- По-моему, зря, - не удержалась она. - Бегаешь как лось!
- Как несчастный больной лось - может быть.
Лифт заработал, и они благополучно доехали до седьмого этажа, под истошный протест запертого в туалете Муськи вручили бабушке собранный для нее пакет, отказались от чая.
- Заходи, - пригласила Лялька с вызовом, открывая дверь.
Он вошел в крошечную прихожую, торопливо снял обувь и прошел дальше, в кухню, потому что Ляльке места не хватило, и она ждала на площадке.
- Я сейчас, - она сняла куртку, хлопнула дверью туалета. Он тем временем огляделся. Тесно, не богато, но чисто до стерильности. Аскетично, никаких розовых финтифлюшек и плюшевых игрушек. Вернулся в кухню. На столе банка ярких домашних овощей - помидоры, перец, огурцы, зонтик укропа прилепился к стенке. Выглядело так аппетитно, что он невольно проглотил слюну. Рядом с мойкой в пакете картошка, на мойке миска, на плите сковородка.
Когда Лялька вышла из ванной, переодевшись в домашнее, картошка уже была почищена и даже порезана.
- Масло дай, - велел Денис, включая конфорку.
- Я вчера хотела пожарить, но так устала, что уснула, - вздохнула Лялька, вытаскивая из шкафчика бутылку и начиная разбирать продукты. - Надо еще суп поставить варить, а то опять голодная лягу.
- Ты для этого фарш купила? Я еще картошки почищу. И лук.
Она смотрела на белоснежную рубашку, закатанные рукава, на руки с темными волосками - куда угодно, только не в лицо - и чувствовала себя странно.
Съели картошку и вкуснейшее тети Ленино ассорти, сварили суп, попили чаю с тортом.
- Дорогущий, наверное, а не особо вкусный, - Лялька критически лизнула ложку. - У меня такой вкуснее.
- Пригласишь попробовать?
Она посмотрела ему в глаза, отвела взгляд.
- Может… вот будет день свободный… Возиться долго.
- Я помогу, - он посмотрел на нее, но она упорно смотрела куда-то ему за ухо. Встал, собрал грязные тарелки, включил воду. - Собирайся, ты же к шести в Москву хотела?
- Перед тем как официально заключить ваш брак, я хотела бы услышать - является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Прошу ответить вас, жених.
- Да.
- Ваш ответ, невеста. Ваш ответ, невеста! - регистратор смотрела с усталым терпением.
Твердая рука взяла ее ладонь.
- Алина?
- Да, - чужим хриплым голосом ответила Лялька.
- В соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак. Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами. Прошу вас, невеста. Прошу вас, жених.
Лялька холодными дрожащими пальцами взяла ручку, накарябала «Морозова». Денис быстро и четко расписался.
- С давних времен кольцо считали символом вечности, ведь оно - совершенный круг, не имеющий начала и конца. Пусть оно обозначает вашу бесконечную любовь друг к другу, круг счастья супружеской жизни. И пусть в разлуке кольцо будет вам постоянным напоминанием об обещании, которое вы даете сегодня.
Регистратор продолжила речь, Денис взял ее руку, одел кольцо, она повторила за ним, подняла бледное лицо.
Вечность и разлука. О, теперь она знала вечность в лицо, и разлука, верная спутница одиночества, каждый день напоминала о себе снами, в которых ее обнимала бабушка и дед улыбался и хмурил брови, пряча ласку. Но если бы они спросили ее сейчас, зачем она согласилась выйти замуж, то одиночество было бы последней причиной, которую она навала.
