Произошёл пробой, прямо через его руку. Это ему еще повезло, что пробой прошел внутри отсека, где рука была. Заряд прошёл на оболочку отсека, к которой он прислонился плечом.
Дядя выдохнул, и этот выдох был тяжёлым, как будто он до сих пор носил в себе тот день.
— Взрыва не было. Была... вспышка. Я как раз отвернулся за инструментом. Обернулся на хрип — а Рик стоит, упираясь в стенку отсека. Рука у него по локоть... Нет, не оторвана. Она была там. Но вся... синяя, неестественная, и по ней ползали какие-то искры, будто под кожей.
Алекс замер, не в силах пошевелиться.
— Мы его, конечно, в медотсек. А потом на увезли его. Спасли, вроде. Живёт где-то на внутренних мирах сейчас. Но рука... — дядя Гаррек показал свою левую руку, сжал и разжал пальцы. — Руки у него нет. Часть лица парализовало. Говорит с трудом. И это ещё легко отделался.
Он резко встал, отложив ключ.
— Понимаешь теперь? Здесь нет «мелочей». Здесь есть процедуры. И они написаны не для того, чтобы жизнь усложнять. Они написаны, чтобы жизнь сберечь. Каждый пункт — чья-то ошибка, чья-то расплата, чьи-то слёзы. Твой щелчок сегодня — это предупреждение. Шепоток перед криком. Услышал?
Алекс кивнул, глотая комок в горле.
— Хорошо, — дядя похлопал его по плечу, и в его глазах снова появилась обычная суровая доброта. — Теперь идём. Я покажу тебе, как правильно отключать, блокировать и проверять абсолютно все контуры. От силовых до сигнальных. До автоматизма. Чтобы даже вокруг война, а ты тут чинишь чайник — твои руки сами всё сделали бы правильно. Договорились?
— Договорились, — хрипло ответил Алекс.
Через мастерскую проходили самые разные люди, и каждый приносил с собой свои истории. Алекс быстро научился читать клиентов — кто готов заплатить за качественную работу, кто будет торговаться, кто может создать проблемы.
Особенно интересными были пилоты дальних рейсов. Они приносили дроидов необычных модификаций и рассказывали истории о дальних мирах.
— Этого малыша я купил на Нал-Хатте, — рассказывал капитан Дрейк, указывая на маленького дроида-переводчика. От капитана исходил запах дорогих сигар и экзотической парфюмерии. — Он знает языки, которых нет в стандартных базах данных.
— Языки хаттов? — спросил дядя.
— Не только, друг мой. Еще древние диалекты, торговые жаргоны, даже какие-то ритуальные наречия. Иногда кажется, что он знает больше, чем должен.
Алекс внимательно слушал такие разговоры. Постепенно у него складывалась картина галактики, которая сильно отличалась от школьных учебников. Мир был намного сложнее и интереснее, чем казалось.
Однажды к ним пришел человек в эксклюзивной одежде, но с осторожными глазами. От него пахло дорогим одеколоном, но под этим ароматом чувствовался запах страха — кислый и резкий. Он принес протокольного дроида и попросил "полностью стереть память".
— Обычная процедура, — сказал он, но Алекс заметил напряжение в его голосе. — Продаю дроида, хочу убрать личную информацию.
Дядя согласился, но когда клиент ушел, он серьезно посмотрел на Алекса.
— Запомни, парень, — сказал он тихо, — иногда люди просят нас сделать вещи, которые кажутся простыми, но на самом деле скрывают что-то важное. Полная очистка памяти может уничтожить улики преступления или свидетельские показания.
— И что делать в таких случаях?
— Думать. Анализировать. И принимать решения, с которыми сможешь жить, сечёшь?
Алекс кивнул, понимая, что дядя преподает ему урок, который не найдешь ни в одном учебнике.
