Король провёл рукой от шеи до ключиц Беатрисы, забыв про перчатки. Они сразу намокли. Ведьма прикусила губу, чтобы не застонать. Вальтэриан сжал её грудь, и Беатриса, изогнувшись, закричала. Звонкий голос эхом отразился от стен. Король сделал ей больно, но она не отстранилась. Её следующий крик потонул в требовательном поцелуе. От мысли, что любимый рядом, ведьма ощущала прилив страсти и готова была принять его. Король знал, но медлил. Он завёл руку Беатрисе между ног, стараясь доставить ей больше удовольствия. Через перчатки Вальтэриан почувствовал, как она горяча и узка, и самодовольно улыбнулся. Ведьма, задыхаясь, запрокинула голову и произнесла:
– Вальтэр, сними их. Хочу чувствовать тебя всего... Раздевайся...
– Зачем только одевался? – спросил король у самого себя и, повинуясь безумному порыву, залез в ванную в камзоле.
Беатриса удивлённо вскрикнула. Вальтэриан прижал её к себе, целуя и одновременно избавляясь от мокрой одежды. Вода с брызгами пролилась на пол.
– Миледи, вы в порядке? – спросила из-за двери Артемьянира.
– Да! – ответила ведьма. Голос её звучал сбивчиво и неестественно.
Вальтэриан разделся и без предупреждения вошёл в неё. Она еле удержалась, чтобы не застонать и не погрузиться с головой в воду.
– Леди Эльвира просила передать, что приглашает вас и гостей с севера на бал, – уведомила главная фрейлина. Она догадывалась, чему мешает, однако не была уверена. Природная невнимательность мешала ей сделать правильный вывод.
– Хорошо, – произнесла Беатриса, цепляясь за бортик.
Король вылизывал её шею. Ведьма кусала губы, рискуя не только выдать происходящее, но и захлебнуться.
– Бал в полночь, миледи, – продолжала Артемьянира.
– Я поняла, – заверила Беатриса, обнимая за плечи Вальтэриана. – Спасибо. Вы свободны.
– Вам не плохо? – прислонилась ухом к двери главная фрейлина.
– Нет! – не выдержал Вальтэриан. – Нам не плохо! Идите уже!
Артемьянира проговорила нечто похожее на извинение и ушла, чуть не запутавшись в платье.
– Вальтэр, – простонала ведьма. – Не стоило... Все узнают о нас.
– Им давно всё известно, – сказал король, не сбавляя темпа. – Поменьше думай о них.
– Как же хорошо! – проворковала Беатриса, царапая его спину ногтями. – О, да! Мой король... А! Ваше Величество! Ещё! Вальтэр! Мой лорд...
Ведьме чудилось, будто она превратилась в клубок энергии. Прикосновения Вальтэриана отзывались желанием в теле, ставшим болезненно-чувствительным. Весь мир леди Фаиэ сосредоточился в короле и его объятьях. Беатриса нуждалась в нём, как в глотке воды, и не представляла, что произойдёт, если он отстранится. Вальтэриану она была нужна не меньше, хотя он вёл себя более сдержанно. Впрочем, как всегда.
Ведьма ощутила, как огненная волна захлёстывает её с головой, сильнее сжала его ногами, расцарапала ему спину до крови и обмякла, издав последний, самый громкий крик. Если бы король не держал её, она опустилась бы на дно ванной. Но он не выпустил желанный трофей, а крепче стиснул в объятьях, наслаждаясь искорками страсти, разливающимися по телу.
Королю было хорошо. Он чувствовал себя желанным и любимым, настоящим правителем, пусть и без короны. Воспоминания о ребёнке, умершем во чреве Астрид, внезапно нарушили его покой. Вальтэриан отстранился от Беатрисы и покинул ванную.
– Что не так, Вальтэр? – поинтересовалась ведьма.
Он не ответил, погружённый в мрачные мысли. Спать они легли тоже в тишине. Король не удосужился объяснить, в чём дело. А Беатриса побоялась спрашивать, считая, что причина его неудовольствия в ней. Вальтэриан, уставший, но полностью удовлетворённый, быстро заснул и не слышал, как ведьма ворочалась и переживала.
