– Сгореть, как другие?
– Принять себя такой, какой ты стала. Принять то, чем одарил тебя огонь. Ты помечена им.
– Огонь, убивший миллиарды?! Адское пламя, уничтожившее мой мир?!
– Твой мир уничтожен давно, и ты это знаешь, а я предлагаю тебе шанс на спасение. Прими меня, прими в себя. Дай себе шанс спасти тех, кто тебе дорог.
Передо мной проносились картины моей прошлой жизни: счастье, покой, любовь, потеря, еще потеря, боль, ярость и снова боль, череда событий, приведших меня на берег этого озера.
– Я не могу, оставь меня. Я всё забуду и начну жизнь заново. А то, что ты предлагаешь – это ад.
– Это твой выбор. Смотри, не пожалей! А я буду ждать тебя.
– Я не вернусь.
Я очнулась, будто ото сна. Луна почти скрылась за тучами, стало холодно. С трудом поднялась с колен, кутаясь в плащ. Кинула беглый взгляд на дно – никого нет. Мне всё приснилось, слава Богу!
В хижину я вернулась на рассвете. Еще на подходе к дому почувствовала: что-то случилось. Бегoм преодолев оставшееся расстояние, я влетела во двор. То, что я увидела, заставило мое сердце сжаться. На месте дома были руины, поляна истоптана сотнями следов, а под старым деревом лежал Лохматый. Опустившись рядом с ним на колени, я поняла, что он мертв. Провела рукой по его голове, хвосту. Слезы капали ему на шерсть. Я чувствовала, что это не последняя смерть, которую увижу сегодня. Поднявшись с колен, кинулась к руинам дома. Я еще надеялась на чудо: дед Корней жив, он не мог умереть! Не он! Не сейчас! Слишком жестоко и несправедливо!
Меня окликнул чей-то голос. Повернув голову, я увидела высокого худощавого парнишку лет пятнадцати.
– Ты Анна, внучка деда Корнея?
– Да, где он?
– Его забрали. Пришли ночью и увели, как и остальных.
– Куда увели?
– В Храм. Божеству нужны жертвы. Дед Корней рассказывал мне о тебе. Я остался, чтобы предупредить тебя. Он просил, чтобы ты не волновалась, просил передать, что надо смириться, тут ничего уже не исправить – такова судьба.
– Судьба?!! Да я этого слова больше слышать не хочу! Веди меня в Храм!
– Не ходи, тебя туда не пустят. А если попытаешься помочь деду, тебя схватят инквизиторы.
– Я сказала – веди в Храм! Пора заканчивать эту комедию! Я не позволю деду умереть!
– Ты не сможешь. Их там сотни. Они охраняют Храм, как дворец императора. А ты одна против всех их. Ты ничего не сможешь сделать.
– Одна – нет. Я знаю, кто мне поможет. А ты сейчас пойдешь домой и забудешь, что видел меня. Ты понял?
– Нет, я с тобой. Ты ведь попытаешься спасти его.
– Попытаюсь, а тебе-то что?
– Они забрали и мою сестру. Я пойду с тобой.
Я внимательно посмотрела на парнишку. Совсем ребенок. Жаль, если с ним что-то случится. Но каждый имеет право жить и умереть, как хочет сам.
– Это твой выбор. Пойдем вместе. Но сначала мы кое-куда наведаемся. Надеюсь, успеем.
– Жертву приносят на закате, у нас еще есть время.
Какой-то частью сознания я оценивала то, что произошло со мной ночью у озера как бред, кошмар. Но у меня не было выхода. Я вернулась к озеру в надежде, что самый жуткий кошмар в моей жизни на самом деле – реальность.
Солнце едва взошло, когда мы пришли на берег озера. Я отослала мальчика вперед, а сама спустилась к воде. Если это бред, тогда всё кончено, и нам ничто не поможет.
– Я ждала тебя, – раздался голос.
– Я пришла.
Вода забурлила, со дна поднялось нечто. Она стала напротив меня и протянула руку. Я вошла в воду, и наши руки встретились. Между нами пробежали искры, нас охватило пламя. Было больно и горячо, и опять мне показалось, что я умираю...
???