Она влюбилась, первый раз в жизни, как любят только раз. Когда все - твое настроение, ощущения, вкус еды - зависит от того, позвонил он или нет, увидитесь ли вы сегодня или ты будешь сидеть одна в пустой комнате и поминутно смотреть на телефон. Так влюбляются в одноклассника, мальчика чуть постарше, смущаются от прикосновения, общаются взглядами и длинными sms-ками, с этой любовью сидят на физике и бегают стометровку на время, а она влюбилась во взрослого мужчину, у которого любовь была другая. Ласковые слова, цветы, подарки, поцелуи, тяжелое дыхание, умелые руки. Он трогал и гладил, целовал маленькое ухо, горящие губы, и ей было хорошо и немножко стыдно. Она позволила бы ему все, когда он опрокидывал ее пушистое бабушкино покрывало и улыбался, медленно, по миллиметру, тянул вверх ее безразмерные майки, снимал лифчик, запускал руку в расстегнутые джинсы, касался губами розовых сосков. Кожа становилась чувствительной и горячей, пальчики на ногах поджимались, и она краснела вся, до ключиц. Но он не делал последнего шага, хотя она, при всей женской неопытности, видела, чего ему стоило сдерживаться.
Их love story была стремительной, как короткая весна, и почти вся в эту весну уложилась. Они познакомились восемнадцатого января, потом две недели не виделись, когда в феврале он лег в госпиталь, как сказал, на плановое обследование. Потом длинные февральские вечера и утренний ледок на первых мартовских лужах, когда он гнал машину после почти бессонной ночи.
- Алина, так больше не может продолжаться, - сказал он ей, собираясь ранним утром девятого марта. - Я говорил тебе, что я член отряда космонавтов. В ближайшее время мне предстоит длительный космический полет, сейчас у нас фаза активной подготовки, я должен быть в центре по десять-двенадцать часов, потом нормально восстанавливаться, иначе меня отстранят. Ты понимаешь?
Она кивнула, чувствуя, что из нее выходит вся жизненная сила и остается одна оболочка.
- Ты… Мы… Ты больше не приедешь, да? - слезы щекотали нос и горло.
- Маленькая моя, - обнял ее, прижал. - Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. А ты?
- Хочу, - она всхлипнула, шмыгнула носом.
- Тогда собирайся и поедем.
- Куда?
- Подавать заявление в ЗАГС.
Она молча кивнула, улыбаясь сквозь слезы.
Через две недели она стояла в холостяцкой квартире Дениса, теперь ставшей ее домом, в своем самом лучшем платье, с букетом первоцветов и смотрела на обручальное кольцо.
- Денис, а почему ты никого не пригласил? Ни на роспись, ни на ужин? Пусть без платья, без свадьбы, но хотя бы… - она сбилась.
- Это наш праздник, и мне на нем никто не нужен, - он снял парадную форму, надел костюм, галстук. - Давай, ставь цветы и в Ногинск поедем, я столик заказал - лангустины попробуешь, лапки лягушачьи.
- Лягушек обязательно есть? - испуганно спросила Лялька, пристраивая в кружку цветы. Он рассмеялся, она смущенно улыбнулась…
Потом она вспомнила, как долго мучилась, переживала, но все же накануне росписи позвонила Лопатиным, и, стыдясь сама себя, сказала.
- Крестный, я замуж выхожу.
- Ого! - и, опустив трубку, жене: «Таня, Лялька замуж выходит!» - Слушай, это здорово, конечно! Поздравляю! Когда свадьба-то?
- Завтра, - Лялька почувствовала, как загорелись щеки, и торопливо продолжила. - Крестный, вообще, мы просто распишемся, и все. Мы никого не приглашаем, и у Дениса родители не приезжают.
- Что так? - голос у Кости стал посуше, но обиды не было. Недоумение, желание разобраться, забота - и только.
- Крестный, Денис - это мой муж, будущий, - Лялька от волнения начала плохо выговаривать и путать слова. - Он космонавт, у них подготовка к полету, поэтому времени совсем нет. И городок закрытый, туда попасть сложно, я только завтра туда переезжаю.
- Ляль, а он точно космонавт? - напрягся Лопатин, видимо, нарисовавший себе вовсе не радужную картинку.
- Крестный, ты не представляешь, сколько я бумажек подписала, чтобы прописаться. У них так с этим строго, думала, с моими родаками меня к ним и не пустят. Слушай, - оживилась. - Зайди на сайт Центра подготовки космонавтов, там и фото, и биография есть. Зовут Денис Абашев.