Господарь
У Янины не получалось спокойно спать. В коридоре звенели кандалами призраки. Серая луна светила в глаза, принося нерадостные сны. Принцесса видела смерть Лавриаля и когтистые пальцы Еликониды. Та сжимала её дитя и напевала гниющими губами колыбельные о коварстве, силе и хитрости.
Янина проснулась, дрожа от страха и холода. Затем встала, откинув красное одеяло, и покинула тёмные апартаменты. Прибывание в королевстве вампиров не радовало её. Смерть и порок пропитывали Крэвэлхолл. Красные, как кровь, стены перетекали в чёрные, точно агат. Ночи навевали воспоминания о днях в Бекруксе. С наступлением темноты там тоже воцарялся холод, и кровь текла буйной рекой. Разница лишь в том, что на западе ночи длились долго, а кровь лилась из бокалов, наполненных до краёв.
Тени прошлого мучили принцессу. Она не смирилась с потерей Лавриаля и предательством тёти. В каждом углу видела тени воинов. Они наступали на королевский замок, желая отнять жизни Колдов. Янина до дрожи боялась за маленького Кордрофа, оставшегося у врагов. Порой пение вампиров она принимала за его плач.
Дети ночи ходили по лестнице, наблюдая за желанным сосудом с кровью. Напасть не смели. Лишь скалились в надежде ощутить нотки аромата, исходящего от порезов и ссадин принцессы.
Она чувствовала себя добычей. Её настораживали животные повадки вампиров. Янина признала то, что в годы юности яростно опровергала. Жители юга и запада менее развиты, чем жители севера. Они дикие. Инстинкты поглощают их.
Принцесса не заметила, как начала думать подобно брату. Это не смутило её. Ведь у них одна кровь. Они – последняя надежда увядающего мира. Янина хотела спасти Сноуколд и соглашалась со всеми решениями Вальтэриана. Она признала его правоту не из уважения или страха, а потому что считала также. Еликонида Снэик должна умереть. Иначе беда неминуема. Подтверждение своим мыслям принцесса находила в каждом ночном кошмаре, в каждой тени, промелькнувшей мимо.
Видения усилились, когда она попала в заброшенную часть замка. Стены, пол и потолок давно выгорели, и их покрасили в чёрный. Пять рубиновых черепов висели под потолком, соединённые в виде ворона. На его крыльях горели красные свечи. У окна подпрыгивали два волшебных канделябра. Один в форме летучей мыши, другой – саламандры.
– Вечное пламя, зажжённое драконом, – послышался голос за спиной принцессы. – Разве не прекрасно?
Янина обернулась и в сиянии свеч заметила Патрицию Цонфор. Она куталась в серую шаль и грустно смотрела на огонь, красный, как кровавая луна.
– Тебе тоже не спится? – спросила предсказательница.
– Да, – ответила принцесса.
– И мне, – вздохнула Патриция. – Кровососы ужасно надоели. Из покоев не выйдешь, не встретив чей-нибудь голодный взор.
– Они хотя бы не нападают, – пробормотала Янина.
– Тоскуешь по лорду Лавриалю? Я по Августу тоже. Не могу простить себе, что ошиблась. Будь пророчество верно, мы бы не гостили у вампиров и не смотрели на огонь, который переживёт нас и ещё несколько поколений.
– Твоё предсказание может сбыться позже. Великая битва ещё не наступила.
– Я молюсь о победе, принцесса.
– Кому?
– Разве важно? Все духи – часть великой сущности, из которой появились миры. Я родилась на юге в расцвет новой веры. Она не противоречит твоей религии, ведь трактует её по-новому.
– Лишь бы от сердца.
– Хорошие слова. Слышали бы их жрецы Четырёх Стихий.
– Патриция, что за вечное пламя, про которое ты говорила?
– Оно было зажжено во времена последних праотцов самым могущественным драконом Джулио Драгэном. Он правил на западе, как сейчас Эльвира. Его называли господарем. Раса вампиров тогда была малочисленна и слаба. Как им удалось свергнуть драконов, мнения расходятся.
