Тот, выслушав, согласился на ней жениться. Только, по-видимому, молодой человек не совсем представлял, что такое - быть отцом, жизнь казалась ему вечным праздником. Когда ребёнок родился, начались проблемы: то он орёт, мешает спать, то он есть хочет, то обкакался, то животик болит, то зубки режутся, и жена всё время уделяет этому тупому существу, а на него, любимого мужа, даже не посмотрит. Не так, совсем не так он это представлял. Недовольство переросло в упрёки и скандалы, пока, в конце концов, дело не дошло до развода.
Нелегко было Александре одной с маленьким ребёнком на руках. Но о трудностях она рассказывала как о чём-то незначительном: ну да, мол, бывает, но жизнь - она вообще штука нелёгкая. Зарплаты продавщицы и алиментов, которые отец честно платил, хватало на скромную жизнь. К тому же одна знакомая за небольшую плату уступила ей комнату. Помогала молодой женщине и соседка, соглашаясь присмотреть за ребёнком. Так что, если разобраться, было не так уж и плохо.
С матерью отношения оставались по-прежнему непростыми - редкие звонки, как правило, по праздникам, с традиционным: привет - как дела - поздравляю - здоровья, удачи - счастливо. Мать не могла простить дочери, что та вышла замуж вопреки её воле, Александра матери - что та заставляла её избавиться от ребёнка.
О чём думала мать Александры, что чувствовала, когда её дочь и внук были в заложниках у террористов? Должно быть, то же самое, что и Ира сейчас. Дни и ночи она проводила возле той злосчастной школы, отказываясь пойти домой хотя бы поесть. После освобождения Александра лежала в больнице, израненная осколками (хорошо, успела прикрыть собой Андрюшу). Ребёнок всё это время жил у бабушки.
- Тогда же, в больнице, мы и помирились. Не до обид уже было после такого. После больницы мы с Андрюшей переселились к ней. Они с бабушкой так привязались друг к другу! Так и жили все вместе, пока я снова не вышла замуж.
Второй брак оказался более удачным, чем первый. Павел приехал из Москвы в гости к родственникам, зашёл в магазин, где работала Александра. Потом ещё и ещё... Вскоре он уже приходил не столько за товаром, сколько для того, чтобы увидеть симпатичную продавщицу. Так и познакомились. То, что у его возлюбленной есть ребёнок от первого брака, Павла не испугало...
- Когда мама узнала, что я выхожу замуж, и мы уезжаем в Москву, сначала плакала, говорила, что будет скучать без нас. Но мы пообещали, что обязательно будем к ней приезжать... И ведь не обмануло сердце - Паша прекрасный человек, и к Андрюше относится как к родному... Как время быстро летит - уже и внуки скоро будут! Кажется, только вчера я его, маленького, прижимала к груди и молилась Господу, чтобы живыми остались. Каждый раз, как к бабушки приезжаем, Андрюша приходит в Город ангелов - это где дети похоронены, что погибли при теракте. Я туда идти не могу - сразу слёзы на глаза наворачиваются. Приходит, цветы приносит. Говорит, что, наверное, моя молитва нас тогда и спасла... Так что, молись, Ириш, уповай на Бога.
- Молюсь, - ответила Ира. - И всё равно страшно. Я бы пообещала помириться с подругой, но что толку? Кристинка - она если обиделась, то уже ничем её не проймёшь.
- Но подарок от матери из Беслана она примет?.. Подожди минутку - я быстро.
С этими словами Александра вошла в палату и буквально через минуту вышла оттуда, держа в руках литровую банку абрикосового варенья с ядрышками.
- Мне тут мои вчера принесли. А я его так и не открыла. Как чувствовала. Когда родишь - передай Кристине. Скажи, что нам очень понравилось её варенье, спасибо ей за подарок. А пока пусть у тебя будет. Как талисман, чтоб всё прошло благополучно.
- Спасибо! - ответила Ира. - Я обязательно ей передам.
