— Валь, ты не умеешь создавать себе фамильеров? — засмеялся Фер. — Это легко, немного тренировки и всё получится!
— Мне не нужен личный фамильер, — Валь вроде как обиделся и, передёрнув плечами, отошёл от клетки. — Мне нужно послушание этого конкретного фамильера. Для подстраховки.
Фер покачал головой и вышел. Спустившись в таверну, поискал взглядом хозяина:
— Эй, любезнейший! Не найдётся ли у вас бумаги и пера с чернилами?
Возникший из кухни Ахмед-бей низко поклонился и достал откуда-то принадлежности для письма вместе с куском свитка:
— Извольте, уважаемый!
И, помявшись недолго, продолжил:
— Могу ли я попросить уважаемых гостей с севера об одной маленькой услуге? Ма-аленькой, просто крохотной услуге?
— Просите, Ахмед-бей, отчего же нет! — усмехнулся Фер. — Если выполнить её в моих силах.
— Истинные пустяки, мой уважаемый постоялец! — оживился хозяин. — Когда вы предстанете перед нашим великим падишахом, не могли бы вы упомянуть, как хорошо вас приняли в скромном постоялом дворе Ахмед-бея?
— И правда, пустяк. Конечно, я сделаю это, любезнейший! И с превеликим удовольствием!
Фер прищурился и слегка наклонил голову, чтобы выразить благодарность:
— А не могли бы вы, Ахмед-бей, помочь мне с написанием приветственной речи к падишаху? Я немного изучал ваши обычаи, но, боюсь, эти знания лежат так глубоко в моей памяти, что мне трудно выудить их наружу!
Хозяин тут же расшаркался, раскланялся, рассвистелся соловьём:
— Конечно, конечно, давайте присядем! Вот сюда, мой уважаемый гость! С чего же начать? Пишите так, если вам угодно: «Наш великий и могучий падишах, Аль Табрис Иль Бумара-Шахиншах! Прослышав о прекрасном городе Бумархане, столице Шахства Деев, которым ты правишь с мудростью, дарованной деями, мы осмелились явиться пред твоим светлым ликом, дабы засвидетельствовать своё уважение, как и уважение всех Северных земель. Мы привезли тебе скромный подарок, который ни в коей мере не достоин десятой доли тех богатств, которыми полнится твой великолепный дворец, но надеемся, что ты не отвергнешь его с праведным гневом!»
— Ух ты! — едва успев записать проникновенную речь хозяина, восхитился Фер. — Вы и вправду сильны в политесе и этикете!
— Рад, если смог вам помочь, мой уважаемый гость! Не забудьте же и вы о моей просьбе!
— Я обязательно расскажу падишаху про ваше уютное и отлично содержащееся заведение!
«Или не расскажу», — мрачно подумал Фер, поднимаясь по лестнице в номер. Забот других хватает. Валь не доверяет Атассену и, наверняка, думает, что фамильер обманет или схитрит. Но эта зверюшка просто не умеет обманывать. Она создана, чтобы служить, и в её сознании нет таких понятий, как обман или собственный профит. И все слова фамильера — всегда правда. Если он должен утаить информацию ради дела, он просто промолчит.
Они с трудом стащили клетку с довольно-таки тяжёлым драконом на первый этаж постоялого двора. Хорошо, что к этой бандуре прилагалась поперечина, чтобы двоим можно было нести её на плече, и занавеска, которую можно было поднять или опустить с помощью верёвочек. Так никто не увидит необычный подарок, не будет выспрашивать о нём, восторгаться или ужасаться. Хозяин, увидев запарившихся постояльцев, живо позвал двух помощников — одного с кухни, а другого с конюшни. Парни, оказавшиеся покрепче Валя, а уж тем более Фера, молча подхватили клетку и потащили на улицу.
До дворца падишаха они добрались неожиданно быстро: носильщики знали город, как свои пять пальцев. Крепкие парни поставили клетку напротив входа, что охранялся янычарами, поклонились и молча ушли.
— Ну что? — спросил Фер у Валя. — Пошли?
Тот пожал плечами и обратился к янычару:
— Дружище, мы послы из Северных земель с подарком для падишаха. Как узнать, примет ли он нас?