К концу месяца Алекс уже мог самостоятельно выполнять базовые операции по обслуживанию дроидов. Его руки привыкли к инструментам, а нос — к запахам мастерской. Дядя подарил ему собственный набор инструментов — не игрушечных, а настоящих, профессиональных.
— Это твои, парень, — сказал он, вручая Алексу металлический кейс. — Береги их. Хороший инструмент — это продолжение рук мастера.
Алекс открыл кейс и увидел аккуратно разложенные отвертки, калибраторы, тестеры и другие устройства. Каждый инструмент был подписан его именем. У Алекса было ощущение, будто у него появился первый спидербайк.
— Спасибо, дядя, — сказал он, с трудом сдерживая эмоции.
— Не за что, пацан. Ты заслужил их.
Вечером, дома, Алекс размышлял о прошедшем месяце. Работа в мастерской дяди открыла ему новый мир — мир настоящей техники, сложных систем и интересных людей. Он понял, что его способности не просто необычны — они могут стать основой для серьезной профессии.
Но главное — у него появился наставник. Человек, который понимал его интересы и готов был их развивать. Который не считал его вопросы странными, а его любознательность — недостатком. Который говорил особым говором "космического волка" и видел в дроидах больше, чем просто машины.
Алекс открыл файл в датападе и записал свои последние мысли.
Он закрыл файл и убрал датапад. Завтра после школы он снова пойдет в мастерскую. Дядя обещал показать ему, как работать с боевыми дроидами — они требовали особого подхода из-за встроенных систем безопасности.
Он засыпал с мыслями о кристаллических матрицах, нейронных интерфейсах и загадочных дроидах, которые знали больше, чем должны были знать и о том, как важно соблюдать протоколы безопасности. В его снах звучал характерный говор дяди Гаррека, а где-то в глубине сознания формировалось понимание того, что его жизнь навсегда изменилась.
кЗа 11 лет до провозглашения Империи
Алекс заметил дроида в первый же день работы в мастерской, но только через месяц решился спросить о нем. Старый астромеханический дроид R4-K9 стоял в дальнем углу, наполовину скрытый брезентом и ящиками с запчастями. Его синий корпус потускнел от времени, а купол покрывали царапины и вмятины.
Мастерская дяди Гаррека представляла собой настоящее царство механических чудес и технологического хаоса. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды полок, уставленных коробочками всех мыслимых размеров — от крошечных контейнеров с микросхемами до массивных ящиков с силовыми блоками. В каждой коробочке покоились свои компоненты: мерцающие энергетические кристаллы, излучавшие слабое голубоватое свечение, прецизионные детали из полированного дюрастила, сенсорные модули, напоминавшие драгоценные камни в своих прозрачных упаковках.
Центр мастерской занимал массивный рабочий стол из темного металла, покрытый царапинами и пятнами . На его поверхности царил организованный беспорядок — здесь лежали полуразобранные дроиды, их внутренности аккуратно разложены словно детали сложной головоломки. Манипуляторы различных размеров соседствовали с вычислительными блоками, энергетические ячейки лежали рядом с голопроекторами, а тонкие световоды переплетались между деталями подобно серебристым змеям.
— Дядя, а что с тем дроидом? — спросил Алекс, указывая в угол, где за гудящим генератором энергии виднелся силуэт.
Гаррек проследил взгляд племянника, не прерывая работы над сенсорным модулем протокольного дроида. Его умелые пальцы продолжали манипулировать микроскопическими деталями, пока он отвечал. Где-то в глубине мастерской монотонно жужжал диагностический сканер, а из старого голопроигрывателя на полке доносились приглушенные звуки джизз-музыки — любимой мелодии дяди во время кропотливой работы.
— Старый хлам, — пожал плечами Гаррек, наконец отложив инструмент. — Купил его за пятьдесят кредитов у торговца металлоломом на Нар-Шадаа. Думал, что смогу починить, но он мертв как астероид. Даже не включается.
— Дядя, а что такое Нар-Шадаа? — спросил Алекс. — Расскажи мне про свои приключения там. Это далеко?
