Он терпеливо ждал, забрав её руки и грея ледяные пальцы губами.
- Я не такая, как ты думаешь, - призналась она в отчаянии. - Я не умею любить, я уже испортила жизнь одному человеку, и тебе испорчу!
- Лялька, - начал Женька мягко. - Ты говоришь глупости. Как же ты не умеешь любить? Я же вижу, как ты дочку любишь.
- Это другое, - слабо возразила Алинка.
- И жизнь Денис пытался испортить тебе, а не ты ему. Что за глупости он тебе внушил?
- Я старше тебя. У меня есть ребёнок и тебе ещё почти три года учиться, - она его не слушала, кажется.
- Мы ровесники и разница в пару лет вообще ничего не значит, - начал он по пунктам. - Я люблю Милашку и ей нужен отец, ты же не будешь с этим спорить. Поженимся перед выпуском, как Ритка с Матвеем решили, и Вадим с Линой. Я к тебе даже приставать не буду, обещаю!
Лялька сидела, спрятав лицо в отворотах его куртки. В голове была мешанина мыслей, и она ни одну не могла додумать до конца. Что-то особенно её беспокоило, и она судорожно пыталась понять, что именно, даже лоб сморщила от усердия и засопела. Секс! Она же ничего не умеет. Ей даже никогда не нравилось этим заниматься. Он будет ждать три года или сколько там, а потом раз - и всё про неё поймёт. Какая она никчёмная, некрасивая и непривлекательная. Так надо же решиться сегодня, сейчас! Он сам от неё откажется, и ей не придётся мучиться от ожидания, что у него другая, что он её вот-вот бросит!
- Жень, не надо ждать, - сказала тихо, как-то обречённо даже. - Отвези меня домой, к нам домой.
Тесная однокомнатная квартира, где живут две девочки, детская кроватка у стены, расстеленная постель, пахнущая цветами, её кожей и совсем чуть-чуть - маленьким ребёнком. Лялька сидела на краю, сжав пальцы, комкая простыню, и смотрела, как Женька раздевается. Буднично, как муж, пришедший с работы. Аккуратно убрал вещи, шагнул к ней, высокий, красивый и совсем голый. Лялька задохнулась и горло перехватило. Встал на колени перед ней, оперся руками, не прикасаясь, но близко-близко.
- Боишься?
Она честно покивала.
- Я тоже, - признался он проникновенно. - Первый раз, ты же понимаешь…
Она против воли хрюкнула от смеха, шлёпнула его по руке.
- Что ты врёшь!
- Я не вру, - он смотрел честно-честно. - Я даже обнажённую девушку никогда не видел, - осторожно прокрался кончиками пальцев от запястья до плеча, провёл по краю выреза, зацепил одну петельку, другую, потянул в сторону полы жакета. Полные тяжёлые груди поднялись и опустились в низко вырезанных чашках лифчика. Он по очереди поцеловал одну и вторую, лизнул.
- Ммм, вкусно, как мороженое, - поднял на Ляльку смеющиеся глаза. - Можно мне вишенку сверху?
Ловко расстегнул застежку, бретельки застряли на запястьях. Коротко поцеловал соски, посмотрел на запутавшийся бюстгальтер.
- О, так в ролевых играх связывают, - ловко снял, отбросил в сторону.
- Ты же первый раз, - подколола она.
- Я читал, - возмущённо. Приподнял её, расстёгивая и стягивая брюки, целовал бёдра, стиснул ягодицы.
- Какие ноги. И попа! Знала бы ты, как я хотел тебя потрогать. Я так подарков на новый год не ждал, - поцелуи после каждого слова, ласковые руки. Ей немного щекотно и весело. Встал с ней в руках, опрокинул на кровать, упал рядом сам. Поцеловал в губы, рука подрагивала на животе, скользя по влажной коже под кружевную резинку.
- Самая красивая, сладкая моя, - перевернулся вместе с ней, положил её на себя, замер.
Она пошевелилась, приподнялась, поставила локти ему на грудь.
- Эй! Ты что, уснул?!