- Что сказать, Лялечка, - Костя помолчал. - Поздравляю тебя, родная. Поздравляем, - рядом, видимо, жена что-то сказала. - Будь счастлива. Своя семья - это самое лучшее. А помощь будет нужна - мы будем рядом, ты помнишь?
- Я знаю, крестный, спасибо. Привет передавай тете Лене и дяде Володе.
Еще немного поговорила с Таней, с Кристинкой, попрощалась. В ту ночь она последний раз ночевала в своей квартире. Собрала вещи, что-то приготовила отдать Клавдии Никифоровне. Квартира по-прежнему была оформлена на Костю Лопатина, но после того, как Ляльке исполнилось восемнадцать лет, он выдал ей доверенность на распоряжение недвижимостью.
- Ты девочка умная, теперь вполне можешь сама решить, как тебе поступать. Пашка не беспокоил больше?
- Нет. Я номер телефона и замки сменила сразу.
- Я ж говорю, ты умница.
Квартиру она сдала на длительный срок пожилой семейной паре, переехавшей откуда-то из ближнего зарубежья. Денис особо ее делами не интересовался, но, поскольку он все равно настаивал (да она и не спорила), что после его отлета она должна жить в городке, а не в Раменском, не пустовать же квартире. А продавать почему-то не хотела, при одной мысли поднимался неосознанный протест.
Была одна вещь, по поводу которой они спорили и даже поругались как-то. Она собиралась поступить в МГТУ имени Баумана на факультет систем управления, а Денис был против, и возражал очень резко.
- Для чего тебе высшее образование? Работать тебе не нужно, я семью обеспечу.
- А что, работают только когда некому кормить? Что я дома делать буду?
- Заботиться о муже, воспитывать детей, вести дом. Этого мало? Мама у меня всю жизнь не работала, и никогда не сидела, всегда занятие себе находила. Готовила прекрасно, убирала. Со мной занималась - школа, кружки, секции. Отец всегда был ухожен, с утра рубашка свежая, завтрак, вечером он приходил - у нее ужин всегда только с плиты.
Ляльку совершенно не привлекал такой сценарий. Она и так пошла на уступки - уволилась из коллектива Савицкой, потому что и времени не стало - любую свободную (не её, Дениса) минуту она проводила с ним, и потому, что он был против ее увлечения.
- Нечего тебе там делать, в этих танцах. Посмотрел я на твоих «коллег», девочки явно моральными принципами не обременены.
- Денис, зачем ты так говоришь? - возмутилась она. - Девчонки все разные, но у нас танцы, а не бордель!
- Ну, если тебе танцы дороже… - демонстративно отвернулся. Пришлось улещивать и ласкаться, пока не перестал дуться.
Разговоры об учебе, работе и мамином примере велись довольно часто, и каждый раз Ляльке хотелось спросить, когда Денис собирается знакомить ее с родителями. Про своих она не рассказывала, сказала только, что родители давно развелись, мать живет в Самаре, отец уехал на заработки куда-то то ли в Екатеринбург, то ли в Тюмень, и она с ними не общается. Судя по всему, у Дениса с родителями отношения были прекрасные, но что-то же мешало ему отвезти к ним Ляльку или пригласить их в городок перед свадьбой.
- Ты меня стесняешься? - как-то осмелилась она задать прямой вопрос. - Семья у меня не такая или образования у меня нет? Так ты сам говорил… - смелость испарилась, как эфир.
- Семья твоя здесь не причем, - он рассмеялся, обнял ее. - И образование тоже. Что молодая - так это хорошо, отец всегда говорил, что жену надо брать чем моложе, тем лучше. Вот только на красивой не велел жениться, а ты у меня очень, очень красивая!
Он не добавил, что отец рассуждал на эту тему постоянно и обстоятельно.
- Женись на девочке, воспитаешь под себя. Сам научишь всему, без помощников. Вот новая обувь - она же под твою ногу разнашивается. Удобно, комфортно. Только на красивой не женись. Красивая жена - чужая баба. Будут кобели за ней хвостом ходить, а ты рога носить. А некрасивая ценить будет, что замуж взял, руки тебе целовать.
