Мужчины поздоровались крепким рукопожатием.
- Сын, о чём поговорить хотел? - Игорь обнял сына за плечи. Удивительно, но несмотря на то, что Женя был выше ростом сантиметров на десять, и шире в плечах, отец казался гораздо внушительнее.
- Пап, - Женька запнулся, начал увереннее. - Я хочу спросить у тебя - ты ревновал маму?
- Никогда, - ни на секунду не задумываясь, ответил отец.
- А как… ну, ты так смог?
Игорь усмехнулся.
- Ты знаешь, это мне никаких усилий не стоило. Я был абсолютно уверен, что у Милы нет никого, кроме меня.
- Но ты же в командировки часто уезжал, летал. Нет, у мамы, конечно, никого не было, я не сомневаюсь, но ты ведь мог так подумать? Она ведь очень красивая.
- Самая красивая женщина в мире, - серьёзно согласился Игорь. - Не знаю, сын. Доверие или есть, или его нет. Я никогда не замечал ни одну женщину, они все на одно лицо для меня, и почему-то абсолютно уверен, что и для неё других мужчин не существует.
Помолчали.
- Женя, у тебя есть причины поговорить о ревности?
-Пап, - после паузы начал Женя. - Я не изменяю Алине и не думаю, что она мне изменяет. Но…
Игорь молча ждал.
- Последнее время мне сообщения приходят, письма на почту. Какие-то левые фото, намёки, что у Ляльки кто-то появился.
- Ты знаешь, почему Алина развелась с мужем?
Женя не ответил.
- Сын, подумай вот о чём. Ты закончишь училище, уедешь служить, ей ещё год отрабатывать по договору, - поймал Женькин взгляд. - Да, отработает.
Женя отвёл глаза. «Никто из наших детей привилегий никогда иметь не будет» - этот принцип отцом соблюдался неукоснительно.
- И потом, в гарнизоне, лейтенантов гоняют во все лопатки, она одна дома, мужики кругом, на женщин смотрят, обсуждают, фантазируют. Или ты этим сейчас переболеешь, решишь для себя, что веришь своей женщине всегда и безусловно, или не получится у вас нормальной семьи. Не с нашей профессией.
- Спасибо, пап, - негромко. - Я понял.
- От себя скажу. Есть люди, неважно, мужчины, женщины, которые не изменяют из боязни разоблачения. Это хороший ограничитель. Но другие не изменяют, потому что верны по своей натуре, «совесть лучший контролер», как говорили в дедушкиной молодости. Алина - она именно такая. Порядочная, честная девочка. Она не заслуживает пережить ещё раз то, что с ней случилось.
- Да, - согласился опять Женька.
- Ну что, давай нашим звонить? Пусть спускаются. Ритинья с Матвеем уехали уже?
- Она сообщение прислала, через два часа на квартиру приедут.
- Добро. Такси вызывай, - и в телефон. - Вадим, здравствуй, сын. Всё, внизу ждём.
Только Женя вошёл в прихожую, как Милашка, упорно сидевшая в засаде на пуфике у входа, взвизгнула, вскарабкалась на него, не давая раздеться, и быстро-быстро начала что-то говорить, обнимая за шею, целуя в обе щеки, в губы.
- Привет, дочулечка, - не понимая ни слова, улыбаясь, только глаза блестели, говорил Женька, прижимая её к себе. - И я по тебе соскучился, моя сладкая. Карамелька моя любимая.
- Привет, - наклоняясь к подошедшей Ляльке и легонько целуя, поздоровался Женя.
- Привет, - Алина потянулась его обнять, но Милашка сердито оттолкнула её руку.
- Уди! Мой папа!
Лялька опешила, обиделась и даже рассердилась.
- Камилла!
- Лялька, - беря её за руку, примирительно начал Женя. - Ты-то хоть не ревнуй, - рассмеялся.
- Женя, вы что тут застряли, - вышла их кухни Мила, тоже с намерением обнять и поцеловать. Милашка на всякий случай обхватила папу за шею покрепче, сообщила.
- Папа мой! - и, очень отважно. - Уди!
