Старый маг закряхтел, слез со стула, подозвал воинов, охраняющих запретную часть библиотеки, и отправил их на поиски монстра.
Дождавшись, когда шаги в коридоре затихнут, Калисса подбежала к книжным шкафам. За ними виднелась дверь, опечатанная магией. Ведьма коснулась её. Красный свет полился из ладони, и дверь открылась. Магический барьер оказался преодолим. Калисса проникла в тайную часть замка.
Здесь хранились древнейшие тексты, написанные на папирусе, бересте и глиняных пластинах. Среди них лежали свитки, закрученные в трубочку, и книги, обложки которых были из кожи колдунов. На ледяной подставке стояла книга «Сквозь века и грань миров». Над ней висел купол, сотканный из лучей энергии, едва различимой в пространстве.
Ведьма оказала на него мысленное воздействие. Купол покрылся трещинами и разбился, точно хрустальный. Осколки превратились в крупицы пыли и слились с ковром.
Калисса взяла книгу. Едва дотронувшись до неё, она увидела событие, произошедшее много веков назад. Когда шесть королевств не были объединены, и жители воевали, совершая набеги на соседние земли.
Перед глазами ведьмы промелькнула комната, обставленная деревянной мебелью. За дубовым столом сидела рыжеволосая колдунья в белом сарафане и писала письмо. Свеча дрожала в лампаде, освещая клочок пергамента, на котором с каждой секундой появлялись размашистые слова. Закончив писать, колдунья подозвала чёрную кошку и сказала:
– Они близко, Чара. Я вижу... Они идут, чтобы навеки разлучить нас. Передай это письмо моему деду.
Кошка взяла пергамент в зубы и, выбежав в открытую дверь, слилась с темнотой. Колдунья смотрела ей вслед, пока на горизонте не появились разъярённые люди с факелами, вилами и топорами. Она не испугалась. Знала, что произойдёт, и принимала судьбу со смирением истинного предсказателя.
Люди ворвались в дом, подобно смерчу. Сорвали дверь с петель, обрушили шкаф и кресло. Лица их искривляла злоба. Глаза полыхали кровожадностью.
Колдунья не проявила к ним интереса. Она продолжила сидеть за столом, перелистывая страницы недавно написанной книги. Запах чернил ещё витал в воздухе.
– Джолин, – обратился к ней деревенский староста. – Ты обвиняешься в колдовстве. А участь нечестивых ведьм тебе хорошо известна.
– Верно, Милиар, – ответила колдунья.
– Увести её на площадь! – распорядился староста.
– Будь благодарен, что дышишь, – сказала Джолин, отстранив от себя людей. – Я спасла тебе жизнь магией, которую ты называешь злом. Что ж, плата хороша! Не смотри затравленно. Я не причиню тебе вред. Судьба тебя ещё настигнет.
– Выведите ведьму! – поторопил Милиар.
Двое здоровых крестьян выволокли её на площадь и привязали к столбу. У подножья его лежала солома. Толпа скандировала: «Ведьма, ведьма! Сжечь её!» Джолин вздохнула: «Невежды. Обвиняют, даже не пытаясь постичь магию».
– Наша односельчанка Джолин обвиняется в сговоре с нечистой силой и колдовстве! – поднёс факел к соломе староста. – Она приговаривается к смертной казни путём сожжения!
Солома вспыхнула и загорелась, образовав огненное кольцо вокруг колдуньи. Толпа восторженно заревела. Джолин не хотела умирать, видя озлобленные лица.
Она перевела взгляд на огонь. В пламени мелькали саламандры, взмахом хвоста приветствуя её. Сквозь боль колдунья улыбнулась. Любуясь созданиями магии, она пыталась погрузиться в духовный мир, где не страшны ни люди, ни смерь.
Огонь стремительно поднимался. Он охватил ноги Джолин, прожигая до кости. Она испустила крик, всколыхнувший пламя, и поняла: от боли не спастись. Колдунья подняла глаза к ночному небу, прощаясь со звёздами и луной.
На крыше дома, выполнив её последнее желание, сидела кошка и смотрела на умирающую хозяйку. Она тихо жалобно мяукала, не в силах помешать толпе.
