Проводница говорила, что в последний раз видела, как он пошёл в вагон-ресторан вместе с соседями по купе. Потом в Коноше они вышли через соседний вагон... Спросить соседей Лера не могла - они вышли в Ярославле. Обращались в полицию - отца так и не нашли, ни живого, ни мёртвого. Вика верила, что папа жив. Лера же почти не сомневалась, что с отцом что-то случилось. Будь он жив, неужели за целый год он бы не нашёл способа дать о себе знать? Но в глубине души ей так хотелось, чтобы сестра оказалась права.
- Увы, Викусь, я бы и сама хотела, чтобы папа вернулся, но это не в моей власти. Может, на день рождения в Королёв съездим? В музей Цветаевой.
- Давай. Тем более папа там часто бывал.
Так сёстры и сделали. Встав с утра пораньше, Лера приготовила на завтрак бутерброды с красной рыбой и икрой, вручила проснувшейся Вике кофейный набор, из которого они тут же попробовали кофе в кусочком торта и, одевшись, двинулись на Ярославский вокзал.
Вскоре электричка остановилась на платформе "Болшево". Сёстры вышли на перрон, когда Вика вдруг остановилась, уставившись на спящего на скамейке бомжа.
- Лер, смотри! У него футболка со стихами.
- Ну, и что? - Лера искренне не понимала интереса сестры. - Сейчас на заказ можно написать на футболке что угодно... Хотя подожди-ка.
С этими словами девушка приблизилась к бомжу, старательно сдерживая рвотный рефлекс, который возникал от исходившего от него запаха.
"Мой брат был храбрый лётчик,
Пришёл ему вызов вдруг.
Собрался он среди ночи
И улетел на юг.
Мой брат - завоеватель:
В стране-то у нас теснота,
Соседней страны захватить кусок -
Давняя наша мечта.
И брат захватил геройски
Кусочек чужой страны:
Метр семьдесят пять длиною
И полтора глубины.
(Бертольд Брехт)"
Папина футболка! Лера сама заказала её в подарок на день рождения года полтора назад. Тогда она, только закончив школу, собиралась поступать в институт. Зная, что поступить в институт не так просто, отец решил пойти на СВО, чтобы облегчить дочери задачу. Тогда Лера и заказала ему футболку со стихотворением Брехта. Отец, прочитав стихотворение, не мог поверить своим ушам:
"Ты что же, Лерка, смерти моей хочешь?".
"Наоборот, - ответила ему Лера. - Хочу, чтобы ты передумал и не шёл ни на какое СВО! Мне было десять лет, а Вике - пять, когда мы остались без мамы. Ты что же, хочешь оставить нас ещё и без папы, круглыми сиротами?"
Вика поддержала сестру целиком и полностью, пообещав, что если отец не одумается, она выбросит на помойку его документы, а самого запрёт в квартире.
Так вместо СВО отец поехал на вахту. Но откуда у заросшего бородатого бомжа папина футболка? Чтобы выяснить это, девушка принялась бесцеремонно расталкивать спящего.
- Кто Вы? - засыпала она его вопросами, когда он открыл глаза. - Кто Вам дал эту футболку?
- Я не помню, - услышала она голос отца.
Только сейчас Лера заметила, что у бомжа до боли знакомый овал лица. И глаза, папины глаза. Заметила это не только Лера.
- Папа! Папочка! - Вика бросилась ему на шею. - Ты что же, не узнаёшь нас?
- Ты помнишь, как оказался здесь? Как тебя зовут? Откуда ты?
- Ничего не помню. А мы знакомы?
- Так мы твои дочери. Поехали домой, папа!
Через несколько месяцев память почти полностью вернулась к отцу. Он уже не только узнавал своих дочерей и помнил значимые события из семейной жизни, но и мог рассказать, что случилось в тот роковой день.