- Кстати, заодно и мне поможешь выполнить моё обещание. Мне когда кисту удаляли, я дала зарок: если операция пройдёт успешно, без осложнений, я обязательно попытаюсь найти и отблагодарить всех, кто в то страшное время нам помогали. Одного уже, считай, нашли...
В парке играла музыка, причудливо перемежаясь с пением птиц и смехом счастливых детей. Убаюканная этими звуками, Зоя сладко спала в коляске, чему-то улыбаясь. Должно быть, видела приятные сны. Иногда в этот хор вклинивались громкие голоса молодых людей. Тогда Ира спешила отвезти коляску подальше, чтоб дочку не разбудили.
Зоя, маленькое чудо, жизнь! По всему видно, очень хотела она появиться на свет, чувствовала, как её здесь ждут. Даже когда врач говорил, что шансов мало...
Ира даже не знала, что помогло больше: её молитвы или счастливый талисман от Александры? А может, всё вместе?
Но где же Кристина? Обычно она возвращается с работы через парк - этой дорогой, которая ведёт почти прямо к её дому. Может, задерживается? Или сегодня решила сменить маршрут?.. Нет, кажется, идёт. Вот он - знакомый силуэт!
Солнечный лучик, словно ожидая этого момента, указал на банку с вареньем, отчего абрикосы стали похожи на маленькие солнышки. Всякий раз в больнице, когда Иру охватывало отчаяние, она вытаскивала эту банку из шкафа и смотрела на неё, вспоминая Александру. И тогда верилось: всё будет хорошо!
Что ж, теперь пришло время отдавать долг. С этими мыслями Ира решительно направилась навстречу Кристине. Пусть бывшая подруга по-прежнему не захочет с ней общаться, но на этот раз она получит то, что действительно заслужила. А когда-нибудь (Ире очень хотелось на это надеяться), может быть, сумеет понять и простить.
Февраль 2017 г.
Самая лучшая
- Что это? - голос матери не предвещал ничего хорошего.
"Неужели нашла письма Андрея?" - подумала я с испугом.
Но нет - у неё в руках тест, на котором светятся предательские две полоски. Врать бессмысленно. Пытаться что-то объяснить - тоже.
- Влапутислава, ты что, уснула? Я тебя спрашиваю!
- Ну, беременна я, - мой ответ прозвучал не то жалобно, не то обречённо.
- От кого? Говори, дрянь!
- От Андрея.
- Да ты понимаешь, что ты нас опозорила? Мы с отцом в тебя всю душу вкладывали, во всём себе отказывали, чтоб ты человеком выросла! А ты, сучка неблагодарная... Уйди с моих глаз! Видеть тебя не могу!
И я ушла. В свою комнату. Что теперь будет? Заставят делать аборт? Выгонят из дома? Или вообще убьют? Как это бывает с приговорёнными к смертной казни, перед глазами с космической скоростью проносилась вся жизнь...
Мне четыре года. Мама берёт меня на колени и показывает на экран телевизора:
- Посмотри на этого дядю. Это Владимир Путин - наш президент. Он сделает нашу страну великой и сильной. А тебя теперь зовут Влапутислава в его честь.
- Но я не хочу! - капризно надуваю губки. - Он мне не нравится!
- Нельзя так говорить, - терпеливо объясняет мама. - Этот дядя спасёт нашу страну от голода и разрухи. Без него нам всем будет очень плохо.
Это имя и предопределило мою судьбу. С детства я усвоила, что всегда и во всём должна быть самой лучшей. К тому времени, как я пошла в первый класс, я уже знала наизусть букварь и таблицу умножения. Когда мои одноклассники учились читать по слогам, я легко читала целыми словами, когда складывали числа в столбик, я делала это в уме. В пятом классе на уроках английского учительница специально для меня приносила сказки на этом языке, потому что пережёвывать давно выученное мне было скучно. На истории, когда весь класс только знакомился с Петром Первым, я уже узнала об этом персонаже всё, что написано в энциклопедиях. И так во всём - будь то химия, физика, изобразительное искусство. Даже по физкультуре я несомненно была отличницей.
