В голове столкнулись два образа: чистая, но усталая жизнь по правилам, которая привела их к этому дню... и грязная, рискованная, но реальная возможность всё изменить. Он вспомнил холод в спине, когда получал расчёт на верфи. Вспомнил пустые глаза начальника, говорившего: «Таковы приказы свыше».
— Ты прав, — тихо сказал он, открывая глаза. — Хорошо. Я поговорю с Лирой. Объясню. Но если она будет против... я не смогу через её страх переступить. Это наша общая жизнь.
Гаррек молча кивнул, без упрёков. Это было больше, чем он ожидал.
— Справедливо. А пока... пока я найду подход к тому крысёнышу на складе. Дам понять, что есть заинтересованные лица. На всякий случай. Чтобы, когда ты договоришься, всё было готово.
Поздним вечером, когда в доме Корренов давно погасли основные огни, Алекс не спал. Он лежал в своей комнате, слушая, как из-за тонкой стены, отделявшей его комнату от гостиной, доносился приглушённый разговор.
Сначала это были лишь неразборчивые обрывки — голоса отца и матери, звучавшие устало и серьёзно.
«…об Алексе, Лира. Думать надо.»
«Я знаю, о чём ты., — ответила мать. Её голос был усталым. — Но я боюсь.»
«Я тоже боюсь. Но я боюсь другого.»
Послышался звук передвигаемого стула, будто Кайрен встал или сел ближе.
«У парня, Лир… У него светлые мозги. Такие, каких у меня никогда не было. Такие люди либо ломаются в нашей системе, либо… пробивают себе дорогу. Но для дороги нужны инструменты. А инструменты стоят денег.»
Тишина. Алекс затаил дыхание, прижавшись ухом к прохладной стене.
«Сейчас он учится в таком же дерьмовом лицее, что и я когда-то, — продолжил отец, и в его голосе послышалась горькая горечь. — Там учат не думать, а повторять. Учат не задавать вопросы, а молчать и слушать. И знаешь, что с ним будет? Если мы ничего не изменим? Он выйдет оттуда с таким же клочком бумаги, как у меня. Пойдёт крутить гайки, как я.»
Автоматический перерабатывающий завод Кореллианских верфей работал круглосуточно, методично превращая отслужившие свое корабли в стандартные слитки металла. Огромные манипуляторы захватывали корпуса, разрезали их плазменными резаками на управляемые куски, после чего конвейерная система подавала металл в плавильные печи. Весь процесс контролировался автоматикой — от момента поступления корабля до выхода готовых слитков требовалось не больше восьми часов.
Но перед отправкой в переработку все корабли проходили предварительную разборку на складе утилизации. Здесь рабочие извлекали потенциально опасные компоненты — реакторы, боеприпасы, токсичные вещества. Остальное считалось безопасным мусором и отправлялось на переплавку.
Именно на этом этапе можно было действовать.
Связью Гаррека на складе утилизации оказался мужчиной средних лет по имени Боб Кренн. Начальник смены, он имел доступ ко всем поступающим на утилизацию кораблям и мог без лишних вопросов продать часть компонентов как металлолом.
Встреча состоялась в небольшом баре на окраине промышленного района. Боб оказался невысоким, полноватым человеком с вечно усталым выражением лица.
— Гаррек говорит, вы интересуетесь металлоломом, — сказал он, потягивая пиво.
— Именно, — кивнул Кайрен. — Нас интересуют компоненты с того древнего корабля.
— Можно устроить, — Боб понизил голос. — Но это будет стоить пять тысяч. Плюс официальная стоимость металлолома.
— Понятно, — Кайрен передал ему кредитную карту. — Когда можем забрать?
— Завтра вечером. Приезжайте после смены, оформим как обычную продажу.
Автоматический перерабатывающий завод «Сайнар-Утилизация» был спящим гигантом. Ночью его главный ангар, размером с небольшой космопорт, погружался в густой, маслянистый мрак, нарушаемый лишь аварийными огнями да холодным светом звёзд через раздвижную крышу. Именно здесь доживал свои последние часы древний корабль.