– Мама говорила, никто никого не свергал. Драконы породнились с вампирами, расы смешались, и признаки вампирской расы взяли верх у нового поколения.
– Принцесса! Как наивно! Да, драконья кровь смешалась с вампирской, потому что вампиры достигли их уровня. Однако ненависть между расами не прекратилась, а усилилась. Браки были отчаянной попыткой сохранить мир. Двум хищникам в одном королевстве тесно.
– Что произошло дальше? – поинтересовалась Янина.
– Вампиры взорвали вулкан Кассандейскую сопку и на три года воцарилась темнота, – поведала Патриция. – Гарь и магия, поднявшиеся из недр вулкана, густым дымом заволокли запад и мешали проникновению солнечных лучей. Выжили лишь способные существовать во мраке. То есть вампиры и те, в ком текла их кровь. Драконов-полукровок осталось немного. Они были слабыми, вымирающими и неспособными отстоять своё.
– Грустная картина, – молвила принцесса. – Потомки великих драконов стали никем. Как бы история не повторилась с другой великой династией...
– Не повторится, – заверила предсказательница. – Колды не падут.
– Лишь бы Четыре Стихии благоволили нам! – воскликнула Янина, сложив руки в молитвенном жесте.
– На нашей стороне Эльвира Фаиэ, – намекнула Патриция. – Она старше Еликониды. Коварства у неё больше.
– О чём ты?
– Предания гласят, Эльвира устроила взрыв на Кассандейской сопке. Она принадлежала к клану Драгэн. Её отец был вампиром, а мать драконом. Вампирский клан поддерживал Эльвиру. Драконий – презирал, называя полукровкой. У династии вампиров, из которой она произошла, не было ни герба, ни названия. Зато тайных знаний и золота предостаточно. После смерти родителей Эльвира возглавила восстание, свергла драконов и стала править, выйдя за богатого землевладельца с северо-западных земель, лорда Никанора Фаиэ. Он, к слову, приходился ей двоюродным братом.
– Беатриса никогда не рассказывала о свержении Драгэнов.
– Вряд ли она знает. Эльвира заверяет, что драконов покарали духи, и она взяла бразды правления по их воле. Вампирша выгораживает себя, не желая принимать ответственность за последствия взрыва. Ведь после смерти драконов баланс нарушился, и ледяная корка не сходила со Сноуколда двенадцать лет.
– Это помогло папе выиграть войну за объединение королевств, – вспомнила Янина. – Воины севера привыкли к холоду, в отличии от жителей других частей света.
– Готова ли ты к предстоящей войне? – поинтересовалась Патриция.
– Брат готов, – молвила принцесса. – Я от прошлой не могу отойти. Постоянно вижу кошмары. Мне придаёт сил уверенность, что я обязана защитить Кордрофа от зла. Почему ты спрашиваешь?
– Ты принцесса из династии Колд, – туманно ответила предсказательница. – Вальтэриан не вечен. Детей у него нет и не будет. Твой сын займёт трон. Ты станешь королевой-регентом. Готова ли?
– Пророчество? – испугалась Янина.
– Предположение, – солгала Патриция. – Теперь ответь на вопрос.
– Не готова. Разве можно приготовиться к резне и насилию? Мирные жители ни в чём не виноваты! А нам придётся вести их в бой. Кто знает, сколько мужчин не вернутся к жёнам и детям? Сколько женщин будут оплакивать мужей, как я Лавриаля? Я не желаю такой участи никому!
– Первые алхимики начали отсчёт времени с момента наводнения и гибели великанов. Наш тринадцатый век они ознаменовали самым кровавым. Я верю их предсказанию. Но мы выстоим. Скоро начнётся четырнадцатый век. Твой век, Янина. Нужно собрать все силы и дождаться его.
– В каком смысле мой век?
– Век гармонии и порядка, ради которого Август и Лавриаль сложили головы.
– За годы в Бекруксе я поняла одну вещь. Абсолютного счастья не бывает. Есть лишь затишье перед бедой. Идеальный мир если и существует, то на небе. Иногда он нам снится... Но, если суждено наступить веку счастья, то он будет принадлежать брату. О ином думать не хочу.