- Ладно-ладно, - покладисто согласилась Людмила Евгеньевна, повернулась к Алине. - Вся в отца и прочую родню. Помню, Игорь прилетит поздно ночью, я их уложу заранее, вроде, спят. Только он в дверь, бегут, облепят отца, как муравьи конфету. Мне по остаточному принципу муж доставался, - рассмеялась, обняла Ляльку, повела в кухню. - Мойте руки и за стол, обнимашки!
Мила третий раз ставила чайник, когда в прихожей раздался весёлый Ритин голос.
- Это мы! Эгей!
Через секунду в комнату ввалились Матвей и Рита, по очереди обняли Людмилу Евгеньевну, Матвей пожал руку Игорю Вадимовичу, Марго, как всегда, повисла у отца на шее.
- Ещё одна папина дочка, - Мила потрепала по спине Риту, пригладила чёлку Милахе, так и сидевшей на коленках у Жени и обнимавшей его, как Карлсон банку с вареньем.
Долго сидели за столом, смеялись, разговаривали, потом все вместе пошли гулять в парк, развлекали Милашку. На свежем воздухе раззевалась, уснула у Жени на плече, но только пришли домой, раздели и уложили - вскочила.
- Ну и ладно, пусть, - успокоила Мила. - Ляжет пораньше.
Лялька изо всех сил скрывала разочарование. Ещё ей было очень-очень стыдно. Женя весь день возился с малышкой, играл, о чём-то разговаривал, причём не то что невнимательно, не слушая ответов, не вникая, а серьёзно, как со взрослой. Не выказывал ни раздражения, ни досады, что увольнение, на которое у них обоих были грандиозные планы, проходит в играх с трёхлетним ребёнком, причём её ребёнком, не его! Смотрела на родителей Жени - тоже не казались рассерженными, наоборот, они, казалось, одобряют его.
Вдобавок Ляльку мучил спальный вопрос. В прямом смысле слова - кто где будет спать. Клим сразу сказал, что пообедает со всеми и уйдёт, они с парнями в кино договорились, вечером только за сумкой заедет, что родители передали. В одной спальне, дальней, будут спать Матвей и Рита, им туда Людмила Евгеньевна велела вещи положить. В другой спали родители, а в проходной - они с Милашкой. Она мысленно тасовала койко-места и жителей, и никак не могла придумать, как всех разместить. Очень было похоже на детскую загадку про волка, козу и капусту. В восемь вечера Милаха начала зависать, как интернет два джи, и бабушка велела идти купаться и спать. Купать было высочайше разрешено маме, но чтобы папа не уходил и держал полотенце. Надели пижамку и Женька на руках понёс принцессу в комнату.
- Женя, туда, - показала Мила на свою кровать.
- Казку, - велела Камилла, сворачиваясь клубочком, как котёнок.
- Посадил дед репку, - начал Женя.
- Неть! - отвергла сходу Милашка. - По зайцика!
- Жил-был в лесной избушке заяц. Жил не один, а с женой и детишками, - вздохнув, начала Лялька. - Было у них четыре сыночка и…
- Лапоцка-доцка.., - пробормотала Милашка, засыпая. Алина погладила её по спинке, поправила одеяло, поцеловала осторожно. Женя накинул на настольную лампу полотенце, чтобы малышка не испугалась в темноте, если вдруг проснётся, включил, подал Ляльке руку, потянул, поднимая. Они целовались, прижимаясь друг к другу, желание кружило головы. В дверь осторожно постучали, Женя отстранился, выдохнул.
- Надо идти.
Лялька покивала, стараясь унять колотящееся сердце.
Неслышно ступая, ушли, у двери оглянулись - Милашка спала крепко и спокойно, неплотно прикрыли дверь, чтобы услышать, если вдруг заплачет. Игорь Вадимович и Мила стояли рядом и улыбались. Почему-то все улыбались - Вадим, Рита, Матвей.
- Сорок шестая квартира, первая дверь направо этажом выше, - Игорь отдал сыну ключи. Не обращая внимания на хихиканье и смех, Женька на ходу выдохнул «спасибо!» и потащил смущённую Ляльку за собой на выход.
Они пробежали два пролёта тускло освещённой лестницы, он не с первого раза попал в замочную скважину, открыл дверь, не выпуская её руки, вошёл первым. В темноте пробрались в спальню и… Что-то щёлкнуло в голове - видимо, сорвало предохранитель, потому что он пришёл в себя только спустя время от того, что что-то твёрдое больно упиралось ему в спину.