- Если ты сделаешь ещё хоть одно движение, всё случится прямо сейчас, - предупредил он откровенно, стиснув зубы в попытке сдержаться. Лялька, пьяная от осознания своей женской силы, от того, что он сейчас так зависит от неё, провокационно потёрлась об него всем телом, засмеялась, когда он зарычал, обхватила его руками и ногами, пока он укладывал её на спину. Посмотрел в сияющие глаза, поцеловал в губы, осторожно вошёл в неё. Она встретила первый толчок коротким выдохом. Выгнула спину, чтобы быть теснее, ближе, притянула его голову, поцеловала в губы, ещё, ещё.
- Я люблю тебя, - шептал в такт движению. - Люблю, люблю…
- Да, - отвечала всё горячее и громче, не стесняясь крика, того счастья, что он дарил ей сейчас. - Да, да, да!
- Мам, ты де была? - Милаха слезла с Ритиных коленок, подбежала к маме. Алинка подхватила дочку, уткнулась лицом в теплое пузо, скрывая румянец.
- Секотно, - Милашка вырывалась, смеясь. - Пусьти!
- Иди ко мне, карамелька, - Женя подхватил выворачивающуюся ужом малышку, поддержал покачнувшуюся Ляльку, решительно взял за руку, повёл к столу, повернув ладонь так, что видно было кольцо на её пальце. Родня многозначительно переглянулась.
- Ага, - начала Рита. Людмила Евгеньевна предупреждающе подняла бровь, легонько погладила дочь по лопаткам.
- Вы как раз вовремя, - поставила перед Лялькой и Женькой по тарелке. - Ещё пять минут, и орда бы всё доела. - Милашка, будешь ещё оладушек? Да? Иди тогда ко мне.
Рита еле-еле дотерпела, пока они с девочками убрали со стола и вымыли посуду.
- Нам срочно надо пошептаться! - объявила она и потащила Алинку и двойняшек к себе в комнату. Плюхнулась на кровать, сёстры попадали рядом, все трое уставились на сидящую с краешку Ляльку как инквизиторы на симпатичную ведьмочку.
- Вот, - сунула Ляльке почти под нос правую руку. На безымянном пальце красовалось тонкое серебряное колечко с жемчужиной. - Лина?
Ангелина предъявила серебряное кольцо с зелёным камушком.
- Это авантюрин, - хихикнула. - У Вадьки прекрасное чувство юмора. Лиска, давай.
Алиса продемонстрировала ярко-оранжевый камушек в серебряной оправе.
- Это сердолик. Древние греки, между прочим, считали его символом вечной любви. Теперь твоя очередь.
Лялька боролась с упрямством, не желающим показывать кольцо, и ощущением неизбежности.
- Я не знаю, как они будут действовать, но человека можно оглушить, напоить, усыпить. В общем - с бесчувственного тела. Наконец, с трупа, - вспомнила она любимый дедушкин фильм. - Ладно. Вот.
Девушки с хищным выражением уставились на Лялькин палец.
- Так-так-так, - тоном прожжённого ювелира начала Лиска. - Ну, серебро - это понятно. Бирюза. Камень счастья, персы его считали камнем победы. А ацтеки…
Алина застонала.
За короткие десять дней, оставшихся от зимнего отпуска, Лялька успела поверить в своё счастье. Женя настоял, чтобы она не снимала кольцо, открыто переселился в её комнату или увозил Ляльку в городок, Камилла оставалась ночевать с Машиными мальчишками, пару раз спала в комнате у Людмилы Евгеньевны. Родители к переменам отнеслись молчаливо-одобрительно, а помолвку не устроили только по одной причине - Алина очень просила об этом Женю.
- Пожалуйста, давай отложим, - повторяла она упрямо. - Я не хочу этого официоза, нам и так хорошо.
В глубине души она не верила, что его увлечение надолго. Вернее, боялась верить, что любит, что они поженятся. Просто позволила себе пожить в сказке, хоть немного. Кольцо надела на средний палец левой руки, как обычное украшение. Проводили курсантов, всё вернулось в прежнюю колею. Подготовка к экзаменам, диплом, танцы, дом, Милашкин садик. Только она изменилась, оказывается. Как будто ребёнку показали подарок, дали подержать на минутку и спрятали. Маялась, даже плакала по ночам. Женька как-то догадался, каждый вечер звонил из какого-нибудь укромного угла, подолгу говорил о том, что любит, скучает, строил планы на длинные мартовские выходные - Ляльке заранее снять квартиру в городе, приехать и побыть с ним сутки его увольнения. Она слушала, кивала, верила - и опять сомневалась.