По мере приближения к Храму, с каждым шагом во мне росла тревога. Я не чувствовала каких-либо изменений в себе и с трудом представляла, как смогу справиться с вооруженными фанатиками. Но я не могла оставить деда умирать, если есть хотя бы малейший шанс на спасение. Дэн, так звали парнишку, где-то раздобыл лошадей. Я не стала уточнять где. Видимо, наведался в родную деревню и «позаимствовал» их у кого-то из тех, кто отбыл на церемонию жертвоприношения. Лошади несли нас быстро, и мы поспели к Храму за пару часов до заката. Теперь оставалось только ждать, когда жертв проведут внутрь Храма и начнется церемония прощания. Раньше этого предпринимать что-либо не имело смысла. По словам Дэна, до этого момента пленников охраняли с особой тщательностью, видимо, из опасения, что жертв могут освободить.
– И что, были попытки? – поинтересовалась я у Дэна.
– Нет, – мрачно ответил он. – Никогда и никто не решался нарушить волю Божества.
– Если я правильно поняла, люди стояли здесь и наблюдали, как их близких приносят в жертву?
Ответа я не услышала, да и не нужен он мне был. Всё и так понятно. Непонятно было, однако, как здоровые, физически сильные люди ни разу даже не попытались спасти тех, кто им дорог? И как намеченная жертва могла без возражений позволить убить себя, покоряясь воле мифического божества? Что это? Повальный фанатизм? Результат промывки мозгов? Покорность судьбе? Как бы то ни было, рассчитывать мне придется только на себя.
Я знала, что не могу допустить смерти деда Корнея. В памяти всплыло его лицо с густыми бровями и не по-старчески ясными голубыми глазами, улыбка, собирающая морщинки вокруг глаз. Добрый, благородный человек. Он не заслужил такой участи! Еще там, в хижине, я поняла, почему присутствие в моей жизни деда рождало чувство покоя и защищенности. Сходство было очевидным: так мог бы выглядеть мой отец, проживи он еще двадцать лет.
На закате у Храма собралась толпа людей. Начиналась церемония прощания. Вокруг рассредоточилась вооруженная охрана самого первосвященника. Все в черных плащах, вооружены легкими мечами.
– А кто совершает обряд в дальних областях империи?
– Жертву приносят в столице Квазара, в главном Храме. Первосвященник лично отбирает достойных. Никто не знает, как это происходит. Просто однажды в дом врываются его слуги и уводят избранного. После этого родственники могут увидеть его лишь здесь, на церемонии. В последний раз.
Пленники стояли на поляне, закутанные в белые плащи с капюшонами. Никто не шевелился и не издавал ни звука. Казалось, весь мир замер в ожидании.
В это время из Храма вышел некто в мантии, наподобие той, что я заняла у «знакомого» инквизитора. Все замерли, и раздался скрипучий голос одного из служителей. Не прислушиваясь к словам, я старалась не упустить удобный момент. И он наступил. Служитель отступил назад, передавая слово Первосвященнику. Тот завел речь о чести, выпавшей на долю избранных, о великой жертве во благо империи и так далее. На десятой минуте я не выдержала и решила действовать.
Со всей осторожностью, на какую была способна, я подкралась к ближайшему ко мне стражу. Зажав в руке камень, замахнулась. Он бесшумно упал. Быстро перевернув его на спину, я сняла с него плащ, а с пояса – кинжал. Нащупав на шее пульс, убедилась, что он дышит. Дэну я велела затаиться в кустах и не вылезать без моего сигнала.
«Святой отец» всё еще ораторствовал, когда я стала у него за спиной и приставила к шее кинжал. Он сразу же дернулся и заткнулся.
– А теперь прикажите вашему служке освободить пленников, и побыстрее, – тихо прошипела я ему в ухо.
– Еретик!!! Как ты смеешь угрожать Служителю Божества!
– Еще как смею! А если тебе захочется отдать своим псам приказ убить меня, не стесняйся, горло перерезать тебе я успею, – и надавила сильнее.
Он замер. Я окинула взглядом поляну и почувствовала, как напряглись стражники. Толпа заволновалась. Я сделала шаг в сторону, чтобы держать врагов в поле зрения.
– Ну же, решайте Служитель Божества, что для вас важнее: собственная шкура или дурацкий обряд.