Конечно, пятёрки не валились на меня с неба, а были результатом многочасовых занятий. Из-за них у меня нередко болели глаза, а мозг от переутомления упорно бодрствовал до часу ночи. И даже на каникулах я не была свободна от энциклопедий и репетиторов. Хотя иногда я втайне завидовала тем счастливчикам, что, получив тройку, спокойно живут дальше (а для меня даже четвёрка была смерти подобна), в целом мне нравилось быть лучше всех. Нравилось, что родители мной гордились, и учителя ставили в пример. И необычное имя мне тоже нравилось.
К выпускным экзаменам я готовилась с особой тщательностью. Я знала, что должна их не просто сдать, а сдать лучше всех. Чтобы двери самых престижных вузов страны были передо мной открыты.
Экзамен по английскому. Я выхожу к доске, уверенно отвечаю. И вдруг, опустив глаза, отчётливо понимаю: это конец! Отвратительная стрелка поползла по колготкам на самом видном месте! Я билась в истерике, что-то кричала, а то вдруг принималась хохотать, как сумасшедшая. Так продолжалась невесть сколько времени, пока напуганная учительница не вызвала скорую.
После нервного срыва была депрессия, когда мне реально ничего не хотелось. Мама с папой, приходя в больницу, каждый раз говорили, как им стыдно за моё поведение:
- Что ж ты, Влапутислава, ведёшь себя как истеричная дура? Ты должна быть всегда на высоте!
Именно тогда я познакомилась с Андреем. Студент мединститута, он подрабатывал в больнице, заодно помогая своей матери - медсестре Марии Александровне. Чтобы развеселить и утешить царевну Несмеяну - так он меня иногда называл - он частенько рассказывал, как попадал в глупые ситуации. Например, со школьной учительницей по математике:
- Она всё время придиралась, занижала оценки, и мы её между собой звали Шапокляк. А тут с Витькой захожу в класс, говорю: "Вот, блин! А я не выучил! Если Шапокляк спросит..." И что вы думаете? Поворачиваюсь - а за спиной она собственной персоной. Это была полная жесть!
- У нас по химии такой же вредный, - заговорила я, наконец, после долгого молчания. - Мы его зовём Пестицидович. Как-то зашла в кабинет химии, а учителя нет, спрашиваю у девчонок: "А где Пестицидович?". Оказывается - он был в классе, а я не видела. Мне ещё повезло, что он путинист!
- Типа совпадение политических взглядов?
- Да какие взгляды? Ему моё имя нравится.
Так Андрей узнал моё полное имя.
Когда между нами пробежала искра? Когда сердце забилось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди? В какой момент я перестала понимать, как могла всё это время жить без любви? Наверное, я не смогла бы сказать точно. Но всё чаще я ловила себя на том, что с нетерпением жду, когда Андрей ко мне придёт. Душа моя пела, когда он рядом. Когда же он уходил, то уносил с собой частичку моего сердца, без которой и жизнь - не жизнь. И лишь когда Андрей возвращался, я, наконец, обретала себя целиком.
Родителям я о том не говорила. Мне казалось, что, рассказав кому-нибудь о своих чувствах, я разрушу что-то нежное, хрупкое и светлое. К тому же, я описалась, что они не поймут моей любви, сочтут за блажь. Как было с Костей из параллельного. Застенчивый парень с веснушками, он робко пытался за мной ухаживать. Я тогда поделилась этим с мамой, но она сказала: "Нет, нам такой не нужен!". Мало того, что с веснушками, так ещё и не перспективный. В лучшем случае, станет офисным клерком. Я же, по мнению родителей, достойна лучшего. Чтобы муж был топ-менеджером крупной корпорации - не меньше! Витя, сын учительницы по математике, тоже оказался недостойным, и я его отвергла. Но ни одного из них я не любила по-настоящему. Что же мне делать с Андреем? Что?
