– За покой в королевстве билась, – подтвердила Леонила. – Боялась, что дух названного сына неспокоен будет, коли земли его врагам достанутся.
– Вальтэр, – вздохнула ведьма, возведя глаза к потолку. – Не сберегли мы твой престол. Проиграли, хотя сражались изо всех сил.
– Кто-нибудь ещё жив? – с надеждой спросила леди Альсори.
– Янина, Кордроф и мой брат, – перечислила Беатриса. – Об остальных мне не известно.
– Стражники шептались, что на помощь жителям востока прибыл лорд Рольф Граффиас.
– Значит, у нас появились на юге союзники. Они слабы, зато яростны. Вместе с армией Хионфлора у них есть шанс.
– Леди Эльвира поможет нам?
– Новостей нет.
Беатриса опустилась на солому и закрыла глаза. Слёзы хотели выступить, но она не позволяла.
– Я любила Вальтэриана, – произнесла ведьма, словно в бреду. – Он сказал, что украл мою душу. Теперь понимаю, солгал. Иначе я не испытывала бы такой боли! Почему мы не уберегли его от Еликониды? Где вы находились в момент гибели короля?
– Леди Снэик попросила Вальтэриана отослать меня в старое поместье за ненадобностью при дворе. Он позволил. Я не обижалась, что от меня избавились. Мне платили жалование из казны, дали несколько служанок. Когда король заболел, я вернулась. Да толку от меня оказалось мало.
– А я, дура, уехала. Искала исцеляющее зелье! Где оно сейчас – не помню... Вальтэриану зелье без надобности. Мне тоже.
– Уж не стремишься ли ты к нему?
– Что в этом плохого?
– Вальтэриан хотел бы, чтобы ты была счастлива.
– Без него не могу.
Леди Альсори повздыхала, сказала пустые слова утешения и заснула. Долго не просыпалась. А как открыла глаза, пожаловалась на холод. Ведьма коснулась её лба. Он горел, точно подожжённый.
– У вас жар, – сказала Беатриса.
– Простудилась, наверное, – предположила Леонила. – Я посплю немного. Всё само пройдёт.
– А если вы болеете от демонических чар? – заволновалась ведьма. – Во время сражения мы с ними такими проклятиями обменивались, что без лекаря не исцелиться.
– Альбина бы позвать, – вздохнула леди Альсори. – Да он под стражей. В битве не участвовал, ведь боевой магией не владеет. Не учился ей из принципа. Что сказать, миротворец, травник. Когда Сталий пришёл к власти, Альбин отказался кланяться. Вот его с семьёй и заточили.
– Ясно, отчего Смертфэлк переполнен.
– Шута тоже здесь держат. Язык отрезали. Много правды он новому королю рассказал.
– Тёмные времена. Но терпеть болезнь вам нельзя.
Беатриса постучала, и к окошку в двери подошёл угрюмый стражник.
– Чего? – рыкнул он.
– Леди Леониле плохо, – поведала ведьма. – У неё жар. Возможно, из-за участия в битве.
– Я тут при чём? – возмутился стражник. – Не надо было против Сталия выступать!
– Не соблаговолите позвать лекаря?
– Нет! Буду я ещё пускать к заключённым лекарей.
– Дайте хотя бы исцеляющие эликсиры.
– Если завтра не поправится, дам.
– Может оказаться поздно.
– Я всё сказал. Не отвлекать меня больше!
Стражник вернулся на пост. К вечеру жар Леонилы усилился. Она бредила, вены на руках её почернели. Признаки проклятия проявились в покрасневших замутнённых глазах. Беатриса пыталась исцелить леди Альсори собственными силами. Однако боевой магией она владела лучше целебной. Проклятие не исчезло. Ведьма позвала стражников. Они не пришли, хотя лязг доспехов раздавался отовсюду. Беатриса просила помочь Леониле, пока не сорвала голос. Другие заключённые отзывались воплем на её крик. На следующий день леди Альсори умерла.
Ведьма села напротив трупа и посмотрела пустыми глазами на его чёрные пальцы. «Неужели Вальтэриану нравилось видеть, как живое становится мёртвым? – размышляла она. – Жаль Леонилу. Она была доброй старушкой. Любила Вальтэра, как мать. Ей повезло. Она ушла в иной мир во сне. Быстрая смерть лучше жизни в её ожидании. Сколько мне томиться в Смертфэлке? Когда мой черёд идти за радугу?»