- Пошёл я в вагон-ресторан, отметить с попутчиками окончание вахты. Выпили, как водится, потом вышли покурить. Потом увидели ментов. Соседи сказали, что сейчас будут хватать всех, кто хоть чуть-чуть выпивши, надо прятаться. В общем, завели меня в какой-то закоулок. Потом меня ударили чем-то по голове... А ведь если бы не был выпивши, не испугался бы ментов и не пошёл бы с этими проходимцами!
- А почему ты из Коноши направился именно в Королёв?
- Хотел в Москву, а на билет не хватило. Я и туда кое-как добрался. Да и было какое-то смутное чувство, что с этим городом меня что-то связывало в той, прошлой жизни. Я ведь ничего не помнил, кто я, откуда. Не раз обещал себе, что если мне удастся вспомнить, больше ни водки, ни сигарет в рот не возьму! И от того, и от другого только вред один!
Открытки для бабушки
У моей дочери Вики с детства была странная привычка - на каждый праздник дарить бабушке открытку с изображением лисы. В Новый год - зимние пейзажи со снегом или ёлками, на Восьмое марта - весенние рисунки или коллажи с цветами, на день рождения - любой фон и вариации, главное - чтобы была лиса. И непременно рыжего цвета. Хотя моя мама, когда у неё родилась внучка, волосы красила исключительно в светло-русый. Раньше Вика либо покупала готовые открытки с лисами, либо вырезала их изображения. Когда же научилась рисовать, мамина коллекция "лисьих" открыток от любимой внучки пополнилась художественными-самодельными. Притом она их не просто вручала бабушке, а отправляла по почте, несмотря на то, что жили в одной квартире. Став проводницей, Вика полюбила отправлять открытки из других городов. С Новым Годом штемпель Воркуты, с Восьмым марта - штемпель Лабытнанги. На день рождения мамы я ждала художественной открытки из Владивостока. И она пришла. Через месяц после того, как отпраздновали. Бежевая лиса стояла, распушив хвост, на морском берегу.
- Хотела сделать рыжей, - объяснила Вика. - Но потеряла почти все карандаши. Остались только синий, зелёный и бежевый. Я подумала, что бежевая будет смотреться естественней. И с морем сливаться не будет. Да и на бабушку бежевая больше похожа.
Мы с мамой заговорщически подмигнули друг дружке. Скоро у Вики будет день рождения. А мы на фотовыставке как раз купили открытку с лисёнком. Будет знать, как дразнить бабушку - Лисицыну Елизавету Патриковну!
Семь лиственниц
- Говоришь, семь лиственниц могут выполнить просьбу человека? - Наумов недоверчиво посмотрел на Аглаю.
- Могут. Но только в полнолуние и только вдвоём.
- А если пойти туда в одиночку? Получается, желание не исполнится?
- Желание-то исполнится, но тогда он погибнет сам. Вместо того, второго.
Наумов усмехнулся. Соседка явно начиталась Стругацких. Хотя, сколько Марк Львович её знал, читала она исключительно эзотерику. Карты таро, древние ритуалы - на всём этом Аглая была буквально помешана. И вот её новый заскок - в Лабытнанги, расположенном по соседству с родным Салехардом, есть место, где в древности проводились ритуалы. Собственно, из-за него город и получил название - Семь лиственниц. Ибо ритуалы проводили в роще с этими деревьями.
Сам Марк Львович не увлекался этой темой, да и не особо верил во всякую мистику. Но порой ему так хотелось, чтобы хотя бы потусторонние силы помогли остановить тот кошмар, что творится со страной. Война, репрессии против инакомыслящих, мракобесие с культом личности президента, когда, как в песне, "простое кажется вздорным, чёрное - белым, белое - чёрным". Как журналист и правозащитник, Наумов не мог закрыть на это глаза и, несмотря на ни что, продолжал писать пацифистские статьи. "Допрыгаешься, - говорили ему. - Самого упекут за решётку". Он и сам понимал, что могут. Вот "иностранным агентом" уже объявили. Эх, если бы легенда о ритуале с лиственницами оказалась правдой! Но вот незадача - брать пример с героя Стругацких, подставляя другого человека, совсем не хотелось. Даже если всё это выдумка, и реально никто не погибнет, как он сможет себя уважать после такого? Он ведь ещё в школе поклялся защищать людей, бороться за их законные права. Нет, так нельзя!
