Та, что он призвал с помощью ритуала, была совершенно не похожа на ту, которую Макс хотел призвать. Однако рассматривать её было некогда, надо срочно послать за целителем, - девушке нужна помощь.
Он осторожно взял на руки хрупкую фигурку, прижал к груди, и что-то внутри отозвалось, откликнулось. Максимилиан, нахмурившись, понёс её в свои покои, по пути бросив приказ слуге отправить к нему придворного целителя.
Она вся была в грязи и в крови, такую её он опустил на кровать. Наклонился, принюхался - пахло от неё соответствующе. Клубящаяся тьма в ауре пребывала в безмятежном спокойствии. Платье на ней Макс осторожным движением натянул на приличествующее место - с живота до бёдер.
- Ваше величество, - прибежал целитель, поклонился, цепкий взгляд тотчас обнаружил нуждающуюся в помощи. - Какая хрупкая, одни косточки да кожа, - приговаривал он в процессе осмотра, по завершению которого констатировал: - Были сломаны рёбрышки, сотрясение. Исцелить я исцелил, но в восстанавливающий стазис всё равно погрузил, не лишним будет.
- Спасибо, - скупо на эмоции поблагодарил Макс.
Целитель ещё раз поклонился и вышел, оставляя его наедине с той, от взгляда на которую сердце лихорадочно заходилось, и пусть выглядела она, как незнакомка, но всё внутри него кричало: “моя”.
Костяшками пальцев правой руки он погладил девушку по нежной, чуть грязной щеке, и вдруг руки его затряслись, подкосились ноги, и Макс упал на колени перед кроватью, на которой Нора лежала.
Она не слышала - но он просил прощения, и голос его звучал надсадно, то был голос почти сломленного человека, потерявшего самое дорогое и тут же обретшее это. Если бы он с самого начала всё сделал правильно, раскрылся ей так же, как она раскрывалась ему, доверяя, надеясь на то, что он защитит, не оставит и не обидит. Но он не защитил и оставил, и обидел.
Макс вспомнил показания её друзей и затрясся от сдерживаемого воя, отдающегося горечью в горле. Один только создатель знает, что она пережила…
Что он скажет ей, когда она очнётся, как объяснится? Простит ли она его? И есть ли ему вообще прощение?
Теперь, когда тело её исцелили, Макс не боялся к ней прикасаться, взял на руки и понёс в купальню, смыть грязь и кровь. И не интересовали его её прелести, он бережно вымыл её, не касаясь интимных мест, вытер и уложил в постель. В ту постель, где она давно могла бы засыпать и в которой могла просыпаться, не будь он самонадеянным глупцом.
***
Витиеватые узоры лепнины на потолке, хрустальная люстра со свисающими капельками-камнями - это было первым, что я увидела, когда очнулась. В замешательстве заоглядывалась: тяжеловесные портьеры кремового оттенка с бархатными кистями на окнах, пилястры и гобелены на стенах, резная мебель, позолота отдельных её поверхностей - всё это наводило на мысль, что спальня королевская, не иначе.
Приподнимаю одеяло, которым была укрыта и обнаруживаю, что под ним я - полностью обнажена. В сознании всплывают отрывки минувших событий: вот я на яхте Феликса, засим прыгаю в море, неосознанно активируя портал, перемещаюсь в Россонтию, где знакомлюсь сначала с Д’гием, а потом с ещё двумя драконами. Мы летим на поиски избранной - наследницы династии Эзантийских, чей дар, со слов драконов, активирован и способен предотвратить надвигающийся апокалипсис. По пути замечаем трещину, у которой идёт бой не на жизнь, а на смерть, вмешиваемся, дальше - падение, удар, чудовище, поглотившая нас энергетическая воронка, по ощущениям похожая на головокружительный до тошноты перенос, точно я разорвалась на куски, а засим собралась обратно, как механическая куколка, у которой оторвали и ручки, и ножки, и даже голову…
И вот я здесь, лежу абсолютно нагая, в этой королевской на вид спальне, испытывая при этом нехорошее предчувствие надвигающейся проблемы.