Через день тело Леонилы забрали. Беатриса постаралась забыть вид чернеющей покойницы. Получалось плохо. Трупный смрад не покидал сырую камеру, смешиваясь с запахом плесени и мокрых крыс. Казалось, смерть пропитала Сноуколд и забрала каждого жителя. Но оставила ведьму, чтобы та смотрела на опустевший мир в наказание за греховную любовь.
Эра луны
План Еликониды сработал. Она стравила Сталия со жрецами и не осталось в Альтаире тех, кто мог ей противостоять. Одних магов она запугала, других подкупила. Земли и титулы раздала эльфам. На место погибших жрецов поставила сообщников, и религия оказалась на её стороне. Демоны приняли бегство вожака как проявление слабости и с готовностью склонили колени перед Еликонидой, сулящей богатство и власть. Но им пришлось вновь заключить договор, запрещающий перемещаться из Нижнего Сноуколда в Верхний. Боясь недовольства демонов, эльфийка пообещала ежегодно отправлять сто жителей Верхнего мира в Нижний, чтобы они пожирали их души и в благодарность оказывали военную поддержку. Терять внушительную часть вассалов Еликонида не желала.
Волнения её оказались напрасны. Число сторонников с каждой неделей росло. Армия пополнилась новобранцами, жаждущими золота и славы. Эльфийка пообещала им щедрую награду и отправила в поход на восток. Сражаться за Хионфлор было некому. Ослабленные голодающие жители сдались. Сына Янины вернули ко двору. Еликонида радушно приняла малыша и отдала на попечение фрейлинам. Мечта вырастить преемника грела её душу.
На юге вспыхнуло восстание. Воины эльфийки подавили его, обложили Бекрукс непомерным налогом и оставили наместников для контроля за выплатой и порядком. Рольф Граффиас оказался в тюрьме, советники – на плахе.
Коронация Еликониды прошла без помпезности. Верховный жрец провозгласил её королевой в храме Четырёх Стихий. Лорды склонились под звучание флейты. Враги эльфийки ещё дышали, однако реальная угроза исчезла. Богачей не волновало, кто взошёл на трон. Лишь бы золото не отняли. А Еликонида не только не отняла, но и пообещала добавить, если сохранят верность престолу.
Простые жители восприняли её коронацию без радости. Они голодали и со страхом ждали следующего дня. Улицы кишели мародёрами. Воздух накалялся от злобных взглядов и тёмной энергетики. Чтобы создать иллюзию благополучия, эльфийка сделала пожертвования в благотворительные фонды и устроила в столице парад мира и процветания. Нищие наелись и начали хвалить королеву. Думали, она пополнит казну. Однако большинство по-прежнему ненавидело Еликониду за гибель близких и ждало шанса устроить расправу.
Она догадывалась: как только закончится золото, лорды её предадут, а крестьяне погрязнут в битве за кусок хлеба. Желая заручиться поддержкой, эльфийка отправилась в Крэвэлэнд на встречу с Эльвирой Фаиэ.
Правительница вампиров не растратила богатство благодаря нейтралитету в минувших войнах. Она обладала сильной армией и возможностью поднять восстание. Западные земли, полные полезных ископаемых, приносили хороший доход. Молчание вампиршы настораживало Еликониду. Она намеревалась переманить её на свою сторону прежде, чем Эльвира захочет скрестить мечи.
Эльфийку ждало разочарование. Вместо правительницы вампиров её встретил Виланд Фаиэ и сообщил, что родственница покинула замок и вернётся не скоро. Еликонида принялась задавать вопросы. На них вампир отвечал пожиманием плеч. Эльфийка велела передать о своём визите и с тяжёлыми мыслями вернулась в Альтаир.
У входа в тронный зал она наткнулась на существо с розово-золотистой шерстью. Оно скалилось и рычало.
– Что это за тварь? – вздрогнула Еликонида.
– Батория Искра, – ответили стражники. – Питомица леди Беатрисы. Она была заперта в её покоях. Фрейлины выпустили. Оголодала совсем, еду ищет.