- …, - не куртуазно выразился Женька, вытаскивая за каблук Алинкину босоножку и обнаруживая, что они лежат поверх одеяла полностью одетые, ну, почти. Лялька, подняв ногу, в задумчивости смотрела на чудом оставшуюся на левой ноге туфельку.
- Лялька, прости, - приподнялся, с тревогой глядя ей в лицо. - Я вёл себя как животное, да?
- Ага, - она потянулась. - Как жЫвотное.
- Как лев, - Женька видимо расслабился. - Или тигр?
- Как кролик, - она фыркнула. - Пуфыстый!
- Ах так! - он опять было на неё покусился, но она запротестовала.
- Подожди, давай разденемся. А то я и так, как с сеновала слезла.
- Откуда это ты про сеновал знаешь? - прищурился Женя, расстёгивая до конца рубашку и стаскивая носки и джинсы.
- Я выросла в маленьком-маленьком городке, - поворачиваясь к нему спиной, чтобы он расстегнул платье, поведала Алина. - У дедушки в сарае на даче жили куры и кролики, и сеновал был, мы с Верочкой на нём тусовались всё лето. У нас там секрет был, ну, знаешь, домик. А зимой мы с него в сугроб прыгали. Классно было!
- У нас был шалаш, двухэтажный, с вышкой, мы с тобой там были. А девчонки себе на чердаке секрет делали.
Тут до них дошло, насколько смешно и абсурдно они выглядят, рассуждая о «домиках на дереве» сидя он голышом, а она в лифчике, чулках и одной туфле. Сначала рассмеялась Лялька, потом Женька. Но смотрел на неё, смех замирал… Потянулся обнять, целовал теплые перламутровые плечи, раздевал, шепча нежные ласковые слова. Она лежала, окутанная любовью и негой, вглядывалась в его лицо, скользила ладошками по сильной спине, чуть царапая, чувствуя, как он вздрагивает и улыбалась от осознания своей власти, понимая, что любит его настолько, что попроси он - сделает всё, что он захочет. Почти всё, если быть честной. Она никогда не расстанется с Милашкой, например. Никому не позволит обидеть своего ребёнка. Никогда больше не позволит унизить себя.
- Лялька, что? - прерывая поцелуй, встревожился Женя. Посмотрел в глаза, погладил по щеке. - Нет настроения? Устала, моя маленькая, спать будем?
Он говорил с такой лаской и заботой, касался так нежно, что она застыдилась своих мыслей, обняла за шею покрепче, поцеловала так, что из головы вылетели все глупости, и остались только его тепло, запах и волшебство прикосновений.
Ночь была короткая, как будто на дворе стоял не февраль, а июнь, они спали не больше пары часов. Бесконечно занимались любовью, разговаривали, просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Утром спустились к родителям, сонные и счастливые, синхронно потянулись за кофе. Остальные уже сидели за столом, включая Милаху на коленках у Ритули.
- Пивет! - помахала родителям огурцом.
- Привет, карамелька, - Женя забрал её себе, поцеловал круглую щёку.
Потом они трогательно прощались - обнимались, о чём-то договаривались, целовали друг друга. Он как-то смог настроить малышку, так что прощание обошлось без слёз, вернее, без рёва, потому что слёзки всё-таки показались. Ляльке и самой хотелось плакать, но ради дочки она сдержалась.
Вернулись домой, и всё вроде бы вошло в колею. Алина с Камиллой привыкли проводить большинство выходных у Серебро, в будни часто ходили к ним ужинать. Диплом Лялька успешно дописала, готовилась к защите, по-прежнему занималась с детьми и взрослыми танцами и выступала с сольными номерами на концертах в доме культуры. В свободное время училась готовить новые блюда, пекла разнообразные торты, угощала подруг, коллег в ДК, детей в Милашкиной группе. Много занималась с Милахой - она уже умела считать, знала цвета и животных, полюбила учить наизусть длинные стихи. Ещё Лялька начала учиться вышивать бисером, плести всякие фенечки. Всё что угодно, только бы заглушить тоску по Жене. Ей не хватало его и как женщине, но она сублимировала желание в танец, глушила его физическими нагрузками. Знала почему-то, что и Женьке также трудно, что и он каждый день выматывает себя бегом, занятиями в спортзале, но не ищет ей замену.