Накануне выписки мы обменялись телефонами. А на следующий день... Нет, Андрей не позвонил. Он пришёл к моему подъезду с букетом кустовых роз - нежно-розовых, как сама любовь.
- Как ты меня нашёл? - удивилась я.
- В карточке адрес подсмотрел, - ответил он просто. - Знаешь, Влада, я как только тебя увидел... Я всё время думаю о тебе... Я видел тебя вчера, а мне кажется, прошла целая вечность...
Вечность... Как точно он охарактеризовал время, прошедшее с нашей последней встречи! Лишь девичья гордость помешала мне сказать, что он снился мне всю ночь, и что я с радостью отдала бы всё на свете, чтоб только услышать эти слова...
- Откуда эти цветы? - осведомилась мать, лишь только я переступила порог квартиры.
- Андрей подарил, - призналась я.
- Какой ещё Андрей?
Пришлось ей всё рассказать.
- Забудь его, Влада, - отчеканила мать жёстко. - Он тебе не пара!
Выбросить его из головы... Так сказала мама... Но как обмануть собственное сердце? А оно желало только одного - быть рядом с Андреем, видеть его каждый час, каждую минуту, слышать его голос. Если бы мама велела выброситься с девятого этажа или вскрыть себе вены, мне и то было бы легче это сделать. Но отказаться от Андрея...
Я не смогла. Мы продолжали встречаться, но уже тайком. Для родителей я либо была у подружек (которых, к слову сказать, со школы практически не осталось, поскольку уже не было нужды у меня списывать), либо пропадала целыми днями в институтской библиотеке. Впрочем, я, конечно же, занималась, но уже без фанатизма. После того нервного срыва я чувствовала себя смертельно уставшей от бессмысленной погони за идеалом. Хватит! Надоело быть самой лучшей?
Однажды Андрей спросил:
- Скажи, Влада, а чего ты не делала никогда в жизни?
Я задумалась, не зная, что ответить.
- Ну, например, - сказала я первое, что пришло в голову. - Не ела меренги столовой ложкой.
Потом мы зашли в кафе, и Андрей заказал кофе с меренгами. Я немало удивилась, когда он взял столовой ложкой одну из них и отправил себе в рот.
- Мне показалось - интересная идея, - объяснил он своё поведение. - Решил попробовать. Не хочешь ты?
- Но тут же люди!
- Думаю, больше половины на нас даже не посмотрят. А кто посмотрит - через пять минут о нас вообще забудут. У всех своих проблем по горло.
Что тут было возразить? Москва и вправду не деревня, где все друг друга знают. И я рискнула - взяла меренгу, как Андрей, столовой ложкой, стараясь на людей не смотреть. Моя спина буквально горела от их осуждающих взглядов. Которых, возможно, не было и в помине. Но мне казалось, каждый только и говорит о том, какая я бескультурная девица, хамка неотёсанная, и вообще таким не место в приличном обществе.
"Да пошли вы все!" - подумала я с неожиданной злостью.
Пусть ещё скажут спасибо, что я эту мысль не озвучила, назвав при этом известный адрес!
Когда мы вышли из кафе и направились в сторону моста, Андрей вдруг сказал:
- Представляешь, я ни разу в жизни не висел на мосту вниз головой.
- Но я надеюсь, ты не собираешься, - я не поверила своим ушам.
Какая наивность! Этот безумец, прежде чем я успела опомниться, вскочил на перила и, обвив ноги между прутьями, откинулся вниз, раскинув руки, словно птица в полёте.
- Андрей, ты что делаешь? - закричала я. - Слезь сейчас же!
- Сейчас слезу, - отозвался невозмутимо.
Ещё и улыбается, гад!
Пока он, подтянувшись, садился на перила, пока освобождал ноги, я молилась лишь об одном - чтобы перила не вздумали обвалиться. Ну или хотя бы не сейчас - пусть Андрей сначала встанет на твёрдую почву!