Он лежал не на конвейере, а в стороне, на специально отведённой площадке — тёмный, угловатый силуэт, похожий на ископаемого зверя, выброшенного на берег. Половина его корпуса была разворочена старыми повреждениями, обшивка почернела от космической радиации и времени.
Боб вёл их коротким, обходным путём, его фонарик выхватывал из тьмы груды уже подготовленного к переплавке лома.
— У вас три часа, — его шёпот звучал громко в этой тишине. — До смены охраны. Смена утилизаторов заступает в пять. Они начнут с него. — Он ткнул фонарём в сторону корабля. — Что успеете снять и вывезти на той тележке — ваше. Что нет… — Он лишь пожал плечами. — Я буду на своём посту. Если что-то пойдёт не так, вы меня не знаете.
Он скрылся в темноте, оставив их одних под исполинским остовом.
Гаррек первым подошёл к корпусу. Он провёл рукой в перчатке по обшивке. Металл был не гладким, а фактурным, покрытым едва заметным рельефным узором, который сливался в единый поток.
— Не дюрасталь, — пробормотал он. — Что-то другое.
Кайрен светил фонарём в пробоину. Внутри зияла многослойная чернота. — Пойдём. Аккуратно.
Проникнуть внутрь оказалось сложнее, чем они думали. Стандартные аварийные люки либо были заварены временными заплатами, либо их механизмы намертво заклинило за века. Пришлось использовать компактный плазменный резак, который Гаррек принёс с собой. Оранжево-белое пламя с шипением прожигало древний сплав, и в воздухе запахло раскалённым металлом.
Внутри корабль был похож на гробницу. Лучи их фонарей выхватывали из темноты застывшие формы кресел, пультов, обломков внутренних переборок. Следов экстренной эвакуации не было — всё выглядело так, будто экипаж просто испарился, оставив корабль дрейфовать.
— Не трогай стены, — предупредил Гаррек Алекса, который уже тянулся к интересной панели. — Может быть остаточный заряд. Или что похуже. Ищем главный инженерный отсек. Там должно быть самое ценное.
Они продвигались медленно, их шаги отдавались глухим эхом в металлических коридорах. Алекс шёл за ними. Его сердце бешено колотилось — не только от страха, но и от жгучего, почти физического любопытства.
Инженерный отсек нашли по массивной, частично обрушенной герметичной двери. За ней открылось помещение, уставленное рядами незнакомых консолей и блоков. И здесь, наконец, они увидели то, за чем пришли.
Это не были просто коробки с деталями. Это были органы корабля. Целые узлы, встроенные в конструкцию. Кристаллические матрицы, мерцающие в лучах фонарей тусклым, глубинным светом. Силовые регуляторы, покрытые сложной вязью символов. Целый блок навигационного компьютера, похожий на застывший кристаллический цветок.
Работа закипела. Гаррек определял точки крепления, Кайрен с набором специфических инструментов (некоторые из которых он, похоже, припас специально для этого) аккуратно откручивал, отсоединял, поддерживал. Алекс ассистировал, подавая инструменты, упаковывая уже снятые детали в мягкие антистатические мешки, которые они принесли с собой.
Это был тяжелый, грязный, нервный труд. Металл не всегда поддавался, некоторые соединения прикипели намертво, и приходилось действовать очень осторожно, чтобы не повредить хрупкую начинку. Они работали почти без слов, общаясь жестами и короткими фразами, прислушиваясь к каждому шороху в огромном ангаре.
В какой-то момент, когда Алекс вытаскивал особенно крупную матрицу, его фонарь выхватил из темноты уголок кабины. Там, в кресле, сидел силуэт. Не скелет — скафандр, пустой и провалившийся, шлем слегка склонён набок, словно пилот до последнего смотрел на приборы.