Было ещё одно непонятное. Через какое-то время после поездки в Краснодар начали происходить странные вещи. То кто-то напишет гадость в группы, созданные участниками танцевальных кружков и студии, то подкинут в почтовый ящик фото с занятий, на котором Алинка якобы обнимается с мужчиной, то цветы поставят у двери с чёрной лентой. Лялька первое время молча пожимала плечами, тёрла сообщения, выбрасывала в мусорку «подношения». Когда на коврик перед дверью насыпали соли, а в косяк натыкали иголок, она первый раз испугалась до дрожи - не за себя, за Камиллу. Развернулась, взяла дочку на руки, пошла ловить машину и уехала на работу к Людмиле Евгеньевне.
Та, увидев бледную Ляльку на проходной, увела к себе, на ходу позвонила мужу, налила девочкам валерьянки и сока. Игорь Вадимович выслушал, сказал: «Пока у нас поживёте» и набрал Артёма Русанова.
Девочки чудесно устроились в комнате Риты. Милашку сразу утащили играть Кир и Никита, Алина пошла помогать с ужином Людмиле Евгеньевне. Женщины мирно резали салат, пока в духовке запекалось мясо, и разговаривали.
- Я, конечно, в вуду и прочее колдовство не верю, - говорила Мила. - Но, когда не знаю цель, ради которой люди делают такие странные вещи, начинаю предполагать самое худшее.
- А какая вообще может быть цель? - недоуменно спросила Лялька, переставая резать.
- Как минимум, напугать тебя и расстроить, - Людмила Евгеньевна продолжила методично орудовать ножом. - И больше всего я опасаюсь, что если им не удастся это сделать таким способом, они придумают что-то другое.
- Но у нас закрытый городок, - Алина вернулась к редиске. - Все на виду, никакого криминала, бомжей, асоциальных элементов.
- Но и ангелов нет, - свекровь закончила резать, ополоснула доску. - И дураков хватает.
- Вы думаете, это мужчина сделал? - у Ляльки в голове промелькнуло, что единственный мужчина, на которого она может подумать - это бывший муж. Но представить Дениса с пачкой соли у её порога - это как-то уж совсем дико.
- Нет, это женская рука и женский ум.
- Даже если Игорь Вадимович и Артём Арсеньевич выяснят, кто это, что с ними сделаешь? - несколько уныло проговорила Лялька, перемешивая салат и добавляя заправку.
- Поверь, я найду способ, - многозначительно пообещала Людмила Евгеньевна.
Игорь пришёл через полчаса, заряженный весёлой злостью. Поцеловал жену, подбежавшую обниматься Милаху, улыбнулся Алине.
- Видеокамеру повесили, сигнал мне на ноут вывели, а нехороших личностей, что тебе гадости писали, Артём дистанционно отследит, - с Милахой на руках пошёл мыть руки. Слышно было, как они оживлённо разговаривают, смеются.
- Я схожу, парней позову, - вызвалась Лялька, пока Людмила резала и раскладывала по тарелкам мясной рулет. Для Камиллы персонально были сварены цветные равиоли с рыбой и мягким сыром. Только так малышку удавалось накормить очень полезными, по мнению бабушки, продуктами. Впрочем, почему только по её мнению? Это факт общеизвестный, Алина с этим не спорила. Но фантазии накормить ими дочку так, чтобы она ела и просила добавки, пока не хватало. Поэтому записывала рецепты, набиралась смелости, звонила и спрашивала совета.
Ужин прошёл оживлённо, с разговорами, шутками. Потом Игорь играл с Милашкой, одним глазом посматривая на монитор, Людмила возилась с ними, то собирая пазлы, то рисуя, потом взялась читать книжку, пока Милаха привалилась к тёплому дедову боку. Лялька сначала смотрела мальчишками какое-то кино, про монстров, но смешное, они все ухохотались, а Лялька пару раз даже взвизгнула и подпрыгнула от испуга, от чего приступы смеха только усилились.