В первых числах февраля она пошла забрать Милашку из сада пораньше, утром показалось, что малышка заболевает - вялая, плаксивая, капризничала больше обычного. С трудом собрались вовремя, пришлось уговаривать и разрешить взять с собой большую мягкую куклу ручной работы, подарок Жени на трёхлетие. Кукла была с такими же волосами, как у Милахи, и носила точно такое же платье, Милашкино любимое. Нянечка привела Камиллу из группы вдвоём с «подружкой», и, пока Лялька переодевала дочку, преувеличенно оживлённо разговаривала с малышкой.
- Ой, какая у тебя кукла красивая! Ммм! Да она на тебя похожа! Кто тебе куколку подарил, мама?
- Неть, - Милашка по очереди подставила маме одну ногу, потом другую. - Это папа мне подаил!
- Папа?! Папа молодец какой! Он тебя дома ждёт, наверно?
- Папа уетел. Даеко! Он на ётчика утитца поехал, - прижала к себе куклу, заговорила в нос, проглатывая буквы - верный признак скорых слёз. Алина обернулась к женщине, жестом показала - молчите.
- А как твоего папу зовут? - не унималась Наталья Владимировна.
- Женя, - хлюпая носом, тонким голосом, переходящим в плач, ответила Милашка. - Мама, а папа скоо пиедет? Папа! Ааааааа!
Женька позвонил как раз, когда Лялька тащила орущую и извивающуюся Милаху, оскальзываясь на обледенелом тротуаре.
- Привет, - ответила она сердито, перекидывая дочку с руки на руку, перехватывая поудобнее и при этом едва не выронив телефон.
- Что случилось? - он мгновенно уловил её настроение.
- Ничего не случилось, - злясь на него, на себя, на весь свет. - Камилле папа внезапно понадобился, которого у неё нет!
Милашка не нашла лучшего времени, чтобы завопить что есть силы.
- Папа! Папотька мой!
Алина сунула телефон в карман, прижала дочку к плечу, уговаривала, утешала, всё без толку. Пришли домой, разделась сама, начала Милашку раздевать.
- Мокрая вся, горячая, до чего докричалась, - снимая с дочки платье, колготки, влажную майку, приговаривала Лялька. - Давай носочки наденем, майку твою любимую, шорты. Пойдём водички попьём, или компота. Хочешь? Кушать пора, я тебе твоих любимых пельменей сварю. Пойдём?
Бедная Милашка не хотела ни пить, ни есть, ни одеваться. Капризничала, плакала, вцепившись в маму. Алине и самой хотелось упасть лицом в подушку и разрыдаться от бессилия, но увы. Мамы не могут себе позволить такой роскоши. Опять пыталась отвлечь, включила мультфильм, взяла любимую книжку. Бесполезно. Милаха пошла на очередной виток, когда в дверь позвонили.
- Посиди, - попыталась пересадить малышку на кровать, но та вцепилась в неё так, что оторвать можно было только с куском Лялькиной майки. Пошли вдвоём, открыли дверь. На пороге стояли Игорь Вадимович и Людмила Евгеньевна.
- Здравствуйте, девочки. Папа приехать не может. Дедушка подойдёт? - Игорь Вадимович улыбнулся, расстегнул куртку, протянул руки к Милахе. Всхлипнула, протянула ручки, уткнулась в мужчину, подвывая. Игорь Вадимович, балансируя, расшнуровал обувь, прошёл в кухню, пропуская жену, так и ждущую на пороге. Людмила Евгеньевна вошла, закрыла дверь, разулась, сняла пальто. Алина машинально взяла его у неё из рук, пристроила на вешалку.
- Здравствуйте, - запоздало поздоровалась.
- Привет, - мягко ответила Людмила Евгеньевна, обняла Ляльку. - Канючит? Заболевает, может?
- Не знаю я, - немного раздражённо ответила Лялька, улыбнулась виновато.
- Давай попробуем Милашку накормить. И тебя, - улыбнулась в ответ Мила. - Потом посмотрим, - приподняла сумку. - Я тут кое-что принесла, ты не против? Конечно, невежливо приходить в гости со своей едой, но я подумала… - беспомощно пожала плечами, посмотрела на Ляльку. - Извини, Алина.