Тот переглянулся со своим товарищем и басом ответил:
— Падишах принимает только третий день новой луны и только тех, кто в списке!
— Уверяю вас, ребята, этот подарок придётся ему настолько по душе, что он простит и нас, и вас! — и Валь слегка приоткрыл полог клетки, явив удивлённому гвардейцу вид смирно свернувшегося в клубок дракончика. Северянин толкнул клетку, и Атас встрепенулся, расправил крылья, насколько позволяли прутья, и зашипел, высунув раздвоенный язык.
Янычар выпучил глаза и чуть не выронил челюсть, потом толкнул товарища локтем:
— Найди хранителя покоев! Падишах должен увидеть это!
Четверть часа спустя Фер и Валь уже шагали по коридорам, изнывая под тяжестью клетки. Всё шло по плану. Но внутри холодило неприятное предчувствие: вот-вот случится непредвиденное, из-за чего их старания пойдут прахом.
Их оставили ожидать в небольшой приёмной, стены которой были украшены голубой мозаикой и восточной вязью на древнем языке деев. Резные скамеечки стояли с одной стороны комнаты, а с другой стороны располагалось нечто вроде трона, как во дворце Авилона. Но падишахский трон был шире, ниже и гораздо удобнее того трона, на котором придётся однажды сидеть Феру. Надо будет подумать над новым дизайном…
— Падиша-а-ах идёт! Падиша-а-ах идёт!
Фер поднялся со скамейки, куда присел в ожидании приёма. Валь сделал то же самое, встал на своё уже привычное место — за правым плечом наследника. Фер несколько раз сжал и разжал кулаки, чтобы унять часто забившееся сердце, и выдохнул, словно перед экзаменом. Сейчас ему предстоит нечто покруче, чем сдать международное право непримиримому доктору наук. Сейчас будет практикум по дипломатическим отношениям, и от результата будет зависеть многое в его жизни.
Падишах оказался самым обычным мужчиной с ярко выраженной восточной внешностью. Чёрная окладистая борода делала его немного старше, а без неё Аль Табрису можно было бы дать сорок лет. У него оказались живые тёмные глаза и скуластое загорелое лицо. Правитель Деистана держался прямо, сложив руки за спиной, и всем своим видом выражал занятость с небольшой примесью интереса.
— Великий и могучий падишах, Аль Табрис Иль Бумара… — начал было Фер, но сбился. Посмотреть в шпаргалку не представлялось возможным, поэтому он решил пропустить забытую часть имени, все остальные витиеватые фразы и импровизировать.
— Мы привезли вам подарок из Северных земель и надеемся, что он не разочарует вас.
Скромная речь слегка удивила падишаха, и он сделал знак подбородком по направлению к клетке. Фер самолично поднял занавесочку, и дракон-Атассен снова расправил крылья, зашипел, красуясь, а потом вытянул голову и издал совершенно непотребный звук — нечто среднее между клёкотом и воем.
— Изумрудный дракон!
Аль Табрис, казалось, потерял свою высокомерную сдержанность и превратился в простого азартного коллекционера. Приблизившись к клетке на два шага, он пожирал дракона взглядом, и Фер ясно увидел, как кадык правителя прыгнул несколько раз вверх-вниз, а глаза заблестели. Подарок понравился, и это уже было победой.
— Примите это редкое животное в знак дружбы между нашими государствами, великий падишах! — смиренно вставил Валь из-за спины Фера.
— С удовольствием приму северного дракона в мой небольшой зверинец, — Аль Табрис уже взял себя в руки. — Но как вам удалось поймать этот экземпляр? Ведь изумрудные драконы селятся в лесах неприступной долины, а ещё мне говорили, что их осталось совсем немного!
— Мы взяли яйцо дракона и, когда он вылупился, воспитали его в контакте с людьми, — на ходу придумал Фер. — Так что это животное ещё и послушное, его необязательно держать в клетке!
— Прекрасно! Прекрасно! — падишах аж засветился изнутри, представив, вероятно, как будет демонстрировать такую диковинку. — А чем же он питается?
— Практически всем, — откликнулся Валь. — Рыбой, мясом, овощами!
— Рыбой? Но ведь в долине Шаннон нет реки!