- Пап, а разве мама некрасивая? - спросил как-то Денис, лет в шестнадцать.
- Красивая, - отец посмотрел в зеркало, висевшее в дверном проеме так, что сидя на диване в комнате видно было, что делается в кухне. - Вот потому и учу тебя, дурака. Нет, ты не подумай, - поймал настороженно-изумленный взгляд сына. - Она баба верная, не гулящая. Но и я следил строго, в узде держал. До сих пор приходится, она у меня в самом соку, - хохотнул. - И не верь, на сто процентов никогда не верь. Нельзя им верить, запомни. Отец плохого не посоветует.
Родители прилетели за несколько недель перед стартом, на выходные. Сняли квартиру в соседнем городке, Лялька виделась с ними один раз. Отец - большой и шумный, с грубым голосом и властными повадками, мать - симпатичная, тихая незаметная женщина, в старомодном платье и старушечьих туфлях. Лялька и голос ее почти не слышала. Сына любила - у Ляльки мороз по коже пошел, когда она увидела взгляд Марты Юрьевны на Дениса. И он, вроде бы, мать любил, долго обнимал при встрече и прощаясь, но не поговорил особо, так, как дела, здоровье.
Ляльке было восемнадцать с половиной, когда она вышла замуж, и у нее было смутное представление об отношениях мужчины и женщины в семье, о том, какой брак будет у нее. Но после встречи с родителями Дениса отчетливо поняла - вот так она точно жить не хочет.
- Денис, нет, - Лялька попыталась вывернуться. - Не надо, мне не нравится!
- Глупенькая, я же для тебя лучше делаю.
Сильный руки удержали ее за бедра, губы ласкали тонкую нежную кожу на внутренней стороне, поднялись выше. Умелый язык скользил по чувствительным точкам, тело дергало от прилива крови, кожа становилась мокрой, но вместо удовольствия она чувствовала только стыд и неловкость, и чтобы все поскорее закончилось. Когда он поцеловал ее, и она одновременно почувствовала на его губах собственный вкус и то, как он начал резко двигаться, расслабилась от облегчения.
- Девочка моя сладкая… Как хорошо… Да… Покричи, давай…
Лялька послушно застонала, потом еще раз, громче. Почувствовала, как он вздрагивает, сильнее сжала ноги вокруг его талии, закричала. Он первым ушел в душ, она подождала, прислонившись к стене у двери, слушая, как шумит вода, проскользнула мимо него. Стояла под теплыми струями, горько думая, что же с ней не так? Почему она не чувствует почти ничего, ведь она любит мужа? Он с первого дня старался раскрепостить ее, приучить к взрослым ласкам, доставить удовольствие. До первой брачной ночи ей нравилось все, что он с ней делает, и первый раз был с ней очень осторожен и ласков. Потом ей начало казаться, что она проходит какие-то ускоренные курсы интимной подготовки. Денис каждую ночь делал не похожей на предыдущую, новые позы, новые ласки. А она… Сначала принимала все, что он хотел. Потом, понимая, что захлебывается в ощущениях и эмоциях, просила остановиться, дать ей возможность привыкнуть, но муж ее не понял. Дениса ее просьба даже немного обидела.
- Я что, делаю что-то, что тебе неприятно? Заставляю тебя заниматься извращениями? Я что, в собственной постели должен каким-то дурацким стереотипам следовать? Что ты заладила «это стыдно», «это я делать стесняюсь»? Алина, прекращай дурить. Дело в тебе - ты сама удовольствие не получаешь, и мне не даешь, - выговорил он ей как-то раздраженно. - Ну, давай не будем ссориться, - глядя, как она сжалась. - Мне скоро улетать, я тебя почти год не увижу.
Она смирилась насколько смогла, но время от времени истинные чувства прорывались, и она торопилась их скрыть, как постыдную болезнь. Она так старалась быть идеальной, такой, какой он хотел ее видеть! Чистота в квартире, вкусная еда, жена всегда дома, когда он приходит, в хорошем настроении.