– Есть на юге хорошая пословица: «Чтобы дойти до ручья, нужно пройти пустыню». Лишиться частички себя страшно. Но бесстрашен должен быть тот, на чьей голове корона.
Янина смутно понимала слова Патриции. Она всецело верила в брата и не могла представить день, когда ей придётся взять ответственность за других. Однако мысль об этом не пугала её. Принцесса чувствовала: после всего, через что прошла, она переживёт не одну бурю.
Рассвело. Серую луну сменило голубое солнце, окружённое кометами. На западе они становились видимыми в день гибели драконов и приносили полумрак и прохладу. Во других королевствах жители не подозревали об их существовании. Даже звездочёты не могли разгадать тайну чёрных комет.
Вместе с Патрицией Янина вернулась в обитаемую часть замка. Вампиры уснули, и леди насладились покоем. Сотни голодных глаз не подглядывали. Шёпот и взмахи перепончатых крыльев стихли.
Только жутковатые стражи не спали, охраняя покой создателей. Крыги, сотворённые из кусков плоти и глины, представляли собой подобия вампиров. Они не боялись солнца и беспрекословно слушались хозяев, хотя были лишены рассудка и понимали лишь силу. Янина не представляла, как жить с ними под одной крышей. Крыги напоминали пауков, переползая со стены на потолок, держась четырьмя руками, сверкая семью глазами.
– Не бойся, – хмыкнула Патриция. – Без приказа вампиров они не нападут.
– Хотелось бы верить, – пробормотала Янина и встрепенулась. Крыга прыгнула с потолка на пол и чуть не задела её. – Они страшнее вампиров!
– Не соглашусь, – возразила предсказательница. – Вампиры умнее, от того опаснее.
– Чем питаются крыги? – вопрошала принцесса.
– Не нами! – рассмеялась Патриция. – Они пожирают свои ступни. Их ноги, в отличии от тела, не из глины. К полуночи кости снова обрастают мясом. И так каждый день.
– Жуть. Не самый приятный процесс.
– Зато вампирам кормить крыг не надо. Предусмотрительные кровососы!
– Куда мы идём?
– В Сонный сад. Там потише.
Янина приподняла платье и последовала за Патрицией. Ей не терпелось уйти из комнаты, в которой ползали крыги, словно черви в земле. Леди прошли коридор и поднялись в восточную башню Крэвэлхолла.
Цветы из бархата, атласа и камней стояли в мраморных вазах. Под потолком висели хрустальные гробы на железных цепях. Самый дорогой, с рубинами по краям, принадлежал Эльвире. Самый странный, накрытый перьевым одеялом, – Виланду. В центре возвышался алтарь, обагренный засохшей кровью. Он использовался для свадеб и коронаций. Рядом росло дерево белого золота и куст оникса с яшмовыми ягодами.
– Здесь всё неживое, – разочаровалась принцесса. – В Альтаире сад красивее.
– Живые настоящие растения любят, – заметила Патриция. – Мёртвым такие по душе.
– Всё же в саду мне спокойнее, – вспомнила про крыг Янина. – Спать даже захотелось.
– Не засыпай, – предупредила предсказательница. – По легенде того, кто заснёт в Сонном саду, оплетут искусственным вьюнком и похоронят. А потом поставят ему памятник, золотой, как у жрецов в столице мира.
– Правда? – ужаснулась принцесса.
– Конечно нет! – рассмеялась Патриция. – Сад построили, когда остальная часть замка сгорела. Пока её восстанавливали, вампиры спали здесь. Теперь Сонный сад забросили. Он служит неприятным напоминанием о попытке самоубийства леди Беатрисы. Кстати, зачем она пыталась сделать это?
– Вальтэриан приказал ей выйти за другого, – поведала принцесса, сморщившись от воспоминаний. – Беатриса не выдержала. Брат вовремя спас её и забрал в Зимнюю Розу.
– А потом заточил в Смертфэлк за неповиновение, – продолжила Патриция. – Хороша любовь, ничего не скажешь!