— Не отвлекайся, — тихо сказал Кайрен, заметив его взгляд. — Работай.
Через два с половиной часа они вынесли последнюю партию. Тележка, которую предоставил Кренн, была загружена до верха аккуратными, упакованными свёртками. Они не взяли всего — не было времени, не было сил. Но взяли самое сердце инженерных систем.
Выбравшись наружу, в чуть менее густой мрак ангара, они остановились, переводя дух. За их спинами молчал чёрный силуэт корабля.
— Всё, — хрипло сказал Гаррек. — Пора.
Они покатили тележку к указанному Бобом служебному выходу. Погрузка в грузовой спидер заняла несколько минут.
— Поехали, — просто сказал Гаррек, забираясь за руль.
Мастерская превратилась во временный склад. Добыча теперь лежала не в ящиках, а была аккуратно разложена на нескольких столах, застеленных чистыми антистатическими полотнами.
Первый этап — определить наименование компонентов. Ни на одной детали не было понятных серийных номеров или маркировок. Были только те самые загадочные символы, похожие на стилизованные созвездия или математические формулы. Гаррек и Кайрен, склонившись над увесистыми старыми справочниками по древним кораблям, пытались найти хоть какие-то аналоги. Алекс же пошёл другим путём. Он сфотографировал каждый символ, каждый узел под разными углами и начал методично загружать изображения в сети.
Сначала — на закрытые форумы для историков техники и реставраторов. Под видом увлечённого студента, нашедшего «старые детали на складе деда». Отклики пришли почти мгновенно. Сначала осторожные вопросы, затем — растущий ажиотаж.
«Где вы это нашли? Это же чипсет навигационного компьютера класса «Арканис»! Их было выпущено меньше тысячи!»
«Эти символы… это не производственная маркировка. Это личная печать мастера-сборщика. Возможно, с верфей Фондаля!»
Алекс не отвечал на прямые вопросы о происхождении, лишь благодарил за информацию. Каждая такая подсказка увеличивала потенциальную ценность в его глазах в разы. Он вёл отдельный файл, где против каждой детали появлялась строчка: «Навигационный сопроцессор, Фондаль, ограниченная серия».
Второй этап — оценка. Цены, которые фигурировали в этих академических дискуссиях, были астрономическими, но… абстрактными. Им же нужны были живые деньги. Гаррек, покопавшись в своих тёмных контактах, выяснил, что платят примерно треть от «музейной» оценки. Но и это были суммы, от которых кружилась голова.
— Сто пятьдесят, двести… может, двести пятьдесят тысяч, если повезёт и продавать по отдельности, — подвёл итог Гаррек после недели таких негласных запросов. Его голос был хриплым от усталости и сдержанного возбуждения. — Но это если всё уйдёт. И если никто не начнёт задавать лишних вопросов, откуда у мелкого ремонтника с Кореллии вдруг целый склад раритетов с утилизированного дредноута.
Осталось самое главное — продажа. Решили действовать по двум каналам. Гаррек через своих «тенистых» знакомых выставил на пробу несколько менее примечательных, но всё равно ценных блоков — регуляторы энергии, вспомогательные сенсоры. Деньги за них приходили быстро, на одноразовые кредитные чипы, но суммы были скромнее.
Основную же ставку сделали на Алекса и его аукционы. Но не на публичные. Используя знания, почерпнутые из форумов, и наглость Алекс придумал примитивную легенду. Он был «анонимным наследником коллекции пожилого инженера-реставратора, который недавно скончался». Теперь «внук», не разбирающийся в технике, хочет продать коллекцию целиком.
Лоты выставлялись не все сразу, а партиями, на разных площадках для серьёзных коллекционеров. Продажи пошли волнами. Одни лоты уходили за хорошие деньги, другие — за более скромные, но всё равно невероятные для них суммы. Алекс вёл сложную игру, иногда снимая лот с торгов, если цена казалась ему низкой, и выставляя его позже под другим названием. Он изучал поведение покупателей, выявлял двух-трех самых азартных и поднимал ставки, искусственно создавая конкуренцию.