- Как несчастный больной лось - может быть.
Лифт заработал, и они благополучно доехали до седьмого этажа, под истошный протест запертого в туалете Муськи вручили бабушке собранный для нее пакет, отказались от чая.
- Заходи, - пригласила Лялька с вызовом, открывая дверь.
Он вошел в крошечную прихожую, торопливо снял обувь и прошел дальше, в кухню, потому что Ляльке места не хватило, и она ждала на площадке.
- Я сейчас, - она сняла куртку, хлопнула дверью туалета. Он тем временем огляделся. Тесно, не богато, но чисто до стерильности. Аскетично, никаких розовых финтифлюшек и плюшевых игрушек. Вернулся в кухню. На столе банка ярких домашних овощей - помидоры, перец, огурцы, зонтик укропа прилепился к стенке. Выглядело так аппетитно, что он невольно проглотил слюну. Рядом с мойкой в пакете картошка, на мойке миска, на плите сковородка.
Когда Лялька вышла из ванной, переодевшись в домашнее, картошка уже была почищена и даже порезана.
- Масло дай, - велел Денис, включая конфорку.
- Я вчера хотела пожарить, но так устала, что уснула, - вздохнула Лялька, вытаскивая из шкафчика бутылку и начиная разбирать продукты. - Надо еще суп поставить варить, а то опять голодная лягу.
- Ты для этого фарш купила? Я еще картошки почищу. И лук.
Она смотрела на белоснежную рубашку, закатанные рукава, на руки с темными волосками - куда угодно, только не в лицо - и чувствовала себя странно.
Съели картошку и вкуснейшее тети Ленино ассорти, сварили суп, попили чаю с тортом.
- Дорогущий, наверное, а не особо вкусный, - Лялька критически лизнула ложку. - У меня такой вкуснее.
- Пригласишь попробовать?
Она посмотрела ему в глаза, отвела взгляд.
- Может… вот будет день свободный… Возиться долго.
- Я помогу, - он посмотрел на нее, но она упорно смотрела куда-то ему за ухо. Встал, собрал грязные тарелки, включил воду. - Собирайся, ты же к шести в Москву хотела?
- Перед тем как официально заключить ваш брак, я хотела бы услышать - является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Прошу ответить вас, жених.
- Да.
- Ваш ответ, невеста. Ваш ответ, невеста! - регистратор смотрела с усталым терпением.
Твердая рука взяла ее ладонь.
- Алина?
- Да, - чужим хриплым голосом ответила Лялька.
- В соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак. Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами. Прошу вас, невеста. Прошу вас, жених.
Лялька холодными дрожащими пальцами взяла ручку, накарябала «Морозова». Денис быстро и четко расписался.
- С давних времен кольцо считали символом вечности, ведь оно - совершенный круг, не имеющий начала и конца. Пусть оно обозначает вашу бесконечную любовь друг к другу, круг счастья супружеской жизни. И пусть в разлуке кольцо будет вам постоянным напоминанием об обещании, которое вы даете сегодня.
Регистратор продолжила речь, Денис взял ее руку, одел кольцо, она повторила за ним, подняла бледное лицо.
Вечность и разлука. О, теперь она знала вечность в лицо, и разлука, верная спутница одиночества, каждый день напоминала о себе снами, в которых ее обнимала бабушка и дед улыбался и хмурил брови, пряча ласку. Но если бы они спросили ее сейчас, зачем она согласилась выйти замуж, то одиночество было бы последней причиной, которую она навала.
