Путь к заброшенной платформе лежал через индустриальное кладбище — километры покинутых заводов, складов и лабораторий, которые когда-то составляли гордость кореллианской промышленности. Теперь это был мрачный лабиринт из ржавого металла и треснувшего пластобетона, где эхо шагов терялось в бесконечных коридорах между мертвыми зданиями.
Алекс шел по разбитой дороге, ведущей к центру комплекса, и в ушах у него играла музыка — подарок одного из клиентов дяди Гаррека, контрабандиста с Нар Шаддаа, который расплачивался не только кредитами, но и "культурными ценностями" с криминальных миров. Запись называлась "Песня Достойного Хатта" — мрачный шансон в стиле звездных уркаганов, который стал популярным в преступных кругах Внешнего Кольца.
Низкий, хриплый голос певца лился из наушников, рассказывая историю предательства и мести:
"Твилечка в шелках, с румянцем на щеках,
Шептала мне у трона: 'Великий, не грусти...'
Но вместо сердца прах, предательство в очах,
Работаешь на Джедду, ну так теперь плати."
Мелодия была одновременно печальной и зловещей, с характерными для хаттского шансона переливами, имитирующими речь самих хаттов. Алекс не понимал половины сленговых выражений, кто такой Джедду, но атмосфера композиции передавала настроение лучше любых слов — безнадежность, жестокость и фатализм криминального мира.
"Лишь хруст костей на глубине
напоминает о ее предательстве,
Деньги — прах, а судьба предателей — на устах,
Запомните, все: Хатт не прощает измену!"
Он миновал ряд заброшенных складов, их массивные ворота были заварены или заколочены металлическими листами. Граффити на стенах рассказывали истории тех, кто находил здесь временное убежище — беглецы с долгами, дезертиры, мелкие преступники. Большинство надписей были на основном галактическом, но встречались и экзотические — дуросские иероглифы, твилекские руны.
Воздух здесь был тяжелым от запахов — химических реагентов из заброшенных лабораторий, металлической пыли и того особого аромата запустения, который появляется в местах, покинутых разумной жизнью. Иногда ветер приносил более свежие запахи — дым от костров бездомных, ароматы дешевой еды из подпольных кафе в нижних уровнях, озон от проходящих высоко над головой спидеров.
"Я дарил тебе специи, нефрит, кораллы,
А ты продала меня за какое-то пуду
Теперь на дне пещеры куда ты упала,
Кричишь, "Я больше не буду!"
Песня достигла своего мрачного пика. Ему было жалко Твилечку, которую скормили ранкору. Он как раз проходил мимо особенно зловещего здания — бывшей биохимической лаборатории, на стенах которой до сих пор висели предупреждения о опасности. Окна здания были не просто заколочены, а замурованы специальным изолирующим составом.
Звук его шагов менялся в зависимости от поверхности — глухо отдавался от треснувшего асфальта, звонко стучал по металлическим решеткам водостоков, шуршал по разбросанному мусору и опавшим листьям с редких деревьев, которые умудрялись выживать в этой промышленной пустыне. Иногда он слышал другие звуки — скрежет металла на ветру, далекий лай одичавших животных, шорох мелких грызунов в развалинах.
Этот участок промышленного района был заброшен уже лет десять — с тех пор, как корпорация "Корреллиан Инжиниринг" перенесла производство на новые заводы ближе к космопорту. Официально здания были опечатаны в ожидании сноса, но на практике городские власти просто забыли о них. Слишком много других проблем, слишком мало бюджета, слишком дорого обходилась утилизация промышленных отходов.
"Детка, ты думала — ты умней Каджидиков?
Но даже черви на Нар Шаддаа знают —
Предатель не в рай летит, а в яму с Ранкорами"
Голос в наушниках стал почти шепотом, имитируя характерную речь хаттов — медленную, угрожающую, полную скрытых смыслов. Алекс невольно поежился, представив себе массивную фигуру криминального авторитета, выносящего смертный приговор. Нет. Подобное он не будет слушать. Ему хотелось спасти бедную инопланетянку.
Наконец он достиг своей цели — комплекса исследовательских лабораторий "КорТех", который когда-то был гордостью кореллианской науки. Здания из серого транспаластила поднимались на сорок этажей в высоту, их фасады украшали выцветшие логотипы и мотивационные лозунги времен расцвета корпорации. "Наука — двигатель прогресса", "Технологии для лучшего будущего", "КорТех — ваш путь к звездам".
Теперь эти слова выглядели горькой иронией. Разбитые окна зияли как пустые глазницы, а в некоторых проемах болтались на ветру остатки штор и жалюзи. На первых этажах кто-то нарисовал огромные граффити — стилизованные черепа, символы различных преступных группировок, непристойные картинки и философские размышления на тему бренности бытия.
Алекс выключил музыку и снял наушники, прислушиваясь к звукам заброшенного комплекса. Ветер завывал в пустых коридорах, создавая жуткую какофонию тонов — от низкого гула до высокого свиста. Где-то наверху хлопала незакрепленная дверь, а из глубины здания доносились странные скрипы и стуки — то ли оседающие конструкции, то ли обитатели, которые нашли здесь убежище.