И он решился. Отдав распоряжение служке, он сделал попытку повернуться ко мне:
– На что ты надеешься? Тебе не спастись. Жертвы обречены, а если ты отпустишь меня, то можешь катиться на все четыре стороны. И я обещаю, – при этом его глаза зловеще блеснули, – я обещаю, что тебя не будут преследовать. А церемония состоится. Такова воля Божества.
– А это мы еще посмотрим, – и, повернувшись к толпе, закричала:
– Люди, опомнитесь! Что вы творите?! Неужели вы позволите мерзким фанатикам убить тех, кто вам дорог? Ради чего вы позволяете им управлять собой? Что хорошего они вам сделали? Пытали на дыбе? Вешали, сжигали? Почему вы позволяете им так обращаться с вами? Ведь среди жертв ваши родители, дети, друзья. Вы будете спокойно смотреть, как их убивают? Ваша жизнь от этого станет лучше? Что вы теряете?!
В толпе послышались крики – сначала неуверенные, а потом довольно слаженные:
– Ведьма! Еретичка!!! Сжечь ведьму!!! Из-за нее мы будем прокляты!
Признаться, я ожидала чего-то другого. Окинув взглядом толпу, я увидела лишь злые лица и горящие ненавистью глаза. Не было ни понимания, ни сострадания к близким.
Я нашла взглядом Дэна и кивнула в сторону пленников. Он понял, кинулся к ним и стал развязывать веревки на руках.
– Ну же, уходите! Спасайтесь! Мир большой! И в нем живут не только чудовища!
Пленники стояли, не делая попыток уйти. Их было больше двух дюжин. Это было странное зрелище: взрослые люди переминались в нерешительности, боясь спасать собственную жизнь. Господи, как это может быть?
Вдруг люди зашевелились, кого-то пропуская. Выйдя вперед, человек откинул капюшон, и я увидела доброе, простое лицо деда Корнея:
– Спасибо внучка, что пришла. Я не думал, что свидимся еще. Но тебе грозит беда! Беги, спасайся, и мальца с собой возьми, а я их задержу.
– Нет, дедушка, я пришла спасти вас. Мы уйдем вместе.
Дэн тем временем вывел из толпы молоденькую девушку и пытался увести ее подальше от поляны. Я схватила деда Корнея за руку и, подтолкнув к Дэну, придерживая другой рукой кинжал у горла Первосвященника, стала пятиться к лесу. И тут получила сильнейший удар сзади по голове. Увлекшись, мы не видели, как очнулся оглушенный страж и поторопился вернуть мне должок. Я не потеряла сознание, только на миг потемнело в глазах, но этого моего замешательства оказалось достаточно, чтобы заложник вырвался из моих рук и с криком: «Убить их всех!» побежал к Храму.
Я подхватила деда Корнея с одной стороны, Дэн – с другой, и мы кинулись к лесу. Нам не хватило каких-то метров. Первый камень попал мне в ногу, потом зашатался Дэн, вскрикнула его сестра. Через мгновенье в нас летел град камней (к сожалению, у храма их было много). Наверное, нам повезло, что стражи не были вооружены арбалетами. Скорее всего, их еще не изобрели. Я обернулась на долю секунды и увидела, что нас преследуют стражники и... родственники жертв. Потенциальные жертвы всё так же смиренно стояли возле Храма. Что ж, каждый сам выбирает свою судьбу!
Побитые и уставшие, мы подбежали к нашим лошадям. И в тот момент, когда я почти поверила в нашу удачу, дед Корней, вскрикнув, упал. Я наклонилась к нему. Дэн с сестрой, вооружившись камнями, стали отбиваться от приближающейся стражи.
Дед лежал на спине, из раны на голове сочилась кровь. Оторвав кусок от полы плаща, я приложила тряпку к ране. Повернув лицо ко мне, дед мягко улыбнулся:
– Спасибо внученька, спасибо… Но тут ничего уже не поделаешь. Береги себя. Там, возле хижины, – тайник... Найдешь в нем всё, что тебе нужно. Прости старика... Будь счастлива...
Он сделал последний вдох и замер навсегда. Я взяла его за руку, провела ладонью по седым волосам и закрыла глаза, которым не суждено было больше увидеть этот мир. Несколько мгновений я сидела как в ступоре. Потом до меня стали доноситься звуки борьбы. Я подняла глаза и увидела, что мы практически полностью окружены. Дэн отбивался от стражи моим кинжалом. Его сестра отступала, зажав в каждой руке по камню.