Она влюбилась, первый раз в жизни, как любят только раз. Когда все - твое настроение, ощущения, вкус еды - зависит от того, позвонил он или нет, увидитесь ли вы сегодня или ты будешь сидеть одна в пустой комнате и поминутно смотреть на телефон. Так влюбляются в одноклассника, мальчика чуть постарше, смущаются от прикосновения, общаются взглядами и длинными sms-ками, с этой любовью сидят на физике и бегают стометровку на время, а она влюбилась во взрослого мужчину, у которого любовь была другая. Ласковые слова, цветы, подарки, поцелуи, тяжелое дыхание, умелые руки. Он трогал и гладил, целовал маленькое ухо, горящие губы, и ей было хорошо и немножко стыдно. Она позволила бы ему все, когда он опрокидывал ее пушистое бабушкино покрывало и улыбался, медленно, по миллиметру, тянул вверх ее безразмерные майки, снимал лифчик, запускал руку в расстегнутые джинсы, касался губами розовых сосков. Кожа становилась чувствительной и горячей, пальчики на ногах поджимались, и она краснела вся, до ключиц. Но он не делал последнего шага, хотя она, при всей женской неопытности, видела, чего ему стоило сдерживаться.
Их love story была стремительной, как короткая весна, и почти вся в эту весну уложилась. Они познакомились восемнадцатого января, потом две недели не виделись, когда в феврале он лег в госпиталь, как сказал, на плановое обследование. Потом длинные февральские вечера и утренний ледок на первых мартовских лужах, когда он гнал машину после почти бессонной ночи.
- Алина, так больше не может продолжаться, - сказал он ей, собираясь ранним утром девятого марта. - Я говорил тебе, что я член отряда космонавтов. В ближайшее время мне предстоит длительный космический полет, сейчас у нас фаза активной подготовки, я должен быть в центре по десять-двенадцать часов, потом нормально восстанавливаться, иначе меня отстранят. Ты понимаешь?
Она кивнула, чувствуя, что из нее выходит вся жизненная сила и остается одна оболочка.
- Ты… Мы… Ты больше не приедешь, да? - слезы щекотали нос и горло.
- Маленькая моя, - обнял ее, прижал. - Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. А ты?
- Хочу, - она всхлипнула, шмыгнула носом.
- Тогда собирайся и поедем.
- Куда?
- Подавать заявление в ЗАГС.
Она молча кивнула, улыбаясь сквозь слезы.
Через две недели она стояла в холостяцкой квартире Дениса, теперь ставшей ее домом, в своем самом лучшем платье, с букетом первоцветов и смотрела на обручальное кольцо.
- Денис, а почему ты никого не пригласил? Ни на роспись, ни на ужин? Пусть без платья, без свадьбы, но хотя бы… - она сбилась.
- Это наш праздник, и мне на нем никто не нужен, - он снял парадную форму, надел костюм, галстук. - Давай, ставь цветы и в Ногинск поедем, я столик заказал - лангустины попробуешь, лапки лягушачьи.
- Лягушек обязательно есть? - испуганно спросила Лялька, пристраивая в кружку цветы. Он рассмеялся, она смущенно улыбнулась…
Потом она вспомнила, как долго мучилась, переживала, но все же накануне росписи позвонила Лопатиным, и, стыдясь сама себя, сказала.
- Крестный, я замуж выхожу.
- Ого! - и, опустив трубку, жене: «Таня, Лялька замуж выходит!» - Слушай, это здорово, конечно! Поздравляю! Когда свадьба-то?
- Завтра, - Лялька почувствовала, как загорелись щеки, и торопливо продолжила. - Крестный, вообще, мы просто распишемся, и все. Мы никого не приглашаем, и у Дениса родители не приезжают.
- Что так? - голос у Кости стал посуше, но обиды не было. Недоумение, желание разобраться, забота - и только.
- Крестный, Денис - это мой муж, будущий, - Лялька от волнения начала плохо выговаривать и путать слова. - Он космонавт, у них подготовка к полету, поэтому времени совсем нет. И городок закрытый, туда попасть сложно, я только завтра туда переезжаю.
- Ляль, а он точно космонавт? - напрягся Лопатин, видимо, нарисовавший себе вовсе не радужную картинку.
- Крестный, ты не представляешь, сколько я бумажек подписала, чтобы прописаться. У них так с этим строго, думала, с моими родаками меня к ним и не пустят. Слушай, - оживилась. - Зайди на сайт Центра подготовки космонавтов, там и фото, и биография есть. Зовут Денис Абашев.