- Сын, о чём поговорить хотел? - Игорь обнял сына за плечи. Удивительно, но несмотря на то, что Женя был выше ростом сантиметров на десять, и шире в плечах, отец казался гораздо внушительнее.
- Пап, - Женька запнулся, начал увереннее. - Я хочу спросить у тебя - ты ревновал маму?
- Никогда, - ни на секунду не задумываясь, ответил отец.
- А как… ну, ты так смог?
Игорь усмехнулся.
- Ты знаешь, это мне никаких усилий не стоило. Я был абсолютно уверен, что у Милы нет никого, кроме меня.
- Но ты же в командировки часто уезжал, летал. Нет, у мамы, конечно, никого не было, я не сомневаюсь, но ты ведь мог так подумать? Она ведь очень красивая.
- Самая красивая женщина в мире, - серьёзно согласился Игорь. - Не знаю, сын. Доверие или есть, или его нет. Я никогда не замечал ни одну женщину, они все на одно лицо для меня, и почему-то абсолютно уверен, что и для неё других мужчин не существует.
Помолчали.
- Женя, у тебя есть причины поговорить о ревности?
-Пап, - после паузы начал Женя. - Я не изменяю Алине и не думаю, что она мне изменяет. Но…
Игорь молча ждал.
- Последнее время мне сообщения приходят, письма на почту. Какие-то левые фото, намёки, что у Ляльки кто-то появился.
- Ты знаешь, почему Алина развелась с мужем?
Женя не ответил.
- Сын, подумай вот о чём. Ты закончишь училище, уедешь служить, ей ещё год отрабатывать по договору, - поймал Женькин взгляд. - Да, отработает.
Женя отвёл глаза. «Никто из наших детей привилегий никогда иметь не будет» - этот принцип отцом соблюдался неукоснительно.
- И потом, в гарнизоне, лейтенантов гоняют во все лопатки, она одна дома, мужики кругом, на женщин смотрят, обсуждают, фантазируют. Или ты этим сейчас переболеешь, решишь для себя, что веришь своей женщине всегда и безусловно, или не получится у вас нормальной семьи. Не с нашей профессией.
- Спасибо, пап, - негромко. - Я понял.
- От себя скажу. Есть люди, неважно, мужчины, женщины, которые не изменяют из боязни разоблачения. Это хороший ограничитель. Но другие не изменяют, потому что верны по своей натуре, «совесть лучший контролер», как говорили в дедушкиной молодости. Алина - она именно такая. Порядочная, честная девочка. Она не заслуживает пережить ещё раз то, что с ней случилось.
- Да, - согласился опять Женька.
- Ну что, давай нашим звонить? Пусть спускаются. Ритинья с Матвеем уехали уже?
- Она сообщение прислала, через два часа на квартиру приедут.
- Добро. Такси вызывай, - и в телефон. - Вадим, здравствуй, сын. Всё, внизу ждём.
Глава 13.
Только Женя вошёл в прихожую, как Милашка, упорно сидевшая в засаде на пуфике у входа, взвизгнула, вскарабкалась на него, не давая раздеться, и быстро-быстро начала что-то говорить, обнимая за шею, целуя в обе щеки, в губы.
- Привет, дочулечка, - не понимая ни слова, улыбаясь, только глаза блестели, говорил Женька, прижимая её к себе. - И я по тебе соскучился, моя сладкая. Карамелька моя любимая.
- Привет, - наклоняясь к подошедшей Ляльке и легонько целуя, поздоровался Женя.
- Привет, - Алина потянулась его обнять, но Милашка сердито оттолкнула её руку.
- Уди! Мой папа!
Лялька опешила, обиделась и даже рассердилась.
- Камилла!
- Лялька, - беря её за руку, примирительно начал Женя. - Ты-то хоть не ревнуй, - рассмеялся.
- Женя, вы что тут застряли, - вышла их кухни Мила, тоже с намерением обнять и поцеловать. Милашка на всякий случай обхватила папу за шею покрепче, сообщила.
- Папа мой! - и, очень отважно. - Уди!
