Вампир подбежал к Вике, приподнимая её над землёй. Девушка уже ослабла, но всё ещё могла соображать. Она, преодолевая слабость во всём теле, всё же вскинула левую руку. Третья печать заискрилась рядом с другими двумя. Не хватало четвёртой.
Но Врата всё-таки потухли, а ящерицы, не получавшие подпитку, стали более лёгкой добычей. Хагалаз смог разделаться с ними Магией, а после, обессиленный, опёрся на свой посох, переводя дыхание.
Райдо подхватил Вику на руки, закрепив её меч рядом со своим и подошёл к Повелителю Душ.
— Врата полностью не закрыты, — прошептал вампир.
— Без Менсиса мы ничего не сможем сделать, — покачал головой Хагалаз. — Нам нужно вернуть его.
— Сначала пусть Вика придёт в себя.
— У нас почти нет времени, Райдо. Тебе ли не знать о Вратах? — взгляд Повелителя Душ впервые за всё время, что они были вместе, стал другим. В нём была видна усталость и обречённость. — Мы должны добраться до Орэдны. Нам нельзя бросать всё.
Вика на руках Райдо тихо застонала от боли. Мужчины посмотрели на неё. Сейчас она не походила на себя прежнюю. Кожа словно посерела, и тёмные вены под ней было видно настолько отчётливо, словно она была прозрачной. Они должны были поторопиться и доставить её к знахарке.
Райдо занёс Вику в длинный дом, пока Хагалаз побежал искать знахарку. Сидевший в главном зале Валькас с парой мужиков что-то обсуждали, и когда увидели их, всполошились.
— Что произошло? — удивился вожак, подорвавшись со скамьи.
— Ерунда. Мы разберёмся, — покачал головой вампир, направляясь к спальне Виктории.
Ему пришлось повозиться с её экипировкой, чтобы снять ту. Епанча, кольчуга и корсет отправились на скамью, а мужчина оторвал рукав рубахи девушки, чтобы рассмотреть рану.
Светлая кожа вокруг жуткого укуса посерела, став пепельного цвета. Вены вокруг стали чёрными, да и сама рана почернела, выделяя едко пахнувшую слизь. Райдо смочил рукав водой и попытался убрать хоть часть этой слизи.
Знахарка и Хагалаз подошли весьма быстро. Женщина выгнала мужчин, засучила рукава и принялась за промывание раны Вики. Вода быстро окрашивалась в чёрный цвет, и она выплёскивала старую воду в ведро, набирая свежую из кувшина, который стоял в комнате. Скоро знахарке потребовалась ещё вода и она отправила за ней стоявшего под дверью Райдо.
Никакие травы не помогали убрать эту черноту раны, ей только удалось остановить кровотечение. Из-за яда кровь на воздухе обращалась в нечто похожее на слизь. Повезло ещё, что в рану ничего не попало.
Знахарка перевязала руку девушки и оставила её отдыхать, сказав остальным пока не беспокоить её.
Вика дрожала от холода, покрылась испариной и с трудом могла пошевелиться. Всё тело болело, она чувствовала каждую рану. Когда её головы коснулась мягкая лапа, девушка всё-таки нашла в себе силы открыть глаза.
Мастер Са’ир сидел на краю её койки, держа во второй лапе чашу с чем-то пряно пахнущим.
— Тише, Крад. Ты потеряла много крови, — прошептал мурс, придерживая её голову и поднося чашу к побледневшим сухим губам. Вика послушно начала пить острую и горячую жидкость, словно жидким огнём стекавшую внутрь. Она закашлялась, и Са’ир дал ей небольшую передышку. — Огненное вино поможет тебе расслабиться. Твоему телу нужен отдых.
— Мне холодно, — прошептала Виктория, когда мурс отставил опустевшую чашу.
— В твоём теле находились Духи, дитя. Ты почти стала одной из них.
Вика смутно помнила эту кровавую резню. Помнила лишь, как в ночной тишине услышала влажный шлепок, обернулась на звук и увидела катившуюся по полу отрубленную голову одного из послушников. На них напали среди ночи, подло и бесшумно, перебив всех, кто охранял Храм Духов снаружи.
Потом перед её глазами стояла лишь кровавая пелена. Она ничего не помнила.