Гаррек, обычно такой разговорчивый, вдруг замер. Он поставил кружку с характерным стуком, и его взгляд на миг ушёл куда-то далеко, за стены этой безопасной, уютной мастерской.
— Нар-Шадаа, парень, — начал он медленно, и в его голосе не было ни шутки, ни привычного «космического» прищурка, — это такая дыра в галактике, куда стекается всё, что отвалилось от цивилизации. Луна-трущоба. Если что-то где-то потеряли, украли или хотели сплавить так, чтобы и след простыл — оно оказывается на Нар-Шадаа. Дерьмовое место. Воняет отходами, страхом и жадностью.
Он помолчал, глядя на свои застывшие в привычном жесте руки.
— Был у меня там... один заказ. Давно. Ещё до всей той истории с Риком. Пришлось лететь по наводке, искать одну очень специфичную деталь для корабля одного... клиента. Нашёл. Сделал дело. Получил свои кредиты. И убрался оттуда так быстро, как только мог.
— И всё? — не удержался Алекс. — А что за деталь? А кто был клиент?
Дядя посмотрел на него.
— Всё, парень. На этом история заканчивается. Лучше и не знать, что там продаётся и кто что покупает. Иногда самое полезное знание — это знать, где надо заткнуться и отвести глаза. Понял?
Алекс кивнул, хотя внутри всё кричало от любопытства.
Гаррек, видя это едва сдерживаемое любопытство, хмыкнул — уже скорее по привычке, чем от души.
— Вот и молодец. А теперь давай-ка лучше расскажи, как у тебя с калибровкой того голографического проектора дела обстоят. Про космос всякий интересоваться будешь, когда сам полетаешь. А пока — вот она, реальность, — он ткнул пальцем в стол, заваленный деталями. — И с ней хлопот выше купола. Или вон порядок в углу наведи.
В углу мастерской, словно на свалке забытых механизмов, высились груды отслуживших свое деталей. Манипуляторы роботов различных эпох и моделей переплетались в причудливом металлическом клубке, светонити свисали подобно технологическим лианам, а провода всех цветов радуги образовывали запутанный ковер на полу. Дядя Гаррек никак не мог заставить себя выбросить этот хлам — в каждой детали он видел потенциал, возможность для будущего ремонта или неожиданного применения. Дроид был завален этим хламом.
— Можно посмотреть? — спросил Алекс, зачарованно глядя на таинственного дроида.
— Конечно, но не трать на него много времени. Лучше сосредоточься на дроидах, которые можно реально починить.
Алекс кивнул, но мысленно уже планировал, как подобраться к загадочному R4-K9. Тем временем дядя вернулся к своей работе, и вскоре воздух снова наполнился тихим ворчанием — Гаррек имел привычку комментировать работу предыдущих ремонтников, и комментарии эти редко отличались лестностью.
— Какой же болван это делал, — бормотал он себе под нос, извлекая из недр протокольного дроида неправильно установленный модуль. — Светонить подключил к аудиокристаллу, а силовой кабель засунул в порт связи. Как можно так работать? Где уважение к делу? Руки, видимо, росли не из того места...
Вечером, когда дядя закончил работу и ушел домой, оставив после себя лишь слабый аромат табака, Алекс остался в мастерской. Голопроигрыватель все еще тихо играл дурацкую песенку про твилекскую печаль. Мотив был надоедливый, но запоминающийся. Все сходили с ума по этой песне.
Ах, эти лекку ласкают другие,
Ах, ее нежные руки...
Синие плечи, глаза голубые
— Разлука, разлука, разлука!
Танцевала она в кантине дальней,
Извиваясь грациозно,
А теперь я брожу печальный
Среди звёзд одинокий и грозный.
Ах, эти лекку — как змеи живые,
Обвивали когда-то меня...
Но ушла моя дева-краса,
И остались лишь боль да тоска.