"А, пойду один! - подумал он. - Если что, двум смертям не бывать, а так хотя бы за благое дело жизнь отдам".
Добраться до Лабытнанги оказалось делом нехитрым. В конце концов, Наумов не раз ездил в этот город. Найти рощу с лиственницами тоже. Заранее подобрать нужную фазу луны также не было проблемой - Интернет в помощь. Как только он чуть углубился в рощу, лиственницы зашумели, словно в предвкушении кровавой дани. Хотя, к удивлению Марка Львовича, погода была безветренной. Теперь оставалось громко произнести свою просьбу. Наумов набрал побольше воздуха.
- Хочу для России мира и демократии! - воскликнул он во всю громкость.
Роща неожиданно затихла. Тут же Марк Львович услышал шаги. Молодой парень со всех ног бежал прямо к лиственницам. Наумов узнал его - это был сын той судьи, которая и вынесла приговор об объявлении его "иностранным агентом". Видел фотку в соцсетях. Избалованный подросток, привыкший к тому, что весь мир должен вращаться вокруг его хотелок. Но чёрт возьми, жаль будет, если парень погибнет!
- Стой! Назад! - крикнул он, пытаясь остановить неразумное дитя.
Но тот его не слушал. Посмотрев на Наумова, словно на букашку ничтожную, он продолжал бежать вперёд, крича при этом:
- Хочу...
Мысль свою несчастный так и не закончил. Внезапно его ноги приросли к земле и стали стремительно покрываться корой. Буквально через минуту его тело превратилось в ствол дерева, беспомощно раскинутые руки стали обрастать иголками. Когда Наумов подбежал, чтобы увести подростка силой, уводить оказалось уже некого - перед ним, шевеля ветвями, стояла молодая лиственница.
- Боже! - только и мог сказать Наумов.
Зачем только пацан сюда полез? Не знал, что нельзя одному? Или же была у мальчишки мечта, которая оказалась дороже жизни? Но теперь уже спросить не у кого.
- Прости, - шепнул Наумов лиственнице, прежде чем покинуть это место.
Дома он, не удержавшись, заглянул в соцсеть. Андрей, так звали мальчишку, жаловался, что его мать нашла себе молодого любовника, а на него, родного сына, почти совсем забила. "Хочу, чтобы мама любила меня больше, чем этого Тимура!" - писал он.
"Бедный! - подумал Марк Львович. - Хотел маминой любви, а в итоге за моё желание стал одной из тех лиственниц!".
Отдай сестру демону!
Максим любил ходить к морю. Какое блаженство - подолгу любоваться на переливы различных оттенков синего, на солнечные лучи, играющие морскими волнами, слушать шум прибоя и крики чаек! Но самым интересным для двенадцатилетнего подростка был пятиэтажный дом на берегу, сгоревший дотла год назад. Причину пожара так и не установили. Поговаривали, что одна девушка, что жила в этом доме, увлекалась оккультизмом и вызывала демона, но что-то пошло не так. То ли заклинание перепутала, то ли уже по ходу чем-то разозлила нечистого, но в итоге дом сгорел вместе со всеми жителями. Саму горе-волшебницу демон тоже не пощадил. Проходившие мимо того дома клялись, что слышали оттуда стоны и плач.
- Видимо, душа той девушки не может найти покоя, - говорили старушки, испуганно крестясь.
Неудивительно, что вскоре этот дом стал пользоваться дурной славой. Даже те, кто по жизни были не шибко суеверными, старались обходить место стороной. Родители запрещали своим детям туда ходить. Не пускали туда и Максима. Не в последнюю очередь оттого этот таинственный дом и манил его, словно магнитом.
Однако пару месяцев назад у родителей появились другие заботы, а точнее, забота. Даже имя придумали дурацкое - Есения. Теперь ей, малявке, всё внимание, а его, родного сына, как будто бы нет. Вернее, есть только в плане: подай, принеси, с сестрёнкой посиди. Как будто бы он просил её рожать! Ладно, родился бы пацан - со временем как-то можно было бы найти общий язык. Но девчонка...