– Еликонида заставила его, – Янине всё больше не нравился разговор. – Думаю, она обманула Вальтэра. Тётя вредила нам ещё тогда. Я не верила. Зря. Она даже про Лавриаля лгала.
– Думаешь? – ухмыльнулась предсказательница. – На востоке сплетен про него много.
– Вальтэр, сними их. Хочу чувствовать тебя всего... Раздевайся...
– Зачем только одевался? – спросил король у самого себя и, повинуясь безумному порыву, залез в ванную в камзоле.
Беатриса удивлённо вскрикнула. Вальтэриан прижал её к себе, целуя и одновременно избавляясь от мокрой одежды. Вода с брызгами пролилась на пол.
– Миледи, вы в порядке? – спросила из-за двери Артемьянира.
– Да! – ответила ведьма. Голос её звучал сбивчиво и неестественно.
Вальтэриан разделся и без предупреждения вошёл в неё. Она еле удержалась, чтобы не застонать и не погрузиться с головой в воду.
– Леди Эльвира просила передать, что приглашает вас и гостей с севера на бал, – уведомила главная фрейлина. Она догадывалась, чему мешает, однако не была уверена. Природная невнимательность мешала ей сделать правильный вывод.
– Хорошо, – произнесла Беатриса, цепляясь за бортик.
Король вылизывал её шею. Ведьма кусала губы, рискуя не только выдать происходящее, но и захлебнуться.
– Бал в полночь, миледи, – продолжала Артемьянира.
– Я поняла, – заверила Беатриса, обнимая за плечи Вальтэриана. – Спасибо. Вы свободны.
– Вам не плохо? – прислонилась ухом к двери главная фрейлина.
– Нет! – не выдержал Вальтэриан. – Нам не плохо! Идите уже!
Артемьянира проговорила нечто похожее на извинение и ушла, чуть не запутавшись в платье.
– Вальтэр, – простонала ведьма. – Не стоило... Все узнают о нас.
– Им давно всё известно, – сказал король, не сбавляя темпа. – Поменьше думай о них.
– Как же хорошо! – проворковала Беатриса, царапая его спину ногтями. – О, да! Мой король... А! Ваше Величество! Ещё! Вальтэр! Мой лорд...
Ведьме чудилось, будто она превратилась в клубок энергии. Прикосновения Вальтэриана отзывались желанием в теле, ставшим болезненно-чувствительным. Весь мир леди Фаиэ сосредоточился в короле и его объятьях. Беатриса нуждалась в нём, как в глотке воды, и не представляла, что произойдёт, если он отстранится. Вальтэриану она была нужна не меньше, хотя он вёл себя более сдержанно. Впрочем, как всегда.
Ведьма ощутила, как огненная волна захлёстывает её с головой, сильнее сжала его ногами, расцарапала ему спину до крови и обмякла, издав последний, самый громкий крик. Если бы король не держал её, она опустилась бы на дно ванной. Но он не выпустил желанный трофей, а крепче стиснул в объятьях, наслаждаясь искорками страсти, разливающимися по телу.
Королю было хорошо. Он чувствовал себя желанным и любимым, настоящим правителем, пусть и без короны. Воспоминания о ребёнке, умершем во чреве Астрид, внезапно нарушили его покой. Вальтэриан отстранился от Беатрисы и покинул ванную.
– Что не так, Вальтэр? – поинтересовалась ведьма.
Он не ответил, погружённый в мрачные мысли. Спать они легли тоже в тишине. Король не удосужился объяснить, в чём дело. А Беатриса побоялась спрашивать, считая, что причина его неудовольствия в ней. Вальтэриан, уставший, но полностью удовлетворённый, быстро заснул и не слышал, как ведьма ворочалась и переживала.
Глава 153
Господарь
У Янины не получалось спокойно спать. В коридоре звенели кандалами призраки. Серая луна светила в глаза, принося нерадостные сны. Принцесса видела смерть Лавриаля и когтистые пальцы Еликониды. Та сжимала её дитя и напевала гниющими губами колыбельные о коварстве, силе и хитрости.