Припев повторился с дрожанием голоса
Ах, эти лекку ласкают другие... Другие... другие... другие...
Алекс потряс головой, пытаясь забыть образ лекку. Почему-то в этот момент ему вспомнился, когда-то случайно увиденный им сосок. Фу. Он затряс головой, пытаясь вспомнить что-то еще более надоедливое, чтобы изгнать нежелательные образы из головы.
Хватит! Надо работать.
Он сдвинул тяжелые ящики с запчастями, каждый из которых был аккуратно промаркирован рукой дяди — "Сенсоры серии МК-7", "Энергоячейки малой мощности", "Голопроекторы (требуют калибровки)". Стянув брезент с дроида, Алекс открыл R4-K9 во всей его потускневшей красе. Дроид был старой модели — более массивный и угловатый, чем современные астромеханические единицы. На его корпусе виднелись следы многочисленных ремонтов и модификаций, каждая царапина рассказывала свою историю, каждая заплатка свидетельствовала о пережитых приключениях.
Алекс включил диагностический сканер — устройство размером с датапад, но значительно более сложное. Его экран засветился множеством цветных индикаторов, а воздух наполнился тихим гудением работающих сенсоров. Направив сканер на дроида, юноша стал изучать показания. Экран показал странную картину — основные системы были целы, энергоячейка заряжена на семьдесят процентов, но все функции заблокированы каким-то внутренним барьером.
— Интересно, — пробормотал Алекс, изучая показания в мерцающем свете диагностических индикаторов. — Ты не сломан. Ты просто спишь.
Он провел более глубокое сканирование, переключив устройство в режим детального анализа. Сканер загудел громче, его сенсоры проникли вглубь электронной архитектуры дроида, и вскоре Алекс обнаружил проблему. Модуль идентификации дроида был поврежден, и защитные системы заблокировали все функции, считая это попыткой несанкционированного доступа.
— Умная защита, — признал Алекс, восхищенно качая головой. — Но не идеальная.
Следующие две недели Алекс каждый вечер работал с R4-K9, превратив дальний угол мастерской в свою личную лабораторию. Дядя не возражал — он считал это хорошей практикой, даже если дроид не заработает. Более того, Гаррек иногда подходил посмотреть на работу племянника, попутно комментируя особенности старых моделей.
Атмосфера вечерней мастерской располагала к кропотливой работе. Дневная суета стихала, остальные механики разъезжались по домам, и в воздухе повисала особая тишина, нарушаемая лишь тихим джаззом из голопроигрывателя и мерным гудением вентиляторов охлаждения. Рабочие лампы создавали островки яркого света в океане полумрака, а на полках в коробочках мерцали кристаллы и светодиоды, словно технологическое созвездие.
Архитектура старых дроидов оказалась намного сложнее современных. Каждая система имела множество резервных контуров, словно инженеры той эпохи готовились к галактической войне. Компоненты были взаимозаменяемыми, модульными, что делало их более надежными, но и более трудными для понимания. Световоды здесь не просто соединяли детали — они образовывали сложную сеть, где каждое соединение имело свое предназначение.
— Они строили их на века, — объяснил дядя, наблюдая за работой Алекса и попутно ругаясь на очередной некачественный ремонт в другом дроиде. — Современные дроиды проще, но менее долговечны. Экономия производства, проклятье... Вот смотри, какой болван ставил этот стабилизатор — даже изоляцию не удосужился проверить!
Алекс аккуратно извлек поврежденный модуль идентификации, работая в свете настольной лампы, которая отбрасывала резкие тени на его сосредоточенное лицо. Кристаллическая матрица внутри была треснута, но не разрушена полностью — тонкие линии разлома пересекали ее поверхность подобно паутине. Изучая схему в свете голопроектора, он понял, что может не просто восстановить модуль, а модифицировать его.
— Дядя, у тебя есть запасные кристаллы для старых моделей?