"Вот теперь нарочно пойду в этот дом!" - решил Максим.
Чёрные от копоти стены по мере того, как парень приближался, казались всё более зловещими. На мгновение ему даже стало страшно. Однако любопытство и желание сделать назло пересилило. Пройдя через густо посыпанный пеплом порог, Максим очутился около лестницы с обгоревшими ступенями. По ней он поднялся на последний этаж. Там выглянул в пустую глазницу окна. Высоко!
- Максим! - неожиданно окликнул его женский голос.
Парень вздрогнул и обернулся. За спиной стояла молодая девушка с чёрными волосами и бледным, почти синим лицом.
- Вы кто? - испуганно произнёс Максим. - Откуда Вы знаете, как меня зовут?
- Да уж знаю. Ну, что ж, будем знакомиться. Я Варвара.
Варвара... Именно так звали девушку, которую подозревали в невольном поджоге дома.
- Так это Вы демона вызывали?
- Я, - она улыбнулась, однако улыбка получилась злой. - Только вот с заклинанием накосячила. Я же хотела, чтобы демон навёл на Украину мор и катаклизмы. Ну, чтобы наши скорее взяли Киев. Да вот по неопытности пару раз запнулась. А с демонами так нельзя. Он появился злой, рассерженный, стал дышать огнём. Тут бы мне его прогнать обратно, но я так испугалась, что не могла и слова сказать. И он всё сжёг. В том числе и меня. Соседи мои отправились кто в рай, кто в ад - в зависимости от своих поступков, а я... В общем, мне нужно освободиться, и ты мне в этом поможешь.
- Как? - обескураженный Максим не представлял, что он мог бы сделать.
- Просто отдашь демону ту, которая портит тебе жизнь. Есению эту несносную.
- Но... она вообще-то моя сестра.
Максим, конечно, и сам не раз думал, что без Есении ему жилось бы лучше, но чтобы взять и вот так отдать её какому-то демону...
- Ишь ты, какой правильный! ? усмехнулась Варвара. - А ты не думал, что скоро твои мамка и папка на тебя совсем забьют? Они и сейчас тебя любят меньше, а потом вообще разлюбят. А не будет у тебя сестры, ты снова будешь их единственным ребёнком, и они волей-неволей будут тебя любить.
- Вы всё врёте! - вскричал Максим. - Просто Есения младшая, ей нужно больше внимания! А с демоном разбирайтесь сами и сестру мою сюда не впутывайте!
Он хотел было развернуться и уйти, но вдруг обнаружил, что лестница исчезла, и люк, через который он сюда попал, стал стремительно затягиваться. Максим оглянулся назад. Оконный проём, через который он только что смотрел, уже почти затянулся. Теперь на его месте была кирпичная кладка.
- Что за фигня? - парень был напуган не на шутку.
- Ты влип, Макс! - услышал он смех Варвары, доносившийся будто через стену. - Теперь либо ты сам принесёшь сюда Есению, либо останешься здесь навсегда.
- Принесу, только выпустите меня! Пожалуйста!
- Поклянись!
- Клянусь! - Максим и сам не понял, как произнёс эти слова.
Через минуту балка, которая образовалась на месте лестничного люка, стала растворяться. Наконец, показалась и сама лестница. Парень со всех ног кинулся вниз.
- Жду тебя завтра вместе с сестрой! - неслось ему вслед. - И не вздумай нарушить клятву! Иначе из-под земли достану!
Максим не помнил, как добежал до дома. Мать нянчилась с Есенией. Увидев сына напуганного и взволнованного, стала спрашивать, что случилось.
- Да ничего, мам! С пацанами играли в демонов.
"Что же я наделал? - думал он с ужасом, вспоминая клятву. - Как я смогу принести демону беззащитную девчонку? Даже если бы она и не была моей сестрой. Но иначе эта Варвара меня не оставит. Блин, что же делать?"