В горле сухо и оттого першит, той собственной слюны, что мой практически обезвоженный организм выделял, по всей видимости было недостаточно для увлажнения горла. В поле видимости, кроме роскошества сей хором, воды не наблюдалось.
Услышав приближающиеся за дверью шаги, рухнула на спину, закрыла глаза и мерно задышала, только сердце в груди зачастило. Дверь открылась, и кто-то вошёл, просеменил мимо. Судя по лёгкости шагов - девушка. Приоткрыла глаза и увидела, как она скрывается в смежной комнате облачённая в платье горничной коричневого цвета с белым фартуком и чепцом на голове.
Тотчас созрел план в голове: если застать её врасплох - можно выудить всю информацию о моём местонахождении. Впрочем, кое-какие подозрения всё же имелись, но я решила не расстраиваться раньше времени.
Встала, стараясь даже не дышать, и на носочках засеменила от кровати до комнаты, в которой служанка скрылась. Комната оказалась не просто ванной - купальней с мини бассейном. Девушка обернулась на звук закрываемой мной двери, ахнула. Я же грубо прижала её к стене, приставив к горлу локоть.
- Г-госпожа… - пролепетала она, - что вы…
- Тихо! - рыкнула на неё и вопросила: - Где я?
- В императорском дворце, госпожа…
Только не это…
- Где его высочество? - было важно понять, сколько у меня времени для того, чтобы сбежать.
- Быть может, вы имели в виду, его величество? - переспросила служанка.
Как там его звали, кронпринца?
- Максимилиан, - конкретизировала я.
- Его величество Максимилиан Николаевич Россонтийский, госпожа…
Ну надо же, уже императором сделался!
- Не суть, - я нахмурилась. - Где он?
- Не могу знать, госпожа. Мне приказали проветрить комнату и протереть пыль, пока его величество отсутствует.
Я отступила от служанки, задумчиво осмотрела с головы до ног и приказала:
- Тогда раздевайся.
- Ч-что? - неверяще выдохнула служанка, сжалась всем телом.
- Снимай всё, кроме нижнего белья да побыстрее, - терпеливо повторила я, подгоняя.
- Госпожа…
- Снимай, кому говорят! - раздраженно процедила я. - А пока раздеваешься, ответь ка мне на пару вопросов. Как тебя зовут?
- Дарья, - нижняя губа её дрожала, она завела руки за спину, развязывая тесемки фартука, сняла его.
- Вот, что, Даша, ты свободная?
А то друг она рабыня и покидать пределы дворца ей нельзя.
- Свободная, госпожа… - она протянула фартук мне и принялась расстёгивать пуговицы на платье нервным движением пальцев.
- Опиши мне подробно тот выход из дворца, которым пользуются слуги, когда уходят домой или погостить к родне.
- По всему дворцу коридоры для прислуги, чтобы господам на глаза не попадаться, - она, наконец, сняла платье, оставшись в одной беленькой сорочке, и отдала его мне.
Я спешно надела на себя платье, сверху фартук, вскинула руки и закрутила свои тяжёлые густые волосы в пучок, закрепить его было нечем, но я надеялась, что из-под чепца они не выпадут. Опустила взгляд на свои босые ноги, пошевелила пальчиками…
- Обувь тоже, - потребовала. - И будь добра, продолжи, как мне найти эти коридоры для прислуги по выходу из покоев и как не заблудиться в них?
Её туфли, больше похожие на балетки, неприятно мне жали, но в моей ситуации с дискомфортом я была вынуждена смириться.
Когда служанка закончила рассказ, как покинуть этот проклятый императорский дворец, я приказала:
- А теперь, Даша, ты пойдёшь и ляжешь в кровать, и накроешься одеялом так, чтобы тебя не было видно. Ясно?
- Госпожа… - умоляюще пролепетала она, всхлипнув, - бога ради, смилуйтесь, меня же рассчитают… У меня маленький сын, мне будет нечем его кормить…
Мне было жаль её, но себя жаль больше, а потому я равнодушно ответила:
- Ежели не сделаешь, как я велю и меня поймают, то обязательно тебя найду и убью. Когда всё вскроется, так и скажешь, мол, госпожа угрожала.