- Людмила Евгеньевна, спасибо большое. Я сегодня на кафедру ездила, думала, вернусь, Милаху заберу и приготовлю. А тут… Так что очень кстати. Вы проходите, пожалуйста, - в голосе Ляльки не было ни грамма наигранности или фальши.
В кухне у стола сидел Игорь Вадимович, у него на коленках Милашка ела мандарин по дольке, аккуратно отделяемой дедушкой. Слёзы высохли, только нос был красный. Игорь Вадимович приговаривал что-то вроде «обидели мою маленькую», «вот скоро папа приедет» и даже «соберёмся и сами к папе поедем, да, мой кисёночек?». Женщины переглянулись.
- Хорошая идея, - оживлённо проговорила Мила. - Игорь, пересядь, - кивнула на кухонный диванчик. - Мы на стол накроем.
- Людмила Евгеньевна, вы такие супы варите вкусные, - доедая, похвалила Лялька. - И всегда разные. Я такой никогда ещё не ела.
- Это итальянский суп с фрикадельками. Очень выручает, когда наши обычные фрикадельки надоедают, - засмеялась. - Молодец, Милашка, всё съела. А на десерт у нас знаете, что? - порылась в сумке, достала три стаканчика. - Ванильная панакота!
Пока дамы ели десерт, Игорь Вадимович сделал всем кофе, Милашке открыл сок. Потом увел её в комнату, слышно было, как он ей читает «Муху Цокотуху».
- Вам Женя позвонил? - начала Лялька. - Вы извините меня, пожалуйста…
- Да за что? - Людмила Евгеньевна нахмурилась.
- Алина, - спокойно и негромко позвал Игорь Вадимович. - Принеси салфетки влажные, будь добра. И воды Милашке.
Захныкала Милашка, слышно было, как он её успокаивает. Лялька, забыв про всё, побежала в комнату.
- У неё температура, похоже. Тошнит, - взял у жены чашку, напоил малышку, вытер ей подбородок. Милашка потянулась к матери, свернулась клубочком.
- Давай снимем мокрое, - Людмила Евгеньевна помогла раздеть маленькую, убрала последствия, принесла градусник.
- Тридцать восемь и шесть, - Лялька посмотрела на Милу испуганными глазами. - У неё никогда так не было!
- Игорь, поезжай за Катей.
Игорь Вадимович молча поднял со стула куртку, пошёл в прихожую. Людмила Евгеньевна вышла следом, что-то еще сказала, хлопнула дверь.
- Алина, - Людмила Евгеньевна вернулась. - У тебя есть уксус?
- Да, стоит в узком шкафчике, - Лялька была так напугана и растеряна, что у неё нечем было удивляться. Через минуту Мила принесла таз и губку. От таза пахло как-то знакомо.
- Давай Милашку разденем и оботрём, надо температуру сбить, - Женина мама говорила мягко и спокойно, как с ребёнком.
- А что это? - раздевая совершенно ватную дочку, спросила Алина, чтобы только не молчать.
- Разведённый уксус яблочный, - осторожно и быстро протирая маленькую, ответила Людмила. - Пока Катя её не посмотрит, ничего давать не будем, а температуру сбить нужно, высоковата.
Екатерина Юрьевна была на месте через пятнадцать минут, послушала, посмотрела горлышко.
- Температура 37,9, кашля и соплей нет, горло и дыхательные пути чистые, - констатировала спокойно. - Будете наблюдать, кровь и мочу на исследование я сама отвезу, в лаборатории больницы есть дежурный лаборант.
- А как?.. - не поняла Лялька.
Русанова достала детский скарификатор и баночку.
- Сначала на горшок!
Больше всего Алину беспокоило, что даже на укол ланцета Милашка, обычно оравшая, как оперная певица, почти не среагировала. Тем временем Игорь Вадимович чем-то гремел сначала в прихожей, потом в кухне.
- Мы поехали, Мила, - заглянул в комнату. Та ушла к нему в прихожую, они о чём-то тихо поговорили.
- Алина, напои Милаху, - Людмила Евгеньевна вернулась с детской непроливайкой. - Это клюквенный морс, он и как противовирусное хорош, и температуру снижает.
С уговорами и поцелуями Милашка выпила почти всё. Переодели, уложили в Лялькину кровать. Позвонила Катерина Юрьевна.
- Ничего абсолютно, кроме лимфоцитоза без сдвига формулы.