«Всё хорошо, Чара, – мысленно связалась с ней Джолин. – Так должно быть. Велика плата за предвидение судьбы мира. Я должна умереть, чтобы достойнейшие прочли мои предсказания и спасли Сноуколд. Пройдут века, и грань миров сотрётся, прежде чем опасность будет грозить ему. Прощай, Чара. Радуйся! Мы не доживём до этих страшных дней».
С чёрного неба упала звезда, и тьма опустилась на деревню. Глаза колдуньи закрылись. В зрачках кошки отразился её обугленный силуэт.
Чара спрыгнула с крыши и побежала в дом хозяйки. Однако вместо него обнаружила горящие стены, внутри которых обращались в пепел рукописи Джолин. Кошка свернулась клубком, пытаясь защититься от всего мира, и тихонько заскулила.
У догорающего дома веселились деревенские ребята. Они услышали её плачь и подбежали.
– Смотрите! – воскликнул один из них. – Эта кошка принадлежала сгоревшей ведьме!
– Да, – подтвердил другой. – Тварь Джолин!
– А давайте её камнями закидаем? – предложил третий. – Нечисть надо уничтожать!
– Смерть чудовищам! – поддержали остальные.
По небу пронеслась Гром-птица. Но ребята не вняли предупреждению духов. Они взяли камни и со смехом забили кошку.
Она не сопротивлялась. Чувствовала, что после гибели Джолин придёт её черёд. Чара не захотела становиться бездомной и жить среди убийц хозяйки. Она выбрала мучительную, но быструю смерть. Когда последний камень был брошен, её окровавленное тельце упало и смешалось с землёй.
Мимо проходила старушка. Увидев труп, она молвила:
– Что вы наделали, детишки? Припомнят вам злодейство силы неизведанного мира!
– Проваливай, старуха! – закричали ребята. – Мы никого не боимся!
Она ушла. А на следующий день в деревне появилась чёрная холера. Ребята умерли, когда остальные уже лежали в могилах. Перед смертью они испытали то же, что убитая ими кошка. Почувствовали боль от потери близких и страх перед неизбежной гибелью.
В соседней деревне царило спокойствие. Дедушка Джолин получил её предсмертное послание. В нём говорилось о местонахождении книги «Сквозь века и грань миров».
Скорбеть у старика не было времени. Он отправился на поиски книги и откопал её у озера Лист. Затем отнёс книгу в храм Четырёх Стихий, жрицы которого спустя много лет передали её первому королю мира, Зигфриду Колду.
Исполнив последнюю воль Джолин, старик сел на камень возле маленькой речки и заплакал. Начался ливень, какого не бывало в этих краях. Речка разлилась по всей земле. Её нарекли «Духр», в честь дедушки предсказательницы. А сам он после смерти стал духом – вечным хранителем самой длинной реки.
Видение Калиссы закончилось. Она не заметила, как слезами намочила край книги. Ведьма поняла, какую цену заплатила Джолин, чтобы изменить судьбу Сноуколда, и не решилась заглядывать в будущее, боясь нарушить мировой порядок. Она открыла книгу в начале и принялась быстро листать, не желая больше задерживаться.
Перед глазами её пронеслись сотни имён выдающихся творцов истории. Среди них поблёскивали инициалы Беатрисы Фаиэ. Ведьма провела рукой по странице. Из красно-оранжевого дыма появился самый страшный день в жизни леди Фаиэ.
Калисса узрела зал храма Четырёх Стихий. Высокие колонны, ступени и алтарь украшали белые розы. В центре стояла огненная арка для свадебной церемонии. По обе стороны от неё находились вампиры, демоны и несколько магов.
Зазвучал свадебный марш. Стражи торжественно распахнули позолоченные двери. В зал прошла леди Беатриса, облачённая в белое платье с россыпью рубинов. Её золотые волосы венчала бриллиантовая тиара. Прозрачная фата тянулась за невестой шлейфом. Узоры языков пламени обрамляли вышитый золотом герб Фаиэ.
Беатриса держалась гордо, скрывая истинные чувства, и до боли сжимала букет красных роз. Шипы впивались в кожу, царапали, рвали. Окровавленные ладони саднили. Это помогало забыться. «Сегодня мне придётся терпеть и не такое», – думала в сотый раз леди Фаиэ, поднимаясь по ступеням к алтарю.