Решение пришло само собой. Через улицу жил отец Сергий. Недавно его лишили сана за то, что на службах вместо молитвы о победе читал молитву о мире. Священник, пусть даже бывший, но, может, он сумеет помочь?
- Значит, ты поклялся отдать сестру демону?
- Увы, Викусь, я бы и сама хотела, чтобы папа вернулся, но это не в моей власти. Может, на день рождения в Королёв съездим? В музей Цветаевой.
- Давай. Тем более папа там часто бывал.
Так сёстры и сделали. Встав с утра пораньше, Лера приготовила на завтрак бутерброды с красной рыбой и икрой, вручила проснувшейся Вике кофейный набор, из которого они тут же попробовали кофе в кусочком торта и, одевшись, двинулись на Ярославский вокзал.
Вскоре электричка остановилась на платформе "Болшево". Сёстры вышли на перрон, когда Вика вдруг остановилась, уставившись на спящего на скамейке бомжа.
- Лер, смотри! У него футболка со стихами.
- Ну, и что? - Лера искренне не понимала интереса сестры. - Сейчас на заказ можно написать на футболке что угодно... Хотя подожди-ка.
С этими словами девушка приблизилась к бомжу, старательно сдерживая рвотный рефлекс, который возникал от исходившего от него запаха.
"Мой брат был храбрый лётчик,
Пришёл ему вызов вдруг.
Собрался он среди ночи
И улетел на юг.
Мой брат - завоеватель:
В стране-то у нас теснота,
Соседней страны захватить кусок -
Давняя наша мечта.
И брат захватил геройски
Кусочек чужой страны:
Метр семьдесят пять длиною
И полтора глубины.
(Бертольд Брехт)"
Папина футболка! Лера сама заказала её в подарок на день рождения года полтора назад. Тогда она, только закончив школу, собиралась поступать в институт. Зная, что поступить в институт не так просто, отец решил пойти на СВО, чтобы облегчить дочери задачу. Тогда Лера и заказала ему футболку со стихотворением Брехта. Отец, прочитав стихотворение, не мог поверить своим ушам:
"Ты что же, Лерка, смерти моей хочешь?".
"Наоборот, - ответила ему Лера. - Хочу, чтобы ты передумал и не шёл ни на какое СВО! Мне было десять лет, а Вике - пять, когда мы остались без мамы. Ты что же, хочешь оставить нас ещё и без папы, круглыми сиротами?"
Вика поддержала сестру целиком и полностью, пообещав, что если отец не одумается, она выбросит на помойку его документы, а самого запрёт в квартире.
Так вместо СВО отец поехал на вахту. Но откуда у заросшего бородатого бомжа папина футболка? Чтобы выяснить это, девушка принялась бесцеремонно расталкивать спящего.
- Кто Вы? - засыпала она его вопросами, когда он открыл глаза. - Кто Вам дал эту футболку?
- Я не помню, - услышала она голос отца.
Только сейчас Лера заметила, что у бомжа до боли знакомый овал лица. И глаза, папины глаза. Заметила это не только Лера.
- Папа! Папочка! - Вика бросилась ему на шею. - Ты что же, не узнаёшь нас?
- Ты помнишь, как оказался здесь? Как тебя зовут? Откуда ты?
- Ничего не помню. А мы знакомы?
- Так мы твои дочери. Поехали домой, папа!
***
Через несколько месяцев память почти полностью вернулась к отцу. Он уже не только узнавал своих дочерей и помнил значимые события из семейной жизни, но и мог рассказать, что случилось в тот роковой день.
- Пошёл я в вагон-ресторан, отметить с попутчиками окончание вахты. Выпили, как водится, потом вышли покурить. Потом увидели ментов. Соседи сказали, что сейчас будут хватать всех, кто хоть чуть-чуть выпивши, надо прятаться. В общем, завели меня в какой-то закоулок. Потом меня ударили чем-то по голове... А ведь если бы не был выпивши, не испугался бы ментов и не пошёл бы с этими проходимцами!
- А почему ты из Коноши направился именно в Королёв?