- Что сказать, Лялечка, - Костя помолчал. - Поздравляю тебя, родная. Поздравляем, - рядом, видимо, жена что-то сказала. - Будь счастлива. Своя семья - это самое лучшее. А помощь будет нужна - мы будем рядом, ты помнишь?
- Я знаю, крестный, спасибо. Привет передавай тете Лене и дяде Володе.
Еще немного поговорила с Таней, с Кристинкой, попрощалась. В ту ночь она последний раз ночевала в своей квартире. Собрала вещи, что-то приготовила отдать Клавдии Никифоровне. Квартира по-прежнему была оформлена на Костю Лопатина, но после того, как Ляльке исполнилось восемнадцать лет, он выдал ей доверенность на распоряжение недвижимостью.
- Ты девочка умная, теперь вполне можешь сама решить, как тебе поступать. Пашка не беспокоил больше?
- Нет. Я номер телефона и замки сменила сразу.
- Я ж говорю, ты умница.
Квартиру она сдала на длительный срок пожилой семейной паре, переехавшей откуда-то из ближнего зарубежья. Денис особо ее делами не интересовался, но, поскольку он все равно настаивал (да она и не спорила), что после его отлета она должна жить в городке, а не в Раменском, не пустовать же квартире. А продавать почему-то не хотела, при одной мысли поднимался неосознанный протест.
Была одна вещь, по поводу которой они спорили и даже поругались как-то. Она собиралась поступить в МГТУ имени Баумана на факультет систем управления, а Денис был против, и возражал очень резко.
- Для чего тебе высшее образование? Работать тебе не нужно, я семью обеспечу.
- А что, работают только когда некому кормить? Что я дома делать буду?
- Заботиться о муже, воспитывать детей, вести дом. Этого мало? Мама у меня всю жизнь не работала, и никогда не сидела, всегда занятие себе находила. Готовила прекрасно, убирала. Со мной занималась - школа, кружки, секции. Отец всегда был ухожен, с утра рубашка свежая, завтрак, вечером он приходил - у нее ужин всегда только с плиты.
Ляльку совершенно не привлекал такой сценарий. Она и так пошла на уступки - уволилась из коллектива Савицкой, потому что и времени не стало - любую свободную (не её, Дениса) минуту она проводила с ним, и потому, что он был против ее увлечения.
- Нечего тебе там делать, в этих танцах. Посмотрел я на твоих «коллег», девочки явно моральными принципами не обременены.
- Денис, зачем ты так говоришь? - возмутилась она. - Девчонки все разные, но у нас танцы, а не бордель!
- Ну, если тебе танцы дороже… - демонстративно отвернулся. Пришлось улещивать и ласкаться, пока не перестал дуться.
Разговоры об учебе, работе и мамином примере велись довольно часто, и каждый раз Ляльке хотелось спросить, когда Денис собирается знакомить ее с родителями. Про своих она не рассказывала, сказала только, что родители давно развелись, мать живет в Самаре, отец уехал на заработки куда-то то ли в Екатеринбург, то ли в Тюмень, и она с ними не общается. Судя по всему, у Дениса с родителями отношения были прекрасные, но что-то же мешало ему отвезти к ним Ляльку или пригласить их в городок перед свадьбой.
- Ты меня стесняешься? - как-то осмелилась она задать прямой вопрос. - Семья у меня не такая или образования у меня нет? Так ты сам говорил… - смелость испарилась, как эфир.
- Семья твоя здесь не причем, - он рассмеялся, обнял ее. - И образование тоже. Что молодая - так это хорошо, отец всегда говорил, что жену надо брать чем моложе, тем лучше. Вот только на красивой не велел жениться, а ты у меня очень, очень красивая!
Он не добавил, что отец рассуждал на эту тему постоянно и обстоятельно.
- Женись на девочке, воспитаешь под себя. Сам научишь всему, без помощников. Вот новая обувь - она же под твою ногу разнашивается. Удобно, комфортно. Только на красивой не женись. Красивая жена - чужая баба. Будут кобели за ней хвостом ходить, а ты рога носить. А некрасивая ценить будет, что замуж взял, руки тебе целовать.