Идеальное место для того, что задумал Алекс.
Он включил портативный фонарь и протиснулся через щель в заграждении. Металлическая решетка была аккуратно разрезана — видимо, кто-то из местных жителей уже проложил здесь тропу. Коридоры старой лаборатории встретили его эхом шагов и запахом застоявшегося воздуха, смешанного с ароматами плесени, химических реагентов и того особого запаха, который появляется в местах, где долго не было людей.
Стены из серого транспаластила покрывала тонкая пленка пыли, а кое-где виднелись темные пятна — следы протечек или химических реакций. Потолочные светильники давно потускнели, их пластиковые плафоны треснули или вовсе отсутствовали, обнажая мертвые излучатели. Голографические указатели, которые когда-то помогали сотрудникам ориентироваться в лабиринте коридоров, теперь представляли собой темные прямоугольники на стенах.
Алекс медленно продвигался вглубь комплекса, изучая таблички на дверях. "Отдел квантовой физики", "Лаборатория материаловедения", "Центр кристаллографических исследований", "Отдел экспериментальной энергетики". Названия будили воображение — здесь когда-то работали лучшие ученые Кореллии, создавали технологии, которые могли изменить галактику.
— Лаборатория материаловедения, — прочитал Алекс надпись над одной из дверей. — Звучит многообещающе.
Дверь была заперта, но замок оказался старой электронной моделью, которую Алекс легко взломал с помощью декодера. Механизм щелкнул, и массивная створка медленно отъехала в сторону.
Помещение оказалось просторным — метров тридцать в длину и двадцать в ширину, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на воздушные коридоры. Вдоль стен тянулись ряды заброшенных верстаков из черного металла, их поверхности были покрыты слоем пыли, но под ней угадывались качественные материалы. Встроенные в столы мониторы потемнели, а выдвижные ящики для инструментов были пусты — все ценное, что можно было вынести в руках, давно растащили мародеры.
В центре помещения стояли остатки сложного оборудования — огромные спектральные анализаторы, установки для выращивания кристаллов. Большинство приборов были демонтированы — сняты самые дорогие компоненты, но основные корпуса и каркасы остались.
А в углу громоздился массивный энергетический узел — сердце всей лаборатории. Серый металлический блок размером с небольшую комнату, увешанный кабелями, трубопроводами и контрольными панелями. На его корпусе красовался логотип "КорТех" и техническая маркировка: "Универсальный энергетический узел УЭУ-2400. Максимальная мощность: 50 мегаватт. Класс надежности: А+". Он был нужен для обеспечения стабильного энергоснабжения.
Алекс подошел к узлу и осторожно активировал диагностический режим, подключив свой портативный компьютер к сервисному порту. Дисплей замигал, показывая статус различных систем. Большинство индикаторов светились зеленым — энергоснабжение было отключено городскими службами, но сами системы оставались функциональными. Генераторы, трансформаторы, распределительные блоки — все было в рабочем состоянии.
— Отлично, — пробормотал он, доставая из рюкзака портативный мультитул и набор специальных адаптеров. — Посмотрим, что здесь можно восстановить.
Он провел в лаборатории несколько часов, составляя подробную опись оборудования и планируя будущие работы. Некоторые приборы можно было отремонтировать, используя современные компоненты и немного изобретательности. Энергетический узел требовал более серьезного вмешательства, но основа была надежной.
Когда Алекс наконец покидал комплекс, в его голове уже сформировался четкий план. Эта лаборатория станет его секретной базой — местом, где он сможет работать над проектами, которые нельзя было реализовать в мастерской дяди. Здесь он будет проводить свои эксперименты.
***
Превращение заброшенной лаборатории в функциональную мастерскую заняло почти два месяца. Алекс работал по выходным и после школы, постепенно перетаскивая сюда оборудование и материалы. Некоторые вещи он покупал на барахолках нижних уровней — старые инструменты, демонтированные приборы, редкие компоненты, которые продавали бывшие техники обанкротившихся предприятий. Что-то находил в заброшенных складах того же промышленного района.
Однако самая сложная задача — энергоснабжение — оказалась решена проще, чем он думал. Он купил портативный генератор «модель HG-7».
Генератор был размером с небольшой сундук, тяжеленный, с потрескавшимся от времени корпусом цвета хаки. Его история была неизвестна, он купил у одного торговца на нижних уровнях.
Алекс откатил генератор в угол лаборатории, рядом с главным энергоузлом. Он протер пот и скисло посмотрел на блок расходников — десяток стандартных энергоячеек, которые он купил за немалые для себя деньги. Одной такой ячейки, хватило бы на месяц работы.
Он с хрустом вставил первую ячейку в приемный порт, защелкнул замки и, помолившись всем известным ему звездным духам, нажал кнопку запуска.
Генератор тихо заработал. На панели энергоузла дрогнули стрелки, а потом уверенно поползли вверх. Один за другим загорались индикаторы: «Основной контур… Вспомогательные системы… Освещение…».