- Ладно-ладно, - покладисто согласилась Людмила Евгеньевна, повернулась к Алине. - Вся в отца и прочую родню. Помню, Игорь прилетит поздно ночью, я их уложу заранее, вроде, спят. Только он в дверь, бегут, облепят отца, как муравьи конфету. Мне по остаточному принципу муж доставался, - рассмеялась, обняла Ляльку, повела в кухню. - Мойте руки и за стол, обнимашки!
Мила третий раз ставила чайник, когда в прихожей раздался весёлый Ритин голос.
- Это мы! Эгей!
Через секунду в комнату ввалились Матвей и Рита, по очереди обняли Людмилу Евгеньевну, Матвей пожал руку Игорю Вадимовичу, Марго, как всегда, повисла у отца на шее.
- Ещё одна папина дочка, - Мила потрепала по спине Риту, пригладила чёлку Милахе, так и сидевшей на коленках у Жени и обнимавшей его, как Карлсон банку с вареньем.
Долго сидели за столом, смеялись, разговаривали, потом все вместе пошли гулять в парк, развлекали Милашку. На свежем воздухе раззевалась, уснула у Жени на плече, но только пришли домой, раздели и уложили - вскочила.
- Ну и ладно, пусть, - успокоила Мила. - Ляжет пораньше.
Лялька изо всех сил скрывала разочарование. Ещё ей было очень-очень стыдно. Женя весь день возился с малышкой, играл, о чём-то разговаривал, причём не то что невнимательно, не слушая ответов, не вникая, а серьёзно, как со взрослой. Не выказывал ни раздражения, ни досады, что увольнение, на которое у них обоих были грандиозные планы, проходит в играх с трёхлетним ребёнком, причём её ребёнком, не его! Смотрела на родителей Жени - тоже не казались рассерженными, наоборот, они, казалось, одобряют его.
Вдобавок Ляльку мучил спальный вопрос. В прямом смысле слова - кто где будет спать. Клим сразу сказал, что пообедает со всеми и уйдёт, они с парнями в кино договорились, вечером только за сумкой заедет, что родители передали. В одной спальне, дальней, будут спать Матвей и Рита, им туда Людмила Евгеньевна велела вещи положить. В другой спали родители, а в проходной - они с Милашкой. Она мысленно тасовала койко-места и жителей, и никак не могла придумать, как всех разместить. Очень было похоже на детскую загадку про волка, козу и капусту. В восемь вечера Милаха начала зависать, как интернет два джи, и бабушка велела идти купаться и спать. Купать было высочайше разрешено маме, но чтобы папа не уходил и держал полотенце. Надели пижамку и Женька на руках понёс принцессу в комнату.
- Женя, туда, - показала Мила на свою кровать.
- Казку, - велела Камилла, сворачиваясь клубочком, как котёнок.
- Посадил дед репку, - начал Женя.
- Неть! - отвергла сходу Милашка. - По зайцика!
- Жил-был в лесной избушке заяц. Жил не один, а с женой и детишками, - вздохнув, начала Лялька. - Было у них четыре сыночка и…
- Лапоцка-доцка.., - пробормотала Милашка, засыпая. Алина погладила её по спинке, поправила одеяло, поцеловала осторожно. Женя накинул на настольную лампу полотенце, чтобы малышка не испугалась в темноте, если вдруг проснётся, включил, подал Ляльке руку, потянул, поднимая. Они целовались, прижимаясь друг к другу, желание кружило головы. В дверь осторожно постучали, Женя отстранился, выдохнул.
- Надо идти.
Лялька покивала, стараясь унять колотящееся сердце.
Неслышно ступая, ушли, у двери оглянулись - Милашка спала крепко и спокойно, неплотно прикрыли дверь, чтобы услышать, если вдруг заплачет. Игорь Вадимович и Мила стояли рядом и улыбались. Почему-то все улыбались - Вадим, Рита, Матвей.
- Сорок шестая квартира, первая дверь направо этажом выше, - Игорь отдал сыну ключи. Не обращая внимания на хихиканье и смех, Женька на ходу выдохнул «спасибо!» и потащил смущённую Ляльку за собой на выход.
Они пробежали два пролёта тускло освещённой лестницы, он не с первого раза попал в замочную скважину, открыл дверь, не выпуская её руки, вошёл первым. В темноте пробрались в спальню и… Что-то щёлкнуло в голове - видимо, сорвало предохранитель, потому что он пришёл в себя только спустя время от того, что что-то твёрдое больно упиралось ему в спину.