– Маленькая тварь Беатрисе всегда помогала, – вспомнила эльфийка. – Хотя леди Фаиэ не заботилась о ней. Не удивительно, если все мысли о моём сумасшедшем племяннике. Я, в отличии от неё, о своих животных забочусь.
– Нам прогнать Искру?
– Не надо, – Еликонида хищно прищурилась. – Онионт, иди сюда.
Из-за угла выполз рогатый змей, свернулся кольцами у её ног и зашипел. Стражники отошли. Эльфийка указала на баторию:
– Ужин готов.
Онионт пополз к Искре. Чешуйки его сверкали, будто сталь. Батория испугано зарычала, но не отступила. Ей, тягавшейся с королём мира, не пристало бояться обычного змея. Она взвизгнула и бросилась вперёд, выставив рог, словно копьё. Раздался скрежет о металлические чешуйки. Искра проткнула Онионта. Он сдавленно зашипел, разинул пасть и умер. С клыков его стекли последние капли яда.
Еликонида ахнула и кинула зелёную сферу в баторию. Искра отпрыгнула. Сфера попала в ледяную колонну и погасла. Эльфийка срывающимся голосом крикнула:
– Убейте животное!
Стражники побежали к Искре. В глазах её отразились грусть и безжалостный блеск королевского трона. Она выскочила в коридор, махнув тощим хвостом, и спряталась за вазой. Стражники не нашли её. С последними лучами заходящего солнца батория покинула замок и бродила в округе, пока не обрела приют в Поющем лесу.
Еликонида зашторила окна и легла спать. Дни правления превратили её в пустой сосуд. Она не чувствовала ног. Руки скрючивались, точно у старухи. Усталость мешала думать. Тонкие лучики света проглядывали в покои, создавая странные тени.
В них эльфийка видела прошлое. Большая тень – Зигфрид Колд. Он тянет руки, стремится обнять. Ему мешает другая тень, тощая и корявая. В ней Еликонида узнала Селену. Третья тень, маленькая, – это мёртвое дитя, невинная жертва бабки и деда.
Эльфийка вскрикнула, вспомнив миг, когда ощущала себя самой никчёмной женщиной на свете, ведь не могла защитить собственного ребёнка. Она кинула в тень сестры подушку и опустилась на кровать, стараясь заглушить воспоминания.
Под утро тени исчезли, спалённые лучами весеннего солнца. Эльфийка сонно перевернулась на другой бок. Во сне её пляска теней только началась.
Еликонид шла по тёмному коридору. Призраки в чёрных тлеющих мантиях парили вдоль стен. При приближении эльфийки они снимали капюшон, и она узнавала погубленных врагов. Лица их разрушило гниение. От тел пахло смертью. Призраки тянули руки и шептали проклятия.
Ревмира Колд, прикрывая рану на животе, кричала сильнее других. Кровь текла по её пальцам, капала под ноги и прожигала дыры в полу. Глаза покойницы были выплаканы от слёз, и она держала их в руке. Слизь капала на туфли Еликониды. «Предательница! – упрекала Ревмира. – Ты уничтожила моего сына! Эрнест пострадал без вины. Ты монстр. Я заберу тебя с собой! Будем вместе в могиле гнить».
Эльфийка одарила покойницу холодным взором и пошла дальше. Второй призрак поднял капюшон. По мёртвому младенцу на руках и верёвке вокруг шеи Еликонида узнала Астрид. Из головы свергнутой королевы торчали сломанные зубцы золотой короны. Они вонзались в неё, точно колья, разрезая мёртвую плоть. Золото плавилось от огня, горящего за спиной покойницы, капало на её посиневшее лицо, стекало на грудь и смешивалось с кровью из разрезанного чрева. Астрид качалась из стороны в сторону и беззвучно шептала: «Я королева».
Еликонида не дрогнула и продолжила идти по коридору призраков. Навстречу вышел Севериан Колд. В вытянутой руке он держал отрубленную голову. «Здравствуйте, тётя!» – зашевелила бледными губами голова, туловище мертвеца затряслось в конвульсиях, а из обрубка шеи полилась кровь.