Когда это, к моему облегчению, свершилось, я набросилась на любимого:
- Убить тебя мало за такие шуточки!
- А что, было прикольно.
Прикольно?! Я тут, понимаешь ли, волнуюсь, а ему прикольно! Нет, я этого так не оставлю! С мстительной радостью я забралась на перила.
Нелегко было Александре одной с маленьким ребёнком на руках. Но о трудностях она рассказывала как о чём-то незначительном: ну да, мол, бывает, но жизнь - она вообще штука нелёгкая. Зарплаты продавщицы и алиментов, которые отец честно платил, хватало на скромную жизнь. К тому же одна знакомая за небольшую плату уступила ей комнату. Помогала молодой женщине и соседка, соглашаясь присмотреть за ребёнком. Так что, если разобраться, было не так уж и плохо.
С матерью отношения оставались по-прежнему непростыми - редкие звонки, как правило, по праздникам, с традиционным: привет - как дела - поздравляю - здоровья, удачи - счастливо. Мать не могла простить дочери, что та вышла замуж вопреки её воле, Александра матери - что та заставляла её избавиться от ребёнка.
О чём думала мать Александры, что чувствовала, когда её дочь и внук были в заложниках у террористов? Должно быть, то же самое, что и Ира сейчас. Дни и ночи она проводила возле той злосчастной школы, отказываясь пойти домой хотя бы поесть. После освобождения Александра лежала в больнице, израненная осколками (хорошо, успела прикрыть собой Андрюшу). Ребёнок всё это время жил у бабушки.
- Тогда же, в больнице, мы и помирились. Не до обид уже было после такого. После больницы мы с Андрюшей переселились к ней. Они с бабушкой так привязались друг к другу! Так и жили все вместе, пока я снова не вышла замуж.
Второй брак оказался более удачным, чем первый. Павел приехал из Москвы в гости к родственникам, зашёл в магазин, где работала Александра. Потом ещё и ещё... Вскоре он уже приходил не столько за товаром, сколько для того, чтобы увидеть симпатичную продавщицу. Так и познакомились. То, что у его возлюбленной есть ребёнок от первого брака, Павла не испугало...
- Когда мама узнала, что я выхожу замуж, и мы уезжаем в Москву, сначала плакала, говорила, что будет скучать без нас. Но мы пообещали, что обязательно будем к ней приезжать... И ведь не обмануло сердце - Паша прекрасный человек, и к Андрюше относится как к родному... Как время быстро летит - уже и внуки скоро будут! Кажется, только вчера я его, маленького, прижимала к груди и молилась Господу, чтобы живыми остались. Каждый раз, как к бабушки приезжаем, Андрюша приходит в Город ангелов - это где дети похоронены, что погибли при теракте. Я туда идти не могу - сразу слёзы на глаза наворачиваются. Приходит, цветы приносит. Говорит, что, наверное, моя молитва нас тогда и спасла... Так что, молись, Ириш, уповай на Бога.
- Молюсь, - ответила Ира. - И всё равно страшно. Я бы пообещала помириться с подругой, но что толку? Кристинка - она если обиделась, то уже ничем её не проймёшь.
- Но подарок от матери из Беслана она примет?.. Подожди минутку - я быстро.
С этими словами Александра вошла в палату и буквально через минуту вышла оттуда, держа в руках литровую банку абрикосового варенья с ядрышками.
- Мне тут мои вчера принесли. А я его так и не открыла. Как чувствовала. Когда родишь - передай Кристине. Скажи, что нам очень понравилось её варенье, спасибо ей за подарок. А пока пусть у тебя будет. Как талисман, чтоб всё прошло благополучно.
- Спасибо! - ответила Ира. - Я обязательно ей передам.
- Кстати, заодно и мне поможешь выполнить моё обещание. Мне когда кисту удаляли, я дала зарок: если операция пройдёт успешно, без осложнений, я обязательно попытаюсь найти и отблагодарить всех, кто в то страшное время нам помогали. Одного уже, считай, нашли...