- Я не такая, как ты думаешь, - призналась она в отчаянии. - Я не умею любить, я уже испортила жизнь одному человеку, и тебе испорчу!
- Лялька, - начал Женька мягко. - Ты говоришь глупости. Как же ты не умеешь любить? Я же вижу, как ты дочку любишь.
- Это другое, - слабо возразила Алинка.
- И жизнь Денис пытался испортить тебе, а не ты ему. Что за глупости он тебе внушил?
- Я старше тебя. У меня есть ребёнок и тебе ещё почти три года учиться, - она его не слушала, кажется.
- Мы ровесники и разница в пару лет вообще ничего не значит, - начал он по пунктам. - Я люблю Милашку и ей нужен отец, ты же не будешь с этим спорить. Поженимся перед выпуском, как Ритка с Матвеем решили, и Вадим с Линой. Я к тебе даже приставать не буду, обещаю!
Лялька сидела, спрятав лицо в отворотах его куртки. В голове была мешанина мыслей, и она ни одну не могла додумать до конца. Что-то особенно её беспокоило, и она судорожно пыталась понять, что именно, даже лоб сморщила от усердия и засопела. Секс! Она же ничего не умеет. Ей даже никогда не нравилось этим заниматься. Он будет ждать три года или сколько там, а потом раз - и всё про неё поймёт. Какая она никчёмная, некрасивая и непривлекательная. Так надо же решиться сегодня, сейчас! Он сам от неё откажется, и ей не придётся мучиться от ожидания, что у него другая, что он её вот-вот бросит!
- Жень, не надо ждать, - сказала тихо, как-то обречённо даже. - Отвези меня домой, к нам домой.
Тесная однокомнатная квартира, где живут две девочки, детская кроватка у стены, расстеленная постель, пахнущая цветами, её кожей и совсем чуть-чуть - маленьким ребёнком. Лялька сидела на краю, сжав пальцы, комкая простыню, и смотрела, как Женька раздевается. Буднично, как муж, пришедший с работы. Аккуратно убрал вещи, шагнул к ней, высокий, красивый и совсем голый. Лялька задохнулась и горло перехватило. Встал на колени перед ней, оперся руками, не прикасаясь, но близко-близко.
- Боишься?
Она честно покивала.
- Я тоже, - признался он проникновенно. - Первый раз, ты же понимаешь…
Она против воли хрюкнула от смеха, шлёпнула его по руке.
- Что ты врёшь!
- Я не вру, - он смотрел честно-честно. - Я даже обнажённую девушку никогда не видел, - осторожно прокрался кончиками пальцев от запястья до плеча, провёл по краю выреза, зацепил одну петельку, другую, потянул в сторону полы жакета. Полные тяжёлые груди поднялись и опустились в низко вырезанных чашках лифчика. Он по очереди поцеловал одну и вторую, лизнул.
- Ммм, вкусно, как мороженое, - поднял на Ляльку смеющиеся глаза. - Можно мне вишенку сверху?
Ловко расстегнул застежку, бретельки застряли на запястьях. Коротко поцеловал соски, посмотрел на запутавшийся бюстгальтер.
- О, так в ролевых играх связывают, - ловко снял, отбросил в сторону.
- Ты же первый раз, - подколола она.
- Я читал, - возмущённо. Приподнял её, расстёгивая и стягивая брюки, целовал бёдра, стиснул ягодицы.
- Какие ноги. И попа! Знала бы ты, как я хотел тебя потрогать. Я так подарков на новый год не ждал, - поцелуи после каждого слова, ласковые руки. Ей немного щекотно и весело. Встал с ней в руках, опрокинул на кровать, упал рядом сам. Поцеловал в губы, рука подрагивала на животе, скользя по влажной коже под кружевную резинку.
- Самая красивая, сладкая моя, - перевернулся вместе с ней, положил её на себя, замер.
Она пошевелилась, приподнялась, поставила локти ему на грудь.
- Эй! Ты что, уснул?!
- Если ты сделаешь ещё хоть одно движение, всё случится прямо сейчас, - предупредил он откровенно, стиснув зубы в попытке сдержаться. Лялька, пьяная от осознания своей женской силы, от того, что он сейчас так зависит от неё, провокационно потёрлась об него всем телом, засмеялась, когда он зарычал, обхватила его руками и ногами, пока он укладывал её на спину. Посмотрел в сияющие глаза, поцеловал в губы, осторожно вошёл в неё. Она встретила первый толчок коротким выдохом. Выгнула спину, чтобы быть теснее, ближе, притянула его голову, поцеловала в губы, ещё, ещё.