Гаррек оторвался от своего ворчания над неудачно отремонтированным сервоприводом и порылся в одном из бесчисленных ящиков.
Дядя выдохнул, и этот выдох был тяжёлым, как будто он до сих пор носил в себе тот день.
— Взрыва не было. Была... вспышка. Я как раз отвернулся за инструментом. Обернулся на хрип — а Рик стоит, упираясь в стенку отсека. Рука у него по локоть... Нет, не оторвана. Она была там. Но вся... синяя, неестественная, и по ней ползали какие-то искры, будто под кожей.
Алекс замер, не в силах пошевелиться.
— Мы его, конечно, в медотсек. А потом на увезли его. Спасли, вроде. Живёт где-то на внутренних мирах сейчас. Но рука... — дядя Гаррек показал свою левую руку, сжал и разжал пальцы. — Руки у него нет. Часть лица парализовало. Говорит с трудом. И это ещё легко отделался.
Он резко встал, отложив ключ.
— Понимаешь теперь? Здесь нет «мелочей». Здесь есть процедуры. И они написаны не для того, чтобы жизнь усложнять. Они написаны, чтобы жизнь сберечь. Каждый пункт — чья-то ошибка, чья-то расплата, чьи-то слёзы. Твой щелчок сегодня — это предупреждение. Шепоток перед криком. Услышал?
Алекс кивнул, глотая комок в горле.
— Хорошо, — дядя похлопал его по плечу, и в его глазах снова появилась обычная суровая доброта. — Теперь идём. Я покажу тебе, как правильно отключать, блокировать и проверять абсолютно все контуры. От силовых до сигнальных. До автоматизма. Чтобы даже вокруг война, а ты тут чинишь чайник — твои руки сами всё сделали бы правильно. Договорились?
— Договорились, — хрипло ответил Алекс.
***
Через мастерскую проходили самые разные люди, и каждый приносил с собой свои истории. Алекс быстро научился читать клиентов — кто готов заплатить за качественную работу, кто будет торговаться, кто может создать проблемы.
Особенно интересными были пилоты дальних рейсов. Они приносили дроидов необычных модификаций и рассказывали истории о дальних мирах.
— Этого малыша я купил на Нал-Хатте, — рассказывал капитан Дрейк, указывая на маленького дроида-переводчика. От капитана исходил запах дорогих сигар и экзотической парфюмерии. — Он знает языки, которых нет в стандартных базах данных.
— Языки хаттов? — спросил дядя.
— Не только, друг мой. Еще древние диалекты, торговые жаргоны, даже какие-то ритуальные наречия. Иногда кажется, что он знает больше, чем должен.
Алекс внимательно слушал такие разговоры. Постепенно у него складывалась картина галактики, которая сильно отличалась от школьных учебников. Мир был намного сложнее и интереснее, чем казалось.
Однажды к ним пришел человек в эксклюзивной одежде, но с осторожными глазами. От него пахло дорогим одеколоном, но под этим ароматом чувствовался запах страха — кислый и резкий. Он принес протокольного дроида и попросил "полностью стереть память".
— Обычная процедура, — сказал он, но Алекс заметил напряжение в его голосе. — Продаю дроида, хочу убрать личную информацию.
Дядя согласился, но когда клиент ушел, он серьезно посмотрел на Алекса.
— Запомни, парень, — сказал он тихо, — иногда люди просят нас сделать вещи, которые кажутся простыми, но на самом деле скрывают что-то важное. Полная очистка памяти может уничтожить улики преступления или свидетельские показания.
— И что делать в таких случаях?
— Думать. Анализировать. И принимать решения, с которыми сможешь жить, сечёшь?
Алекс кивнул, понимая, что дядя преподает ему урок, который не найдешь ни в одном учебнике.
К концу месяца Алекс уже мог самостоятельно выполнять базовые операции по обслуживанию дроидов. Его руки привыкли к инструментам, а нос — к запахам мастерской. Дядя подарил ему собственный набор инструментов — не игрушечных, а настоящих, профессиональных.