- …, - не куртуазно выразился Женька, вытаскивая за каблук Алинкину босоножку и обнаруживая, что они лежат поверх одеяла полностью одетые, ну, почти. Лялька, подняв ногу, в задумчивости смотрела на чудом оставшуюся на левой ноге туфельку.
- Лялька, прости, - приподнялся, с тревогой глядя ей в лицо. - Я вёл себя как животное, да?
- Ага, - она потянулась. - Как жЫвотное.
- Как лев, - Женька видимо расслабился. - Или тигр?
- Как кролик, - она фыркнула. - Пуфыстый!
- Ах так! - он опять было на неё покусился, но она запротестовала.
- Подожди, давай разденемся. А то я и так, как с сеновала слезла.
- Откуда это ты про сеновал знаешь? - прищурился Женя, расстёгивая до конца рубашку и стаскивая носки и джинсы.
- Я выросла в маленьком-маленьком городке, - поворачиваясь к нему спиной, чтобы он расстегнул платье, поведала Алина. - У дедушки в сарае на даче жили куры и кролики, и сеновал был, мы с Верочкой на нём тусовались всё лето. У нас там секрет был, ну, знаешь, домик. А зимой мы с него в сугроб прыгали. Классно было!
- У нас был шалаш, двухэтажный, с вышкой, мы с тобой там были. А девчонки себе на чердаке секрет делали.
Тут до них дошло, насколько смешно и абсурдно они выглядят, рассуждая о «домиках на дереве» сидя он голышом, а она в лифчике, чулках и одной туфле. Сначала рассмеялась Лялька, потом Женька. Но смотрел на неё, смех замирал… Потянулся обнять, целовал теплые перламутровые плечи, раздевал, шепча нежные ласковые слова. Она лежала, окутанная любовью и негой, вглядывалась в его лицо, скользила ладошками по сильной спине, чуть царапая, чувствуя, как он вздрагивает и улыбалась от осознания своей власти, понимая, что любит его настолько, что попроси он - сделает всё, что он захочет. Почти всё, если быть честной. Она никогда не расстанется с Милашкой, например. Никому не позволит обидеть своего ребёнка. Никогда больше не позволит унизить себя.
- Лялька, что? - прерывая поцелуй, встревожился Женя. Посмотрел в глаза, погладил по щеке. - Нет настроения? Устала, моя маленькая, спать будем?
Он говорил с такой лаской и заботой, касался так нежно, что она застыдилась своих мыслей, обняла за шею покрепче, поцеловала так, что из головы вылетели все глупости, и остались только его тепло, запах и волшебство прикосновений.
Ночь была короткая, как будто на дворе стоял не февраль, а июнь, они спали не больше пары часов. Бесконечно занимались любовью, разговаривали, просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Утром спустились к родителям, сонные и счастливые, синхронно потянулись за кофе. Остальные уже сидели за столом, включая Милаху на коленках у Ритули.
- Пивет! - помахала родителям огурцом.
- Привет, карамелька, - Женя забрал её себе, поцеловал круглую щёку.
Потом они трогательно прощались - обнимались, о чём-то договаривались, целовали друг друга. Он как-то смог настроить малышку, так что прощание обошлось без слёз, вернее, без рёва, потому что слёзки всё-таки показались. Ляльке и самой хотелось плакать, но ради дочки она сдержалась.
Вернулись домой, и всё вроде бы вошло в колею. Алина с Камиллой привыкли проводить большинство выходных у Серебро, в будни часто ходили к ним ужинать. Диплом Лялька успешно дописала, готовилась к защите, по-прежнему занималась с детьми и взрослыми танцами и выступала с сольными номерами на концертах в доме культуры. В свободное время училась готовить новые блюда, пекла разнообразные торты, угощала подруг, коллег в ДК, детей в Милашкиной группе. Много занималась с Милахой - она уже умела считать, знала цвета и животных, полюбила учить наизусть длинные стихи. Ещё Лялька начала учиться вышивать бисером, плести всякие фенечки. Всё что угодно, только бы заглушить тоску по Жене. Ей не хватало его и как женщине, но она сублимировала желание в танец, глушила его физическими нагрузками. Знала почему-то, что и Женьке также трудно, что и он каждый день выматывает себя бегом, занятиями в спортзале, но не ищет ей замену.