Янина проснулась, дрожа от страха и холода. Затем встала, откинув красное одеяло, и покинула тёмные апартаменты. Прибывание в королевстве вампиров не радовало её. Смерть и порок пропитывали Крэвэлхолл. Красные, как кровь, стены перетекали в чёрные, точно агат. Ночи навевали воспоминания о днях в Бекруксе. С наступлением темноты там тоже воцарялся холод, и кровь текла буйной рекой. Разница лишь в том, что на западе ночи длились долго, а кровь лилась из бокалов, наполненных до краёв.
Тени прошлого мучили принцессу. Она не смирилась с потерей Лавриаля и предательством тёти. В каждом углу видела тени воинов. Они наступали на королевский замок, желая отнять жизни Колдов. Янина до дрожи боялась за маленького Кордрофа, оставшегося у врагов. Порой пение вампиров она принимала за его плач.
Дети ночи ходили по лестнице, наблюдая за желанным сосудом с кровью. Напасть не смели. Лишь скалились в надежде ощутить нотки аромата, исходящего от порезов и ссадин принцессы.
Она чувствовала себя добычей. Её настораживали животные повадки вампиров. Янина признала то, что в годы юности яростно опровергала. Жители юга и запада менее развиты, чем жители севера. Они дикие. Инстинкты поглощают их.
Принцесса не заметила, как начала думать подобно брату. Это не смутило её. Ведь у них одна кровь. Они – последняя надежда увядающего мира. Янина хотела спасти Сноуколд и соглашалась со всеми решениями Вальтэриана. Она признала его правоту не из уважения или страха, а потому что считала также. Еликонида Снэик должна умереть. Иначе беда неминуема. Подтверждение своим мыслям принцесса находила в каждом ночном кошмаре, в каждой тени, промелькнувшей мимо.
Видения усилились, когда она попала в заброшенную часть замка. Стены, пол и потолок давно выгорели, и их покрасили в чёрный. Пять рубиновых черепов висели под потолком, соединённые в виде ворона. На его крыльях горели красные свечи. У окна подпрыгивали два волшебных канделябра. Один в форме летучей мыши, другой – саламандры.
– Вечное пламя, зажжённое драконом, – послышался голос за спиной принцессы. – Разве не прекрасно?
Янина обернулась и в сиянии свеч заметила Патрицию Цонфор. Она куталась в серую шаль и грустно смотрела на огонь, красный, как кровавая луна.
– Тебе тоже не спится? – спросила предсказательница.
– Да, – ответила принцесса.
– И мне, – вздохнула Патриция. – Кровососы ужасно надоели. Из покоев не выйдешь, не встретив чей-нибудь голодный взор.
– Они хотя бы не нападают, – пробормотала Янина.
– Тоскуешь по лорду Лавриалю? Я по Августу тоже. Не могу простить себе, что ошиблась. Будь пророчество верно, мы бы не гостили у вампиров и не смотрели на огонь, который переживёт нас и ещё несколько поколений.
– Твоё предсказание может сбыться позже. Великая битва ещё не наступила.
– Я молюсь о победе, принцесса.
– Кому?
– Разве важно? Все духи – часть великой сущности, из которой появились миры. Я родилась на юге в расцвет новой веры. Она не противоречит твоей религии, ведь трактует её по-новому.
– Лишь бы от сердца.
– Хорошие слова. Слышали бы их жрецы Четырёх Стихий.
– Патриция, что за вечное пламя, про которое ты говорила?
– Оно было зажжено во времена последних праотцов самым могущественным драконом Джулио Драгэном. Он правил на западе, как сейчас Эльвира. Его называли господарем. Раса вампиров тогда была малочисленна и слаба. Как им удалось свергнуть драконов, мнения расходятся.
– Мама говорила, никто никого не свергал. Драконы породнились с вампирами, расы смешались, и признаки вампирской расы взяли верх у нового поколения.
– Принцесса! Как наивно! Да, драконья кровь смешалась с вампирской, потому что вампиры достигли их уровня. Однако ненависть между расами не прекратилась, а усилилась. Браки были отчаянной попыткой сохранить мир. Двум хищникам в одном королевстве тесно.
