Я промолчала. Вот объявится Миха, тогда и решим. Мы заказали завтрак и на него тоже, только бывший не торопился. Зато в ресторане был Фил, и пани Мария обрадовалась ему, как родному.
– Михасичек у нас сегодня у нотариуса, делом занят, а Мартинка скучает. Сходили бы вместе на пляж или яхту свою ей покажи, что ли.
– Ах, моя прелестная пани Мария, я ждал Мартину вчера весь вечер.
Гм… В каком это смысле?
– И вас, и Мика, но вы не пришли, – со вздохом закончил Фил.
– Фил, прости, у нас случился форс-мажор, – этот его дурацкий ужин… – У мамули повысилось давление, мы же не могли бросить ее и пойти развлекаться к тебе?
Хотя именно так мы и поступили… Но я ни о чем не жалею!
– Но, Мартина, вы могли хотя бы предупредить…
– А мы сегодня пригласим на ужин тебя. В наш дом, – обрадовалась пани Мария.
Фил обрадовался еще больше.
– Как? Ваши наследственные проблемы разрешились? Неужели прямо сегодня я увижу, наконец, ваш чудный домик? Пани Мария, какое шампанское вы предпочитаете?
Переигрывал. Домик он уже видел, и не раз, правда, снаружи. Хотя кто знает, может, Миха и внутрь его пускал? Или синьор Йожи, у которого был ключ?
Пока бывшая свекровь сообщала Филу о своих предпочтениях, я снова быстро набрала Миху.
– Уже подхожу, – отрывисто ответил он.
Не знаю, услышал ли он мои слова о ресторане, потому что связь мгновенно прервалась. Фил тут же переключился на меня.
– Мартина, давай съездим в Лирам, а то тут, боюсь, такого шампанского для пани Марии не найти.
На мое счастье, в ресторан бодрым шагом вошел Миха и, услышав последние слова Фила, немедля возразил:
– Сегодня мы едем в Блед. Мамуля плохо себя чувствует, и я договорился, чтобы ее осмотрел ведущий терапевт санатория доктора Шафнера.
– Доктор Шафнер? – наивно поинтересовалась я.
– Доктор Шафнер умер в прошлом веке, – снисходительно сообщил Миха. – Он основал старейший санаторий и весь курорт на озере Блед.
– Михасичек, ты так обо мне заботишься, – чуть не всплакнула пани Мария.
Миха сел рядом и ухватил с общей тарелки несколько кусков мясной нарезки. Я замахала официантам, и вскоре бывший уже набивал свой желудок с таким энтузиазмом, что мои подозрения превратились в окончательную уверенность. Миха провел ночь с Ангеликой, и романтики там было примерно как у нас с Рихардом.
– Значит, и сегодня ужин отменяется? – грустно спросил Фил.
– Нет, конечно! – возмутилась пани Мария. – Михасичек отвезет меня в Блед, а вы с Мартинкой поедете за шампанским.
Миха явно планировал что-то другое.
– Мамуля, Мартинка поедет с нами, я обещал свозить ее в Бледский замок.
Фил окончательно загрустил, мамуля начала с жаром доказывать, что посещение доктора нельзя совмещать с развлекательной экскурсией. А в это время у меня звякнул апфон. Я торопливо полезла смотреть – вдруг смс от Рихарда?
Но это было сообщение от Михи.
«Надо поговорить».
Еще как надо, у меня письмо Джины и интересная информация о подземном ходе! А раз он пишет, сидя рядом, у него тоже нет желания посвящать в свои дела мамулю с Филом.
«Нотариус не заверил наш договор, потому что Рон успел заверить свой раньше».
Черт! И что делать? Судиться с Роном? Невозможно. Мамуля обязательно узнает. Договариваться? Но как?
– Что там у тебя пищит? – поинтересовалась пани Мария, допивая чай. – Телефон?
– Да. Это Эва-Лотта мне пишет, – соврала я.
– Подружка лучшая. Выжига и вертихвостка, – сообщила пани Мария Филу.
Она до сих пор не могла простить Эве, что та познакомила нас с ее ненаглядным сыночком.
– Что значит «выжига»? – живо заинтересовался Фил.
Пани Мария перебрала несколько синонимов вроде хапуга, жучиха, барыга, ручонки загребущие, но Фил смотрел с прежним почти детским любопытством, а я на помощь не торопилась.