***
В парке играла музыка, причудливо перемежаясь с пением птиц и смехом счастливых детей. Убаюканная этими звуками, Зоя сладко спала в коляске, чему-то улыбаясь. Должно быть, видела приятные сны. Иногда в этот хор вклинивались громкие голоса молодых людей. Тогда Ира спешила отвезти коляску подальше, чтоб дочку не разбудили.
Зоя, маленькое чудо, жизнь! По всему видно, очень хотела она появиться на свет, чувствовала, как её здесь ждут. Даже когда врач говорил, что шансов мало...
Ира даже не знала, что помогло больше: её молитвы или счастливый талисман от Александры? А может, всё вместе?
Но где же Кристина? Обычно она возвращается с работы через парк - этой дорогой, которая ведёт почти прямо к её дому. Может, задерживается? Или сегодня решила сменить маршрут?.. Нет, кажется, идёт. Вот он - знакомый силуэт!
Солнечный лучик, словно ожидая этого момента, указал на банку с вареньем, отчего абрикосы стали похожи на маленькие солнышки. Всякий раз в больнице, когда Иру охватывало отчаяние, она вытаскивала эту банку из шкафа и смотрела на неё, вспоминая Александру. И тогда верилось: всё будет хорошо!
Что ж, теперь пришло время отдавать долг. С этими мыслями Ира решительно направилась навстречу Кристине. Пусть бывшая подруга по-прежнему не захочет с ней общаться, но на этот раз она получит то, что действительно заслужила. А когда-нибудь (Ире очень хотелось на это надеяться), может быть, сумеет понять и простить.
Февраль 2017 г.
Самая лучшая
- Что это? - голос матери не предвещал ничего хорошего.
"Неужели нашла письма Андрея?" - подумала я с испугом.
Но нет - у неё в руках тест, на котором светятся предательские две полоски. Врать бессмысленно. Пытаться что-то объяснить - тоже.
- Влапутислава, ты что, уснула? Я тебя спрашиваю!
- Ну, беременна я, - мой ответ прозвучал не то жалобно, не то обречённо.
- От кого? Говори, дрянь!
- От Андрея.
- Да ты понимаешь, что ты нас опозорила? Мы с отцом в тебя всю душу вкладывали, во всём себе отказывали, чтоб ты человеком выросла! А ты, сучка неблагодарная... Уйди с моих глаз! Видеть тебя не могу!
И я ушла. В свою комнату. Что теперь будет? Заставят делать аборт? Выгонят из дома? Или вообще убьют? Как это бывает с приговорёнными к смертной казни, перед глазами с космической скоростью проносилась вся жизнь...
***
Мне четыре года. Мама берёт меня на колени и показывает на экран телевизора:
- Посмотри на этого дядю. Это Владимир Путин - наш президент. Он сделает нашу страну великой и сильной. А тебя теперь зовут Влапутислава в его честь.
- Но я не хочу! - капризно надуваю губки. - Он мне не нравится!
- Нельзя так говорить, - терпеливо объясняет мама. - Этот дядя спасёт нашу страну от голода и разрухи. Без него нам всем будет очень плохо.
Это имя и предопределило мою судьбу. С детства я усвоила, что всегда и во всём должна быть самой лучшей. К тому времени, как я пошла в первый класс, я уже знала наизусть букварь и таблицу умножения. Когда мои одноклассники учились читать по слогам, я легко читала целыми словами, когда складывали числа в столбик, я делала это в уме. В пятом классе на уроках английского учительница специально для меня приносила сказки на этом языке, потому что пережёвывать давно выученное мне было скучно. На истории, когда весь класс только знакомился с Петром Первым, я уже узнала об этом персонаже всё, что написано в энциклопедиях. И так во всём - будь то химия, физика, изобразительное искусство. Даже по физкультуре я несомненно была отличницей.