— Это твои, парень, — сказал он, вручая Алексу металлический кейс. — Береги их. Хороший инструмент — это продолжение рук мастера.
Алекс открыл кейс и увидел аккуратно разложенные отвертки, калибраторы, тестеры и другие устройства. Каждый инструмент был подписан его именем. У Алекса было ощущение, будто у него появился первый спидербайк.
— Спасибо, дядя, — сказал он, с трудом сдерживая эмоции.
— Не за что, пацан. Ты заслужил их.
Вечером, дома, Алекс размышлял о прошедшем месяце. Работа в мастерской дяди открыла ему новый мир — мир настоящей техники, сложных систем и интересных людей. Он понял, что его способности не просто необычны — они могут стать основой для серьезной профессии.
Но главное — у него появился наставник. Человек, который понимал его интересы и готов был их развивать. Который не считал его вопросы странными, а его любознательность — недостатком. Который говорил особым говором "космического волка" и видел в дроидах больше, чем просто машины.
Алекс открыл файл в датападе и записал свои последние мысли.
Он закрыл файл и убрал датапад. Завтра после школы он снова пойдет в мастерскую. Дядя обещал показать ему, как работать с боевыми дроидами — они требовали особого подхода из-за встроенных систем безопасности.
Он засыпал с мыслями о кристаллических матрицах, нейронных интерфейсах и загадочных дроидах, которые знали больше, чем должны были знать и о том, как важно соблюдать протоколы безопасности. В его снах звучал характерный говор дяди Гаррека, а где-то в глубине сознания формировалось понимание того, что его жизнь навсегда изменилась.
Глава 8 - Тайны R4-K9
кЗа 11 лет до провозглашения Империи
Алекс заметил дроида в первый же день работы в мастерской, но только через месяц решился спросить о нем. Старый астромеханический дроид R4-K9 стоял в дальнем углу, наполовину скрытый брезентом и ящиками с запчастями. Его синий корпус потускнел от времени, а купол покрывали царапины и вмятины.
Мастерская дяди Гаррека представляла собой настоящее царство механических чудес и технологического хаоса. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды полок, уставленных коробочками всех мыслимых размеров — от крошечных контейнеров с микросхемами до массивных ящиков с силовыми блоками. В каждой коробочке покоились свои компоненты: мерцающие энергетические кристаллы, излучавшие слабое голубоватое свечение, прецизионные детали из полированного дюрастила, сенсорные модули, напоминавшие драгоценные камни в своих прозрачных упаковках.
Центр мастерской занимал массивный рабочий стол из темного металла, покрытый царапинами и пятнами . На его поверхности царил организованный беспорядок — здесь лежали полуразобранные дроиды, их внутренности аккуратно разложены словно детали сложной головоломки. Манипуляторы различных размеров соседствовали с вычислительными блоками, энергетические ячейки лежали рядом с голопроекторами, а тонкие световоды переплетались между деталями подобно серебристым змеям.
— Дядя, а что с тем дроидом? — спросил Алекс, указывая в угол, где за гудящим генератором энергии виднелся силуэт.
Гаррек проследил взгляд племянника, не прерывая работы над сенсорным модулем протокольного дроида. Его умелые пальцы продолжали манипулировать микроскопическими деталями, пока он отвечал. Где-то в глубине мастерской монотонно жужжал диагностический сканер, а из старого голопроигрывателя на полке доносились приглушенные звуки джизз-музыки — любимой мелодии дяди во время кропотливой работы.
— Старый хлам, — пожал плечами Гаррек, наконец отложив инструмент. — Купил его за пятьдесят кредитов у торговца металлоломом на Нар-Шадаа. Думал, что смогу починить, но он мертв как астероид. Даже не включается.
— Дядя, а что такое Нар-Шадаа? — спросил Алекс. — Расскажи мне про свои приключения там. Это далеко?