Эльфийка сморщилась. За Северианом появился Януарий Колд. В глазах его копошились черви и личинки. Разбухшие куски плоти отваливались от костей и падали, образуя островки, на которые тут же садились мухи. «Претензии у меня к младшему братику, – оскалился принц. – Но вам, тётя, тоже спасибо. Хорошо стравливали нас. Вальтэр даже не изволил приказать, чтобы меня закопали».
Следом подали голоса опутанные травой Нарцисс и Лилиана. Они обвиняли родственницу в падении восточного королевства. За спиной их голосили поруганные женщины, избитые старики, голодающие дети и воины с отрезанными ушами и сломанными крыльями.
– При Вальтэриане вам было бы хуже! – зашипела Еликонида и сделала шаг назад. Спиной она столкнулась с призраками оборотней. Их кости, обтянутые кожей, громыхали. Зубы клацали.
– Мы хотим есть, – жаловались оборотни. – Накорми нас, королева.
– Я делаю всё ради подданных! – вскричала эльфийка.
– Ради нас? – подняли капюшоны маги, обнажив лица, чёрные от демонических проклятий. – Мы умерли, когда в Альтаир пришли война и голод. Смерть лучше жизни в опустошённом краю.
– Вальтэриан нарушал законы Четырёх Стихий, советники ему потворствовали, – протараторила Еликонида. – Я помешала разрушить Сноуколд. Иначе настал бы хаос!
– Он уже настал, – загоготали призраки.
– Помогите, королева! – закричала Желания Снэик, и из трещины в её голове фонтаном брызнула кровь. – Я верно служила вам. Меня убили. Здесь страшно! Спасите!
– Отойди! – оттолкнула Желанию Еликонида и, подняв подол малахитового платья, побежала вперёд.
Ряды призраков не заканчивались. Покойники выстроились, как перед повешением, страшными глазами взирая на врага. Эльфийка бежала, стараясь не смотреть на них. Призраки вырастали из-под земли. «Умрёшь! – вещали они. – В могилу утащим! В могилу! За себя отомстим!»
Потолок разверзся, и показался Вальтэриан величиной с гору. Его огромные руки держали призраков за верёвочки. Губы шептали приказы, и покойники подчинялись с покорностью рабов. Он заставлял их гнаться за Еликонидой. Они пересекали коридор и шипели, пока не превратились в шахматные фигуры. Астрид стала королевой, Нарцисс ферзём, остальные – пешками.
Эльфийка вбежала в тронный зал. У ледяных ступеней возвышался гроб. Вокруг лежали пушистые сугробы. Снежинки кружились, словно зимние феи. Ожившие снеговики ловили их и украшали трон. С потолка свисали сосульки, похожие на хрустальные люстры. Подсвечники излучали нежно-голубой свет.
Призраки остались позади. Еликонида ощутила умиротворение. Гроб не пугал. Он выглядел как сказочная колыбельная из тончайшего льда. Эльфийка приблизилась и обнаружила прелестного младенца, закутанного в кружевную ткань. Его голубые глаза смотрели радостно, а пальцы сжимались в кулаки, прося погремушку. Еликонида улыбнулась и, поддавшись материнскому инстинкту, взяла ребёнка на руки.
Раздались шаги. Ледяной пол содрогнулся. Эльфийка повернулась к источнику шума и не сдержала радостного крика. Красная вспышка осветила трон, и с него сошёл Зигфрид Колд.
Огромного роста, с могучими руками и орлиным взором, он походил на богатыря. Его короткие серебряные волосы путались, вплетаясь в корону. Тяжёлый меч, спрятанный в рубиновые ножны, свисал с пояса, напоминая о военных победах.
– Еликонида, – склонил голову Зигфрид в приветственном жесте. – Ты совсем не изменилась. Как прежде прекраснейшая из рода Снэик.
– Зигфрид, – растаяла эльфийка. – Не верю, что вновь встретила тебя. Это ведь ты?
– Я, – обнял её король, наклонился и погладил младенца по серебряным волосам. – А это наш сын.
– Разве я не девочку родила? – опешила Еликонида.
– Она изменила обличье в младенчестве, – поведал Зигфрид. – Кровь демоницы-бабушки оказалась сильна. Ты помнила бы об этом, если бы не Сталий Эдасмор. Он вторгся в твоё сознание и изменил воспоминания, чтобы ты считала Астрид нашей дочерью.