Мастер Са’ир принёс ещё одно одеяло, укутав свою ученицу в него. Здесь было тепло, но тело, почти принявшее смерть, не скоро вспомнит ощущение тепла.
— Спи, дитя, — он погладил её по волосам. — Тебе понадобятся силы.
— А где… где другие? — прошептала девушка, с застывшими на глазах слезами. Са’ир сочувственно посмотрел на неё.
— Они здесь, дитя. Позже ты их увидишь.
Он не мог сказать, что от сотни отправленных в Храм послушников осталось всего пятеро. И двое из них выжили лишь из-за какого-то странного чуда. Было ли это из-за уз Кровавого Брака, что связывал этих двоих, или Духи смилостивились над ними? Никто сказать не мог.
Вика провалилась в чёрную пустоту — в те дни она не видела снов.
В себя Виктория пришла под вечер. Её знобило, несмотря на накинутые сверху кем-то заботливым тёплые шкуры. Девушка посмотрела на свою укушенную руку, и увидела, что повязка местами пропиталась чёрной жидкостью.
Преодолевая слабость во всём теле, она села на койке и дрожащими пальцами принялась распутывать повязку. Ткань присохла к образовавшейся корке, и Вика стиснула зубы, чтобы не издать звуков боли, когда отдирала ткань от раны.
Внешне та уже не выглядела так жутко. Отбросив ставшую ненужной повязку, девушка бросила быстрый взгляд на дверь, чтобы убедиться в отсутствии посторонних, после чего ладонью здоровой руки накрыла укус, прикрыла глаза и сосредоточилась на потоке Магии, который ощущала здесь.
Яд демона способно вытравить из тела лишь колдовство, связанное с ними. Магия Виктории начала вытравливать остатки той кислоты, потёкшей из её раны в виде тёмного гноя. Стерев гной, девушка принялась заживлять укус. Она потеряла много сил, пока её тело само пыталось избавиться от отравы. Тренировки Ита’наи позволяли стать нечувствительным ко многим ядам, но демоны — были редкими тварями, что выработать устойчивость к ним не представлялось возможным.
Рана начала стягиваться, зарастая новой кожей. Это ослабит Викторию на ещё несколько дней, но медитации могут помочь ей восстановить хоть часть магических сил. Учитывая, что она давно не пользовалась так часто своими способностями — это поможет ей избавиться от того излишка, что успел накопиться за всё время.
Когда от раны остались лишь неглубокие порезы, девушка прекратила своё исцеление. Она выкинула ненужную повязку и прошлась по комнате, разминая мышцы. Холод начал отступать, сменяясь жаром. Виктория подошла к окну и приоткрыла тяжёлые ставни, пуская внутрь морозный воздух.
Рубаха была разодрана для повязок, поэтому она стояла у окна в исподнем и штанах. Голую кожу неприятно покусывал холодный ветер, но это помогало очистить свой разум от ненужных сейчас мыслей.
Вику привёл в чувства звук открывающейся двери. Она скрестила руки на груди и оглянулась через плечо на вошедшую, коей оказалась Валка, державшая в руках свёрток. Волколак застыла в дверях, удивлённо разглядывая спину Виктории. Светлую кожу покрывали старые побледневшие шрамы. Длинные, но узкие полосы рассекали её спину, и Валка не знала, что могло оставить их. В её краях шрамы обычно получали от оружия, и были те шрамы уродливыми и неровными. Среди этих странных узоров виднелся и огромный, уродливый шрам, начинавшийся между лопаток девушки и спускавшийся до поясницы. Что могло оставить подобный след — волколак не знала.
— Я рубаху принесла, — пробормотала она, протянув свёрток Вике.
— Спасибо, — поблагодарила та, разворачивая свёрток. Она поспешила одеться, чтобы не смущать сестру вожака своими шрамами. В любом случае, это лишь её история, и даже своему мужу она их не показывала лишний раз.
— Как ты себя чувствуешь?
— Уже гораздо лучше. Где Райдо и Хагалаз?
— Внизу. Сказать, что ты очнулась? — Валка взялась рукой за дверь, собираясь уходить.