Глаза мне заволокло туманом, сердце захлестнула ярость. Эта мразь убила единственного человека, которого я любила в этом мире! Так жестоко, бесчеловечно! Они заслужили смерти! Все! Я встала с колен и откинула капюшон с лица. Искали Демона Квазара – они его нашли! Выступив вперед, я прикрыла глаза, позволив ярости полностью завладеть мною, и почувствовала, как по моим жилам течет огонь – огонь, стремящийся вырваться наружу. Я больше не сдерживала его. И в тот же миг ощутила пламя, охватывающее мою кожу.
Едва успев крикнуть Дэну: «Пригнись!», я отпустила огонь на свободу. Пламя, почувствовав волю, вырвалось из меня, словно живое. Оно сжигало всё. Не было спасения от огненного смерча. Стражники не успели даже испугаться, как в мгновенье ока превратились в горящие факелы. Переступая через горящие человеческие тела, я шла дальше, к Храму. Хотели жертв – они их получат! Я шла медленно, не торопясь. Мой огненный посланник сметал всё на своем пути, расчищая мне дорогу. Через несколько минут я вышла из горящего леса на поляну. Люди метались в панике, ища путь к спасению, но его не было. Огонь находил каждого, превращая в пепел. Чувствовала ли я что-либо человеческое? Нет! Мало в тот момент во мне было от человека. Ни сожаления! Ни жалости! Ни боли! Только чистая ярость, так хорошо знакомая мне из прошлой жизни! Теперь она имела конкретную цель. У меня был враг, и я уничтожала его!
Первосвященник успел подняться по ступеням и открыть тяжелую дверь. Возле него оставалось всего двое стражей, которых я взмахом руки отшвырнула в сторону. «Святой отец» взвизгнул и скрылся за дверью. Но это его не спасло. Тяжелые створки двери сорвало с петель. Огненный смерч ворвался в Храм, уничтожая всё вокруг. Я вошла внутрь и поймала взгляд своей жертвы, пытающейся скрыться за алтарем. Откинув с дороги алтарь, я присела напротив первосвященника и зло улыбнулась. Наверное, не надо было. Это еще больше напугало его, он стал что-то бормотать на незнакомом мне языке. Потом, не поднимаясь с колен, простер ко мне руки и выдавил из себя:
– Ты! Ты пришла! Мы ждали тебя! Дух Огня! Годы, века ожиданий, но мы не теряли надежду! Мы знали: тебя призовут, и ты услышишь нас! Смилостивься, не убивай, я смиренный раб твой. Я лишь выполнял волю своего Хозяина. Теперь Ты здесь, мои старания вознаграждены. Жертва оказалась ненапрасной.
– Что ты мелешь, свинья! Жертвы захотел?! Ты ее получишь! И ты, и твой мерзкий Хозяин заплатите мне за всё!
Схватив за мантию, я притянула его к себе. – А сейчас ты отправишься прямо в ад, где таким, как ты, только и место.
– Нет! Ты не можешь убить меня! Ты же Посланница! Ты явилась, чтобы сломать Печать и выпустить Его. Мы ждали, мы молились, и наши молитвы были услышаны!
– Какая печать?! Какие молитвы?! Ты сумасшедший! Уничтожить тысячи невинных людей ради безумной цели! Пришла пора расплаты!
Я наблюдала, как, корчась в муках, погибает эта мразь. Я смотрела на него не мигая, а он горел, взывая при этом к Хозяину. И вдруг всё закончилось. Ярость ушла, оставив в душе лишь усталость и опустошенность и я тяжело опустилась на пол. Отвернувшись от останков, я заметила на полу рисунок из нескольких пересекающих друг друга линий обведенных кругом. В нем было что-то знакомое… Я перевела взгляд на свои ладони, и убедилась что узор от шрамов на руках и рисунок на полу идентичны. Что это может значить для меня?
– Ты здесь? – тихо спросила я.
– Я всегда рядом с тобой. Я часть тебя.
Она появилась вдруг из ниоткуда и присела напротив меня, рядом с кучкой пепла.