Деньги текли на специально созданные, анонимные счета, которые обналичивал Гаррек. Он неплохо в этом разбирался.
Когда через полтора месяца был продан последний, самый крупный лот — целый блок управления двигателями, — они подвели окончательный итог.
Гаррек разложил несколько кредитных чипов и распечатанную ведомость.
— Чистая прибыль, — сказал он, и его голос дрогнул, — сто сорок три тысячи семьсот двадцать кредитов. Минус наши первоначальные вложения и расходы на… логистику.
Кайрен взял один из чипов, повертел его в пальцах.
— Алекс, — сказал он наконец, не глядя на сына. — Твоя доля. Мы обсудили с Гарреком. Сорок тысяч. Ты заслужил. Распорядись разумно.
— Неплохо для первого раза, — сказал Гаррек.
— Может получится повторить, — добавил Кайрен. — Корабли на утилизацию поступают регулярно.
Алекс держал в руках чип со своей долей — треть от прибыли, сорок тысяч кредитов. Для двенадцатилетнего мальчика это было невероятное богатство и он знал, что такая удача бывает редко.
За 9 лет до провозглашения Империи
Алекс сидел в углу мастерской дяди Гаррека, осторожно поворачивая в руках лежал блок навигационного компьютера «Астра-Нав МК-IV». Вечерний свет Кореллии с трудом пробивался сквозь запыленные окна, но его лучи выхватывали из полумрака корпус устройства — невзрачный, прямоугольный, покрытый слоем промышленной пыли и мелкими сколами.
Он изучал не внешний вид, а то, что показывал портативный диагностический сканер, подключенный к сервисному порту. На маленьком экране строчками бежали данные: проверка энергоячеек, тест кристаллической памяти, калибровка сенсоров абсолютного позиционирования. Блок был рабочий, но его «мозги» — прошивка и картографические базы — были устаревшими на два десятилетия.
— Всё в порядке, — пробормотал Алекс, отключая сканер. — Ошибок нет. Но настройки сбиты, базы данных не обновлялись со времен Блокады Набу.
— Интересная штука, — сказал дядя Гаррек, заглядывая через плечо. Его грубые, покрытые шрамами руки привычно перебирали инструменты на верстаке, но взгляд был прикован к процессору. — Сколько за такой дают?
— Около трех тысяч, — ответил Алекс, не отрывая взгляда от устройства. Он поднес его ближе к лампе, и внутренние узоры заиграли новыми красками. — Но я думаю, он может стоить больше. Если обновить прошивку и базы данных.
— …ничего не меняет, — мягко, но твердо закончил за него Гаррек. — Пацан, ты всё усложняешь. Ты знаешь, кто этот клиент с Дуро? Он владелец небольшой компании, который возит запчасти между Дуро и Кореллией по трём санкционированным маршрутам. Ему не нужны «оптимизированные алгоритмы». Ему нужен дешёвый, рабочий блок, чтобы его грузовик не заблудился между двумя точками, которые он знает как свои пять пальцев. Вот и вся его навигация. А вот блок с измененной памятью возьмут только безумцы. Кто знает, что там записано? Этот блок хоть устаревший, но лицензированный.
Алекс вздохнул, отложил сканер и потянулся за упаковочной плёнкой и антистатическим пакетом. Гаррек был прав, как всегда. С точки зрения бизнеса. Но пока он аккуратно заворачивал блок, его мысли были далеко. Он снова и снова прокручивал в голове данные сканера. Те самые неоптимальные алгоритмы. Те самые устаревшие карты.
Звук шагов в коридоре заставил Алекса поднять голову. Он узнал походку отца еще до того, как тот появился в дверном проеме. Кайрен выглядел уставшим после долгого дня переговоров, но удовлетворенным — значит, дела шли хорошо.