Гаррек, обычно такой разговорчивый, вдруг замер. Он поставил кружку с характерным стуком, и его взгляд на миг ушёл куда-то далеко, за стены этой безопасной, уютной мастерской.
— Нар-Шадаа, парень, — начал он медленно, и в его голосе не было ни шутки, ни привычного «космического» прищурка, — это такая дыра в галактике, куда стекается всё, что отвалилось от цивилизации. Луна-трущоба. Если что-то где-то потеряли, украли или хотели сплавить так, чтобы и след простыл — оно оказывается на Нар-Шадаа. Дерьмовое место. Воняет отходами, страхом и жадностью.
Он помолчал, глядя на свои застывшие в привычном жесте руки.
— Был у меня там... один заказ. Давно. Ещё до всей той истории с Риком. Пришлось лететь по наводке, искать одну очень специфичную деталь для корабля одного... клиента. Нашёл. Сделал дело. Получил свои кредиты. И убрался оттуда так быстро, как только мог.
— И всё? — не удержался Алекс. — А что за деталь? А кто был клиент?
Дядя посмотрел на него.
— Всё, парень. На этом история заканчивается. Лучше и не знать, что там продаётся и кто что покупает. Иногда самое полезное знание — это знать, где надо заткнуться и отвести глаза. Понял?
Алекс кивнул, хотя внутри всё кричало от любопытства.
Гаррек, видя это едва сдерживаемое любопытство, хмыкнул — уже скорее по привычке, чем от души.
— Вот и молодец. А теперь давай-ка лучше расскажи, как у тебя с калибровкой того голографического проектора дела обстоят. Про космос всякий интересоваться будешь, когда сам полетаешь. А пока — вот она, реальность, — он ткнул пальцем в стол, заваленный деталями. — И с ней хлопот выше купола. Или вон порядок в углу наведи.
В углу мастерской, словно на свалке забытых механизмов, высились груды отслуживших свое деталей. Манипуляторы роботов различных эпох и моделей переплетались в причудливом металлическом клубке, светонити свисали подобно технологическим лианам, а провода всех цветов радуги образовывали запутанный ковер на полу. Дядя Гаррек никак не мог заставить себя выбросить этот хлам — в каждой детали он видел потенциал, возможность для будущего ремонта или неожиданного применения. Дроид был завален этим хламом.
— Можно посмотреть? — спросил Алекс, зачарованно глядя на таинственного дроида.
— Конечно, но не трать на него много времени. Лучше сосредоточься на дроидах, которые можно реально починить.
Алекс кивнул, но мысленно уже планировал, как подобраться к загадочному R4-K9. Тем временем дядя вернулся к своей работе, и вскоре воздух снова наполнился тихим ворчанием — Гаррек имел привычку комментировать работу предыдущих ремонтников, и комментарии эти редко отличались лестностью.
— Какой же болван это делал, — бормотал он себе под нос, извлекая из недр протокольного дроида неправильно установленный модуль. — Светонить подключил к аудиокристаллу, а силовой кабель засунул в порт связи. Как можно так работать? Где уважение к делу? Руки, видимо, росли не из того места...
***
Вечером, когда дядя закончил работу и ушел домой, оставив после себя лишь слабый аромат табака, Алекс остался в мастерской. Голопроигрыватель все еще тихо играл дурацкую песенку про твилекскую печаль. Мотив был надоедливый, но запоминающийся. Все сходили с ума по этой песне.
Ах, эти лекку ласкают другие,
Ах, ее нежные руки...
Синие плечи, глаза голубые
— Разлука, разлука, разлука!
Танцевала она в кантине дальней,
Извиваясь грациозно,
А теперь я брожу печальный
Среди звёзд одинокий и грозный.
Ах, эти лекку — как змеи живые,
Обвивали когда-то меня...
Но ушла моя дева-краса,
И остались лишь боль да тоска.
Припев повторился с дрожанием голоса
Ах, эти лекку ласкают другие... Другие... другие... другие...