— Я сама спущусь к ним, — отмахнулась Виктория и подошла к скамье, где была сложена остальная её экипировка. Облачившись в неё и накинув сверху епанчу, девушка не нашла меча в комнате и догадалась, что тот мог быть у кого-то из её спутников, поэтому она спустилась вниз. Мужчины сидели за столом и что-то обсуждали. Увидев её, оба легко улыбнулись, но быстро скрыли свои улыбки. Хотя и так было понятно, что они рады видеть её живой.
— Как ты? — поинтересовался Хагалаз.
— Уже лучше, — Вика села напротив них. — Что будем делать?
— Нам нужно вернуть Менсиса, — шёпотом, чтобы не услышали другие, заговорил Райдо. — Вернёмся в Орэдну.
— Уверен, что чары нас пропустят? — нахмурился Повелитель Душ.
— Если они нас не пустят — я не гарантирую целостность их голов, — хмыкнула Виктория. — Давайте собираться.
— Ты же… — начал вампир, но девушка отмахнулась:
— Я в полном порядке. Чем раньше мы вернём Менсиса — тем будет лучше нам всем, поверь. Кажется, без него наши силы ослабли. Ма’алхас не разрубил демона, а должен был.
— Что случилось? — к ним подошёл обеспокоенный Валькас в сопровождении Льётольва.
— Ничего такого, — постарался спокойно сказать Хагалаз. — Просто нам нужно… вернуть кое-кого.
— Вы уходите? — удивился брат вожака.
— Да, — Райдо встал из-за стола и протянул Вике её меч. — Не будем вас напрягать.
— Сейчас уже поздно куда-то идти, — Валькас положил руку ему на плечо, хмуро глядя в глаза вампиру. — Оставайтесь хотя бы на ночь.
— Нам не стоит терять время, Валькас, — Виктория тоже вышла к ним из-за стола, закрепляя ножны на спине.
— Я пойду с ними, брат, — твёрдо сказал Льётольв, легко хлопнув младшего брата по плечу. — Присмотрю, чтобы они добрались до своей цели и вернусь.
— Да хранит тебя Райдо, — Валькас сжал его в крепких объятьях. Отпускать брата он не хотел, сердце болезненно ныло в груди. Но Льётольв был тем ещё упрямцем, всегда таким был. И если решил, что может помочь чем-то его друзьям — то быть по его.
— Береги себя, — шепнул ему на ухо старший брат, выпуская из объятий. — Минуту, я заберу свой топор.
Четверо лишь кивнули, и пока волколак ушёл в направлении выделенной ему комнаты, успели собраться сами. Вещей было не так много. Хагалаз забрал свои записи, проверил посох, и остался дожидаться их у двери.
Валка наблюдала за сборами из-за широкой колонны. Она боялась выйти к ним. И больше всего боялась сознаться Райдо в своих чувствах. А ведь он мог уйти и не вернуться… Нет. Нет-нет! Нельзя о таком думать!
Девушка зажмурилась, пытаясь унять слёзы. Старшие уже прощались, и она кинулась к ним лишь тогда, когда в длинном доме остался только Райдо, пропустивший остальных вперёд.
Валка подбежала к нему, и мужчина ошалел от её внезапного появления. Этим она и воспользовалась, чтобы, обхватив руками за щёки, легко поцеловать его сухие губы, а после, густо покраснев, убежала вверх по лестнице. Вампир проводил её удивлённым взглядом.
Что-то звало его остаться, но он понимал, что долг важнее.
Той ночью Четверо ушли из деревни, так тепло принявшей их.
Менсис почувствовал странный неестественный холод. Такой, словно… Он даже описать точно не мог это чувство, но оно распространялось где-то в глубине него, словно замораживая быстро бьющееся сердце.
Он отвлёкся от заточки меча и посмотрел на других. Виурс резко скомандовал молодняку идти в крепость и велел идти с ними другим ведьмакам. Герренс, выбежавший из крепости, махнул им куда-то на стену.
— Хранителям собраться, — скомандовал он. — Остальным, занять оборону. Феррунес, иди в крепость.
— Что происходит? — удивился молодой ведьмак.
— Я тебе позже скажу, — отмахнулся от него временный наставник, направляясь к лестнице на стену.