– Принять себя такой, какой ты стала. Принять то, чем одарил тебя огонь. Ты помечена им.
– Огонь, убивший миллиарды?! Адское пламя, уничтожившее мой мир?!
– Твой мир уничтожен давно, и ты это знаешь, а я предлагаю тебе шанс на спасение. Прими меня, прими в себя. Дай себе шанс спасти тех, кто тебе дорог.
Передо мной проносились картины моей прошлой жизни: счастье, покой, любовь, потеря, еще потеря, боль, ярость и снова боль, череда событий, приведших меня на берег этого озера.
– Я не могу, оставь меня. Я всё забуду и начну жизнь заново. А то, что ты предлагаешь – это ад.
– Это твой выбор. Смотри, не пожалей! А я буду ждать тебя.
– Я не вернусь.
Я очнулась, будто ото сна. Луна почти скрылась за тучами, стало холодно. С трудом поднялась с колен, кутаясь в плащ. Кинула беглый взгляд на дно – никого нет. Мне всё приснилось, слава Богу!
В хижину я вернулась на рассвете. Еще на подходе к дому почувствовала: что-то случилось. Бегoм преодолев оставшееся расстояние, я влетела во двор. То, что я увидела, заставило мое сердце сжаться. На месте дома были руины, поляна истоптана сотнями следов, а под старым деревом лежал Лохматый. Опустившись рядом с ним на колени, я поняла, что он мертв. Провела рукой по его голове, хвосту. Слезы капали ему на шерсть. Я чувствовала, что это не последняя смерть, которую увижу сегодня. Поднявшись с колен, кинулась к руинам дома. Я еще надеялась на чудо: дед Корней жив, он не мог умереть! Не он! Не сейчас! Слишком жестоко и несправедливо!
Меня окликнул чей-то голос. Повернув голову, я увидела высокого худощавого парнишку лет пятнадцати.
– Ты Анна, внучка деда Корнея?
– Да, где он?
– Его забрали. Пришли ночью и увели, как и остальных.
– Куда увели?
– В Храм. Божеству нужны жертвы. Дед Корней рассказывал мне о тебе. Я остался, чтобы предупредить тебя. Он просил, чтобы ты не волновалась, просил передать, что надо смириться, тут ничего уже не исправить – такова судьба.
– Судьба?!! Да я этого слова больше слышать не хочу! Веди меня в Храм!
– Не ходи, тебя туда не пустят. А если попытаешься помочь деду, тебя схватят инквизиторы.
– Я сказала – веди в Храм! Пора заканчивать эту комедию! Я не позволю деду умереть!
– Ты не сможешь. Их там сотни. Они охраняют Храм, как дворец императора. А ты одна против всех их. Ты ничего не сможешь сделать.
– Одна – нет. Я знаю, кто мне поможет. А ты сейчас пойдешь домой и забудешь, что видел меня. Ты понял?
– Нет, я с тобой. Ты ведь попытаешься спасти его.
– Попытаюсь, а тебе-то что?
– Они забрали и мою сестру. Я пойду с тобой.
Я внимательно посмотрела на парнишку. Совсем ребенок. Жаль, если с ним что-то случится. Но каждый имеет право жить и умереть, как хочет сам.
– Это твой выбор. Пойдем вместе. Но сначала мы кое-куда наведаемся. Надеюсь, успеем.
– Жертву приносят на закате, у нас еще есть время.
Какой-то частью сознания я оценивала то, что произошло со мной ночью у озера как бред, кошмар. Но у меня не было выхода. Я вернулась к озеру в надежде, что самый жуткий кошмар в моей жизни на самом деле – реальность.
Солнце едва взошло, когда мы пришли на берег озера. Я отослала мальчика вперед, а сама спустилась к воде. Если это бред, тогда всё кончено, и нам ничто не поможет.
– Я ждала тебя, – раздался голос.
– Я пришла.
Вода забурлила, со дна поднялось нечто. Она стала напротив меня и протянула руку. Я вошла в воду, и наши руки встретились. Между нами пробежали искры, нас охватило пламя. Было больно и горячо, и опять мне показалось, что я умираю...
???