— Мы приучили его, великий падишах, не зная, чем его будут кормить в вашем дворце!
От разговоров про рыбу мордочка дракона на миг сморщилась в гримасе, и Фер пожалел бедного фамильера. Наверное, не любит рыбу. Ну ничего, это ненадолго!
Клетку унесли дюжие янычары, падишах склонил голову, выражая благодарность, и сказал:
— Я прикажу выдать вам кое-какие подарки из моей сокровищницы, чтобы отдариться за дракона. И передайте вашему правителю, что Деистан и Северные земли с этого дня заключают вечный мир. Никогда война не развяжется между нашими государствами по инициативе Шахства.
И он ушёл, чуть ли не по-военному чеканя шаг.
Только тут Фер позволил себе расслабиться. И поразился, насколько сильно начали дрожать ноги. Он так боялся облажаться, что стоял всё это время в полном напряжении. Опершись о стену рукой, он слабым голосом позвал:
— Валь, что-то мне… Не того…
Но тот не слышал. Северянин смотрел куда-то в стену с каменным лицом, и Фер испугался. На всякий случай внимательно оглядел то место, куда пялился Валь. Там было пусто, если не считать написанных на дейском языке строчек. Но телохранитель не знал языка, значит, надписи ни при чём.
— Валь? Ты чего? Что случилось? — совсем обеспокоился Фер, и северянин очнулся:
— Прости, у меня новости из дворца! Лива была на связи, я понимаю, что не вовремя, но ничего поделать не мог!
— Так рассказывай! — облегчённо вздохнул Фер. — Я думал, ты в столбняк впал!
— У меня для тебя есть хорошая и плохая новость, — усмехнулся Валь.
— Да говори же, опять ты тянешь!
— Брат! — северянин хлопнул Фера по плечу. — Нашли твоего Леви!
Фер пошатнулся и схватил его за руку. Леви! Нашли! Хоть бы не в виде трупа!
— Живой? — чуть дыша, спросил он и даже глаза прикрыл в ожидании ответа.
— Живой.
— Слава Великому Магистру! — Фер выдохнул и улыбнулся посетившему его счастью. — Ну, а вторая новость?
— Твоя мачеха требует объявить тебя умершим и передать власть Фириель.
— Оно не снимается! — с удивлением сказала Бахира, обращаясь к самой себе. — Оно не снимается ничем.
Встала и с яростью смела со стола всё, что там было: свитки, книги, свечи. Алиса устало вздохнула. За последние два часа они перепробовали всевозможные заклинания, даже те, которым, по словам Бахиры, было по тысяче лет, но ни одно не подействовало. Перстень с упёртостью осла оставался на пальце Алисы.
— Почему? — бормотала Бахира, расхаживая по комнате подобно тигрице в клетке. — Почему артефакт выбрал тебя? Зачем ты ему, Алиса? То, что в тебе есть магия, не объясняет, почему дурацкое украшение не хочет сниматься даже тобой…
— Быть может, дело в Фере? — робко предположила Алиса.
— То есть?
Бахира развернулась на каблуках и прищурилась, взглянув ей в глаза:
— Причём тут Фер?
— Возможно, он его заколдовал? Каким-то специальным заклинанием… И подложил мне в сумку нарочно?
— Не понимаю, зачем бы он это сделал, — пожала плечами Бахира, поджав губы. — Мальчишка не идиот! Без перстня он как без рук! А ты не могла настолько впечатлить моего сына, чтобы он подарил тебе самую главную ценность своей жизни!
— Сына? — растерянно переспросила Алиса. Значит, эта женщина — мать Фера? И она оставила его в нежном возрасте, чтобы выйти замуж за падишаха… Вот так поворот!
— Тупишь, ханум, — сердито ответила Бахира. — Да, когда-то я была Ариниель, дочерью большого мага и аристократа из рода Горделивых. Да, меня выдали замуж за ариго Армера, да, по расчёту, да, как куклу. Да, до этого я училась в Плехановке и там встретила Аль Табриса! И влюбилась, как девчонка! Всё? Вопросы закончились?
— Закончились, — пробормотала Алиса. В конце концов, это не её дело. Да и вообще, всё уже давно произошло, и ничего изменить невозможно. Ей нужно приложить все усилия, чтобы выбраться из гарема и вернуться домой.