Менсису пришлось уйти в крепость — противиться не было желания и даже силы его почему-то начали покидать. Почти все ведьмаки, включая молодняк, сидели в главном зале, в напряжённом молчании. Мужчина сел на скамью, глядя на них, и начиная догадываться, что там, снаружи, происходит что-то, чего он знать пока не мог.
— Герренс! — рявкнул Ауррис, быстро шагая в сторону своего бывшего ученика.
— Тише, — он прижал палец к губам и кивнул вниз. Ведьмаки осторожно подошли к ограждению и посмотрели вниз.
За границей видимого только им контура было с десяток всадников с гончими, и ещё десятки пеших. Дикая Охота добралась до Орэдны.
— Твою мать, — выдохнул мастер-ведьмак. — Наши чары не ослабнут?
— Я созвал Хранителей, они поддержат контур, — ответил Герренс. — Думаю, природа Феррунеса не даст им так просто его почувствовать. Я его порой сам не замечаю, даже если он рядом стоит. А тут…
Ауррис кивнул, напряжённо разглядывая этих пришельцев. Дикая Охота когда-то была такими же ведьмаками, как и они. Остались ли они способны к древней магии — вопрос спорный. Но, видимо, защитный контур перейти они не могли.
Изуродованные лошади недовольно трясли гривами, топчась в нетерпении на месте и роя копытами стылую землю. Гончие тихо рычали, сверкая голодными глазами, а их пасти истекали вязкой смердящей слюной. Пешие стояли молча.
— Их магия всё ещё сильна, — пророкотал Лейкнир, приостанавливая своего коня. — Жалкие ублюдки боятся нас.
— Оставим их? — поинтересовался Фаргрим.
— Нам нужен Генерал, — главный повернул голову в их сторону, и из-под узких прорезей шлема было видно мягкое свечение его глаз. — Отправьте посыльных. Пусть Господин пошлёт нам одного из них. С магией Врат мы сможем пройти в Орэдну.
Бестия Фаргрим тихо хрюкнул, засмеявшись, а после махнул рукой на одного из пеших:
— Ты. Как тебя там… Ишка? Иди и попроси Господина прислать нам одного из Генералов, — скомандовал всадник. Недавно обращённый воин, лишённый возможности говорить, лишь хрипло вздохнул и отделился от толпы, направляясь туда, где им открыли Врата. — А что с остальными? Они явно покинули крепость.
— Суккуб разберётся, — хмыкнул Лейкнир, поглаживая своего коня по мощной шее. — Уж поверь, она не даст им заскучать.
— Эх, и почему я не могу войти в Чертоги? — притворно-горько вздохнул Фаргрим. — Там, говорят, такие наложницы, м-м…
— Уйми свой пыл, Фаргрим. Тебе не хватило пленниц?
— Ну, так было не интересно… А вот ту девчонку, которая от тебя удрала, я бы с радостью. Что-то в ней есть, — хохотнул всадник, и Лейкнир направил своего коня ближе к нему, а после сильно ударил его в плечо. — Ты чего!?
— Девчонка моя. Запомни это, — прорычал Лейкнир. — Бери себе любую мою наложницу, но её — даже не смей.
— Сначала поймай. Чего шкуру не убитого медведя делишь? — отмахнулся бестия и от греха подальше отъехал от начавшего сердиться главного. — Дождёмся, когда Господин пришлёт нам Генерала, захватим крепость и потом можно будет расквитаться с ними.
Каким бы глупцом не был Фаргрим, в одном он был прав. Дикая Охота уже скоро получит долгожданный покой.
Небо было тяжёлым, серым, и завывавший ледяной ветер кидал в лицо острый снег. Четверо и их спутник всё равно продолжали идти, утопая по колено в снегу. Бальтазар недовольно фырчал, периодически останавливаясь, как вкопанный, и не желая дальше идти, натягивал поводья и пытался развернуться. Вика его успокаивала и они продолжали идти дальше.
— Ты уже устала идти, — заметил Льётольв, поравнявшись с девушкой. Та лишь раздражённо отмахнулась от него свободной рукой. — Сядь на коня, будет легче. Я поведу его.
— Я справлюсь.