Алекс потряс головой, пытаясь забыть образ лекку. Почему-то в этот момент ему вспомнился, когда-то случайно увиденный им сосок. Фу. Он затряс головой, пытаясь вспомнить что-то еще более надоедливое, чтобы изгнать нежелательные образы из головы.
Хватит! Надо работать.
Он сдвинул тяжелые ящики с запчастями, каждый из которых был аккуратно промаркирован рукой дяди — "Сенсоры серии МК-7", "Энергоячейки малой мощности", "Голопроекторы (требуют калибровки)". Стянув брезент с дроида, Алекс открыл R4-K9 во всей его потускневшей красе. Дроид был старой модели — более массивный и угловатый, чем современные астромеханические единицы. На его корпусе виднелись следы многочисленных ремонтов и модификаций, каждая царапина рассказывала свою историю, каждая заплатка свидетельствовала о пережитых приключениях.
Алекс включил диагностический сканер — устройство размером с датапад, но значительно более сложное. Его экран засветился множеством цветных индикаторов, а воздух наполнился тихим гудением работающих сенсоров. Направив сканер на дроида, юноша стал изучать показания. Экран показал странную картину — основные системы были целы, энергоячейка заряжена на семьдесят процентов, но все функции заблокированы каким-то внутренним барьером.
— Интересно, — пробормотал Алекс, изучая показания в мерцающем свете диагностических индикаторов. — Ты не сломан. Ты просто спишь.
Он провел более глубокое сканирование, переключив устройство в режим детального анализа. Сканер загудел громче, его сенсоры проникли вглубь электронной архитектуры дроида, и вскоре Алекс обнаружил проблему. Модуль идентификации дроида был поврежден, и защитные системы заблокировали все функции, считая это попыткой несанкционированного доступа.
— Умная защита, — признал Алекс, восхищенно качая головой. — Но не идеальная.
Следующие две недели Алекс каждый вечер работал с R4-K9, превратив дальний угол мастерской в свою личную лабораторию. Дядя не возражал — он считал это хорошей практикой, даже если дроид не заработает. Более того, Гаррек иногда подходил посмотреть на работу племянника, попутно комментируя особенности старых моделей.
Атмосфера вечерней мастерской располагала к кропотливой работе. Дневная суета стихала, остальные механики разъезжались по домам, и в воздухе повисала особая тишина, нарушаемая лишь тихим джаззом из голопроигрывателя и мерным гудением вентиляторов охлаждения. Рабочие лампы создавали островки яркого света в океане полумрака, а на полках в коробочках мерцали кристаллы и светодиоды, словно технологическое созвездие.
Архитектура старых дроидов оказалась намного сложнее современных. Каждая система имела множество резервных контуров, словно инженеры той эпохи готовились к галактической войне. Компоненты были взаимозаменяемыми, модульными, что делало их более надежными, но и более трудными для понимания. Световоды здесь не просто соединяли детали — они образовывали сложную сеть, где каждое соединение имело свое предназначение.
— Они строили их на века, — объяснил дядя, наблюдая за работой Алекса и попутно ругаясь на очередной некачественный ремонт в другом дроиде. — Современные дроиды проще, но менее долговечны. Экономия производства, проклятье... Вот смотри, какой болван ставил этот стабилизатор — даже изоляцию не удосужился проверить!
Алекс аккуратно извлек поврежденный модуль идентификации, работая в свете настольной лампы, которая отбрасывала резкие тени на его сосредоточенное лицо. Кристаллическая матрица внутри была треснута, но не разрушена полностью — тонкие линии разлома пересекали ее поверхность подобно паутине. Изучая схему в свете голопроектора, он понял, что может не просто восстановить модуль, а модифицировать его.
— Дядя, у тебя есть запасные кристаллы для старых моделей?
Гаррек оторвался от своего ворчания над неудачно отремонтированным сервоприводом и порылся в одном из бесчисленных ящиков.