– Вальтэр, – вздохнула ведьма, возведя глаза к потолку. – Не сберегли мы твой престол. Проиграли, хотя сражались изо всех сил.
– Кто-нибудь ещё жив? – с надеждой спросила леди Альсори.
– Янина, Кордроф и мой брат, – перечислила Беатриса. – Об остальных мне не известно.
– Стражники шептались, что на помощь жителям востока прибыл лорд Рольф Граффиас.
– Значит, у нас появились на юге союзники. Они слабы, зато яростны. Вместе с армией Хионфлора у них есть шанс.
– Леди Эльвира поможет нам?
– Новостей нет.
Беатриса опустилась на солому и закрыла глаза. Слёзы хотели выступить, но она не позволяла.
– Я любила Вальтэриана, – произнесла ведьма, словно в бреду. – Он сказал, что украл мою душу. Теперь понимаю, солгал. Иначе я не испытывала бы такой боли! Почему мы не уберегли его от Еликониды? Где вы находились в момент гибели короля?
– Леди Снэик попросила Вальтэриана отослать меня в старое поместье за ненадобностью при дворе. Он позволил. Я не обижалась, что от меня избавились. Мне платили жалование из казны, дали несколько служанок. Когда король заболел, я вернулась. Да толку от меня оказалось мало.
– А я, дура, уехала. Искала исцеляющее зелье! Где оно сейчас – не помню... Вальтэриану зелье без надобности. Мне тоже.
– Уж не стремишься ли ты к нему?
– Что в этом плохого?
– Вальтэриан хотел бы, чтобы ты была счастлива.
– Без него не могу.
Леди Альсори повздыхала, сказала пустые слова утешения и заснула. Долго не просыпалась. А как открыла глаза, пожаловалась на холод. Ведьма коснулась её лба. Он горел, точно подожжённый.
– У вас жар, – сказала Беатриса.
– Простудилась, наверное, – предположила Леонила. – Я посплю немного. Всё само пройдёт.
– А если вы болеете от демонических чар? – заволновалась ведьма. – Во время сражения мы с ними такими проклятиями обменивались, что без лекаря не исцелиться.
– Альбина бы позвать, – вздохнула леди Альсори. – Да он под стражей. В битве не участвовал, ведь боевой магией не владеет. Не учился ей из принципа. Что сказать, миротворец, травник. Когда Сталий пришёл к власти, Альбин отказался кланяться. Вот его с семьёй и заточили.
– Ясно, отчего Смертфэлк переполнен.
– Шута тоже здесь держат. Язык отрезали. Много правды он новому королю рассказал.
– Тёмные времена. Но терпеть болезнь вам нельзя.
Беатриса постучала, и к окошку в двери подошёл угрюмый стражник.
– Чего? – рыкнул он.
– Леди Леониле плохо, – поведала ведьма. – У неё жар. Возможно, из-за участия в битве.
– Я тут при чём? – возмутился стражник. – Не надо было против Сталия выступать!
– Не соблаговолите позвать лекаря?
– Нет! Буду я ещё пускать к заключённым лекарей.
– Дайте хотя бы исцеляющие эликсиры.
– Если завтра не поправится, дам.
– Может оказаться поздно.
– Я всё сказал. Не отвлекать меня больше!
Стражник вернулся на пост. К вечеру жар Леонилы усилился. Она бредила, вены на руках её почернели. Признаки проклятия проявились в покрасневших замутнённых глазах. Беатриса пыталась исцелить леди Альсори собственными силами. Однако боевой магией она владела лучше целебной. Проклятие не исчезло. Ведьма позвала стражников. Они не пришли, хотя лязг доспехов раздавался отовсюду. Беатриса просила помочь Леониле, пока не сорвала голос. Другие заключённые отзывались воплем на её крик. На следующий день леди Альсори умерла.
Ведьма села напротив трупа и посмотрела пустыми глазами на его чёрные пальцы. «Неужели Вальтэриану нравилось видеть, как живое становится мёртвым? – размышляла она. – Жаль Леонилу. Она была доброй старушкой. Любила Вальтэра, как мать. Ей повезло. Она ушла в иной мир во сне. Быстрая смерть лучше жизни в её ожидании. Сколько мне томиться в Смертфэлке? Когда мой черёд идти за радугу?»