— И всё же, я настаиваю, — твёрже произнёс волколак. Льётольв оказался удивительно заботливым, и стремился помочь везде, где только мог. Из коротких разговоров с ним стало понятно, что это у него воспитание было такое.
Но Врата всё-таки потухли, а ящерицы, не получавшие подпитку, стали более лёгкой добычей. Хагалаз смог разделаться с ними Магией, а после, обессиленный, опёрся на свой посох, переводя дыхание.
Райдо подхватил Вику на руки, закрепив её меч рядом со своим и подошёл к Повелителю Душ.
— Врата полностью не закрыты, — прошептал вампир.
— Без Менсиса мы ничего не сможем сделать, — покачал головой Хагалаз. — Нам нужно вернуть его.
— Сначала пусть Вика придёт в себя.
— У нас почти нет времени, Райдо. Тебе ли не знать о Вратах? — взгляд Повелителя Душ впервые за всё время, что они были вместе, стал другим. В нём была видна усталость и обречённость. — Мы должны добраться до Орэдны. Нам нельзя бросать всё.
Вика на руках Райдо тихо застонала от боли. Мужчины посмотрели на неё. Сейчас она не походила на себя прежнюю. Кожа словно посерела, и тёмные вены под ней было видно настолько отчётливо, словно она была прозрачной. Они должны были поторопиться и доставить её к знахарке.
Глава одиннадцатая
Райдо занёс Вику в длинный дом, пока Хагалаз побежал искать знахарку. Сидевший в главном зале Валькас с парой мужиков что-то обсуждали, и когда увидели их, всполошились.
— Что произошло? — удивился вожак, подорвавшись со скамьи.
— Ерунда. Мы разберёмся, — покачал головой вампир, направляясь к спальне Виктории.
Ему пришлось повозиться с её экипировкой, чтобы снять ту. Епанча, кольчуга и корсет отправились на скамью, а мужчина оторвал рукав рубахи девушки, чтобы рассмотреть рану.
Светлая кожа вокруг жуткого укуса посерела, став пепельного цвета. Вены вокруг стали чёрными, да и сама рана почернела, выделяя едко пахнувшую слизь. Райдо смочил рукав водой и попытался убрать хоть часть этой слизи.
Знахарка и Хагалаз подошли весьма быстро. Женщина выгнала мужчин, засучила рукава и принялась за промывание раны Вики. Вода быстро окрашивалась в чёрный цвет, и она выплёскивала старую воду в ведро, набирая свежую из кувшина, который стоял в комнате. Скоро знахарке потребовалась ещё вода и она отправила за ней стоявшего под дверью Райдо.
Никакие травы не помогали убрать эту черноту раны, ей только удалось остановить кровотечение. Из-за яда кровь на воздухе обращалась в нечто похожее на слизь. Повезло ещё, что в рану ничего не попало.
Знахарка перевязала руку девушки и оставила её отдыхать, сказав остальным пока не беспокоить её.
***
Вика дрожала от холода, покрылась испариной и с трудом могла пошевелиться. Всё тело болело, она чувствовала каждую рану. Когда её головы коснулась мягкая лапа, девушка всё-таки нашла в себе силы открыть глаза.
Мастер Са’ир сидел на краю её койки, держа во второй лапе чашу с чем-то пряно пахнущим.
— Тише, Крад. Ты потеряла много крови, — прошептал мурс, придерживая её голову и поднося чашу к побледневшим сухим губам. Вика послушно начала пить острую и горячую жидкость, словно жидким огнём стекавшую внутрь. Она закашлялась, и Са’ир дал ей небольшую передышку. — Огненное вино поможет тебе расслабиться. Твоему телу нужен отдых.
— Мне холодно, — прошептала Виктория, когда мурс отставил опустевшую чашу.
— В твоём теле находились Духи, дитя. Ты почти стала одной из них.
Вика смутно помнила эту кровавую резню. Помнила лишь, как в ночной тишине услышала влажный шлепок, обернулась на звук и увидела катившуюся по полу отрубленную голову одного из послушников. На них напали среди ночи, подло и бесшумно, перебив всех, кто охранял Храм Духов снаружи.
Потом перед её глазами стояла лишь кровавая пелена. Она ничего не помнила.
Мастер Са’ир принёс ещё одно одеяло, укутав свою ученицу в него. Здесь было тепло, но тело, почти принявшее смерть, не скоро вспомнит ощущение тепла.