Конечно, пятёрки не валились на меня с неба, а были результатом многочасовых занятий. Из-за них у меня нередко болели глаза, а мозг от переутомления упорно бодрствовал до часу ночи. И даже на каникулах я не была свободна от энциклопедий и репетиторов. Хотя иногда я втайне завидовала тем счастливчикам, что, получив тройку, спокойно живут дальше (а для меня даже четвёрка была смерти подобна), в целом мне нравилось быть лучше всех. Нравилось, что родители мной гордились, и учителя ставили в пример. И необычное имя мне тоже нравилось.
К выпускным экзаменам я готовилась с особой тщательностью. Я знала, что должна их не просто сдать, а сдать лучше всех. Чтобы двери самых престижных вузов страны были передо мной открыты.
Экзамен по английскому. Я выхожу к доске, уверенно отвечаю. И вдруг, опустив глаза, отчётливо понимаю: это конец! Отвратительная стрелка поползла по колготкам на самом видном месте! Я билась в истерике, что-то кричала, а то вдруг принималась хохотать, как сумасшедшая. Так продолжалась невесть сколько времени, пока напуганная учительница не вызвала скорую.
После нервного срыва была депрессия, когда мне реально ничего не хотелось. Мама с папой, приходя в больницу, каждый раз говорили, как им стыдно за моё поведение:
- Что ж ты, Влапутислава, ведёшь себя как истеричная дура? Ты должна быть всегда на высоте!
Именно тогда я познакомилась с Андреем. Студент мединститута, он подрабатывал в больнице, заодно помогая своей матери - медсестре Марии Александровне. Чтобы развеселить и утешить царевну Несмеяну - так он меня иногда называл - он частенько рассказывал, как попадал в глупые ситуации. Например, со школьной учительницей по математике:
- Она всё время придиралась, занижала оценки, и мы её между собой звали Шапокляк. А тут с Витькой захожу в класс, говорю: "Вот, блин! А я не выучил! Если Шапокляк спросит..." И что вы думаете? Поворачиваюсь - а за спиной она собственной персоной. Это была полная жесть!
- У нас по химии такой же вредный, - заговорила я, наконец, после долгого молчания. - Мы его зовём Пестицидович. Как-то зашла в кабинет химии, а учителя нет, спрашиваю у девчонок: "А где Пестицидович?". Оказывается - он был в классе, а я не видела. Мне ещё повезло, что он путинист!
- Типа совпадение политических взглядов?
- Да какие взгляды? Ему моё имя нравится.
Так Андрей узнал моё полное имя.
Когда между нами пробежала искра? Когда сердце забилось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди? В какой момент я перестала понимать, как могла всё это время жить без любви? Наверное, я не смогла бы сказать точно. Но всё чаще я ловила себя на том, что с нетерпением жду, когда Андрей ко мне придёт. Душа моя пела, когда он рядом. Когда же он уходил, то уносил с собой частичку моего сердца, без которой и жизнь - не жизнь. И лишь когда Андрей возвращался, я, наконец, обретала себя целиком.
Родителям я о том не говорила. Мне казалось, что, рассказав кому-нибудь о своих чувствах, я разрушу что-то нежное, хрупкое и светлое. К тому же, я описалась, что они не поймут моей любви, сочтут за блажь. Как было с Костей из параллельного. Застенчивый парень с веснушками, он робко пытался за мной ухаживать. Я тогда поделилась этим с мамой, но она сказала: "Нет, нам такой не нужен!". Мало того, что с веснушками, так ещё и не перспективный. В лучшем случае, станет офисным клерком. Я же, по мнению родителей, достойна лучшего. Чтобы муж был топ-менеджером крупной корпорации - не меньше! Витя, сын учительницы по математике, тоже оказался недостойным, и я его отвергла. Но ни одного из них я не любила по-настоящему. Что же мне делать с Андреем? Что?
Накануне выписки мы обменялись телефонами. А на следующий день... Нет, Андрей не позвонил. Он пришёл к моему подъезду с букетом кустовых роз - нежно-розовых, как сама любовь.
- Как ты меня нашёл? - удивилась я.