- Хотел в Москву, а на билет не хватило. Я и туда кое-как добрался. Да и было какое-то смутное чувство, что с этим городом меня что-то связывало в той, прошлой жизни. Я ведь ничего не помнил, кто я, откуда. Не раз обещал себе, что если мне удастся вспомнить, больше ни водки, ни сигарет в рот не возьму! И от того, и от другого только вред один!
Открытки для бабушки
У моей дочери Вики с детства была странная привычка - на каждый праздник дарить бабушке открытку с изображением лисы. В Новый год - зимние пейзажи со снегом или ёлками, на Восьмое марта - весенние рисунки или коллажи с цветами, на день рождения - любой фон и вариации, главное - чтобы была лиса. И непременно рыжего цвета. Хотя моя мама, когда у неё родилась внучка, волосы красила исключительно в светло-русый. Раньше Вика либо покупала готовые открытки с лисами, либо вырезала их изображения. Когда же научилась рисовать, мамина коллекция "лисьих" открыток от любимой внучки пополнилась художественными-самодельными. Притом она их не просто вручала бабушке, а отправляла по почте, несмотря на то, что жили в одной квартире. Став проводницей, Вика полюбила отправлять открытки из других городов. С Новым Годом штемпель Воркуты, с Восьмым марта - штемпель Лабытнанги. На день рождения мамы я ждала художественной открытки из Владивостока. И она пришла. Через месяц после того, как отпраздновали. Бежевая лиса стояла, распушив хвост, на морском берегу.
- Хотела сделать рыжей, - объяснила Вика. - Но потеряла почти все карандаши. Остались только синий, зелёный и бежевый. Я подумала, что бежевая будет смотреться естественней. И с морем сливаться не будет. Да и на бабушку бежевая больше похожа.
Мы с мамой заговорщически подмигнули друг дружке. Скоро у Вики будет день рождения. А мы на фотовыставке как раз купили открытку с лисёнком. Будет знать, как дразнить бабушку - Лисицыну Елизавету Патриковну!
Семь лиственниц
- Говоришь, семь лиственниц могут выполнить просьбу человека? - Наумов недоверчиво посмотрел на Аглаю.
- Могут. Но только в полнолуние и только вдвоём.
- А если пойти туда в одиночку? Получается, желание не исполнится?
- Желание-то исполнится, но тогда он погибнет сам. Вместо того, второго.
Наумов усмехнулся. Соседка явно начиталась Стругацких. Хотя, сколько Марк Львович её знал, читала она исключительно эзотерику. Карты таро, древние ритуалы - на всём этом Аглая была буквально помешана. И вот её новый заскок - в Лабытнанги, расположенном по соседству с родным Салехардом, есть место, где в древности проводились ритуалы. Собственно, из-за него город и получил название - Семь лиственниц. Ибо ритуалы проводили в роще с этими деревьями.
Сам Марк Львович не увлекался этой темой, да и не особо верил во всякую мистику. Но порой ему так хотелось, чтобы хотя бы потусторонние силы помогли остановить тот кошмар, что творится со страной. Война, репрессии против инакомыслящих, мракобесие с культом личности президента, когда, как в песне, "простое кажется вздорным, чёрное - белым, белое - чёрным". Как журналист и правозащитник, Наумов не мог закрыть на это глаза и, несмотря на ни что, продолжал писать пацифистские статьи. "Допрыгаешься, - говорили ему. - Самого упекут за решётку". Он и сам понимал, что могут. Вот "иностранным агентом" уже объявили. Эх, если бы легенда о ритуале с лиственницами оказалась правдой! Но вот незадача - брать пример с героя Стругацких, подставляя другого человека, совсем не хотелось. Даже если всё это выдумка, и реально никто не погибнет, как он сможет себя уважать после такого? Он ведь ещё в школе поклялся защищать людей, бороться за их законные права. Нет, так нельзя!
"А, пойду один! - подумал он. - Если что, двум смертям не бывать, а так хотя бы за благое дело жизнь отдам".