Я проследила, как девушка понуро, опустив плечи и голову, забирается в кровать, накрывается одеялом, удовлетворённо хмыкнула, вздохнула и распахнула двери, ведущие на выход из императорской опочивальни. Вздрогнула, наткнувшись на конвойного гвардейца, стоящего у стены напротив, склонила голову и быстрым шагом направилась в коридор для прислуги.
***
Сидя в своём кабинете за приватным совещанием с премьер-министром по поводу принудительного возвращения беглых с окраины Этенбурга жителей в их дома, поскольку трещина Наумовой Василисой Павловной была ликвидирована, Максимилиан вдруг почуял тонкий, едва уловимый, передвигающийся в пространстве за кабинетом женский запах.
Он встал, облокотился ладонями на стол, принюхался, проигнорировав вызванное его действиями недоумение на лице премьера, и сам не заметил, как предвкушающе оскалился.
- Ваше величество? - воззвал к нему премьер, нахмурившись.
- Прими все необходимые действия, Фёдор, я санкционирую, - бросил на ходу Макс, следуя по запаху, как по видимому следу.
- Так а как же указ… - донеслось ему вслед со вздохом.
Однако никакой указ уже не мог остановить Макса. По телу запульсировал огонь, растекаясь лавой вместе с кровью, отчего его бросило в жар, участились дыхание, сердцебиение. По мере приближения к цели - запах его женщины усиливался и инстинкт взявшего след охотника, азарт от преследования затуманили разум окончательно, лишая его человеческого и всё больше превращая в зверя, одичавшего от голода.
Пространство перед глазами расплывалось, и вот в сумраке коридора для прислуги мелькнул тоненький силуэт, и зверь в нём взревел “моё”. Он настиг её, подкравшись со спины, схватил брыкающуюся, истерящую девушку и задохнулся от хлынувшего в ноздри женского запаха.
Повалил девушку на пол, придавливая весом собственного тела, зафиксировал её руки над головой одной своей рукой, а второй уже задирал платье в нетерпении овладеть самкой прямо здесь и сейчас, взять её по праву сильнейшего, укусить так, чтобы выступила кровь, слизать её и вдыхать, упоённо вдыхать этот будоражащий запах.
Чем яростнее она сопротивлялась, тем жёстче были его движения, утверждая над ней свою власть. Она что-то кричала - он не слышал, она кусалась и царапалась - он не чувствовал боли.
Макс встрепенулся - в воздухе послышался солоноватый запах, но то было не ответное желание покорившейся самки, а её слёзы. Он часто заморгал и испуганное лицо перед ним начало приобретать явные очертания.
Заострённые черты лица, раскосые холодно-голубые глаза, молочная кожа, льняные, выбившиеся из чепца, пряди волос, закушенная до крови нижняя губа, выступающие ключицы и хрупкие плечи, тонкая талия, маленькая грудь, скрытая сарафаном.
- Нора… - хрипло, надсадно произнёс Макс. - Нора… моя маленькая искорка… - и принялся покрывать короткими, лихорадящими поцелуями её лицо, потёрся об острые скулы и подбородок.
- Слезьте с меня, ваше величество! - судорожно вздохнув, потребовала любимая и попыталась столкнуть его с себя.
Он сделал, как она велела: встал и помог подняться ей, и отступил на шаг, разглядывая неверяще. Нора же выпрями спину, вздёрнула подбородок и посмотрела на него полным ненависти взглядом. Так они и стояли - в молчаливом противостоянии.
Первым не выдержал он, сдался на её милость, даже колени подогнулись, настолько сильно ему хотелось упасть ей в ноги и вымолить прощения. Не уберёг… Что-то внутри него злилось на такие распинания перед самкой.
- Нора, прошу тебя, давай без глупостей, я не причиню тебе вреда. Мы спокойно обо всём поговорим…
Она зло фыркнула, скрестила на груди руки.
- Не любезничайте со мной, ваше величество, мы оба понимаем, что выбора у меня нет.