Через день тело Леонилы забрали. Беатриса постаралась забыть вид чернеющей покойницы. Получалось плохо. Трупный смрад не покидал сырую камеру, смешиваясь с запахом плесени и мокрых крыс. Казалось, смерть пропитала Сноуколд и забрала каждого жителя. Но оставила ведьму, чтобы та смотрела на опустевший мир в наказание за греховную любовь.
Глава 148
Эра луны
План Еликониды сработал. Она стравила Сталия со жрецами и не осталось в Альтаире тех, кто мог ей противостоять. Одних магов она запугала, других подкупила. Земли и титулы раздала эльфам. На место погибших жрецов поставила сообщников, и религия оказалась на её стороне. Демоны приняли бегство вожака как проявление слабости и с готовностью склонили колени перед Еликонидой, сулящей богатство и власть. Но им пришлось вновь заключить договор, запрещающий перемещаться из Нижнего Сноуколда в Верхний. Боясь недовольства демонов, эльфийка пообещала ежегодно отправлять сто жителей Верхнего мира в Нижний, чтобы они пожирали их души и в благодарность оказывали военную поддержку. Терять внушительную часть вассалов Еликонида не желала.
Волнения её оказались напрасны. Число сторонников с каждой неделей росло. Армия пополнилась новобранцами, жаждущими золота и славы. Эльфийка пообещала им щедрую награду и отправила в поход на восток. Сражаться за Хионфлор было некому. Ослабленные голодающие жители сдались. Сына Янины вернули ко двору. Еликонида радушно приняла малыша и отдала на попечение фрейлинам. Мечта вырастить преемника грела её душу.
На юге вспыхнуло восстание. Воины эльфийки подавили его, обложили Бекрукс непомерным налогом и оставили наместников для контроля за выплатой и порядком. Рольф Граффиас оказался в тюрьме, советники – на плахе.
Коронация Еликониды прошла без помпезности. Верховный жрец провозгласил её королевой в храме Четырёх Стихий. Лорды склонились под звучание флейты. Враги эльфийки ещё дышали, однако реальная угроза исчезла. Богачей не волновало, кто взошёл на трон. Лишь бы золото не отняли. А Еликонида не только не отняла, но и пообещала добавить, если сохранят верность престолу.
Простые жители восприняли её коронацию без радости. Они голодали и со страхом ждали следующего дня. Улицы кишели мародёрами. Воздух накалялся от злобных взглядов и тёмной энергетики. Чтобы создать иллюзию благополучия, эльфийка сделала пожертвования в благотворительные фонды и устроила в столице парад мира и процветания. Нищие наелись и начали хвалить королеву. Думали, она пополнит казну. Однако большинство по-прежнему ненавидело Еликониду за гибель близких и ждало шанса устроить расправу.
Она догадывалась: как только закончится золото, лорды её предадут, а крестьяне погрязнут в битве за кусок хлеба. Желая заручиться поддержкой, эльфийка отправилась в Крэвэлэнд на встречу с Эльвирой Фаиэ.
Правительница вампиров не растратила богатство благодаря нейтралитету в минувших войнах. Она обладала сильной армией и возможностью поднять восстание. Западные земли, полные полезных ископаемых, приносили хороший доход. Молчание вампиршы настораживало Еликониду. Она намеревалась переманить её на свою сторону прежде, чем Эльвира захочет скрестить мечи.
Эльфийку ждало разочарование. Вместо правительницы вампиров её встретил Виланд Фаиэ и сообщил, что родственница покинула замок и вернётся не скоро. Еликонида принялась задавать вопросы. На них вампир отвечал пожиманием плеч. Эльфийка велела передать о своём визите и с тяжёлыми мыслями вернулась в Альтаир.
У входа в тронный зал она наткнулась на существо с розово-золотистой шерстью. Оно скалилось и рычало.
– Что это за тварь? – вздрогнула Еликонида.
– Батория Искра, – ответили стражники. – Питомица леди Беатрисы. Она была заперта в её покоях. Фрейлины выпустили. Оголодала совсем, еду ищет.