Жених ждал её. Демону Аваддону Соргасу не терпелось породниться с правителями запада. Одет он был в чёрный камзол с красной вышивкой на рукавах. Кулон в форме золотого скорпиона подчёркивал его богатство и знатность. Элегантность жениху придавали пряди светлых волос, падающие на широкие плечи. Глаза демона светились ярче огней, отливая красно-чёрным блеском. Аваддон завораживал красотой.
Беатриса стала перед алтарём, даже не взглянув на жениха. Её карие глаза с отчаяньем и любовью смотрели на короля. Она проклинала его, ведь он приказал ей выйти за другого. Однако ненавидеть всей душой не могла.
Вальтэриан сидел возле алтаря, окружённый придворными, и без интереса смотрел на происходящее. Он умело читал мысли Беатрисы. Знал: она умоляет остановить свадьбу. Но не проявил великодушия. Лишь отвернулся, одарив её строгим взглядом.
Верховная жрица в серебристой одежде с символами огня, воды, воздуха и земли провозгласила:
– Высокородные лорды и леди, мы собрались в этом зале, чтобы пред взором Четырёх Стихий узреть союз леди Беатрисы Фаиэ и лорда Аваддона Соргаса. Именем всевидящего Солнца берёте ли вы, лорд Аваддон, в жёны леди Беатрису?
– Беру, – ответил демон.
– Именем мудрейшей Луны берёте ли вы, леди Беатриса в мужья лорда Аваддона?
Леди Фаиэ молчала. Верховная жрица повторила вопрос. Ответа не последовало.
– Мы ждём, Беатриса, – прошипел Вальтэриан.
Она сжалась и повернулась к нему. Увидев на его лице безжалостность, равнодушие и ни капли любви, леди Фаиэ стиснула зубы и отошла от алтаря.
– Что происходит? – поинтересовался король, теряя терпение.
Беатриса приблизилась к нему и со всей силы ударила его по лицу, зацепив ногтями кожу. Не успел он отойти от шока, как в него прилетели букет колючих роз, тиара и фата. Вальтэриан провёл рукой по щеке и на белых перчатках увидел капли крови. С хищным рыком он повернулся в сторону алтаря, ища взглядом леди Фаиэ.
Она убежала, обогнув королевских стражников. В зале остались растерянный оскорблённый Аваддон и толпа гостей.
– Найти её! – распорядился король, едва сдерживая ярость. – Быстро! Свадьба состоится!
Беатриса выбежала на улицу, села на Гром-птицу и взлетела. Свадебное платье развевалось, сливаясь с белыми облаками. Ветер размазывал по щекам слёзы обиды и ярости. Стражи не успели догнать невесту и вернулись в храм.
Леди Фаиэ прилетела в домой, в замок Крэвэлхолл. Спрыгнув с птицы, она отдала приказ стражникам-вампирам вывести придворных на улицу и не впускать. Ослушаться они не осмелились, хотя и смутились. Оставшись одна, Беатриса вошла в спальню, взяла со стола свечу и поднесла к шторам.
Они вмиг воспламенились. Огонь пополз по стенам, перекинулся на кровать с красным балдахином, с неё – на узорчатый ковёр. Цветы в вазах заполыхали.
Леди Фаиэ горько усмехнулась и села за стол. Затем взяла лист бумаги, не тронутый пламенем, обмакнула перо в чернильницу и написала одну строчку: «Лучше умереть в огне, чем исполнить твой приказ». Поставив печать рода Фаиэ, Беатриса отправилась на балкон.
Солнце неистово слепило. Около замка суетился народ. Маги пытались потушить пожар колдовством. Вампиры следили за происходящим из окон тёмных склепов. Пламя шипело, не думая затихать. Оно подпитывалось магией Беатрисы, её болью и желанием смерти.
Леди Фаиэ смотрела на огненное безумие с радостью. Ведь скоро боль уйдёт. Огонь выжжет из сердца заразу, убивающую хуже яда. Настанет покой, которого она лишилась, став ненужной Его Величеству.
Кровь сочилась из её ладони, порезанной шипами. Беатриса надавила ногтями на рану, и несколько багровых капель упали в огонь. Леди Фаиэ произнесла заклинание. Пламя и кровь смешались, породив Феникса. Он встрепенулся, раскинул огненные крылья и издал клич. Беатриса всунула ему в клюв записку.
