К счастью, машина, казалось, не заметила его — сенсоры, вероятно, давно вышли из строя. Алекс добрался до вентиляционной шахты и скрылся в ее защитной темноте, но мысли о найденном зале не давали покоя. Даже ползая обратно по узкому туннелю, где каждый звук эхом отражался от стенок, он думал о том, что видел — о совершенстве заброшенных машин, о тайнах, которые они хранили.
На следующий день он вернулся, лучше подготовившись. В рюкзаке лежали веревка, дополнительные фонари с запасными элементами питания, простейший сканер жизненных форм, позаимствованный из мастерской дяди, немного еды и термос с горячим чаем — единственное утешение в холодном подземелье. Алекс составил план — обойти зал по периметру, держась теней у стен, избегая центральной части, где бродил поврежденный дроид со своим безумным бормотанием.
Спуск во второй раз показался еще более напряженным. Шахта словно сужалась, металлические стенки давили на плечи, а воздух становился все более спертым. Капли конденсата падали на затылок, стекая за воротник холодными ручейками. Звук собственного дыхания в замкнутом пространстве казался чудовищно громким, а мысль о том, что путь назад может оказаться отрезанным, заставляла ускорять движение, рискуя застрять в особенно узких местах.
Вдоль стен зала тянулись ряды более мелких помещений — мастерских, складов, лабораторий, каждое из которых хранило свои секреты. Большинство помещений было пустыми, но в некоторых сохранилось оборудование, покрытое пылью, которая поднималась облаками при каждом движении, заставляя кашлять и слезиться глаза.
В одной из комнат Алекс нашел целую коллекцию инструментов невероятной тонкости работы. Резцы, которые могли вырезать детали размером с песчинку, их лезвия поблескивали в свете фонаря, не затупившись за долгие годы. Измерительные приборы с точностью, способные различать доли атома. Материалы, которые он не мог даже идентифицировать — металлы с радужными переливами, кристаллы, излучающие слабое внутреннее свечение, полимеры, которые на ощупь казались одновременно твердыми и мягкими.
Но настоящее открытие ждало его в запертом, взломанном им с помощью всё того же плазменного резака, металлическом шкафу. Внутри, в индивидуальных ячейках с антистатической подложкой, лежали кристаллические матрицы. Они были чистыми, без единой царапины, и слабо светились изнутри ровным синим светом, как будто их зарядили только вчера.
Пыль на рабочих столах лежала неровным слоем, и в некоторых местах были видны отпечатки — словно кто-то совсем недавно прикасался к поверхности.
В одной из мастерских он обнаружил устройство размером с ладонь, покрытое символами, которые не походили ни на один известный ему алфавит. Знаки были вырезаны с невероятной точностью, каждая линия казалась живой, пульсирующей в свете фонаря. Когда Алекс взял его в руки, поверхность слабо засветилась голубоватым светом, теплым и приятным, а в воздухе появилась мерцающая голограмма — схема какого-то сложного механизма, детали которого медленно вращались, показывая внутреннее устройство.
— Реагирует на прикосновение, — пробормотал он, поворачивая устройство в руках. Голограмма послушно вращалась вместе с ним, показывая механизм с разных сторон, каждый поворот открывал новые детали, новые уровни сложности.
Рядом, в ящике стола, под слоем обветшавших схем, лежало нечто более понятное и от того не менее ценное: три портативных мультиспектральных сканера. Такими пользовались инженеры-досмотрщики в доках для анализа целостности корпусов звездолётов. Их корпуса были покрыты царапинами, но индикаторы на боковой панели, стоило стереть пыль, загорались зелёным.
Из глубины зала периодически доносилось бормотание одичавшего дроида: "...смена номер... тысяча двести... или... нет... ошибка... где все?... почему темно?... включить освещение... команда не выполнена... система повреждена... ремонт... требуется ремонт..." Голос то приближался, то удалялся, сопровождаемый скрежетом металла и шипением поврежденных гидравлических систем.
Алекс выбрал небольшую комнату в дальнем углу зала. Помещение было относительно чистым, воздух здесь не казался таким тяжелым, а единственный вход позволял контролировать подходы. Он принес несколько водонепроницаемых ящиков, походный стол и лампу на аккумуляторах, создав подобие полевой лаборатории.
На импровизированных полках, сколоченных из обломков ящиков, уже выстраивалась коллекция: ряд бесценных кристаллов в контейнерах, аккуратно уложенные инструменты, сканеры. Это вещи могли стоить довольно внушительную сумму. Это был его первый капитал.
Каждые несколько дней он спускался в подземелье, преодолевая клаустрофобию узкой шахты, где металл скрипел под весом его тела, а конденсат капал на затылок холодными каплями. Постепенно он научился двигаться в темноте, различать звуки — безобидное капание воды от зловещего скрежета приближающегося дроида, эхо собственных шагов от чужих звуков. У него появилась карта подземных уровней, с отмеченными безопасными путями и местами, где лучше не появляться.