- В карточке адрес подсмотрел, - ответил он просто. - Знаешь, Влада, я как только тебя увидел... Я всё время думаю о тебе... Я видел тебя вчера, а мне кажется, прошла целая вечность...
Вечность... Как точно он охарактеризовал время, прошедшее с нашей последней встречи! Лишь девичья гордость помешала мне сказать, что он снился мне всю ночь, и что я с радостью отдала бы всё на свете, чтоб только услышать эти слова...
- Откуда эти цветы? - осведомилась мать, лишь только я переступила порог квартиры.
- Андрей подарил, - призналась я.
- Какой ещё Андрей?
Пришлось ей всё рассказать.
- Забудь его, Влада, - отчеканила мать жёстко. - Он тебе не пара!
Выбросить его из головы... Так сказала мама... Но как обмануть собственное сердце? А оно желало только одного - быть рядом с Андреем, видеть его каждый час, каждую минуту, слышать его голос. Если бы мама велела выброситься с девятого этажа или вскрыть себе вены, мне и то было бы легче это сделать. Но отказаться от Андрея...
Я не смогла. Мы продолжали встречаться, но уже тайком. Для родителей я либо была у подружек (которых, к слову сказать, со школы практически не осталось, поскольку уже не было нужды у меня списывать), либо пропадала целыми днями в институтской библиотеке. Впрочем, я, конечно же, занималась, но уже без фанатизма. После того нервного срыва я чувствовала себя смертельно уставшей от бессмысленной погони за идеалом. Хватит! Надоело быть самой лучшей?
Однажды Андрей спросил:
- Скажи, Влада, а чего ты не делала никогда в жизни?
Я задумалась, не зная, что ответить.
- Ну, например, - сказала я первое, что пришло в голову. - Не ела меренги столовой ложкой.
Потом мы зашли в кафе, и Андрей заказал кофе с меренгами. Я немало удивилась, когда он взял столовой ложкой одну из них и отправил себе в рот.
- Мне показалось - интересная идея, - объяснил он своё поведение. - Решил попробовать. Не хочешь ты?
- Но тут же люди!
- Думаю, больше половины на нас даже не посмотрят. А кто посмотрит - через пять минут о нас вообще забудут. У всех своих проблем по горло.
Что тут было возразить? Москва и вправду не деревня, где все друг друга знают. И я рискнула - взяла меренгу, как Андрей, столовой ложкой, стараясь на людей не смотреть. Моя спина буквально горела от их осуждающих взглядов. Которых, возможно, не было и в помине. Но мне казалось, каждый только и говорит о том, какая я бескультурная девица, хамка неотёсанная, и вообще таким не место в приличном обществе.
"Да пошли вы все!" - подумала я с неожиданной злостью.
Пусть ещё скажут спасибо, что я эту мысль не озвучила, назвав при этом известный адрес!
Когда мы вышли из кафе и направились в сторону моста, Андрей вдруг сказал:
- Представляешь, я ни разу в жизни не висел на мосту вниз головой.
- Но я надеюсь, ты не собираешься, - я не поверила своим ушам.
Какая наивность! Этот безумец, прежде чем я успела опомниться, вскочил на перила и, обвив ноги между прутьями, откинулся вниз, раскинув руки, словно птица в полёте.
- Андрей, ты что делаешь? - закричала я. - Слезь сейчас же!
- Сейчас слезу, - отозвался невозмутимо.
Ещё и улыбается, гад!
Пока он, подтянувшись, садился на перила, пока освобождал ноги, я молилась лишь об одном - чтобы перила не вздумали обвалиться. Ну или хотя бы не сейчас - пусть Андрей сначала встанет на твёрдую почву!
Когда это, к моему облегчению, свершилось, я набросилась на любимого:
- Убить тебя мало за такие шуточки!
- А что, было прикольно.
Прикольно?! Я тут, понимаешь ли, волнуюсь, а ему прикольно! Нет, я этого так не оставлю! С мстительной радостью я забралась на перила.