- Я люблю тебя, - шептал в такт движению. - Люблю, люблю…
- Да, - отвечала всё горячее и громче, не стесняясь крика, того счастья, что он дарил ей сейчас. - Да, да, да!
- Мам, ты де была? - Милаха слезла с Ритиных коленок, подбежала к маме. Алинка подхватила дочку, уткнулась лицом в теплое пузо, скрывая румянец.
- Секотно, - Милашка вырывалась, смеясь. - Пусьти!
- Иди ко мне, карамелька, - Женя подхватил выворачивающуюся ужом малышку, поддержал покачнувшуюся Ляльку, решительно взял за руку, повёл к столу, повернув ладонь так, что видно было кольцо на её пальце. Родня многозначительно переглянулась.
- Ага, - начала Рита. Людмила Евгеньевна предупреждающе подняла бровь, легонько погладила дочь по лопаткам.
- Вы как раз вовремя, - поставила перед Лялькой и Женькой по тарелке. - Ещё пять минут, и орда бы всё доела. - Милашка, будешь ещё оладушек? Да? Иди тогда ко мне.
Рита еле-еле дотерпела, пока они с девочками убрали со стола и вымыли посуду.
- Нам срочно надо пошептаться! - объявила она и потащила Алинку и двойняшек к себе в комнату. Плюхнулась на кровать, сёстры попадали рядом, все трое уставились на сидящую с краешку Ляльку как инквизиторы на симпатичную ведьмочку.
- Вот, - сунула Ляльке почти под нос правую руку. На безымянном пальце красовалось тонкое серебряное колечко с жемчужиной. - Лина?
Ангелина предъявила серебряное кольцо с зелёным камушком.
- Это авантюрин, - хихикнула. - У Вадьки прекрасное чувство юмора. Лиска, давай.
Алиса продемонстрировала ярко-оранжевый камушек в серебряной оправе.
- Это сердолик. Древние греки, между прочим, считали его символом вечной любви. Теперь твоя очередь.
Лялька боролась с упрямством, не желающим показывать кольцо, и ощущением неизбежности.
- Я не знаю, как они будут действовать, но человека можно оглушить, напоить, усыпить. В общем - с бесчувственного тела. Наконец, с трупа, - вспомнила она любимый дедушкин фильм. - Ладно. Вот.
Девушки с хищным выражением уставились на Лялькин палец.
- Так-так-так, - тоном прожжённого ювелира начала Лиска. - Ну, серебро - это понятно. Бирюза. Камень счастья, персы его считали камнем победы. А ацтеки…
Алина застонала.
За короткие десять дней, оставшихся от зимнего отпуска, Лялька успела поверить в своё счастье. Женя настоял, чтобы она не снимала кольцо, открыто переселился в её комнату или увозил Ляльку в городок, Камилла оставалась ночевать с Машиными мальчишками, пару раз спала в комнате у Людмилы Евгеньевны. Родители к переменам отнеслись молчаливо-одобрительно, а помолвку не устроили только по одной причине - Алина очень просила об этом Женю.
- Пожалуйста, давай отложим, - повторяла она упрямо. - Я не хочу этого официоза, нам и так хорошо.
В глубине души она не верила, что его увлечение надолго. Вернее, боялась верить, что любит, что они поженятся. Просто позволила себе пожить в сказке, хоть немного. Кольцо надела на средний палец левой руки, как обычное украшение. Проводили курсантов, всё вернулось в прежнюю колею. Подготовка к экзаменам, диплом, танцы, дом, Милашкин садик. Только она изменилась, оказывается. Как будто ребёнку показали подарок, дали подержать на минутку и спрятали. Маялась, даже плакала по ночам. Женька как-то догадался, каждый вечер звонил из какого-нибудь укромного угла, подолгу говорил о том, что любит, скучает, строил планы на длинные мартовские выходные - Ляльке заранее снять квартиру в городе, приехать и побыть с ним сутки его увольнения. Она слушала, кивала, верила - и опять сомневалась.