Однажды, изучая особенно интересное устройство — что-то вроде анализатора материалов, которое отзывалось на прикосновение мягким гулом, — Алекс услышал голоса сверху. Звуки проникали сквозь толщу бетона приглушенно, искаженно, но достаточно ясно, чтобы понять — наверху люди. Он замер, словно статуя, прислушиваясь к каждому звуку. Тяжелые шаги, скрип оборудования, приглушенные команды.
— Сканеры показывают активность в секторе семь, — донесся мужской голос, искаженный помехами. — Может быть, контрабандисты. Или бродяги нашли лаз.
Служба безопасности города. Алекс почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Быстро упаковав самые ценные находки в водонепроницаемый мешок, он погасил лампу, и комната погрузилась в абсолютную темноту. В полной темноте он пробрался к запасному выходу, который обнаружил неделю назад — старой дренажной трубе, ведущей к реке. Путь до нее лежал через особенно узкий коридор, где приходилось ползти на четвереньках, а стены были покрыты слизью неизвестного происхождения.
Труба оказалась настоящим испытанием. Она была узкой, едва шире плеч, и наполовину затопленной ледяной водой, которая просачивалась через трещины в бетоне. Алекс полз по колено в воде, которая была такой холодной, что перехватывало дыхание. Стенки трубы были скользкими от наросшей за годы слизи. Каждый метр давался с трудом, колени и локти болели от соприкосновения с шершавым бетоном, а мысль о том, что труба может сузиться и он застрянет здесь навсегда, заставляла сердце биться чаще.
Где-то в середине пути фонарь начал мигать — батарея садилась. В мерцающем свете стенки трубы казались живыми, пульсирующими, а тени плясали, создавая иллюзию движения. Звук собственного дыхания, усиленный акустикой замкнутого пространства, казался чудовищно громким. Вода плескалась при каждом движении, эхо отражалось от стенок и возвращалось искаженным шепотом.
Когда он наконец выбрался на поверхность через решетку у речного причала, солнце уже садилось, окрашивая небо в красные тона. Алекс был мокрым до нитки, замерзшим и измученным, одежда прилипла к телу, волосы свисали сосульками, но в водонепроницаемом мешке лежали странные приборы. Воздух на поверхности казался невероятно свежим и чистым после спертой атмосферы подземелья.
Дома он долго отмывался в горячем душе, стараясь смыть не только грязь и запахи подземелья, но и ощущение того, что стены давят со всех сторон. Горячая вода обжигала кожу, пар заполнял ванную комнату, но даже здесь, в безопасности, он чувствовал призрачное присутствие древних коридоров, слышал эхо безумного бормотания дроида: "...где все?... почему так тихо?... работать... должен работать...".
Но вещи, которые он оттуда вынес, как он считал, — стоили того.
Глава 10 - Школьный проект
Город задыхался в объятиях нещадной жары. Воздух дрожал миражами, превращая далекие здания в призрачные видения. Термометры показывали сорок два градуса в тени, но настоящим испытанием была влажность — плотная, удушающая, словно невидимая рука, сжимающая легкие. Даже кондиционеры в домах работали на пределе, а энергосистема города трещала под нагрузкой.
Алекс проснулся от того, что простыни прилипли к телу липкой пленкой пота. Несмотря на работающий всю ночь кондиционер, в комнате стояла духота. За окном воздух буквально плавился, искажая очертания противоположных зданий. Умные люди в такую погоду не высовывались из дома без крайней необходимости, пользовались транспортом или ждали вечера.
Но Алекс не был умным в этом отношении. Или, точнее, его ум был занят совсем другими вещами. Вчера вечером он допоздна работал над схемами, найденными в подземельях, и совершенно забыл зарядить ховер-скутер. А идти в школу на общественном транспорте означало потерять драгоценное время утром — время, которое он мог потратить на размышления о проекте.
Поэтому он решил пройти пешком по переходам между небоскребами. Всего-то двадцать минут быстрым шагом.
Уже через пять минут Алекс понял масштаб своей ошибки. Солнце превратилось в безжалостного врага, его лучи словно раскаленные иглы пронзали одежду и кожу. Воздух был настолько насыщен влагой, что каждый вдох давался с трудом — казалось, он пытается дышать горячим супом. Рубашка прилипла к спине, волосы стали мокрыми от пота, а в глазах начало рябить от обезвоживания.
Влажность была худшей частью этого испытания. В сухой жаре пот хотя бы испарялся, охлаждая тело. Здесь же он просто стекал ручьями, не принося никакого облегчения. Воздух казался плотным, как желе, и Алекс чувствовал, как его легкие работают в два раза интенсивнее, пытаясь извлечь кислород из этой удушающей смеси.
К тому времени, когда он добрался до школы, мир вокруг слегка покачивался, а в висках стучала кровь. Во рту пересохло так, что язык прилипал к небу.
И тут — спасение. Автоматические двери школы разошлись с тихим шипением, и Алекса окутала волна прохладного, кондиционированного воздуха. Это было как нырнуть в холодный бассейн после часов под палящим солнцем. Он остановился прямо в дверях, жадно вдыхая живительную прохладу, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело.