— Как же всё-таки снять этот артефакт? — вздохнула Бахира. — Негоже тебе с ним ходить, совсем негоже… Особенно сейчас… А может…
Её прервал топоток детских ног и радостный возглас вместе с хлопаньем двери:
— Мама, мама! Идём смотреть на дракона!
— Какого дракона, мой шахзаде? — мгновенно расцвела шахидше и обняла ураганом ворвавшегося в покои сына.
— Отцу двое послов подарили настоящего дракона! Живого!
Глаза Кадира сияли возбуждением, сам он вырвался из рук матери и затеребил Алису:
— Аисса, Аисса, у нас во дворце теперь есть зелёный дракон, как в книжке, которую мне показывал учитель! Ну пойдёмте же все смотреть на него!
— Хорошо, мой дорогой, — ласково улыбнулась Бахира, и Алиса не удержалась от улыбки. Шахзаде отвлёк их обеих от тревожных мыслей своим детским задором, а теперь торопил, чтобы не дай бог не опоздать и увидеть дракона первыми! Бахира кивком позвала Алису следовать за ней. Кадир весело запрыгал впереди, за что получил опять же ласковое наставление от матери.
— Мой дорогой, не беги так! Ты же будущий падишах!
На что ребёнок пробурчал себе под нос:
— Быть падишахом, конечно, почётно, но почему-то совсем скучно…
Алиса еле слышно хмыкнула и заметила улыбку на губах Бахиры. Да, она обожала сына, любила той самой слепой материнской любовью, какую описывают в книгах, и, наверное, можно было ей простить тот факт, что первого сына, Фёдора, она бросила в младенчестве.
В саду было шумно. Конечно же, весь гарем прибежал смотреть на диковинную зверюшку. Сама зверюшка сидела в огромном, поистине гигантском вольере, закрытом со всех сторон. Прекрасный, изящный, с длинной шеей и гибким острым хвостом, дракон то и дело раскрывал тонкие сильные крылья и с шумом гонял ими воздух. Словно на потеху толпе, словно заигрывал с восторженными поклонницами. Девушки ахали, прижимали руки к щекам, притворно пугались, жались друг к дружке. Евнухи сдержанно пересмеивались, шушукаясь, словно кумушки на лавочке.
Бахира подвела шахзаде поближе, между расступившихся девушек, и Кадир бросился к вольеру, вцепился руками в золочёные прутья. Дракон медленно повернул к нему маленькую плоскую голову с короткими рожками и глянул ярким изумрудным глазом, как будто оценивал… Оценивал расстояние до добычи! Алиса сама не поняла, каким образом оказалась у вольера и отдёрнула мальчика с траектории молниеносного броска опасного чудовища. Сзади поднялся визг, девушки бросились врассыпную, лязгнули клинки евнухов, вынутые из ножен… А дракон, уже прикусивший рукав платья Алисы, вдруг пробормотал знакомым голосом:
— Простите, ваша милость! Не узнал!
— Атас? — сдавленно сглотнула Алиса. — Ты что тут делаешь в таком виде?!
— Тише, молю! Попозже поболтаем! — шикнул дракон и, захлопав крыльями, издал тонкий угрожающий крик, переходящий в клёкот.
С ума сойти! Лисопёс превратился в дракона! И притащился в гарем в качестве подарка! Зачем, интересно?
Ответ пришёл сразу же и был довольно логичным. Конечно, вытащить Алису, точнее, артефакт, из этой тюрьмы. Но таким способом? И выходит, он совсем не бросил её, следил за её перемещениями… За перемещениями кольца, разумеется. Алиса без украшения никому не нужна, хоть бы и сдохла в гареме, никто бы и не пошевелился…
Бахира уже обнимала сына, покрывая его поцелуями, и взволнованно выговаривала за неосторожность. К Алисе склонился один из евнухов — с пухлым юношеским лицом и чёрными глазищами в пол-лица — и помог встать:
— Вы в порядке, ханум?