Хотя больше таких удач, как с тем древним кораблем не было, но они увидели нишу, где можно зарабатывать деньги. Но стали концентрироваться на более современных компонентах.
— Ты прав, — тихо сказал он, открывая глаза. — Хорошо. Я поговорю с Лирой. Объясню. Но если она будет против... я не смогу через её страх переступить. Это наша общая жизнь.
Гаррек молча кивнул, без упрёков. Это было больше, чем он ожидал.
— Справедливо. А пока... пока я найду подход к тому крысёнышу на складе. Дам понять, что есть заинтересованные лица. На всякий случай. Чтобы, когда ты договоришься, всё было готово.
***
Поздним вечером, когда в доме Корренов давно погасли основные огни, Алекс не спал. Он лежал в своей комнате, слушая, как из-за тонкой стены, отделявшей его комнату от гостиной, доносился приглушённый разговор.
Сначала это были лишь неразборчивые обрывки — голоса отца и матери, звучавшие устало и серьёзно.
«…об Алексе, Лира. Думать надо.»
«Я знаю, о чём ты., — ответила мать. Её голос был усталым. — Но я боюсь.»
«Я тоже боюсь. Но я боюсь другого.»
Послышался звук передвигаемого стула, будто Кайрен встал или сел ближе.
«У парня, Лир… У него светлые мозги. Такие, каких у меня никогда не было. Такие люди либо ломаются в нашей системе, либо… пробивают себе дорогу. Но для дороги нужны инструменты. А инструменты стоят денег.»
Тишина. Алекс затаил дыхание, прижавшись ухом к прохладной стене.
«Сейчас он учится в таком же дерьмовом лицее, что и я когда-то, — продолжил отец, и в его голосе послышалась горькая горечь. — Там учат не думать, а повторять. Учат не задавать вопросы, а молчать и слушать. И знаешь, что с ним будет? Если мы ничего не изменим? Он выйдет оттуда с таким же клочком бумаги, как у меня. Пойдёт крутить гайки, как я.»
***
Автоматический перерабатывающий завод Кореллианских верфей работал круглосуточно, методично превращая отслужившие свое корабли в стандартные слитки металла. Огромные манипуляторы захватывали корпуса, разрезали их плазменными резаками на управляемые куски, после чего конвейерная система подавала металл в плавильные печи. Весь процесс контролировался автоматикой — от момента поступления корабля до выхода готовых слитков требовалось не больше восьми часов.
Но перед отправкой в переработку все корабли проходили предварительную разборку на складе утилизации. Здесь рабочие извлекали потенциально опасные компоненты — реакторы, боеприпасы, токсичные вещества. Остальное считалось безопасным мусором и отправлялось на переплавку.
Именно на этом этапе можно было действовать.
Связью Гаррека на складе утилизации оказался мужчиной средних лет по имени Боб Кренн. Начальник смены, он имел доступ ко всем поступающим на утилизацию кораблям и мог без лишних вопросов продать часть компонентов как металлолом.
Встреча состоялась в небольшом баре на окраине промышленного района. Боб оказался невысоким, полноватым человеком с вечно усталым выражением лица.
— Гаррек говорит, вы интересуетесь металлоломом, — сказал он, потягивая пиво.
— Именно, — кивнул Кайрен. — Нас интересуют компоненты с того древнего корабля.
— Можно устроить, — Боб понизил голос. — Но это будет стоить пять тысяч. Плюс официальная стоимость металлолома.
— Понятно, — Кайрен передал ему кредитную карту. — Когда можем забрать?
— Завтра вечером. Приезжайте после смены, оформим как обычную продажу.
***
Автоматический перерабатывающий завод «Сайнар-Утилизация» был спящим гигантом. Ночью его главный ангар, размером с небольшой космопорт, погружался в густой, маслянистый мрак, нарушаемый лишь аварийными огнями да холодным светом звёзд через раздвижную крышу. Именно здесь доживал свои последние часы древний корабль.