***
Добраться до Лабытнанги оказалось делом нехитрым. В конце концов, Наумов не раз ездил в этот город. Найти рощу с лиственницами тоже. Заранее подобрать нужную фазу луны также не было проблемой - Интернет в помощь. Как только он чуть углубился в рощу, лиственницы зашумели, словно в предвкушении кровавой дани. Хотя, к удивлению Марка Львовича, погода была безветренной. Теперь оставалось громко произнести свою просьбу. Наумов набрал побольше воздуха.
- Хочу для России мира и демократии! - воскликнул он во всю громкость.
Роща неожиданно затихла. Тут же Марк Львович услышал шаги. Молодой парень со всех ног бежал прямо к лиственницам. Наумов узнал его - это был сын той судьи, которая и вынесла приговор об объявлении его "иностранным агентом". Видел фотку в соцсетях. Избалованный подросток, привыкший к тому, что весь мир должен вращаться вокруг его хотелок. Но чёрт возьми, жаль будет, если парень погибнет!
- Стой! Назад! - крикнул он, пытаясь остановить неразумное дитя.
Но тот его не слушал. Посмотрев на Наумова, словно на букашку ничтожную, он продолжал бежать вперёд, крича при этом:
- Хочу...
Мысль свою несчастный так и не закончил. Внезапно его ноги приросли к земле и стали стремительно покрываться корой. Буквально через минуту его тело превратилось в ствол дерева, беспомощно раскинутые руки стали обрастать иголками. Когда Наумов подбежал, чтобы увести подростка силой, уводить оказалось уже некого - перед ним, шевеля ветвями, стояла молодая лиственница.
- Боже! - только и мог сказать Наумов.
Зачем только пацан сюда полез? Не знал, что нельзя одному? Или же была у мальчишки мечта, которая оказалась дороже жизни? Но теперь уже спросить не у кого.
- Прости, - шепнул Наумов лиственнице, прежде чем покинуть это место.
Дома он, не удержавшись, заглянул в соцсеть. Андрей, так звали мальчишку, жаловался, что его мать нашла себе молодого любовника, а на него, родного сына, почти совсем забила. "Хочу, чтобы мама любила меня больше, чем этого Тимура!" - писал он.
"Бедный! - подумал Марк Львович. - Хотел маминой любви, а в итоге за моё желание стал одной из тех лиственниц!".
Отдай сестру демону!
Максим любил ходить к морю. Какое блаженство - подолгу любоваться на переливы различных оттенков синего, на солнечные лучи, играющие морскими волнами, слушать шум прибоя и крики чаек! Но самым интересным для двенадцатилетнего подростка был пятиэтажный дом на берегу, сгоревший дотла год назад. Причину пожара так и не установили. Поговаривали, что одна девушка, что жила в этом доме, увлекалась оккультизмом и вызывала демона, но что-то пошло не так. То ли заклинание перепутала, то ли уже по ходу чем-то разозлила нечистого, но в итоге дом сгорел вместе со всеми жителями. Саму горе-волшебницу демон тоже не пощадил. Проходившие мимо того дома клялись, что слышали оттуда стоны и плач.
- Видимо, душа той девушки не может найти покоя, - говорили старушки, испуганно крестясь.
Неудивительно, что вскоре этот дом стал пользоваться дурной славой. Даже те, кто по жизни были не шибко суеверными, старались обходить место стороной. Родители запрещали своим детям туда ходить. Не пускали туда и Максима. Не в последнюю очередь оттого этот таинственный дом и манил его, словно магнитом.
Однако пару месяцев назад у родителей появились другие заботы, а точнее, забота. Даже имя придумали дурацкое - Есения. Теперь ей, малявке, всё внимание, а его, родного сына, как будто бы нет. Вернее, есть только в плане: подай, принеси, с сестрёнкой посиди. Как будто бы он просил её рожать! Ладно, родился бы пацан - со временем как-то можно было бы найти общий язык. Но девчонка...
"Вот теперь нарочно пойду в этот дом!" - решил Максим.