– Отнеси моё послание Вальтэриану, – попросила она, и птица улетела.
Видение Калиссы сменилось другим. Из сине-голубого дыма образовался ледяной балкон королевского замка.
На нём стоял Вальтэриан. Он повернулся в сторону запада и сквозь леса и поля наблюдал за пожаром в Крэвэлхолле. Магия позволяла ему видеть на многие мили. От отчаянья в глазах Беатрисы сердце его не дрогнуло. Лёд не растаял. Король по-прежнему был уверен: с ней надо расстаться. Любым способом.
Феникс расправил перья и сел на перила балкона. Вальтэриан взял из клюва письмо, прочитал и разорвал. Птица улетела, взмахом крыльев подняв в воздух клочки бумаги.
Король покинул балкон. Гнев переполнял его, заглушая другие чувства. Он сосредоточился на нём, чтобы злиться, а не стенать от душевной боли. Вальтэриан налетел на провинившихся стражей.
– Вы настолько ничтожны, что не можете поймать женщину? – вопрошал он. – И это лучшие воины моей гвардии! Вы – позор королевства. Слабаки!
Стражи опустили головы, делая вид, будто пристыжены. На деле они думали, какая сволочь король мира.
Вальтэриан не читал их мысли и не ждал объяснений. Он создал ледяные иглы и пронзил воинов. Кровь и кишки стекли по льду на пол. Король обошёл лужу, взойдя по ледяным ступеням на трон.
«Мне всё равно, что с Беатрисой, – уверял себя он. – С её смертью я стану сильнее. Тётя тоже так считает... Избавившись от ничтожных чувств, я получу безграничную власть! Никто не сможет влиять на мой разум и решения! Никто. Никогда. Смерть Беатрисы – благо для меня. Благо... Разве нет?»
Стуча пальцами по подлокотнику трона, Вальтэриан заметил на руке свежую кровь. В памяти всплыли слова покойного отца: «На теле отражаются наши поступки».
«Неужели я совершаю ошибку? – подумал король. – Или царапина о завитки трона ничего не значит? Беатриса Фаиэ, слабость, власть... К чёрту раздумья!»
Он щёлкнул пальцами и исчез в чёрном дыме. Переместившись в Крэвэлхолл, Вальтэриан нашёл Беатрису без сознания, взял на руки и вернулся домой в тайне от всех. Когда она очнулась, он ушёл. Вместо него в покои пришли фрейлины и целители. Они сказали леди Фаиэ, что по воле короля ей нельзя покидать Зимнюю Розу.
Как только ожоги Беатрисы зажили, она попыталась сбежать. Узнав об этом, Вальтэриан передал ей письмо. В нём сообщалось, что, если леди Фаиэ не нравится жизнь в лучшем замке столицы, она станет узницей Смертфэлка. Беатриса не успела возразить. Её схватили и бросили в тюрьму, где Вальтэриан стёр ей память.
Досмотрев видение, Калисса захлопнула книгу. Она вспомнила семью, путешествие на север, любовь к королю и его предательство. Боль пронзила её сердце, точно осколок льда. Ярость взбудоражила кровь.
Бывшая любовница
Ведьма бросилась в тронный зал правителя Сноуколда. Он пустовал. Однако Беатриса ощущала присутствие Его Величества.
– Вальтэриан Колд! – воскликнула она, подходя к трону.
На нём лежал, свернувшись кольцом, Ледяной змей. Во лбу его сиял ярко-красный рубин. Зелёные чешуйки, объятые голубой дымкой, походили на маленькие кристаллы.
– Удивительно, как скоро ты предстал предо мной в настоящем обличье, – сказала ведьма.
Без маски король мира узнал её и принял облик человека. Не в силах произнести ни слова, он поражённо смотрел на бывшую возлюбленную, до боли сжимая подлокотники трона. Постепенно Вальтэриан пришёл в себя. Снова стал безразличным и отстранённым.
– Как ты сбежала из Смертфэлка? – ровным голосом поинтересовался он.
– Мне многое удаётся, – наигранно улыбнулась Беатриса. – А тебе нет. Как ты и хотел, Вальтэр, я потеряла память. Чуть не сошла с ума. Но мне помогла Гром-птица. Она разрушила часть стены, и я покинула тюрьму. Чтобы выжить, назвалась Калиссой и стала фрейлиной твоей невесты.