Он лежал не на конвейере, а в стороне, на специально отведённой площадке — тёмный, угловатый силуэт, похожий на ископаемого зверя, выброшенного на берег. Половина его корпуса была разворочена старыми повреждениями, обшивка почернела от космической радиации и времени.
Боб вёл их коротким, обходным путём, его фонарик выхватывал из тьмы груды уже подготовленного к переплавке лома.
— У вас три часа, — его шёпот звучал громко в этой тишине. — До смены охраны. Смена утилизаторов заступает в пять. Они начнут с него. — Он ткнул фонарём в сторону корабля. — Что успеете снять и вывезти на той тележке — ваше. Что нет… — Он лишь пожал плечами. — Я буду на своём посту. Если что-то пойдёт не так, вы меня не знаете.
Он скрылся в темноте, оставив их одних под исполинским остовом.
Гаррек первым подошёл к корпусу. Он провёл рукой в перчатке по обшивке. Металл был не гладким, а фактурным, покрытым едва заметным рельефным узором, который сливался в единый поток.
— Не дюрасталь, — пробормотал он. — Что-то другое.
Кайрен светил фонарём в пробоину. Внутри зияла многослойная чернота. — Пойдём. Аккуратно.
Проникнуть внутрь оказалось сложнее, чем они думали. Стандартные аварийные люки либо были заварены временными заплатами, либо их механизмы намертво заклинило за века. Пришлось использовать компактный плазменный резак, который Гаррек принёс с собой. Оранжево-белое пламя с шипением прожигало древний сплав, и в воздухе запахло раскалённым металлом.
Внутри корабль был похож на гробницу. Лучи их фонарей выхватывали из темноты застывшие формы кресел, пультов, обломков внутренних переборок. Следов экстренной эвакуации не было — всё выглядело так, будто экипаж просто испарился, оставив корабль дрейфовать.
— Не трогай стены, — предупредил Гаррек Алекса, который уже тянулся к интересной панели. — Может быть остаточный заряд. Или что похуже. Ищем главный инженерный отсек. Там должно быть самое ценное.
Они продвигались медленно, их шаги отдавались глухим эхом в металлических коридорах. Алекс шёл за ними. Его сердце бешено колотилось — не только от страха, но и от жгучего, почти физического любопытства.
Инженерный отсек нашли по массивной, частично обрушенной герметичной двери. За ней открылось помещение, уставленное рядами незнакомых консолей и блоков. И здесь, наконец, они увидели то, за чем пришли.
Это не были просто коробки с деталями. Это были органы корабля. Целые узлы, встроенные в конструкцию. Кристаллические матрицы, мерцающие в лучах фонарей тусклым, глубинным светом. Силовые регуляторы, покрытые сложной вязью символов. Целый блок навигационного компьютера, похожий на застывший кристаллический цветок.
Работа закипела. Гаррек определял точки крепления, Кайрен с набором специфических инструментов (некоторые из которых он, похоже, припас специально для этого) аккуратно откручивал, отсоединял, поддерживал. Алекс ассистировал, подавая инструменты, упаковывая уже снятые детали в мягкие антистатические мешки, которые они принесли с собой.
Это был тяжелый, грязный, нервный труд. Металл не всегда поддавался, некоторые соединения прикипели намертво, и приходилось действовать очень осторожно, чтобы не повредить хрупкую начинку. Они работали почти без слов, общаясь жестами и короткими фразами, прислушиваясь к каждому шороху в огромном ангаре.
В какой-то момент, когда Алекс вытаскивал особенно крупную матрицу, его фонарь выхватил из темноты уголок кабины. Там, в кресле, сидел силуэт. Не скелет — скафандр, пустой и провалившийся, шлем слегка склонён набок, словно пилот до последнего смотрел на приборы.
— Не отвлекайся, — тихо сказал Кайрен, заметив его взгляд. — Работай.