Система климат-контроля школы была современной и мощной — температура здесь поддерживалась на комфортных двадцати двух градусах, а влажность была оптимальной. Воздух циркулировал мягко и бесшумно, создавая ощущение легкости и свежести. Алекс прислонился к стене, позволяя прохладе проникнуть сквозь мокрую одежду к разгоряченной коже.
— Алекс! — окликнул его знакомый голос. — Ты выглядишь как утопленник!
Он повернулся и увидел Джека Мэрроу, одноклассника с вечно растрепанными рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. Рядом с ним стояла Лина Сайкс — девочка с серьезными темными глазами и аккуратно заплетенными косами. Оба выглядели свежими и сухими — явно добрались до школы на транспорте.
— Решил прогуляться, — хрипло ответил Алекс, все еще отдышиваясь. — Плохая идея.
— Да ты что! — засмеялся Джек. — В такую жару даже бродячие животные прячутся в тени. А ты решил устроить себе марш-бросок.
Лина покачала головой с видом старой мудрой женщины, хотя ей было всего десять лет:
— Мой отец говорит, что в такую погоду каждые полчаса на улице без защиты равны часу тяжелой работы. Ты мог получить тепловой удар.
— Теперь знаю, — признал Алекс, чувствуя, как его дыхание постепенно нормализуется. — В следующий раз проверю заряд скутера с вечера.
— А у меня дядя работает в метеослужбе, — включился в разговор Джек. — Он говорит, что это только начало. Антициклон будет стоять еще неделю, может, две. Температура может подняться до сорока пяти.
Они медленно пошли по коридору к классу. Алекс наконец почувствовал себя человеком — прохлада сделала свое дело, пот высох, дыхание восстановилось. Школьные коридоры казались оазисом цивилизации посреди враждебного мира расплавленного асфальта и удушающего зноя.
— Кстати, — сказал Джек, — ты готов к проекту по энергосистемам? Я до сих пор не могу понять, как заставить свою схему работать стабильно.
— Более-менее, — уклончиво ответил Алекс. — А ты, Лина?
— Я решила сделать модель солнечной электростанции, — сказала девочка. — В такую погоду это кажется особенно актуальным. Если уж солнце решило нас поджарить, пусть хотя бы пользу приносит.
Джек фыркнул:
— У меня получается какая-то ерунда. Половина индикаторов не светится, а вторая половина мигает как новогодняя гирлянда. Госпожа Тэлла точно поставит мне тройку.
— Не расстраивайся, — подбодрил его Алекс. — Главное — показать, что ты понимаешь принципы. А техническое исполнение — дело наживное.
На самом деле Алекс лгал. Его проект был намного серьезнее. Плюс к этому он решил использовать в нем найденные материалы.
Они вошли в класс как раз когда прозвенел звонок. Помещение было просторным и светлым, с большими окнами, выходящими на восток. Сейчас жалюзи были плотно закрыты, защищая от убийственного солнца, но тонкие полоски света все равно пробивались сквозь щели, создавая на полу узор из золотых линий.
Алекс занял свое место у окна и, не удержавшись, слегка раздвинул жалюзи. Снаружи мир выглядел как поверхность чужой, враждебной планеты. Воздух дрожал от жары так сильно, что казалось, будто все плавится и течет. Редкие прохожие передвигались от тени к тени, как партизаны на вражеской территории.
Луч света, пробившийся в класс, был полон танцующих пылинок. Алекс завороженно наблюдал за их хаотичным движением. Пылинки кружились в воздушных потоках от кондиционера, создавая сложные узоры. Некоторые поднимались вверх, другие опускались, третьи крутились на месте. Это было похоже на миниатюрную галактику, где каждая частичка пыли была звездой, следующей своей непредсказуемой траектории.
Он слегка подул на луч света, и пылинки взметнулись в бешеном танце, их движение стало еще более хаотичным и прекрасным. В этом простом явлении была своя физика, своя математика, свои законы. Алекс мог часами наблюдать за такими вещами.
Его размышления прервал звук шагов. В класс вошла госпожа Тэлла, и Алекс поспешно закрыл жалюзи.
Мариэль Тэлла была женщиной, которая сразу привлекала внимание своей необычной внешностью. Высокая, почти метр восемьдесят, с прямой, как стрела, осанкой.
Лицо у нее было угловатое, с высокими скулами и прямым носом. За стальными очками в тонкой оправе скрывался ум, привыкший к точности и не терпящий приблизительности.
Одета госпожа Тэлла была в стиле, который можно было назвать "функциональным минимализмом". Темно-синий жакет из технической ткани, устойчивой к пятнам и деформации. Прямые брюки того же цвета, без единой лишней детали. Белая блузка с воротником-стойкой, застегнутая до самого верха.
Но при всей своей внешней строгости, госпожа Тэлла никогда не была холодной с учениками. Когда она говорила, в ее голосе звучала особая интонация — точная, размеренная, с легким техническим акцентом. Она произносила слова так, словно каждое из них было тщательно откалибровано для максимальной ясности передачи информации.
— Доброе утро, класс, — сказала она, и даже это простое приветствие прозвучало как начало технического брифинга.