Чёрные от копоти стены по мере того, как парень приближался, казались всё более зловещими. На мгновение ему даже стало страшно. Однако любопытство и желание сделать назло пересилило. Пройдя через густо посыпанный пеплом порог, Максим очутился около лестницы с обгоревшими ступенями. По ней он поднялся на последний этаж. Там выглянул в пустую глазницу окна. Высоко!
- Максим! - неожиданно окликнул его женский голос.
Парень вздрогнул и обернулся. За спиной стояла молодая девушка с чёрными волосами и бледным, почти синим лицом.
- Вы кто? - испуганно произнёс Максим. - Откуда Вы знаете, как меня зовут?
- Да уж знаю. Ну, что ж, будем знакомиться. Я Варвара.
Варвара... Именно так звали девушку, которую подозревали в невольном поджоге дома.
- Так это Вы демона вызывали?
- Я, - она улыбнулась, однако улыбка получилась злой. - Только вот с заклинанием накосячила. Я же хотела, чтобы демон навёл на Украину мор и катаклизмы. Ну, чтобы наши скорее взяли Киев. Да вот по неопытности пару раз запнулась. А с демонами так нельзя. Он появился злой, рассерженный, стал дышать огнём. Тут бы мне его прогнать обратно, но я так испугалась, что не могла и слова сказать. И он всё сжёг. В том числе и меня. Соседи мои отправились кто в рай, кто в ад - в зависимости от своих поступков, а я... В общем, мне нужно освободиться, и ты мне в этом поможешь.
- Как? - обескураженный Максим не представлял, что он мог бы сделать.
- Просто отдашь демону ту, которая портит тебе жизнь. Есению эту несносную.
- Но... она вообще-то моя сестра.
Максим, конечно, и сам не раз думал, что без Есении ему жилось бы лучше, но чтобы взять и вот так отдать её какому-то демону...
- Ишь ты, какой правильный! ? усмехнулась Варвара. - А ты не думал, что скоро твои мамка и папка на тебя совсем забьют? Они и сейчас тебя любят меньше, а потом вообще разлюбят. А не будет у тебя сестры, ты снова будешь их единственным ребёнком, и они волей-неволей будут тебя любить.
- Вы всё врёте! - вскричал Максим. - Просто Есения младшая, ей нужно больше внимания! А с демоном разбирайтесь сами и сестру мою сюда не впутывайте!
Он хотел было развернуться и уйти, но вдруг обнаружил, что лестница исчезла, и люк, через который он сюда попал, стал стремительно затягиваться. Максим оглянулся назад. Оконный проём, через который он только что смотрел, уже почти затянулся. Теперь на его месте была кирпичная кладка.
- Что за фигня? - парень был напуган не на шутку.
- Ты влип, Макс! - услышал он смех Варвары, доносившийся будто через стену. - Теперь либо ты сам принесёшь сюда Есению, либо останешься здесь навсегда.
- Принесу, только выпустите меня! Пожалуйста!
- Поклянись!
- Клянусь! - Максим и сам не понял, как произнёс эти слова.
Через минуту балка, которая образовалась на месте лестничного люка, стала растворяться. Наконец, показалась и сама лестница. Парень со всех ног кинулся вниз.
- Жду тебя завтра вместе с сестрой! - неслось ему вслед. - И не вздумай нарушить клятву! Иначе из-под земли достану!
Максим не помнил, как добежал до дома. Мать нянчилась с Есенией. Увидев сына напуганного и взволнованного, стала спрашивать, что случилось.
- Да ничего, мам! С пацанами играли в демонов.
"Что же я наделал? - думал он с ужасом, вспоминая клятву. - Как я смогу принести демону беззащитную девчонку? Даже если бы она и не была моей сестрой. Но иначе эта Варвара меня не оставит. Блин, что же делать?"
Решение пришло само собой. Через улицу жил отец Сергий. Недавно его лишили сана за то, что на службах вместо молитвы о победе читал молитву о мире. Священник, пусть даже бывший, но, может, он сумеет помочь?
***
- Значит, ты поклялся отдать сестру демону?