— Да, всё нормально, — она отряхнула подол платья и ещё раз взглянула на Атаса. Тот уже занялся туалетом, почёсывая лапкой длинную шею и стряхивая зелёные блестящие чешуйки на песок клетки. Обнаглевший лисодракон…
— Мне не нужен личный фамильер, — Валь вроде как обиделся и, передёрнув плечами, отошёл от клетки. — Мне нужно послушание этого конкретного фамильера. Для подстраховки.
Фер покачал головой и вышел. Спустившись в таверну, поискал взглядом хозяина:
— Эй, любезнейший! Не найдётся ли у вас бумаги и пера с чернилами?
Возникший из кухни Ахмед-бей низко поклонился и достал откуда-то принадлежности для письма вместе с куском свитка:
— Извольте, уважаемый!
И, помявшись недолго, продолжил:
— Могу ли я попросить уважаемых гостей с севера об одной маленькой услуге? Ма-аленькой, просто крохотной услуге?
— Просите, Ахмед-бей, отчего же нет! — усмехнулся Фер. — Если выполнить её в моих силах.
— Истинные пустяки, мой уважаемый постоялец! — оживился хозяин. — Когда вы предстанете перед нашим великим падишахом, не могли бы вы упомянуть, как хорошо вас приняли в скромном постоялом дворе Ахмед-бея?
— И правда, пустяк. Конечно, я сделаю это, любезнейший! И с превеликим удовольствием!
Фер прищурился и слегка наклонил голову, чтобы выразить благодарность:
— А не могли бы вы, Ахмед-бей, помочь мне с написанием приветственной речи к падишаху? Я немного изучал ваши обычаи, но, боюсь, эти знания лежат так глубоко в моей памяти, что мне трудно выудить их наружу!
Хозяин тут же расшаркался, раскланялся, рассвистелся соловьём:
— Конечно, конечно, давайте присядем! Вот сюда, мой уважаемый гость! С чего же начать? Пишите так, если вам угодно: «Наш великий и могучий падишах, Аль Табрис Иль Бумара-Шахиншах! Прослышав о прекрасном городе Бумархане, столице Шахства Деев, которым ты правишь с мудростью, дарованной деями, мы осмелились явиться пред твоим светлым ликом, дабы засвидетельствовать своё уважение, как и уважение всех Северных земель. Мы привезли тебе скромный подарок, который ни в коей мере не достоин десятой доли тех богатств, которыми полнится твой великолепный дворец, но надеемся, что ты не отвергнешь его с праведным гневом!»
— Ух ты! — едва успев записать проникновенную речь хозяина, восхитился Фер. — Вы и вправду сильны в политесе и этикете!
— Рад, если смог вам помочь, мой уважаемый гость! Не забудьте же и вы о моей просьбе!
— Я обязательно расскажу падишаху про ваше уютное и отлично содержащееся заведение!
«Или не расскажу», — мрачно подумал Фер, поднимаясь по лестнице в номер. Забот других хватает. Валь не доверяет Атассену и, наверняка, думает, что фамильер обманет или схитрит. Но эта зверюшка просто не умеет обманывать. Она создана, чтобы служить, и в её сознании нет таких понятий, как обман или собственный профит. И все слова фамильера — всегда правда. Если он должен утаить информацию ради дела, он просто промолчит.
Они с трудом стащили клетку с довольно-таки тяжёлым драконом на первый этаж постоялого двора. Хорошо, что к этой бандуре прилагалась поперечина, чтобы двоим можно было нести её на плече, и занавеска, которую можно было поднять или опустить с помощью верёвочек. Так никто не увидит необычный подарок, не будет выспрашивать о нём, восторгаться или ужасаться. Хозяин, увидев запарившихся постояльцев, живо позвал двух помощников — одного с кухни, а другого с конюшни. Парни, оказавшиеся покрепче Валя, а уж тем более Фера, молча подхватили клетку и потащили на улицу.
До дворца падишаха они добрались неожиданно быстро: носильщики знали город, как свои пять пальцев. Крепкие парни поставили клетку напротив входа, что охранялся янычарами, поклонились и молча ушли.
— Ну что? — спросил Фер у Валя. — Пошли?
Тот пожал плечами и обратился к янычару:
— Дружище, мы послы из Северных земель с подарком для падишаха. Как узнать, примет ли он нас?
Тот переглянулся со своим товарищем и басом ответил:
— Падишах принимает только третий день новой луны и только тех, кто в списке!