Дождавшись, когда шаги в коридоре затихнут, Калисса подбежала к книжным шкафам. За ними виднелась дверь, опечатанная магией. Ведьма коснулась её. Красный свет полился из ладони, и дверь открылась. Магический барьер оказался преодолим. Калисса проникла в тайную часть замка.
Здесь хранились древнейшие тексты, написанные на папирусе, бересте и глиняных пластинах. Среди них лежали свитки, закрученные в трубочку, и книги, обложки которых были из кожи колдунов. На ледяной подставке стояла книга «Сквозь века и грань миров». Над ней висел купол, сотканный из лучей энергии, едва различимой в пространстве.
Ведьма оказала на него мысленное воздействие. Купол покрылся трещинами и разбился, точно хрустальный. Осколки превратились в крупицы пыли и слились с ковром.
Калисса взяла книгу. Едва дотронувшись до неё, она увидела событие, произошедшее много веков назад. Когда шесть королевств не были объединены, и жители воевали, совершая набеги на соседние земли.
Перед глазами ведьмы промелькнула комната, обставленная деревянной мебелью. За дубовым столом сидела рыжеволосая колдунья в белом сарафане и писала письмо. Свеча дрожала в лампаде, освещая клочок пергамента, на котором с каждой секундой появлялись размашистые слова. Закончив писать, колдунья подозвала чёрную кошку и сказала:
– Они близко, Чара. Я вижу... Они идут, чтобы навеки разлучить нас. Передай это письмо моему деду.
Кошка взяла пергамент в зубы и, выбежав в открытую дверь, слилась с темнотой. Колдунья смотрела ей вслед, пока на горизонте не появились разъярённые люди с факелами, вилами и топорами. Она не испугалась. Знала, что произойдёт, и принимала судьбу со смирением истинного предсказателя.
Люди ворвались в дом, подобно смерчу. Сорвали дверь с петель, обрушили шкаф и кресло. Лица их искривляла злоба. Глаза полыхали кровожадностью.
Колдунья не проявила к ним интереса. Она продолжила сидеть за столом, перелистывая страницы недавно написанной книги. Запах чернил ещё витал в воздухе.
– Джолин, – обратился к ней деревенский староста. – Ты обвиняешься в колдовстве. А участь нечестивых ведьм тебе хорошо известна.
– Верно, Милиар, – ответила колдунья.
– Увести её на площадь! – распорядился староста.
– Будь благодарен, что дышишь, – сказала Джолин, отстранив от себя людей. – Я спасла тебе жизнь магией, которую ты называешь злом. Что ж, плата хороша! Не смотри затравленно. Я не причиню тебе вред. Судьба тебя ещё настигнет.
– Выведите ведьму! – поторопил Милиар.
Двое здоровых крестьян выволокли её на площадь и привязали к столбу. У подножья его лежала солома. Толпа скандировала: «Ведьма, ведьма! Сжечь её!» Джолин вздохнула: «Невежды. Обвиняют, даже не пытаясь постичь магию».
– Наша односельчанка Джолин обвиняется в сговоре с нечистой силой и колдовстве! – поднёс факел к соломе староста. – Она приговаривается к смертной казни путём сожжения!
Солома вспыхнула и загорелась, образовав огненное кольцо вокруг колдуньи. Толпа восторженно заревела. Джолин не хотела умирать, видя озлобленные лица.
Она перевела взгляд на огонь. В пламени мелькали саламандры, взмахом хвоста приветствуя её. Сквозь боль колдунья улыбнулась. Любуясь созданиями магии, она пыталась погрузиться в духовный мир, где не страшны ни люди, ни смерь.
Огонь стремительно поднимался. Он охватил ноги Джолин, прожигая до кости. Она испустила крик, всколыхнувший пламя, и поняла: от боли не спастись. Колдунья подняла глаза к ночному небу, прощаясь со звёздами и луной.
На крыше дома, выполнив её последнее желание, сидела кошка и смотрела на умирающую хозяйку. Она тихо жалобно мяукала, не в силах помешать толпе.