Через два с половиной часа они вынесли последнюю партию. Тележка, которую предоставил Кренн, была загружена до верха аккуратными, упакованными свёртками. Они не взяли всего — не было времени, не было сил. Но взяли самое сердце инженерных систем.
Выбравшись наружу, в чуть менее густой мрак ангара, они остановились, переводя дух. За их спинами молчал чёрный силуэт корабля.
— Всё, — хрипло сказал Гаррек. — Пора.
Они покатили тележку к указанному Бобом служебному выходу. Погрузка в грузовой спидер заняла несколько минут.
— Поехали, — просто сказал Гаррек, забираясь за руль.
***
Мастерская превратилась во временный склад. Добыча теперь лежала не в ящиках, а была аккуратно разложена на нескольких столах, застеленных чистыми антистатическими полотнами.
Первый этап — определить наименование компонентов. Ни на одной детали не было понятных серийных номеров или маркировок. Были только те самые загадочные символы, похожие на стилизованные созвездия или математические формулы. Гаррек и Кайрен, склонившись над увесистыми старыми справочниками по древним кораблям, пытались найти хоть какие-то аналоги. Алекс же пошёл другим путём. Он сфотографировал каждый символ, каждый узел под разными углами и начал методично загружать изображения в сети.
Сначала — на закрытые форумы для историков техники и реставраторов. Под видом увлечённого студента, нашедшего «старые детали на складе деда». Отклики пришли почти мгновенно. Сначала осторожные вопросы, затем — растущий ажиотаж.
«Где вы это нашли? Это же чипсет навигационного компьютера класса «Арканис»! Их было выпущено меньше тысячи!»
«Эти символы… это не производственная маркировка. Это личная печать мастера-сборщика. Возможно, с верфей Фондаля!»
Алекс не отвечал на прямые вопросы о происхождении, лишь благодарил за информацию. Каждая такая подсказка увеличивала потенциальную ценность в его глазах в разы. Он вёл отдельный файл, где против каждой детали появлялась строчка: «Навигационный сопроцессор, Фондаль, ограниченная серия».
Второй этап — оценка. Цены, которые фигурировали в этих академических дискуссиях, были астрономическими, но… абстрактными. Им же нужны были живые деньги. Гаррек, покопавшись в своих тёмных контактах, выяснил, что платят примерно треть от «музейной» оценки. Но и это были суммы, от которых кружилась голова.
— Сто пятьдесят, двести… может, двести пятьдесят тысяч, если повезёт и продавать по отдельности, — подвёл итог Гаррек после недели таких негласных запросов. Его голос был хриплым от усталости и сдержанного возбуждения. — Но это если всё уйдёт. И если никто не начнёт задавать лишних вопросов, откуда у мелкого ремонтника с Кореллии вдруг целый склад раритетов с утилизированного дредноута.
Осталось самое главное — продажа. Решили действовать по двум каналам. Гаррек через своих «тенистых» знакомых выставил на пробу несколько менее примечательных, но всё равно ценных блоков — регуляторы энергии, вспомогательные сенсоры. Деньги за них приходили быстро, на одноразовые кредитные чипы, но суммы были скромнее.
Основную же ставку сделали на Алекса и его аукционы. Но не на публичные. Используя знания, почерпнутые из форумов, и наглость Алекс придумал примитивную легенду. Он был «анонимным наследником коллекции пожилого инженера-реставратора, который недавно скончался». Теперь «внук», не разбирающийся в технике, хочет продать коллекцию целиком.
Лоты выставлялись не все сразу, а партиями, на разных площадках для серьёзных коллекционеров. Продажи пошли волнами. Одни лоты уходили за хорошие деньги, другие — за более скромные, но всё равно невероятные для них суммы. Алекс вёл сложную игру, иногда снимая лот с торгов, если цена казалась ему низкой, и выставляя его позже под другим названием. Он изучал поведение покупателей, выявлял двух-трех самых азартных и поднимал ставки, искусственно создавая конкуренцию.