— Уверяю вас, ребята, этот подарок придётся ему настолько по душе, что он простит и нас, и вас! — и Валь слегка приоткрыл полог клетки, явив удивлённому гвардейцу вид смирно свернувшегося в клубок дракончика. Северянин толкнул клетку, и Атас встрепенулся, расправил крылья, насколько позволяли прутья, и зашипел, высунув раздвоенный язык.
Янычар выпучил глаза и чуть не выронил челюсть, потом толкнул товарища локтем:
— Найди хранителя покоев! Падишах должен увидеть это!
Четверть часа спустя Фер и Валь уже шагали по коридорам, изнывая под тяжестью клетки. Всё шло по плану. Но внутри холодило неприятное предчувствие: вот-вот случится непредвиденное, из-за чего их старания пойдут прахом.
Их оставили ожидать в небольшой приёмной, стены которой были украшены голубой мозаикой и восточной вязью на древнем языке деев. Резные скамеечки стояли с одной стороны комнаты, а с другой стороны располагалось нечто вроде трона, как во дворце Авилона. Но падишахский трон был шире, ниже и гораздо удобнее того трона, на котором придётся однажды сидеть Феру. Надо будет подумать над новым дизайном…
— Падиша-а-ах идёт! Падиша-а-ах идёт!
Фер поднялся со скамейки, куда присел в ожидании приёма. Валь сделал то же самое, встал на своё уже привычное место — за правым плечом наследника. Фер несколько раз сжал и разжал кулаки, чтобы унять часто забившееся сердце, и выдохнул, словно перед экзаменом. Сейчас ему предстоит нечто покруче, чем сдать международное право непримиримому доктору наук. Сейчас будет практикум по дипломатическим отношениям, и от результата будет зависеть многое в его жизни.
Падишах оказался самым обычным мужчиной с ярко выраженной восточной внешностью. Чёрная окладистая борода делала его немного старше, а без неё Аль Табрису можно было бы дать сорок лет. У него оказались живые тёмные глаза и скуластое загорелое лицо. Правитель Деистана держался прямо, сложив руки за спиной, и всем своим видом выражал занятость с небольшой примесью интереса.
— Великий и могучий падишах, Аль Табрис Иль Бумара… — начал было Фер, но сбился. Посмотреть в шпаргалку не представлялось возможным, поэтому он решил пропустить забытую часть имени, все остальные витиеватые фразы и импровизировать.
— Мы привезли вам подарок из Северных земель и надеемся, что он не разочарует вас.
Скромная речь слегка удивила падишаха, и он сделал знак подбородком по направлению к клетке. Фер самолично поднял занавесочку, и дракон-Атассен снова расправил крылья, зашипел, красуясь, а потом вытянул голову и издал совершенно непотребный звук — нечто среднее между клёкотом и воем.
— Изумрудный дракон!
Аль Табрис, казалось, потерял свою высокомерную сдержанность и превратился в простого азартного коллекционера. Приблизившись к клетке на два шага, он пожирал дракона взглядом, и Фер ясно увидел, как кадык правителя прыгнул несколько раз вверх-вниз, а глаза заблестели. Подарок понравился, и это уже было победой.
— Примите это редкое животное в знак дружбы между нашими государствами, великий падишах! — смиренно вставил Валь из-за спины Фера.
— С удовольствием приму северного дракона в мой небольшой зверинец, — Аль Табрис уже взял себя в руки. — Но как вам удалось поймать этот экземпляр? Ведь изумрудные драконы селятся в лесах неприступной долины, а ещё мне говорили, что их осталось совсем немного!
— Мы взяли яйцо дракона и, когда он вылупился, воспитали его в контакте с людьми, — на ходу придумал Фер. — Так что это животное ещё и послушное, его необязательно держать в клетке!
— Прекрасно! Прекрасно! — падишах аж засветился изнутри, представив, вероятно, как будет демонстрировать такую диковинку. — А чем же он питается?
— Практически всем, — откликнулся Валь. — Рыбой, мясом, овощами!
— Рыбой? Но ведь в долине Шаннон нет реки!
— Мы приучили его, великий падишах, не зная, чем его будут кормить в вашем дворце!