– Маленькая тварь Беатрисе всегда помогала, – вспомнила эльфийка. – Хотя леди Фаиэ не заботилась о ней. Не удивительно, если все мысли о моём сумасшедшем племяннике. Я, в отличии от неё, о своих животных забочусь.
– Нам прогнать Искру?
– Не надо, – Еликонида хищно прищурилась. – Онионт, иди сюда.
Из-за угла выполз рогатый змей, свернулся кольцами у её ног и зашипел. Стражники отошли. Эльфийка указала на баторию:
– Ужин готов.
Онионт пополз к Искре. Чешуйки его сверкали, будто сталь. Батория испугано зарычала, но не отступила. Ей, тягавшейся с королём мира, не пристало бояться обычного змея. Она взвизгнула и бросилась вперёд, выставив рог, словно копьё. Раздался скрежет о металлические чешуйки. Искра проткнула Онионта. Он сдавленно зашипел, разинул пасть и умер. С клыков его стекли последние капли яда.
Еликонида ахнула и кинула зелёную сферу в баторию. Искра отпрыгнула. Сфера попала в ледяную колонну и погасла. Эльфийка срывающимся голосом крикнула:
– Убейте животное!
Стражники побежали к Искре. В глазах её отразились грусть и безжалостный блеск королевского трона. Она выскочила в коридор, махнув тощим хвостом, и спряталась за вазой. Стражники не нашли её. С последними лучами заходящего солнца батория покинула замок и бродила в округе, пока не обрела приют в Поющем лесу.
Еликонида зашторила окна и легла спать. Дни правления превратили её в пустой сосуд. Она не чувствовала ног. Руки скрючивались, точно у старухи. Усталость мешала думать. Тонкие лучики света проглядывали в покои, создавая странные тени.
В них эльфийка видела прошлое. Большая тень – Зигфрид Колд. Он тянет руки, стремится обнять. Ему мешает другая тень, тощая и корявая. В ней Еликонида узнала Селену. Третья тень, маленькая, – это мёртвое дитя, невинная жертва бабки и деда.
Эльфийка вскрикнула, вспомнив миг, когда ощущала себя самой никчёмной женщиной на свете, ведь не могла защитить собственного ребёнка. Она кинула в тень сестры подушку и опустилась на кровать, стараясь заглушить воспоминания.
Под утро тени исчезли, спалённые лучами весеннего солнца. Эльфийка сонно перевернулась на другой бок. Во сне её пляска теней только началась.
Еликонид шла по тёмному коридору. Призраки в чёрных тлеющих мантиях парили вдоль стен. При приближении эльфийки они снимали капюшон, и она узнавала погубленных врагов. Лица их разрушило гниение. От тел пахло смертью. Призраки тянули руки и шептали проклятия.
Ревмира Колд, прикрывая рану на животе, кричала сильнее других. Кровь текла по её пальцам, капала под ноги и прожигала дыры в полу. Глаза покойницы были выплаканы от слёз, и она держала их в руке. Слизь капала на туфли Еликониды. «Предательница! – упрекала Ревмира. – Ты уничтожила моего сына! Эрнест пострадал без вины. Ты монстр. Я заберу тебя с собой! Будем вместе в могиле гнить».
Эльфийка одарила покойницу холодным взором и пошла дальше. Второй призрак поднял капюшон. По мёртвому младенцу на руках и верёвке вокруг шеи Еликонида узнала Астрид. Из головы свергнутой королевы торчали сломанные зубцы золотой короны. Они вонзались в неё, точно колья, разрезая мёртвую плоть. Золото плавилось от огня, горящего за спиной покойницы, капало на её посиневшее лицо, стекало на грудь и смешивалось с кровью из разрезанного чрева. Астрид качалась из стороны в сторону и беззвучно шептала: «Я королева».
Еликонида не дрогнула и продолжила идти по коридору призраков. Навстречу вышел Севериан Колд. В вытянутой руке он держал отрубленную голову. «Здравствуйте, тётя!» – зашевелила бледными губами голова, туловище мертвеца затряслось в конвульсиях, а из обрубка шеи полилась кровь.