- Пап, а разве мама некрасивая? - спросил как-то Денис, лет в шестнадцать.
- Красивая, - отец посмотрел в зеркало, висевшее в дверном проеме так, что сидя на диване в комнате видно было, что делается в кухне. - Вот потому и учу тебя, дурака. Нет, ты не подумай, - поймал настороженно-изумленный взгляд сына. - Она баба верная, не гулящая. Но и я следил строго, в узде держал. До сих пор приходится, она у меня в самом соку, - хохотнул. - И не верь, на сто процентов никогда не верь. Нельзя им верить, запомни. Отец плохого не посоветует.
Родители прилетели за несколько недель перед стартом, на выходные. Сняли квартиру в соседнем городке, Лялька виделась с ними один раз. Отец - большой и шумный, с грубым голосом и властными повадками, мать - симпатичная, тихая незаметная женщина, в старомодном платье и старушечьих туфлях. Лялька и голос ее почти не слышала. Сына любила - у Ляльки мороз по коже пошел, когда она увидела взгляд Марты Юрьевны на Дениса. И он, вроде бы, мать любил, долго обнимал при встрече и прощаясь, но не поговорил особо, так, как дела, здоровье.
Ляльке было восемнадцать с половиной, когда она вышла замуж, и у нее было смутное представление об отношениях мужчины и женщины в семье, о том, какой брак будет у нее. Но после встречи с родителями Дениса отчетливо поняла - вот так она точно жить не хочет.
- Денис, нет, - Лялька попыталась вывернуться. - Не надо, мне не нравится!
- Глупенькая, я же для тебя лучше делаю.
Сильный руки удержали ее за бедра, губы ласкали тонкую нежную кожу на внутренней стороне, поднялись выше. Умелый язык скользил по чувствительным точкам, тело дергало от прилива крови, кожа становилась мокрой, но вместо удовольствия она чувствовала только стыд и неловкость, и чтобы все поскорее закончилось. Когда он поцеловал ее, и она одновременно почувствовала на его губах собственный вкус и то, как он начал резко двигаться, расслабилась от облегчения.
- Девочка моя сладкая… Как хорошо… Да… Покричи, давай…
Лялька послушно застонала, потом еще раз, громче. Почувствовала, как он вздрагивает, сильнее сжала ноги вокруг его талии, закричала. Он первым ушел в душ, она подождала, прислонившись к стене у двери, слушая, как шумит вода, проскользнула мимо него. Стояла под теплыми струями, горько думая, что же с ней не так? Почему она не чувствует почти ничего, ведь она любит мужа? Он с первого дня старался раскрепостить ее, приучить к взрослым ласкам, доставить удовольствие. До первой брачной ночи ей нравилось все, что он с ней делает, и первый раз был с ней очень осторожен и ласков. Потом ей начало казаться, что она проходит какие-то ускоренные курсы интимной подготовки. Денис каждую ночь делал не похожей на предыдущую, новые позы, новые ласки. А она… Сначала принимала все, что он хотел. Потом, понимая, что захлебывается в ощущениях и эмоциях, просила остановиться, дать ей возможность привыкнуть, но муж ее не понял. Дениса ее просьба даже немного обидела.
- Я что, делаю что-то, что тебе неприятно? Заставляю тебя заниматься извращениями? Я что, в собственной постели должен каким-то дурацким стереотипам следовать? Что ты заладила «это стыдно», «это я делать стесняюсь»? Алина, прекращай дурить. Дело в тебе - ты сама удовольствие не получаешь, и мне не даешь, - выговорил он ей как-то раздраженно. - Ну, давай не будем ссориться, - глядя, как она сжалась. - Мне скоро улетать, я тебя почти год не увижу.
Она смирилась насколько смогла, но время от времени истинные чувства прорывались, и она торопилась их скрыть, как постыдную болезнь. Она так старалась быть идеальной, такой, какой он хотел ее видеть! Чистота в квартире, вкусная еда, жена всегда дома, когда он приходит, в хорошем настроении.