От разговоров про рыбу мордочка дракона на миг сморщилась в гримасе, и Фер пожалел бедного фамильера. Наверное, не любит рыбу. Ну ничего, это ненадолго!
Клетку унесли дюжие янычары, падишах склонил голову, выражая благодарность, и сказал:
— Я прикажу выдать вам кое-какие подарки из моей сокровищницы, чтобы отдариться за дракона. И передайте вашему правителю, что Деистан и Северные земли с этого дня заключают вечный мир. Никогда война не развяжется между нашими государствами по инициативе Шахства.
И он ушёл, чуть ли не по-военному чеканя шаг.
Только тут Фер позволил себе расслабиться. И поразился, насколько сильно начали дрожать ноги. Он так боялся облажаться, что стоял всё это время в полном напряжении. Опершись о стену рукой, он слабым голосом позвал:
— Валь, что-то мне… Не того…
Но тот не слышал. Северянин смотрел куда-то в стену с каменным лицом, и Фер испугался. На всякий случай внимательно оглядел то место, куда пялился Валь. Там было пусто, если не считать написанных на дейском языке строчек. Но телохранитель не знал языка, значит, надписи ни при чём.
— Валь? Ты чего? Что случилось? — совсем обеспокоился Фер, и северянин очнулся:
— Прости, у меня новости из дворца! Лива была на связи, я понимаю, что не вовремя, но ничего поделать не мог!
— Так рассказывай! — облегчённо вздохнул Фер. — Я думал, ты в столбняк впал!
— У меня для тебя есть хорошая и плохая новость, — усмехнулся Валь.
— Да говори же, опять ты тянешь!
— Брат! — северянин хлопнул Фера по плечу. — Нашли твоего Леви!
Фер пошатнулся и схватил его за руку. Леви! Нашли! Хоть бы не в виде трупа!
— Живой? — чуть дыша, спросил он и даже глаза прикрыл в ожидании ответа.
— Живой.
— Слава Великому Магистру! — Фер выдохнул и улыбнулся посетившему его счастью. — Ну, а вторая новость?
— Твоя мачеха требует объявить тебя умершим и передать власть Фириель.
Глава 24. Побег из гарема
— Оно не снимается! — с удивлением сказала Бахира, обращаясь к самой себе. — Оно не снимается ничем.
Встала и с яростью смела со стола всё, что там было: свитки, книги, свечи. Алиса устало вздохнула. За последние два часа они перепробовали всевозможные заклинания, даже те, которым, по словам Бахиры, было по тысяче лет, но ни одно не подействовало. Перстень с упёртостью осла оставался на пальце Алисы.
— Почему? — бормотала Бахира, расхаживая по комнате подобно тигрице в клетке. — Почему артефакт выбрал тебя? Зачем ты ему, Алиса? То, что в тебе есть магия, не объясняет, почему дурацкое украшение не хочет сниматься даже тобой…
— Быть может, дело в Фере? — робко предположила Алиса.
— То есть?
Бахира развернулась на каблуках и прищурилась, взглянув ей в глаза:
— Причём тут Фер?
— Возможно, он его заколдовал? Каким-то специальным заклинанием… И подложил мне в сумку нарочно?
— Не понимаю, зачем бы он это сделал, — пожала плечами Бахира, поджав губы. — Мальчишка не идиот! Без перстня он как без рук! А ты не могла настолько впечатлить моего сына, чтобы он подарил тебе самую главную ценность своей жизни!
— Сына? — растерянно переспросила Алиса. Значит, эта женщина — мать Фера? И она оставила его в нежном возрасте, чтобы выйти замуж за падишаха… Вот так поворот!
— Тупишь, ханум, — сердито ответила Бахира. — Да, когда-то я была Ариниель, дочерью большого мага и аристократа из рода Горделивых. Да, меня выдали замуж за ариго Армера, да, по расчёту, да, как куклу. Да, до этого я училась в Плехановке и там встретила Аль Табриса! И влюбилась, как девчонка! Всё? Вопросы закончились?
— Закончились, — пробормотала Алиса. В конце концов, это не её дело. Да и вообще, всё уже давно произошло, и ничего изменить невозможно. Ей нужно приложить все усилия, чтобы выбраться из гарема и вернуться домой.