С потолка, с тихим шипением разогревающихся элементов, хлынул ровный белый свет, заливая пыльную лабораторию. Одновременно зажужжали вентиляторы, а на верстаках мигнули и ожили экраны нескольких уцелевших терминалов. Терминалы нужно было отключить.
Алекс выдохнул, и напряжение последних недель ушло, сменившись волной чистой, безудержной радости. «ДА!» — его крик эхом отозвался в пустом помещении. Он поднял кулак в победном жесте, которого никто не видел.
Теперь у него была собственная лаборатория.
Первым серьезным приобретением для лаборатории стал молекулярный анализатор. Алекс долго искал, где купить его подешевле. Устройство было б/у, с потертым корпусом и следами ремонта на панели управления, но продавец — бородатый техник — клятвенно уверял, что ядро сканирования и кристаллический дешифратор в полном порядке.
Алекс притащил тяжеленный ящик в лабораторию на небольшой гравиплатформе, арендованном на ночь. Анализатор был громоздким, размером с небольшой холодильник, и требовал стабильного питания и калибровки. Он установил его на прочный стол у дальней стены, аккуратно подключил к энергоузлу через стабилизатор — дорогую технику было нельзя кормить скачками напряжения от старого генератора.
После получаса настройки по мануалу устройство было готово. Алекс с волнением поместил в сканирующую камеру первый образец — обломок ржавой трубы, валявшийся у входа. Нажал кнопку запуска.
Анализатор тихо загудел. На голографическом дисплее, зависшем над устройством, начала строиться трехмерная модель. За секунды она разложилась на слои: внешняя оксидная пленка, структура основного сплава железа с углеродом, микровключения меди и кремния, следы атмосферной эрозии и даже данные о примерной дате изготовления — за пятнадцать лет до его рождения. Всё это сопровождалось скупыми, но исчерпывающими текстовыми выкладками.
Он вынул трубу, аккуратно протер камеру и достал из кармана другой образец — небольшую деталь дроида, найденную на этаже. Снова запустил сканирование. На этот раз дисплей показал сложный полимерный композит с армирующими нитями.
Всё остальное — верстаки, инструменты, генератор, гремящий в углу — было лишь дополнением к этой серой, умной машине. Настоящие открытия начинались здесь, перед её мерцающим дисплеем.
Следующие месяцы пролетели в лихорадочной работе. Алекс притаскивал устройство за устройством, каждое сложнее и совершеннее предыдущего.
Но с ростом амбиций росли и проблемы. Некоторые устройства требовали большого количества энергии — больше, чем мог обеспечить его генератор. Алекс был вынужден создать дополнительные подключения к городской энергосети.
Опасность обнаружения стала реальной в один из вечеров. Алекс работал над особенно энергоемким экспериментом, когда внезапно услышал звук подъехавших спидеров.
Он посмотрел на камеру, которую установил на улице и увидел патруль городских энергетических служб. Три служебных спидера кружили вокруг заброшенного комплекса, их сканеры методично прощупывали здания, ища источник аномального энергопотребления.
— Черт, — выругался Алекс, бросаясь к энергоузлу. — Засекли всплеск потребления.
Он быстро отключил все системы.
Спидеры покружили еще несколько минут, их сканеры безуспешно пытались локализовать источник аномалии. Наконец, не найдя ничего подозрительного, патруль улетел к другим объектам. Но Алекс понял — нельзя использовать городскую сеть.
***
В углу мастерской, на полке с безнадежным браком, лежал он. Блок навигационного компьютера «Астра-Нав МК-IV», но не обычный. Его сняли с обломков «Дикого Зова» — небольшого курьерского корабля, который нашли дрейфующим в поясе астероидов возле Кореллии. Пилот был мёртв. Автопилот вывел судно на стабильную орбиту, но гипердвигатель молчал, а навигационные логи были забиты неразрешимыми ошибками.
Отец, Кайрен, принёс его однажды вечером, лицо было суровым.
— Можешь покопать в нем, Алекс. Его выдрали из кабины разбитого „Зова“. Пилот умер, возможно, из-за сбоя в этой штуке. Кто-то ковырялся в прошивке, ставил нелицензированные патчи. Видишь? — он ткнул пальцем в едва заметные следы пайки на сервисных портах. — «Некрасивая смерть. Некрасивый девайс. Я никогда не продам железо, на котором может быть кровь. Оно здесь, чтобы напоминать: наше ремесло — не игрушка.»
Алекс кивнул, не споря. Но для него это была не игрушка, а самый что ни на есть серьёзный учебный манекен. Отец видел табу, моральную грань. Алекс же видел уникальную возможность. Устройство с историей, с уже внесёнными кем-то правками — кривыми, опасными, но реальными. Лучшего тренажёра для отработки диагностики и понимания чужих ошибок не найти.
В тот же вечер, под предлогом утилизации, он утащил тяжёлый, холодный блок в свою лабораторию.
Теперь навикомп лежал на его верстаке, подключенный к терминалу толстыми кабелями.