В первых числах февраля она пошла забрать Милашку из сада пораньше, утром показалось, что малышка заболевает - вялая, плаксивая, капризничала больше обычного. С трудом собрались вовремя, пришлось уговаривать и разрешить взять с собой большую мягкую куклу ручной работы, подарок Жени на трёхлетие. Кукла была с такими же волосами, как у Милахи, и носила точно такое же платье, Милашкино любимое. Нянечка привела Камиллу из группы вдвоём с «подружкой», и, пока Лялька переодевала дочку, преувеличенно оживлённо разговаривала с малышкой.
- Ой, какая у тебя кукла красивая! Ммм! Да она на тебя похожа! Кто тебе куколку подарил, мама?
- Неть, - Милашка по очереди подставила маме одну ногу, потом другую. - Это папа мне подаил!
- Папа?! Папа молодец какой! Он тебя дома ждёт, наверно?
- Папа уетел. Даеко! Он на ётчика утитца поехал, - прижала к себе куклу, заговорила в нос, проглатывая буквы - верный признак скорых слёз. Алина обернулась к женщине, жестом показала - молчите.
- А как твоего папу зовут? - не унималась Наталья Владимировна.
- Женя, - хлюпая носом, тонким голосом, переходящим в плач, ответила Милашка. - Мама, а папа скоо пиедет? Папа! Ааааааа!
Глава 12.
Женька позвонил как раз, когда Лялька тащила орущую и извивающуюся Милаху, оскальзываясь на обледенелом тротуаре.
- Привет, - ответила она сердито, перекидывая дочку с руки на руку, перехватывая поудобнее и при этом едва не выронив телефон.
- Что случилось? - он мгновенно уловил её настроение.
- Ничего не случилось, - злясь на него, на себя, на весь свет. - Камилле папа внезапно понадобился, которого у неё нет!
Милашка не нашла лучшего времени, чтобы завопить что есть силы.
- Папа! Папотька мой!
Алина сунула телефон в карман, прижала дочку к плечу, уговаривала, утешала, всё без толку. Пришли домой, разделась сама, начала Милашку раздевать.
- Мокрая вся, горячая, до чего докричалась, - снимая с дочки платье, колготки, влажную майку, приговаривала Лялька. - Давай носочки наденем, майку твою любимую, шорты. Пойдём водички попьём, или компота. Хочешь? Кушать пора, я тебе твоих любимых пельменей сварю. Пойдём?
Бедная Милашка не хотела ни пить, ни есть, ни одеваться. Капризничала, плакала, вцепившись в маму. Алине и самой хотелось упасть лицом в подушку и разрыдаться от бессилия, но увы. Мамы не могут себе позволить такой роскоши. Опять пыталась отвлечь, включила мультфильм, взяла любимую книжку. Бесполезно. Милаха пошла на очередной виток, когда в дверь позвонили.
- Посиди, - попыталась пересадить малышку на кровать, но та вцепилась в неё так, что оторвать можно было только с куском Лялькиной майки. Пошли вдвоём, открыли дверь. На пороге стояли Игорь Вадимович и Людмила Евгеньевна.
- Здравствуйте, девочки. Папа приехать не может. Дедушка подойдёт? - Игорь Вадимович улыбнулся, расстегнул куртку, протянул руки к Милахе. Всхлипнула, протянула ручки, уткнулась в мужчину, подвывая. Игорь Вадимович, балансируя, расшнуровал обувь, прошёл в кухню, пропуская жену, так и ждущую на пороге. Людмила Евгеньевна вошла, закрыла дверь, разулась, сняла пальто. Алина машинально взяла его у неё из рук, пристроила на вешалку.
- Здравствуйте, - запоздало поздоровалась.
- Привет, - мягко ответила Людмила Евгеньевна, обняла Ляльку. - Канючит? Заболевает, может?
- Не знаю я, - немного раздражённо ответила Лялька, улыбнулась виновато.
- Давай попробуем Милашку накормить. И тебя, - улыбнулась в ответ Мила. - Потом посмотрим, - приподняла сумку. - Я тут кое-что принесла, ты не против? Конечно, невежливо приходить в гости со своей едой, но я подумала… - беспомощно пожала плечами, посмотрела на Ляльку. - Извини, Алина.