– Что произошло дальше? – поинтересовалась Янина.
– Вампиры взорвали вулкан Кассандейскую сопку и на три года воцарилась темнота, – поведала Патриция. – Гарь и магия, поднявшиеся из недр вулкана, густым дымом заволокли запад и мешали проникновению солнечных лучей. Выжили лишь способные существовать во мраке. То есть вампиры и те, в ком текла их кровь. Драконов-полукровок осталось немного. Они были слабыми, вымирающими и неспособными отстоять своё.
– Грустная картина, – молвила принцесса. – Потомки великих драконов стали никем. Как бы история не повторилась с другой великой династией...
– Не повторится, – заверила предсказательница. – Колды не падут.
– Лишь бы Четыре Стихии благоволили нам! – воскликнула Янина, сложив руки в молитвенном жесте.
– На нашей стороне Эльвира Фаиэ, – намекнула Патриция. – Она старше Еликониды. Коварства у неё больше.
– О чём ты?
– Предания гласят, Эльвира устроила взрыв на Кассандейской сопке. Она принадлежала к клану Драгэн. Её отец был вампиром, а мать драконом. Вампирский клан поддерживал Эльвиру. Драконий – презирал, называя полукровкой. У династии вампиров, из которой она произошла, не было ни герба, ни названия. Зато тайных знаний и золота предостаточно. После смерти родителей Эльвира возглавила восстание, свергла драконов и стала править, выйдя за богатого землевладельца с северо-западных земель, лорда Никанора Фаиэ. Он, к слову, приходился ей двоюродным братом.
– Беатриса никогда не рассказывала о свержении Драгэнов.
– Вряд ли она знает. Эльвира заверяет, что драконов покарали духи, и она взяла бразды правления по их воле. Вампирша выгораживает себя, не желая принимать ответственность за последствия взрыва. Ведь после смерти драконов баланс нарушился, и ледяная корка не сходила со Сноуколда двенадцать лет.
– Это помогло папе выиграть войну за объединение королевств, – вспомнила Янина. – Воины севера привыкли к холоду, в отличии от жителей других частей света.
– Готова ли ты к предстоящей войне? – поинтересовалась Патриция.
– Брат готов, – молвила принцесса. – Я от прошлой не могу отойти. Постоянно вижу кошмары. Мне придаёт сил уверенность, что я обязана защитить Кордрофа от зла. Почему ты спрашиваешь?
– Ты принцесса из династии Колд, – туманно ответила предсказательница. – Вальтэриан не вечен. Детей у него нет и не будет. Твой сын займёт трон. Ты станешь королевой-регентом. Готова ли?
– Пророчество? – испугалась Янина.
– Предположение, – солгала Патриция. – Теперь ответь на вопрос.
– Не готова. Разве можно приготовиться к резне и насилию? Мирные жители ни в чём не виноваты! А нам придётся вести их в бой. Кто знает, сколько мужчин не вернутся к жёнам и детям? Сколько женщин будут оплакивать мужей, как я Лавриаля? Я не желаю такой участи никому!
– Первые алхимики начали отсчёт времени с момента наводнения и гибели великанов. Наш тринадцатый век они ознаменовали самым кровавым. Я верю их предсказанию. Но мы выстоим. Скоро начнётся четырнадцатый век. Твой век, Янина. Нужно собрать все силы и дождаться его.
– В каком смысле мой век?
– Век гармонии и порядка, ради которого Август и Лавриаль сложили головы.
– За годы в Бекруксе я поняла одну вещь. Абсолютного счастья не бывает. Есть лишь затишье перед бедой. Идеальный мир если и существует, то на небе. Иногда он нам снится... Но, если суждено наступить веку счастья, то он будет принадлежать брату. О ином думать не хочу.
– Есть на юге хорошая пословица: «Чтобы дойти до ручья, нужно пройти пустыню». Лишиться частички себя страшно. Но бесстрашен должен быть тот, на чьей голове корона.