«Всё хорошо, Чара, – мысленно связалась с ней Джолин. – Так должно быть. Велика плата за предвидение судьбы мира. Я должна умереть, чтобы достойнейшие прочли мои предсказания и спасли Сноуколд. Пройдут века, и грань миров сотрётся, прежде чем опасность будет грозить ему. Прощай, Чара. Радуйся! Мы не доживём до этих страшных дней».
С чёрного неба упала звезда, и тьма опустилась на деревню. Глаза колдуньи закрылись. В зрачках кошки отразился её обугленный силуэт.
Чара спрыгнула с крыши и побежала в дом хозяйки. Однако вместо него обнаружила горящие стены, внутри которых обращались в пепел рукописи Джолин. Кошка свернулась клубком, пытаясь защититься от всего мира, и тихонько заскулила.
У догорающего дома веселились деревенские ребята. Они услышали её плачь и подбежали.
– Смотрите! – воскликнул один из них. – Эта кошка принадлежала сгоревшей ведьме!
– Да, – подтвердил другой. – Тварь Джолин!
– А давайте её камнями закидаем? – предложил третий. – Нечисть надо уничтожать!
– Смерть чудовищам! – поддержали остальные.
По небу пронеслась Гром-птица. Но ребята не вняли предупреждению духов. Они взяли камни и со смехом забили кошку.
Она не сопротивлялась. Чувствовала, что после гибели Джолин придёт её черёд. Чара не захотела становиться бездомной и жить среди убийц хозяйки. Она выбрала мучительную, но быструю смерть. Когда последний камень был брошен, её окровавленное тельце упало и смешалось с землёй.
Мимо проходила старушка. Увидев труп, она молвила:
– Что вы наделали, детишки? Припомнят вам злодейство силы неизведанного мира!
– Проваливай, старуха! – закричали ребята. – Мы никого не боимся!
Она ушла. А на следующий день в деревне появилась чёрная холера. Ребята умерли, когда остальные уже лежали в могилах. Перед смертью они испытали то же, что убитая ими кошка. Почувствовали боль от потери близких и страх перед неизбежной гибелью.
В соседней деревне царило спокойствие. Дедушка Джолин получил её предсмертное послание. В нём говорилось о местонахождении книги «Сквозь века и грань миров».
Скорбеть у старика не было времени. Он отправился на поиски книги и откопал её у озера Лист. Затем отнёс книгу в храм Четырёх Стихий, жрицы которого спустя много лет передали её первому королю мира, Зигфриду Колду.
Исполнив последнюю воль Джолин, старик сел на камень возле маленькой речки и заплакал. Начался ливень, какого не бывало в этих краях. Речка разлилась по всей земле. Её нарекли «Духр», в честь дедушки предсказательницы. А сам он после смерти стал духом – вечным хранителем самой длинной реки.
Видение Калиссы закончилось. Она не заметила, как слезами намочила край книги. Ведьма поняла, какую цену заплатила Джолин, чтобы изменить судьбу Сноуколда, и не решилась заглядывать в будущее, боясь нарушить мировой порядок. Она открыла книгу в начале и принялась быстро листать, не желая больше задерживаться.
Перед глазами её пронеслись сотни имён выдающихся творцов истории. Среди них поблёскивали инициалы Беатрисы Фаиэ. Ведьма провела рукой по странице. Из красно-оранжевого дыма появился самый страшный день в жизни леди Фаиэ.
Калисса узрела зал храма Четырёх Стихий. Высокие колонны, ступени и алтарь украшали белые розы. В центре стояла огненная арка для свадебной церемонии. По обе стороны от неё находились вампиры, демоны и несколько магов.
Зазвучал свадебный марш. Стражи торжественно распахнули позолоченные двери. В зал прошла леди Беатриса, облачённая в белое платье с россыпью рубинов. Её золотые волосы венчала бриллиантовая тиара. Прозрачная фата тянулась за невестой шлейфом. Узоры языков пламени обрамляли вышитый золотом герб Фаиэ.
Беатриса держалась гордо, скрывая истинные чувства, и до боли сжимала букет красных роз. Шипы впивались в кожу, царапали, рвали. Окровавленные ладони саднили. Это помогало забыться. «Сегодня мне придётся терпеть и не такое», – думала в сотый раз леди Фаиэ, поднимаясь по ступеням к алтарю.