- Людмила Евгеньевна, спасибо большое. Я сегодня на кафедру ездила, думала, вернусь, Милаху заберу и приготовлю. А тут… Так что очень кстати. Вы проходите, пожалуйста, - в голосе Ляльки не было ни грамма наигранности или фальши.
В кухне у стола сидел Игорь Вадимович, у него на коленках Милашка ела мандарин по дольке, аккуратно отделяемой дедушкой. Слёзы высохли, только нос был красный. Игорь Вадимович приговаривал что-то вроде «обидели мою маленькую», «вот скоро папа приедет» и даже «соберёмся и сами к папе поедем, да, мой кисёночек?». Женщины переглянулись.
- Хорошая идея, - оживлённо проговорила Мила. - Игорь, пересядь, - кивнула на кухонный диванчик. - Мы на стол накроем.
- Людмила Евгеньевна, вы такие супы варите вкусные, - доедая, похвалила Лялька. - И всегда разные. Я такой никогда ещё не ела.
- Это итальянский суп с фрикадельками. Очень выручает, когда наши обычные фрикадельки надоедают, - засмеялась. - Молодец, Милашка, всё съела. А на десерт у нас знаете, что? - порылась в сумке, достала три стаканчика. - Ванильная панакота!
Пока дамы ели десерт, Игорь Вадимович сделал всем кофе, Милашке открыл сок. Потом увел её в комнату, слышно было, как он ей читает «Муху Цокотуху».
- Вам Женя позвонил? - начала Лялька. - Вы извините меня, пожалуйста…
- Да за что? - Людмила Евгеньевна нахмурилась.
- Алина, - спокойно и негромко позвал Игорь Вадимович. - Принеси салфетки влажные, будь добра. И воды Милашке.
Захныкала Милашка, слышно было, как он её успокаивает. Лялька, забыв про всё, побежала в комнату.
- У неё температура, похоже. Тошнит, - взял у жены чашку, напоил малышку, вытер ей подбородок. Милашка потянулась к матери, свернулась клубочком.
- Давай снимем мокрое, - Людмила Евгеньевна помогла раздеть маленькую, убрала последствия, принесла градусник.
- Тридцать восемь и шесть, - Лялька посмотрела на Милу испуганными глазами. - У неё никогда так не было!
- Игорь, поезжай за Катей.
Игорь Вадимович молча поднял со стула куртку, пошёл в прихожую. Людмила Евгеньевна вышла следом, что-то еще сказала, хлопнула дверь.
- Алина, - Людмила Евгеньевна вернулась. - У тебя есть уксус?
- Да, стоит в узком шкафчике, - Лялька была так напугана и растеряна, что у неё нечем было удивляться. Через минуту Мила принесла таз и губку. От таза пахло как-то знакомо.
- Давай Милашку разденем и оботрём, надо температуру сбить, - Женина мама говорила мягко и спокойно, как с ребёнком.
- А что это? - раздевая совершенно ватную дочку, спросила Алина, чтобы только не молчать.
- Разведённый уксус яблочный, - осторожно и быстро протирая маленькую, ответила Людмила. - Пока Катя её не посмотрит, ничего давать не будем, а температуру сбить нужно, высоковата.
Екатерина Юрьевна была на месте через пятнадцать минут, послушала, посмотрела горлышко.
- Температура 37,9, кашля и соплей нет, горло и дыхательные пути чистые, - констатировала спокойно. - Будете наблюдать, кровь и мочу на исследование я сама отвезу, в лаборатории больницы есть дежурный лаборант.
- А как?.. - не поняла Лялька.
Русанова достала детский скарификатор и баночку.
- Сначала на горшок!
Больше всего Алину беспокоило, что даже на укол ланцета Милашка, обычно оравшая, как оперная певица, почти не среагировала. Тем временем Игорь Вадимович чем-то гремел сначала в прихожей, потом в кухне.
- Мы поехали, Мила, - заглянул в комнату. Та ушла к нему в прихожую, они о чём-то тихо поговорили.
- Алина, напои Милаху, - Людмила Евгеньевна вернулась с детской непроливайкой. - Это клюквенный морс, он и как противовирусное хорош, и температуру снижает.
С уговорами и поцелуями Милашка выпила почти всё. Переодели, уложили в Лялькину кровать. Позвонила Катерина Юрьевна.
- Ничего абсолютно, кроме лимфоцитоза без сдвига формулы.