По мере приближения к Храму, с каждым шагом во мне росла тревога. Я не чувствовала каких-либо изменений в себе и с трудом представляла, как смогу справиться с вооруженными фанатиками. Но я не могла оставить деда умирать, если есть хотя бы малейший шанс на спасение. Дэн, так звали парнишку, где-то раздобыл лошадей. Я не стала уточнять где. Видимо, наведался в родную деревню и «позаимствовал» их у кого-то из тех, кто отбыл на церемонию жертвоприношения. Лошади несли нас быстро, и мы поспели к Храму за пару часов до заката. Теперь оставалось только ждать, когда жертв проведут внутрь Храма и начнется церемония прощания. Раньше этого предпринимать что-либо не имело смысла. По словам Дэна, до этого момента пленников охраняли с особой тщательностью, видимо, из опасения, что жертв могут освободить.
– И что, были попытки? – поинтересовалась я у Дэна.
– Нет, – мрачно ответил он. – Никогда и никто не решался нарушить волю Божества.
– Если я правильно поняла, люди стояли здесь и наблюдали, как их близких приносят в жертву?
Ответа я не услышала, да и не нужен он мне был. Всё и так понятно. Непонятно было, однако, как здоровые, физически сильные люди ни разу даже не попытались спасти тех, кто им дорог? И как намеченная жертва могла без возражений позволить убить себя, покоряясь воле мифического божества? Что это? Повальный фанатизм? Результат промывки мозгов? Покорность судьбе? Как бы то ни было, рассчитывать мне придется только на себя.
Я знала, что не могу допустить смерти деда Корнея. В памяти всплыло его лицо с густыми бровями и не по-старчески ясными голубыми глазами, улыбка, собирающая морщинки вокруг глаз. Добрый, благородный человек. Он не заслужил такой участи! Еще там, в хижине, я поняла, почему присутствие в моей жизни деда рождало чувство покоя и защищенности. Сходство было очевидным: так мог бы выглядеть мой отец, проживи он еще двадцать лет.
На закате у Храма собралась толпа людей. Начиналась церемония прощания. Вокруг рассредоточилась вооруженная охрана самого первосвященника. Все в черных плащах, вооружены легкими мечами.
– А кто совершает обряд в дальних областях империи?
– Жертву приносят в столице Квазара, в главном Храме. Первосвященник лично отбирает достойных. Никто не знает, как это происходит. Просто однажды в дом врываются его слуги и уводят избранного. После этого родственники могут увидеть его лишь здесь, на церемонии. В последний раз.
Пленники стояли на поляне, закутанные в белые плащи с капюшонами. Никто не шевелился и не издавал ни звука. Казалось, весь мир замер в ожидании.
В это время из Храма вышел некто в мантии, наподобие той, что я заняла у «знакомого» инквизитора. Все замерли, и раздался скрипучий голос одного из служителей. Не прислушиваясь к словам, я старалась не упустить удобный момент. И он наступил. Служитель отступил назад, передавая слово Первосвященнику. Тот завел речь о чести, выпавшей на долю избранных, о великой жертве во благо империи и так далее. На десятой минуте я не выдержала и решила действовать.
Со всей осторожностью, на какую была способна, я подкралась к ближайшему ко мне стражу. Зажав в руке камень, замахнулась. Он бесшумно упал. Быстро перевернув его на спину, я сняла с него плащ, а с пояса – кинжал. Нащупав на шее пульс, убедилась, что он дышит. Дэну я велела затаиться в кустах и не вылезать без моего сигнала.
«Святой отец» всё еще ораторствовал, когда я стала у него за спиной и приставила к шее кинжал. Он сразу же дернулся и заткнулся.
– А теперь прикажите вашему служке освободить пленников, и побыстрее, – тихо прошипела я ему в ухо.
– Еретик!!! Как ты смеешь угрожать Служителю Божества!
– Еще как смею! А если тебе захочется отдать своим псам приказ убить меня, не стесняйся, горло перерезать тебе я успею, – и надавила сильнее.
Он замер. Я окинула взглядом поляну и почувствовала, как напряглись стражники. Толпа заволновалась. Я сделала шаг в сторону, чтобы держать врагов в поле зрения.
– Ну же, решайте Служитель Божества, что для вас важнее: собственная шкура или дурацкий обряд.