— Спи, дитя, — он погладил её по волосам. — Тебе понадобятся силы.
— А где… где другие? — прошептала девушка, с застывшими на глазах слезами. Са’ир сочувственно посмотрел на неё.
— Они здесь, дитя. Позже ты их увидишь.
Он не мог сказать, что от сотни отправленных в Храм послушников осталось всего пятеро. И двое из них выжили лишь из-за какого-то странного чуда. Было ли это из-за уз Кровавого Брака, что связывал этих двоих, или Духи смилостивились над ними? Никто сказать не мог.
Вика провалилась в чёрную пустоту — в те дни она не видела снов.
***
В себя Виктория пришла под вечер. Её знобило, несмотря на накинутые сверху кем-то заботливым тёплые шкуры. Девушка посмотрела на свою укушенную руку, и увидела, что повязка местами пропиталась чёрной жидкостью.
Преодолевая слабость во всём теле, она села на койке и дрожащими пальцами принялась распутывать повязку. Ткань присохла к образовавшейся корке, и Вика стиснула зубы, чтобы не издать звуков боли, когда отдирала ткань от раны.
Внешне та уже не выглядела так жутко. Отбросив ставшую ненужной повязку, девушка бросила быстрый взгляд на дверь, чтобы убедиться в отсутствии посторонних, после чего ладонью здоровой руки накрыла укус, прикрыла глаза и сосредоточилась на потоке Магии, который ощущала здесь.
Яд демона способно вытравить из тела лишь колдовство, связанное с ними. Магия Виктории начала вытравливать остатки той кислоты, потёкшей из её раны в виде тёмного гноя. Стерев гной, девушка принялась заживлять укус. Она потеряла много сил, пока её тело само пыталось избавиться от отравы. Тренировки Ита’наи позволяли стать нечувствительным ко многим ядам, но демоны — были редкими тварями, что выработать устойчивость к ним не представлялось возможным.
Рана начала стягиваться, зарастая новой кожей. Это ослабит Викторию на ещё несколько дней, но медитации могут помочь ей восстановить хоть часть магических сил. Учитывая, что она давно не пользовалась так часто своими способностями — это поможет ей избавиться от того излишка, что успел накопиться за всё время.
Когда от раны остались лишь неглубокие порезы, девушка прекратила своё исцеление. Она выкинула ненужную повязку и прошлась по комнате, разминая мышцы. Холод начал отступать, сменяясь жаром. Виктория подошла к окну и приоткрыла тяжёлые ставни, пуская внутрь морозный воздух.
Рубаха была разодрана для повязок, поэтому она стояла у окна в исподнем и штанах. Голую кожу неприятно покусывал холодный ветер, но это помогало очистить свой разум от ненужных сейчас мыслей.
Вику привёл в чувства звук открывающейся двери. Она скрестила руки на груди и оглянулась через плечо на вошедшую, коей оказалась Валка, державшая в руках свёрток. Волколак застыла в дверях, удивлённо разглядывая спину Виктории. Светлую кожу покрывали старые побледневшие шрамы. Длинные, но узкие полосы рассекали её спину, и Валка не знала, что могло оставить их. В её краях шрамы обычно получали от оружия, и были те шрамы уродливыми и неровными. Среди этих странных узоров виднелся и огромный, уродливый шрам, начинавшийся между лопаток девушки и спускавшийся до поясницы. Что могло оставить подобный след — волколак не знала.
— Я рубаху принесла, — пробормотала она, протянув свёрток Вике.
— Спасибо, — поблагодарила та, разворачивая свёрток. Она поспешила одеться, чтобы не смущать сестру вожака своими шрамами. В любом случае, это лишь её история, и даже своему мужу она их не показывала лишний раз.
— Как ты себя чувствуешь?
— Уже гораздо лучше. Где Райдо и Хагалаз?
— Внизу. Сказать, что ты очнулась? — Валка взялась рукой за дверь, собираясь уходить.