Эльфийка сморщилась. За Северианом появился Януарий Колд. В глазах его копошились черви и личинки. Разбухшие куски плоти отваливались от костей и падали, образуя островки, на которые тут же садились мухи. «Претензии у меня к младшему братику, – оскалился принц. – Но вам, тётя, тоже спасибо. Хорошо стравливали нас. Вальтэр даже не изволил приказать, чтобы меня закопали».
Следом подали голоса опутанные травой Нарцисс и Лилиана. Они обвиняли родственницу в падении восточного королевства. За спиной их голосили поруганные женщины, избитые старики, голодающие дети и воины с отрезанными ушами и сломанными крыльями.
– При Вальтэриане вам было бы хуже! – зашипела Еликонида и сделала шаг назад. Спиной она столкнулась с призраками оборотней. Их кости, обтянутые кожей, громыхали. Зубы клацали.
– Мы хотим есть, – жаловались оборотни. – Накорми нас, королева.
– Я делаю всё ради подданных! – вскричала эльфийка.
– Ради нас? – подняли капюшоны маги, обнажив лица, чёрные от демонических проклятий. – Мы умерли, когда в Альтаир пришли война и голод. Смерть лучше жизни в опустошённом краю.
– Вальтэриан нарушал законы Четырёх Стихий, советники ему потворствовали, – протараторила Еликонида. – Я помешала разрушить Сноуколд. Иначе настал бы хаос!
– Он уже настал, – загоготали призраки.
– Помогите, королева! – закричала Желания Снэик, и из трещины в её голове фонтаном брызнула кровь. – Я верно служила вам. Меня убили. Здесь страшно! Спасите!
– Отойди! – оттолкнула Желанию Еликонида и, подняв подол малахитового платья, побежала вперёд.
Ряды призраков не заканчивались. Покойники выстроились, как перед повешением, страшными глазами взирая на врага. Эльфийка бежала, стараясь не смотреть на них. Призраки вырастали из-под земли. «Умрёшь! – вещали они. – В могилу утащим! В могилу! За себя отомстим!»
Потолок разверзся, и показался Вальтэриан величиной с гору. Его огромные руки держали призраков за верёвочки. Губы шептали приказы, и покойники подчинялись с покорностью рабов. Он заставлял их гнаться за Еликонидой. Они пересекали коридор и шипели, пока не превратились в шахматные фигуры. Астрид стала королевой, Нарцисс ферзём, остальные – пешками.
Эльфийка вбежала в тронный зал. У ледяных ступеней возвышался гроб. Вокруг лежали пушистые сугробы. Снежинки кружились, словно зимние феи. Ожившие снеговики ловили их и украшали трон. С потолка свисали сосульки, похожие на хрустальные люстры. Подсвечники излучали нежно-голубой свет.
Призраки остались позади. Еликонида ощутила умиротворение. Гроб не пугал. Он выглядел как сказочная колыбельная из тончайшего льда. Эльфийка приблизилась и обнаружила прелестного младенца, закутанного в кружевную ткань. Его голубые глаза смотрели радостно, а пальцы сжимались в кулаки, прося погремушку. Еликонида улыбнулась и, поддавшись материнскому инстинкту, взяла ребёнка на руки.
Раздались шаги. Ледяной пол содрогнулся. Эльфийка повернулась к источнику шума и не сдержала радостного крика. Красная вспышка осветила трон, и с него сошёл Зигфрид Колд.
Огромного роста, с могучими руками и орлиным взором, он походил на богатыря. Его короткие серебряные волосы путались, вплетаясь в корону. Тяжёлый меч, спрятанный в рубиновые ножны, свисал с пояса, напоминая о военных победах.
– Еликонида, – склонил голову Зигфрид в приветственном жесте. – Ты совсем не изменилась. Как прежде прекраснейшая из рода Снэик.
– Зигфрид, – растаяла эльфийка. – Не верю, что вновь встретила тебя. Это ведь ты?
– Я, – обнял её король, наклонился и погладил младенца по серебряным волосам. – А это наш сын.
– Разве я не девочку родила? – опешила Еликонида.
– Она изменила обличье в младенчестве, – поведал Зигфрид. – Кровь демоницы-бабушки оказалась сильна. Ты помнила бы об этом, если бы не Сталий Эдасмор. Он вторгся в твоё сознание и изменил воспоминания, чтобы ты считала Астрид нашей дочерью.