И он решился. Отдав распоряжение служке, он сделал попытку повернуться ко мне:
– На что ты надеешься? Тебе не спастись. Жертвы обречены, а если ты отпустишь меня, то можешь катиться на все четыре стороны. И я обещаю, – при этом его глаза зловеще блеснули, – я обещаю, что тебя не будут преследовать. А церемония состоится. Такова воля Божества.
– А это мы еще посмотрим, – и, повернувшись к толпе, закричала:
– Люди, опомнитесь! Что вы творите?! Неужели вы позволите мерзким фанатикам убить тех, кто вам дорог? Ради чего вы позволяете им управлять собой? Что хорошего они вам сделали? Пытали на дыбе? Вешали, сжигали? Почему вы позволяете им так обращаться с вами? Ведь среди жертв ваши родители, дети, друзья. Вы будете спокойно смотреть, как их убивают? Ваша жизнь от этого станет лучше? Что вы теряете?!
В толпе послышались крики – сначала неуверенные, а потом довольно слаженные:
– Ведьма! Еретичка!!! Сжечь ведьму!!! Из-за нее мы будем прокляты!
Признаться, я ожидала чего-то другого. Окинув взглядом толпу, я увидела лишь злые лица и горящие ненавистью глаза. Не было ни понимания, ни сострадания к близким.
Я нашла взглядом Дэна и кивнула в сторону пленников. Он понял, кинулся к ним и стал развязывать веревки на руках.
– Ну же, уходите! Спасайтесь! Мир большой! И в нем живут не только чудовища!
Пленники стояли, не делая попыток уйти. Их было больше двух дюжин. Это было странное зрелище: взрослые люди переминались в нерешительности, боясь спасать собственную жизнь. Господи, как это может быть?
Вдруг люди зашевелились, кого-то пропуская. Выйдя вперед, человек откинул капюшон, и я увидела доброе, простое лицо деда Корнея:
– Спасибо внучка, что пришла. Я не думал, что свидимся еще. Но тебе грозит беда! Беги, спасайся, и мальца с собой возьми, а я их задержу.
– Нет, дедушка, я пришла спасти вас. Мы уйдем вместе.
Дэн тем временем вывел из толпы молоденькую девушку и пытался увести ее подальше от поляны. Я схватила деда Корнея за руку и, подтолкнув к Дэну, придерживая другой рукой кинжал у горла Первосвященника, стала пятиться к лесу. И тут получила сильнейший удар сзади по голове. Увлекшись, мы не видели, как очнулся оглушенный страж и поторопился вернуть мне должок. Я не потеряла сознание, только на миг потемнело в глазах, но этого моего замешательства оказалось достаточно, чтобы заложник вырвался из моих рук и с криком: «Убить их всех!» побежал к Храму.
Я подхватила деда Корнея с одной стороны, Дэн – с другой, и мы кинулись к лесу. Нам не хватило каких-то метров. Первый камень попал мне в ногу, потом зашатался Дэн, вскрикнула его сестра. Через мгновенье в нас летел град камней (к сожалению, у храма их было много). Наверное, нам повезло, что стражи не были вооружены арбалетами. Скорее всего, их еще не изобрели. Я обернулась на долю секунды и увидела, что нас преследуют стражники и... родственники жертв. Потенциальные жертвы всё так же смиренно стояли возле Храма. Что ж, каждый сам выбирает свою судьбу!
Побитые и уставшие, мы подбежали к нашим лошадям. И в тот момент, когда я почти поверила в нашу удачу, дед Корней, вскрикнув, упал. Я наклонилась к нему. Дэн с сестрой, вооружившись камнями, стали отбиваться от приближающейся стражи.
Дед лежал на спине, из раны на голове сочилась кровь. Оторвав кусок от полы плаща, я приложила тряпку к ране. Повернув лицо ко мне, дед мягко улыбнулся:
– Спасибо внученька, спасибо… Но тут ничего уже не поделаешь. Береги себя. Там, возле хижины, – тайник... Найдешь в нем всё, что тебе нужно. Прости старика... Будь счастлива...
Он сделал последний вдох и замер навсегда. Я взяла его за руку, провела ладонью по седым волосам и закрыла глаза, которым не суждено было больше увидеть этот мир. Несколько мгновений я сидела как в ступоре. Потом до меня стали доноситься звуки борьбы. Я подняла глаза и увидела, что мы практически полностью окружены. Дэн отбивался от стражи моим кинжалом. Его сестра отступала, зажав в каждой руке по камню.