Жених ждал её. Демону Аваддону Соргасу не терпелось породниться с правителями запада. Одет он был в чёрный камзол с красной вышивкой на рукавах. Кулон в форме золотого скорпиона подчёркивал его богатство и знатность. Элегантность жениху придавали пряди светлых волос, падающие на широкие плечи. Глаза демона светились ярче огней, отливая красно-чёрным блеском. Аваддон завораживал красотой.
Беатриса стала перед алтарём, даже не взглянув на жениха. Её карие глаза с отчаяньем и любовью смотрели на короля. Она проклинала его, ведь он приказал ей выйти за другого. Однако ненавидеть всей душой не могла.
Вальтэриан сидел возле алтаря, окружённый придворными, и без интереса смотрел на происходящее. Он умело читал мысли Беатрисы. Знал: она умоляет остановить свадьбу. Но не проявил великодушия. Лишь отвернулся, одарив её строгим взглядом.
Верховная жрица в серебристой одежде с символами огня, воды, воздуха и земли провозгласила:
– Высокородные лорды и леди, мы собрались в этом зале, чтобы пред взором Четырёх Стихий узреть союз леди Беатрисы Фаиэ и лорда Аваддона Соргаса. Именем всевидящего Солнца берёте ли вы, лорд Аваддон, в жёны леди Беатрису?
– Беру, – ответил демон.
– Именем мудрейшей Луны берёте ли вы, леди Беатриса в мужья лорда Аваддона?
Леди Фаиэ молчала. Верховная жрица повторила вопрос. Ответа не последовало.
– Мы ждём, Беатриса, – прошипел Вальтэриан.
Она сжалась и повернулась к нему. Увидев на его лице безжалостность, равнодушие и ни капли любви, леди Фаиэ стиснула зубы и отошла от алтаря.
– Что происходит? – поинтересовался король, теряя терпение.
Беатриса приблизилась к нему и со всей силы ударила его по лицу, зацепив ногтями кожу. Не успел он отойти от шока, как в него прилетели букет колючих роз, тиара и фата. Вальтэриан провёл рукой по щеке и на белых перчатках увидел капли крови. С хищным рыком он повернулся в сторону алтаря, ища взглядом леди Фаиэ.
Она убежала, обогнув королевских стражников. В зале остались растерянный оскорблённый Аваддон и толпа гостей.
– Найти её! – распорядился король, едва сдерживая ярость. – Быстро! Свадьба состоится!
Беатриса выбежала на улицу, села на Гром-птицу и взлетела. Свадебное платье развевалось, сливаясь с белыми облаками. Ветер размазывал по щекам слёзы обиды и ярости. Стражи не успели догнать невесту и вернулись в храм.
Леди Фаиэ прилетела в домой, в замок Крэвэлхолл. Спрыгнув с птицы, она отдала приказ стражникам-вампирам вывести придворных на улицу и не впускать. Ослушаться они не осмелились, хотя и смутились. Оставшись одна, Беатриса вошла в спальню, взяла со стола свечу и поднесла к шторам.
Они вмиг воспламенились. Огонь пополз по стенам, перекинулся на кровать с красным балдахином, с неё – на узорчатый ковёр. Цветы в вазах заполыхали.
Леди Фаиэ горько усмехнулась и села за стол. Затем взяла лист бумаги, не тронутый пламенем, обмакнула перо в чернильницу и написала одну строчку: «Лучше умереть в огне, чем исполнить твой приказ». Поставив печать рода Фаиэ, Беатриса отправилась на балкон.
Солнце неистово слепило. Около замка суетился народ. Маги пытались потушить пожар колдовством. Вампиры следили за происходящим из окон тёмных склепов. Пламя шипело, не думая затихать. Оно подпитывалось магией Беатрисы, её болью и желанием смерти.
Леди Фаиэ смотрела на огненное безумие с радостью. Ведь скоро боль уйдёт. Огонь выжжет из сердца заразу, убивающую хуже яда. Настанет покой, которого она лишилась, став ненужной Его Величеству.
Кровь сочилась из её ладони, порезанной шипами. Беатриса надавила ногтями на рану, и несколько багровых капель упали в огонь. Леди Фаиэ произнесла заклинание. Пламя и кровь смешались, породив Феникса. Он встрепенулся, раскинул огненные крылья и издал клич. Беатриса всунула ему в клюв записку.
– Отнеси моё послание Вальтэриану, – попросила она, и птица улетела.