— Я сама спущусь к ним, — отмахнулась Виктория и подошла к скамье, где была сложена остальная её экипировка. Облачившись в неё и накинув сверху епанчу, девушка не нашла меча в комнате и догадалась, что тот мог быть у кого-то из её спутников, поэтому она спустилась вниз. Мужчины сидели за столом и что-то обсуждали. Увидев её, оба легко улыбнулись, но быстро скрыли свои улыбки. Хотя и так было понятно, что они рады видеть её живой.
— Как ты? — поинтересовался Хагалаз.
— Уже лучше, — Вика села напротив них. — Что будем делать?
— Нам нужно вернуть Менсиса, — шёпотом, чтобы не услышали другие, заговорил Райдо. — Вернёмся в Орэдну.
— Уверен, что чары нас пропустят? — нахмурился Повелитель Душ.
— Если они нас не пустят — я не гарантирую целостность их голов, — хмыкнула Виктория. — Давайте собираться.
— Ты же… — начал вампир, но девушка отмахнулась:
— Я в полном порядке. Чем раньше мы вернём Менсиса — тем будет лучше нам всем, поверь. Кажется, без него наши силы ослабли. Ма’алхас не разрубил демона, а должен был.
— Что случилось? — к ним подошёл обеспокоенный Валькас в сопровождении Льётольва.
— Ничего такого, — постарался спокойно сказать Хагалаз. — Просто нам нужно… вернуть кое-кого.
— Вы уходите? — удивился брат вожака.
— Да, — Райдо встал из-за стола и протянул Вике её меч. — Не будем вас напрягать.
— Сейчас уже поздно куда-то идти, — Валькас положил руку ему на плечо, хмуро глядя в глаза вампиру. — Оставайтесь хотя бы на ночь.
— Нам не стоит терять время, Валькас, — Виктория тоже вышла к ним из-за стола, закрепляя ножны на спине.
— Я пойду с ними, брат, — твёрдо сказал Льётольв, легко хлопнув младшего брата по плечу. — Присмотрю, чтобы они добрались до своей цели и вернусь.
— Да хранит тебя Райдо, — Валькас сжал его в крепких объятьях. Отпускать брата он не хотел, сердце болезненно ныло в груди. Но Льётольв был тем ещё упрямцем, всегда таким был. И если решил, что может помочь чем-то его друзьям — то быть по его.
— Береги себя, — шепнул ему на ухо старший брат, выпуская из объятий. — Минуту, я заберу свой топор.
Четверо лишь кивнули, и пока волколак ушёл в направлении выделенной ему комнаты, успели собраться сами. Вещей было не так много. Хагалаз забрал свои записи, проверил посох, и остался дожидаться их у двери.
Валка наблюдала за сборами из-за широкой колонны. Она боялась выйти к ним. И больше всего боялась сознаться Райдо в своих чувствах. А ведь он мог уйти и не вернуться… Нет. Нет-нет! Нельзя о таком думать!
Девушка зажмурилась, пытаясь унять слёзы. Старшие уже прощались, и она кинулась к ним лишь тогда, когда в длинном доме остался только Райдо, пропустивший остальных вперёд.
Валка подбежала к нему, и мужчина ошалел от её внезапного появления. Этим она и воспользовалась, чтобы, обхватив руками за щёки, легко поцеловать его сухие губы, а после, густо покраснев, убежала вверх по лестнице. Вампир проводил её удивлённым взглядом.
Что-то звало его остаться, но он понимал, что долг важнее.
Той ночью Четверо ушли из деревни, так тепло принявшей их.
***
Менсис почувствовал странный неестественный холод. Такой, словно… Он даже описать точно не мог это чувство, но оно распространялось где-то в глубине него, словно замораживая быстро бьющееся сердце.
Он отвлёкся от заточки меча и посмотрел на других. Виурс резко скомандовал молодняку идти в крепость и велел идти с ними другим ведьмакам. Герренс, выбежавший из крепости, махнул им куда-то на стену.
— Хранителям собраться, — скомандовал он. — Остальным, занять оборону. Феррунес, иди в крепость.
— Что происходит? — удивился молодой ведьмак.
— Я тебе позже скажу, — отмахнулся от него временный наставник, направляясь к лестнице на стену.
Менсису пришлось уйти в крепость — противиться не было желания и даже силы его почему-то начали покидать. Почти все ведьмаки, включая молодняк, сидели в главном зале, в напряжённом молчании. Мужчина сел на скамью, глядя на них, и начиная догадываться, что там, снаружи, происходит что-то, чего он знать пока не мог.