Деньги текли на специально созданные, анонимные счета, которые обналичивал Гаррек. Он неплохо в этом разбирался.
Когда через полтора месяца был продан последний, самый крупный лот — целый блок управления двигателями, — они подвели окончательный итог.
Гаррек разложил несколько кредитных чипов и распечатанную ведомость.
— Чистая прибыль, — сказал он, и его голос дрогнул, — сто сорок три тысячи семьсот двадцать кредитов. Минус наши первоначальные вложения и расходы на… логистику.
Кайрен взял один из чипов, повертел его в пальцах.
— Алекс, — сказал он наконец, не глядя на сына. — Твоя доля. Мы обсудили с Гарреком. Сорок тысяч. Ты заслужил. Распорядись разумно.
— Неплохо для первого раза, — сказал Гаррек.
— Может получится повторить, — добавил Кайрен. — Корабли на утилизацию поступают регулярно.
Алекс держал в руках чип со своей долей — треть от прибыли, сорок тысяч кредитов. Для двенадцатилетнего мальчика это было невероятное богатство и он знал, что такая удача бывает редко.
Глава 14 - Своё пространство
За 9 лет до провозглашения Империи
Алекс сидел в углу мастерской дяди Гаррека, осторожно поворачивая в руках лежал блок навигационного компьютера «Астра-Нав МК-IV». Вечерний свет Кореллии с трудом пробивался сквозь запыленные окна, но его лучи выхватывали из полумрака корпус устройства — невзрачный, прямоугольный, покрытый слоем промышленной пыли и мелкими сколами.
Он изучал не внешний вид, а то, что показывал портативный диагностический сканер, подключенный к сервисному порту. На маленьком экране строчками бежали данные: проверка энергоячеек, тест кристаллической памяти, калибровка сенсоров абсолютного позиционирования. Блок был рабочий, но его «мозги» — прошивка и картографические базы — были устаревшими на два десятилетия.
— Всё в порядке, — пробормотал Алекс, отключая сканер. — Ошибок нет. Но настройки сбиты, базы данных не обновлялись со времен Блокады Набу.
— Интересная штука, — сказал дядя Гаррек, заглядывая через плечо. Его грубые, покрытые шрамами руки привычно перебирали инструменты на верстаке, но взгляд был прикован к процессору. — Сколько за такой дают?
— Около трех тысяч, — ответил Алекс, не отрывая взгляда от устройства. Он поднес его ближе к лампе, и внутренние узоры заиграли новыми красками. — Но я думаю, он может стоить больше. Если обновить прошивку и базы данных.
— …ничего не меняет, — мягко, но твердо закончил за него Гаррек. — Пацан, ты всё усложняешь. Ты знаешь, кто этот клиент с Дуро? Он владелец небольшой компании, который возит запчасти между Дуро и Кореллией по трём санкционированным маршрутам. Ему не нужны «оптимизированные алгоритмы». Ему нужен дешёвый, рабочий блок, чтобы его грузовик не заблудился между двумя точками, которые он знает как свои пять пальцев. Вот и вся его навигация. А вот блок с измененной памятью возьмут только безумцы. Кто знает, что там записано? Этот блок хоть устаревший, но лицензированный.
Алекс вздохнул, отложил сканер и потянулся за упаковочной плёнкой и антистатическим пакетом. Гаррек был прав, как всегда. С точки зрения бизнеса. Но пока он аккуратно заворачивал блок, его мысли были далеко. Он снова и снова прокручивал в голове данные сканера. Те самые неоптимальные алгоритмы. Те самые устаревшие карты.
Звук шагов в коридоре заставил Алекса поднять голову. Он узнал походку отца еще до того, как тот появился в дверном проеме. Кайрен выглядел уставшим после долгого дня переговоров, но удовлетворенным — значит, дела шли хорошо.
Хотя больше таких удач, как с тем древним кораблем не было, но они увидели нишу, где можно зарабатывать деньги. Но стали концентрироваться на более современных компонентах.