— Как же всё-таки снять этот артефакт? — вздохнула Бахира. — Негоже тебе с ним ходить, совсем негоже… Особенно сейчас… А может…
Её прервал топоток детских ног и радостный возглас вместе с хлопаньем двери:
— Мама, мама! Идём смотреть на дракона!
— Какого дракона, мой шахзаде? — мгновенно расцвела шахидше и обняла ураганом ворвавшегося в покои сына.
— Отцу двое послов подарили настоящего дракона! Живого!
Глаза Кадира сияли возбуждением, сам он вырвался из рук матери и затеребил Алису:
— Аисса, Аисса, у нас во дворце теперь есть зелёный дракон, как в книжке, которую мне показывал учитель! Ну пойдёмте же все смотреть на него!
— Хорошо, мой дорогой, — ласково улыбнулась Бахира, и Алиса не удержалась от улыбки. Шахзаде отвлёк их обеих от тревожных мыслей своим детским задором, а теперь торопил, чтобы не дай бог не опоздать и увидеть дракона первыми! Бахира кивком позвала Алису следовать за ней. Кадир весело запрыгал впереди, за что получил опять же ласковое наставление от матери.
— Мой дорогой, не беги так! Ты же будущий падишах!
На что ребёнок пробурчал себе под нос:
— Быть падишахом, конечно, почётно, но почему-то совсем скучно…
Алиса еле слышно хмыкнула и заметила улыбку на губах Бахиры. Да, она обожала сына, любила той самой слепой материнской любовью, какую описывают в книгах, и, наверное, можно было ей простить тот факт, что первого сына, Фёдора, она бросила в младенчестве.
В саду было шумно. Конечно же, весь гарем прибежал смотреть на диковинную зверюшку. Сама зверюшка сидела в огромном, поистине гигантском вольере, закрытом со всех сторон. Прекрасный, изящный, с длинной шеей и гибким острым хвостом, дракон то и дело раскрывал тонкие сильные крылья и с шумом гонял ими воздух. Словно на потеху толпе, словно заигрывал с восторженными поклонницами. Девушки ахали, прижимали руки к щекам, притворно пугались, жались друг к дружке. Евнухи сдержанно пересмеивались, шушукаясь, словно кумушки на лавочке.
Бахира подвела шахзаде поближе, между расступившихся девушек, и Кадир бросился к вольеру, вцепился руками в золочёные прутья. Дракон медленно повернул к нему маленькую плоскую голову с короткими рожками и глянул ярким изумрудным глазом, как будто оценивал… Оценивал расстояние до добычи! Алиса сама не поняла, каким образом оказалась у вольера и отдёрнула мальчика с траектории молниеносного броска опасного чудовища. Сзади поднялся визг, девушки бросились врассыпную, лязгнули клинки евнухов, вынутые из ножен… А дракон, уже прикусивший рукав платья Алисы, вдруг пробормотал знакомым голосом:
— Простите, ваша милость! Не узнал!
— Атас? — сдавленно сглотнула Алиса. — Ты что тут делаешь в таком виде?!
— Тише, молю! Попозже поболтаем! — шикнул дракон и, захлопав крыльями, издал тонкий угрожающий крик, переходящий в клёкот.
С ума сойти! Лисопёс превратился в дракона! И притащился в гарем в качестве подарка! Зачем, интересно?
Ответ пришёл сразу же и был довольно логичным. Конечно, вытащить Алису, точнее, артефакт, из этой тюрьмы. Но таким способом? И выходит, он совсем не бросил её, следил за её перемещениями… За перемещениями кольца, разумеется. Алиса без украшения никому не нужна, хоть бы и сдохла в гареме, никто бы и не пошевелился…
Бахира уже обнимала сына, покрывая его поцелуями, и взволнованно выговаривала за неосторожность. К Алисе склонился один из евнухов — с пухлым юношеским лицом и чёрными глазищами в пол-лица — и помог встать:
— Вы в порядке, ханум?
— Да, всё нормально, — она отряхнула подол платья и ещё раз взглянула на Атаса. Тот уже занялся туалетом, почёсывая лапкой длинную шею и стряхивая зелёные блестящие чешуйки на песок клетки. Обнаглевший лисодракон…