Янина смутно понимала слова Патриции. Она всецело верила в брата и не могла представить день, когда ей придётся взять ответственность за других. Однако мысль об этом не пугала её. Принцесса чувствовала: после всего, через что прошла, она переживёт не одну бурю.
Рассвело. Серую луну сменило голубое солнце, окружённое кометами. На западе они становились видимыми в день гибели драконов и приносили полумрак и прохладу. Во других королевствах жители не подозревали об их существовании. Даже звездочёты не могли разгадать тайну чёрных комет.
Вместе с Патрицией Янина вернулась в обитаемую часть замка. Вампиры уснули, и леди насладились покоем. Сотни голодных глаз не подглядывали. Шёпот и взмахи перепончатых крыльев стихли.
Только жутковатые стражи не спали, охраняя покой создателей. Крыги, сотворённые из кусков плоти и глины, представляли собой подобия вампиров. Они не боялись солнца и беспрекословно слушались хозяев, хотя были лишены рассудка и понимали лишь силу. Янина не представляла, как жить с ними под одной крышей. Крыги напоминали пауков, переползая со стены на потолок, держась четырьмя руками, сверкая семью глазами.
– Не бойся, – хмыкнула Патриция. – Без приказа вампиров они не нападут.
– Хотелось бы верить, – пробормотала Янина и встрепенулась. Крыга прыгнула с потолка на пол и чуть не задела её. – Они страшнее вампиров!
– Не соглашусь, – возразила предсказательница. – Вампиры умнее, от того опаснее.
– Чем питаются крыги? – вопрошала принцесса.
– Не нами! – рассмеялась Патриция. – Они пожирают свои ступни. Их ноги, в отличии от тела, не из глины. К полуночи кости снова обрастают мясом. И так каждый день.
– Жуть. Не самый приятный процесс.
– Зато вампирам кормить крыг не надо. Предусмотрительные кровососы!
– Куда мы идём?
– В Сонный сад. Там потише.
Янина приподняла платье и последовала за Патрицией. Ей не терпелось уйти из комнаты, в которой ползали крыги, словно черви в земле. Леди прошли коридор и поднялись в восточную башню Крэвэлхолла.
Цветы из бархата, атласа и камней стояли в мраморных вазах. Под потолком висели хрустальные гробы на железных цепях. Самый дорогой, с рубинами по краям, принадлежал Эльвире. Самый странный, накрытый перьевым одеялом, – Виланду. В центре возвышался алтарь, обагренный засохшей кровью. Он использовался для свадеб и коронаций. Рядом росло дерево белого золота и куст оникса с яшмовыми ягодами.
– Здесь всё неживое, – разочаровалась принцесса. – В Альтаире сад красивее.
– Живые настоящие растения любят, – заметила Патриция. – Мёртвым такие по душе.
– Всё же в саду мне спокойнее, – вспомнила про крыг Янина. – Спать даже захотелось.
– Не засыпай, – предупредила предсказательница. – По легенде того, кто заснёт в Сонном саду, оплетут искусственным вьюнком и похоронят. А потом поставят ему памятник, золотой, как у жрецов в столице мира.
– Правда? – ужаснулась принцесса.
– Конечно нет! – рассмеялась Патриция. – Сад построили, когда остальная часть замка сгорела. Пока её восстанавливали, вампиры спали здесь. Теперь Сонный сад забросили. Он служит неприятным напоминанием о попытке самоубийства леди Беатрисы. Кстати, зачем она пыталась сделать это?
– Вальтэриан приказал ей выйти за другого, – поведала принцесса, сморщившись от воспоминаний. – Беатриса не выдержала. Брат вовремя спас её и забрал в Зимнюю Розу.
– А потом заточил в Смертфэлк за неповиновение, – продолжила Патриция. – Хороша любовь, ничего не скажешь!
– Еликонида заставила его, – Янине всё больше не нравился разговор. – Думаю, она обманула Вальтэра. Тётя вредила нам ещё тогда. Я не верила. Зря. Она даже про Лавриаля лгала.
– Думаешь? – ухмыльнулась предсказательница. – На востоке сплетен про него много.