Глаза мне заволокло туманом, сердце захлестнула ярость. Эта мразь убила единственного человека, которого я любила в этом мире! Так жестоко, бесчеловечно! Они заслужили смерти! Все! Я встала с колен и откинула капюшон с лица. Искали Демона Квазара – они его нашли! Выступив вперед, я прикрыла глаза, позволив ярости полностью завладеть мною, и почувствовала, как по моим жилам течет огонь – огонь, стремящийся вырваться наружу. Я больше не сдерживала его. И в тот же миг ощутила пламя, охватывающее мою кожу.
Едва успев крикнуть Дэну: «Пригнись!», я отпустила огонь на свободу. Пламя, почувствовав волю, вырвалось из меня, словно живое. Оно сжигало всё. Не было спасения от огненного смерча. Стражники не успели даже испугаться, как в мгновенье ока превратились в горящие факелы. Переступая через горящие человеческие тела, я шла дальше, к Храму. Хотели жертв – они их получат! Я шла медленно, не торопясь. Мой огненный посланник сметал всё на своем пути, расчищая мне дорогу. Через несколько минут я вышла из горящего леса на поляну. Люди метались в панике, ища путь к спасению, но его не было. Огонь находил каждого, превращая в пепел. Чувствовала ли я что-либо человеческое? Нет! Мало в тот момент во мне было от человека. Ни сожаления! Ни жалости! Ни боли! Только чистая ярость, так хорошо знакомая мне из прошлой жизни! Теперь она имела конкретную цель. У меня был враг, и я уничтожала его!
Первосвященник успел подняться по ступеням и открыть тяжелую дверь. Возле него оставалось всего двое стражей, которых я взмахом руки отшвырнула в сторону. «Святой отец» взвизгнул и скрылся за дверью. Но это его не спасло. Тяжелые створки двери сорвало с петель. Огненный смерч ворвался в Храм, уничтожая всё вокруг. Я вошла внутрь и поймала взгляд своей жертвы, пытающейся скрыться за алтарем. Откинув с дороги алтарь, я присела напротив первосвященника и зло улыбнулась. Наверное, не надо было. Это еще больше напугало его, он стал что-то бормотать на незнакомом мне языке. Потом, не поднимаясь с колен, простер ко мне руки и выдавил из себя:
– Ты! Ты пришла! Мы ждали тебя! Дух Огня! Годы, века ожиданий, но мы не теряли надежду! Мы знали: тебя призовут, и ты услышишь нас! Смилостивься, не убивай, я смиренный раб твой. Я лишь выполнял волю своего Хозяина. Теперь Ты здесь, мои старания вознаграждены. Жертва оказалась ненапрасной.
– Что ты мелешь, свинья! Жертвы захотел?! Ты ее получишь! И ты, и твой мерзкий Хозяин заплатите мне за всё!
Схватив за мантию, я притянула его к себе. – А сейчас ты отправишься прямо в ад, где таким, как ты, только и место.
– Нет! Ты не можешь убить меня! Ты же Посланница! Ты явилась, чтобы сломать Печать и выпустить Его. Мы ждали, мы молились, и наши молитвы были услышаны!
– Какая печать?! Какие молитвы?! Ты сумасшедший! Уничтожить тысячи невинных людей ради безумной цели! Пришла пора расплаты!
Я наблюдала, как, корчась в муках, погибает эта мразь. Я смотрела на него не мигая, а он горел, взывая при этом к Хозяину. И вдруг всё закончилось. Ярость ушла, оставив в душе лишь усталость и опустошенность и я тяжело опустилась на пол. Отвернувшись от останков, я заметила на полу рисунок из нескольких пересекающих друг друга линий обведенных кругом. В нем было что-то знакомое… Я перевела взгляд на свои ладони, и убедилась что узор от шрамов на руках и рисунок на полу идентичны. Что это может значить для меня?
– Ты здесь? – тихо спросила я.
– Я всегда рядом с тобой. Я часть тебя.
Она появилась вдруг из ниоткуда и присела напротив меня, рядом с кучкой пепла.