Как же она изменилась: стала холоднее, жестче, старше. И огонь в ней больше не пылал, тот огонь, об который он грелся по ночам, прижимая её к своей груди, купаясь в её мягком пламени и задыхаясь от него. Сейчас же, дотрагиваясь до её ауры, Макс чувствовал лишь холод.
- Ты не права, Нора. Здесь ты - моя гостья.
- Значит, - она вскинула одну бровь, - неудовлетворённая вашим гостеприимством, я могу покинуть сей дворец и отправиться восвояси?
- Нет, - поджал губы Макс, сделал шаг к Норе.
- Так я и думала, - она скривила губы в усмешке. - Что ж, ведите меня, но только не касайтесь, мне неприятны ваши прикосновения.
Макс поморщился. Она имела право на злость. Но оставить её за своей спиной значило бы дать ей фору на вторую попытку побега, а потому он поравнялся с ней, задержал дыхание, дабы запах любимой не вскружил ему голову, и повёл за собой.
***
Его величество стоял передо мной весь такой невозмутимый с виду, только в глазах поблескивало пламя, выдавая бурю сдерживаемых эмоций. Я же сидела в кресле напротив, сдержанная и показательно равнодушная. В том, что никуда меня не отпустят, понимали мы оба, но я всё же надеялась выторговать свою свободу взамен на информацию об истиной наследнице дома Эзантийских.
- Даже не знаю с чего начать… - выдохнул мужчина. - Я столько раз представлял себе этот разговор, а сейчас не нахожу слов.
- Я могу начать за вас, ваше величество, - я фальшиво улыбнулась. - Нужной вам магии во мне больше нет, так что угрозы для вашей династии я не представляю. Связь с отцом не держу, мне в принципе плевать на то, что с ним, как, собственно, и с матерью, и прочей моей возможной роднёй. Способствовать стабилизации Россонтии, несмотря на принадлежность к Эзантийским, что не является секретом для нас обоих, у меня так же не получится. Так что я даже не могу найти видимых причин продолжать эту неприятную беседу. Предлагаю мирно разойтись.
- Ты изменилась, искорка…
Я вмиг перестала улыбаться.
- Для вас - просто Нора.
- Со всем тобой озвученным я согласен полностью, только ты не учла одного.
- Чего же? - я нахмурилась.
- То, что я люблю тебя, - твёрдо ответил мужчина.
Я хотела сказать, чтобы он засунул свою любовь себе поглубже… но сказала иное:
- Но а я вас - нет. И что делать будем?
Его величество тяжко вздохнул и, не отрывая от меня взгляда, заговорил:
- Вряд ли ты помнишь наше первое знакомство…
- Забудешь тут, - буркнула, перебив его. - Тот самый студенческий бал и ваши огненные бабочки. К слову, было красиво.
Его величество мягко улыбнулся и огорошил меня:
- Это было в лифте, в больнице, где работала твоя мать. Удивительно, как я тогда не понял, что ты - поцелованная огнём, ведь прикоснулся же, считал ауру. По правде говоря, наличие в тебе какой-либо магии вообще я не почувствовал, серость твоей ауры меня никоем образом не смутила, ведь у обычных, не одарённых магией людей, аура серая.
Я приоткрыла рот от шока. Надо же, я ведь и забыла предшествующие перемещению в Россонтию события, запомнились только медово-янтарные глаза, которые сейчас я видела перед собой.
- Вы искали мою мать? - уточнила.
- Нет, я вышел на след Саварского, и пока я разыскивал его, того, кто всё это время сидел у меня под носом, он искал твою мать и тебя. Второй раз я столкнулся с тобой уже в МагИнституте. Помнишь, ты потерялась на территории некромантов?
- Помню, я тогда заблудилась, а вы отказались помочь, - я фальшиво улыбнулась.
- Увидев огонь в твоей ауре, я понял, что ты - поцелованная и поставил метку, чтобы не потерять. Из-за метки у тебя начала чесаться шея сзади, маленький побочный эффект, который вскоре прошёл, как только ты стала чаще побыть рядом со мной.