— Герренс! — рявкнул Ауррис, быстро шагая в сторону своего бывшего ученика.
— Тише, — он прижал палец к губам и кивнул вниз. Ведьмаки осторожно подошли к ограждению и посмотрели вниз.
За границей видимого только им контура было с десяток всадников с гончими, и ещё десятки пеших. Дикая Охота добралась до Орэдны.
— Твою мать, — выдохнул мастер-ведьмак. — Наши чары не ослабнут?
— Я созвал Хранителей, они поддержат контур, — ответил Герренс. — Думаю, природа Феррунеса не даст им так просто его почувствовать. Я его порой сам не замечаю, даже если он рядом стоит. А тут…
Ауррис кивнул, напряжённо разглядывая этих пришельцев. Дикая Охота когда-то была такими же ведьмаками, как и они. Остались ли они способны к древней магии — вопрос спорный. Но, видимо, защитный контур перейти они не могли.
Изуродованные лошади недовольно трясли гривами, топчась в нетерпении на месте и роя копытами стылую землю. Гончие тихо рычали, сверкая голодными глазами, а их пасти истекали вязкой смердящей слюной. Пешие стояли молча.
— Их магия всё ещё сильна, — пророкотал Лейкнир, приостанавливая своего коня. — Жалкие ублюдки боятся нас.
— Оставим их? — поинтересовался Фаргрим.
— Нам нужен Генерал, — главный повернул голову в их сторону, и из-под узких прорезей шлема было видно мягкое свечение его глаз. — Отправьте посыльных. Пусть Господин пошлёт нам одного из них. С магией Врат мы сможем пройти в Орэдну.
Бестия Фаргрим тихо хрюкнул, засмеявшись, а после махнул рукой на одного из пеших:
— Ты. Как тебя там… Ишка? Иди и попроси Господина прислать нам одного из Генералов, — скомандовал всадник. Недавно обращённый воин, лишённый возможности говорить, лишь хрипло вздохнул и отделился от толпы, направляясь туда, где им открыли Врата. — А что с остальными? Они явно покинули крепость.
— Суккуб разберётся, — хмыкнул Лейкнир, поглаживая своего коня по мощной шее. — Уж поверь, она не даст им заскучать.
— Эх, и почему я не могу войти в Чертоги? — притворно-горько вздохнул Фаргрим. — Там, говорят, такие наложницы, м-м…
— Уйми свой пыл, Фаргрим. Тебе не хватило пленниц?
— Ну, так было не интересно… А вот ту девчонку, которая от тебя удрала, я бы с радостью. Что-то в ней есть, — хохотнул всадник, и Лейкнир направил своего коня ближе к нему, а после сильно ударил его в плечо. — Ты чего!?
— Девчонка моя. Запомни это, — прорычал Лейкнир. — Бери себе любую мою наложницу, но её — даже не смей.
— Сначала поймай. Чего шкуру не убитого медведя делишь? — отмахнулся бестия и от греха подальше отъехал от начавшего сердиться главного. — Дождёмся, когда Господин пришлёт нам Генерала, захватим крепость и потом можно будет расквитаться с ними.
Каким бы глупцом не был Фаргрим, в одном он был прав. Дикая Охота уже скоро получит долгожданный покой.
***
Небо было тяжёлым, серым, и завывавший ледяной ветер кидал в лицо острый снег. Четверо и их спутник всё равно продолжали идти, утопая по колено в снегу. Бальтазар недовольно фырчал, периодически останавливаясь, как вкопанный, и не желая дальше идти, натягивал поводья и пытался развернуться. Вика его успокаивала и они продолжали идти дальше.
— Ты уже устала идти, — заметил Льётольв, поравнявшись с девушкой. Та лишь раздражённо отмахнулась от него свободной рукой. — Сядь на коня, будет легче. Я поведу его.
— Я справлюсь.
— И всё же, я настаиваю, — твёрже произнёс волколак. Льётольв оказался удивительно заботливым, и стремился помочь везде, где только мог. Из коротких разговоров с ним стало понятно, что это у него воспитание было такое.