Было ещё одно непонятное. Через какое-то время после поездки в Краснодар начали происходить странные вещи. То кто-то напишет гадость в группы, созданные участниками танцевальных кружков и студии, то подкинут в почтовый ящик фото с занятий, на котором Алинка якобы обнимается с мужчиной, то цветы поставят у двери с чёрной лентой. Лялька первое время молча пожимала плечами, тёрла сообщения, выбрасывала в мусорку «подношения». Когда на коврик перед дверью насыпали соли, а в косяк натыкали иголок, она первый раз испугалась до дрожи - не за себя, за Камиллу. Развернулась, взяла дочку на руки, пошла ловить машину и уехала на работу к Людмиле Евгеньевне.
Та, увидев бледную Ляльку на проходной, увела к себе, на ходу позвонила мужу, налила девочкам валерьянки и сока. Игорь Вадимович выслушал, сказал: «Пока у нас поживёте» и набрал Артёма Русанова.
Девочки чудесно устроились в комнате Риты. Милашку сразу утащили играть Кир и Никита, Алина пошла помогать с ужином Людмиле Евгеньевне. Женщины мирно резали салат, пока в духовке запекалось мясо, и разговаривали.
- Я, конечно, в вуду и прочее колдовство не верю, - говорила Мила. - Но, когда не знаю цель, ради которой люди делают такие странные вещи, начинаю предполагать самое худшее.
- А какая вообще может быть цель? - недоуменно спросила Лялька, переставая резать.
- Как минимум, напугать тебя и расстроить, - Людмила Евгеньевна продолжила методично орудовать ножом. - И больше всего я опасаюсь, что если им не удастся это сделать таким способом, они придумают что-то другое.
- Но у нас закрытый городок, - Алина вернулась к редиске. - Все на виду, никакого криминала, бомжей, асоциальных элементов.
- Но и ангелов нет, - свекровь закончила резать, ополоснула доску. - И дураков хватает.
- Вы думаете, это мужчина сделал? - у Ляльки в голове промелькнуло, что единственный мужчина, на которого она может подумать - это бывший муж. Но представить Дениса с пачкой соли у её порога - это как-то уж совсем дико.
- Нет, это женская рука и женский ум.
- Даже если Игорь Вадимович и Артём Арсеньевич выяснят, кто это, что с ними сделаешь? - несколько уныло проговорила Лялька, перемешивая салат и добавляя заправку.
- Поверь, я найду способ, - многозначительно пообещала Людмила Евгеньевна.
Игорь пришёл через полчаса, заряженный весёлой злостью. Поцеловал жену, подбежавшую обниматься Милаху, улыбнулся Алине.
- Видеокамеру повесили, сигнал мне на ноут вывели, а нехороших личностей, что тебе гадости писали, Артём дистанционно отследит, - с Милахой на руках пошёл мыть руки. Слышно было, как они оживлённо разговаривают, смеются.
- Я схожу, парней позову, - вызвалась Лялька, пока Людмила резала и раскладывала по тарелкам мясной рулет. Для Камиллы персонально были сварены цветные равиоли с рыбой и мягким сыром. Только так малышку удавалось накормить очень полезными, по мнению бабушки, продуктами. Впрочем, почему только по её мнению? Это факт общеизвестный, Алина с этим не спорила. Но фантазии накормить ими дочку так, чтобы она ела и просила добавки, пока не хватало. Поэтому записывала рецепты, набиралась смелости, звонила и спрашивала совета.
Ужин прошёл оживлённо, с разговорами, шутками. Потом Игорь играл с Милашкой, одним глазом посматривая на монитор, Людмила возилась с ними, то собирая пазлы, то рисуя, потом взялась читать книжку, пока Милаха привалилась к тёплому дедову боку. Лялька сначала смотрела мальчишками какое-то кино, про монстров, но смешное, они все ухохотались, а Лялька пару раз даже взвизгнула и подпрыгнула от испуга, от чего приступы смеха только усилились.