Видение Калиссы сменилось другим. Из сине-голубого дыма образовался ледяной балкон королевского замка.
На нём стоял Вальтэриан. Он повернулся в сторону запада и сквозь леса и поля наблюдал за пожаром в Крэвэлхолле. Магия позволяла ему видеть на многие мили. От отчаянья в глазах Беатрисы сердце его не дрогнуло. Лёд не растаял. Король по-прежнему был уверен: с ней надо расстаться. Любым способом.
Феникс расправил перья и сел на перила балкона. Вальтэриан взял из клюва письмо, прочитал и разорвал. Птица улетела, взмахом крыльев подняв в воздух клочки бумаги.
Король покинул балкон. Гнев переполнял его, заглушая другие чувства. Он сосредоточился на нём, чтобы злиться, а не стенать от душевной боли. Вальтэриан налетел на провинившихся стражей.
– Вы настолько ничтожны, что не можете поймать женщину? – вопрошал он. – И это лучшие воины моей гвардии! Вы – позор королевства. Слабаки!
Стражи опустили головы, делая вид, будто пристыжены. На деле они думали, какая сволочь король мира.
Вальтэриан не читал их мысли и не ждал объяснений. Он создал ледяные иглы и пронзил воинов. Кровь и кишки стекли по льду на пол. Король обошёл лужу, взойдя по ледяным ступеням на трон.
«Мне всё равно, что с Беатрисой, – уверял себя он. – С её смертью я стану сильнее. Тётя тоже так считает... Избавившись от ничтожных чувств, я получу безграничную власть! Никто не сможет влиять на мой разум и решения! Никто. Никогда. Смерть Беатрисы – благо для меня. Благо... Разве нет?»
Стуча пальцами по подлокотнику трона, Вальтэриан заметил на руке свежую кровь. В памяти всплыли слова покойного отца: «На теле отражаются наши поступки».
«Неужели я совершаю ошибку? – подумал король. – Или царапина о завитки трона ничего не значит? Беатриса Фаиэ, слабость, власть... К чёрту раздумья!»
Он щёлкнул пальцами и исчез в чёрном дыме. Переместившись в Крэвэлхолл, Вальтэриан нашёл Беатрису без сознания, взял на руки и вернулся домой в тайне от всех. Когда она очнулась, он ушёл. Вместо него в покои пришли фрейлины и целители. Они сказали леди Фаиэ, что по воле короля ей нельзя покидать Зимнюю Розу.
Как только ожоги Беатрисы зажили, она попыталась сбежать. Узнав об этом, Вальтэриан передал ей письмо. В нём сообщалось, что, если леди Фаиэ не нравится жизнь в лучшем замке столицы, она станет узницей Смертфэлка. Беатриса не успела возразить. Её схватили и бросили в тюрьму, где Вальтэриан стёр ей память.
Досмотрев видение, Калисса захлопнула книгу. Она вспомнила семью, путешествие на север, любовь к королю и его предательство. Боль пронзила её сердце, точно осколок льда. Ярость взбудоражила кровь.
Глава 9
Бывшая любовница
Ведьма бросилась в тронный зал правителя Сноуколда. Он пустовал. Однако Беатриса ощущала присутствие Его Величества.
– Вальтэриан Колд! – воскликнула она, подходя к трону.
На нём лежал, свернувшись кольцом, Ледяной змей. Во лбу его сиял ярко-красный рубин. Зелёные чешуйки, объятые голубой дымкой, походили на маленькие кристаллы.
– Удивительно, как скоро ты предстал предо мной в настоящем обличье, – сказала ведьма.
Без маски король мира узнал её и принял облик человека. Не в силах произнести ни слова, он поражённо смотрел на бывшую возлюбленную, до боли сжимая подлокотники трона. Постепенно Вальтэриан пришёл в себя. Снова стал безразличным и отстранённым.
– Как ты сбежала из Смертфэлка? – ровным голосом поинтересовался он.
– Мне многое удаётся, – наигранно улыбнулась Беатриса. – А тебе нет. Как ты и хотел, Вальтэр, я потеряла память. Чуть не сошла с ума. Но мне помогла Гром-птица. Она разрушила часть стены, и я покинула тюрьму. Чтобы выжить, назвалась Калиссой и стала фрейлиной твоей невесты.