– Ой, да что же ты такой непонятный? – отчаялась она наконец. – Лучше я тебе про Рона расскажу, бедняжка попал в больницу, а Джина…
– Да нет, он же в камере, его…
Миха как-то исхитрился двинуть приятеля ногой под столом, но слово уже вылетело.
– Где?! – раненым буйволом взвыла бывшая свекровь. – Повтори, что ты сказал?!
– Фил хотел сказать, что спасти жизнь Рону может лишь барокамера, у него же кессонная болезнь, – мгновенно включился Миха.
Явно от Ангелики набрался, он раньше и слов-то таких не знал. Я принялась активно кивать, но бывшая свекровь приняла все слишком близко к сердцу: опять стала краснеть, хвататься за декольте и даже задыхаться.
Фил только удивленно переводил глаза с меня на Миху, ну просто наивный саамский мальчик, так бы и двинула по черепушке!
Я вскочила и бросилась за ближайшим официантом.
– Нам нужен врач!
Парень в фартуке быстро крикнул кому-то, чтоб позвали дежурного медика.
Миха в это время уже громко говорил в апфон:
– Мамуле плохо, мы в ресторане, нужна твоя помощь!
Я вернулась к пани Марии и заговорила, как Джина. Но видимо, на этой стадии помогали только лекарства. Красные пятна стали расползаться по шее и декольте бывшей свекрови, она слабо шептала «бедняжка Джина», активно отпихивая мою руку со стаканом воды. Курортники со всего ресторана уже предлагали кто валерьяну, кто быстродействующие сердечные спреи, когда в зал быстро вошла Ангелика с медицинским чемоданчиком.
Она окинула профессиональным взглядом пани Марию, громко потребовала освободить ей проход, с ходу начала задавать вопросы: когда все началось, где и что болит, вскрывая в это время чемоданчик.
– Рон, – пыталась объяснить ей пани Мария. – Джина!
– Придержи ее, – скомандовала Ангелика Михе.
Фил, наконец-то понявший, что все всерьез, взялся деятельно помогать. Ангелика смерила пациентке давление, объявила, что ничего страшного, но обязательно надо уколоть магнезию. Я, в отличие от бывших родственников, умела читать на латыни. На ампуле было написано «хлорфенилдиазепин». Транквилизатор. То, что нужно.
Потом мы вывели пани Марию на воздух, ей полегчало, и Миха объявил, что в Блед мы едем немедленно.
– Я бы посоветовала заплатить за медицинское сопровождение, тогда пани Марию отвезут на нашем транспорте и…
– Поедешь ты? – прямо спросила я.
Оказалось, что Ангелика сегодня дежурит, поэтому поедет Роза – та дама из СПА, что занималась моим экстренным преображением. Эх… Если бы поехала Ангелика, я спокойно могла бы остаться и прояснить намерения Рона, во всяком случае, попросить об этом Рихарда. Розу с Михой и мамулей отправлять было страшновато.
– Запиши на мой счет, – твердо произнес Миха, – с администрацией…
– Договорюсь, – так же твердо ответила Ангелика. – Идите на стоянку, не забудь направление в Блед.
Тут опять прорезался Фил. Решил проявить благородство.
– Мик, это все по моей вине. Я оплачу лечение твоей замечательной мамы.
Я бы на месте Михи согласилась, не раздумывая. Но этот нувориш от программерства денег на мамулю не жалел. Впрочем, он никогда не жалел на нее денег, даже будучи нищим студентом.
– Но я должен хоть как-то помочь, – не унимался вредитель. – Я поеду с вами. В Бледе у меня есть знакомства, надеюсь, это пригодится.
Так мы все вместе оказались в лечебнице доктора Штафнера. Пани Мария всю дорогу похрапывала на заднем сидении, Роза сидела рядом с водителем и с нами общалась мало. Вагенфольс-фургон ехал так плавно и мягко, что я тоже чуть не задремала. Правда, виды вокруг были соответствующие: красота гор, покрытых лесом, туман над озерами, голубое небо, как в каком-то сказочном сне.
Но в лечебнице с шикарной вывеской «Клиника натуропатии доктора Штафнера» сонливость слетела с меня, как сахарная пудра с прекмурской гибаницы. В уютном небольшом холле Роза обменялась парой фраз с барышней в белейшем халате за стойкой, показала ей направление (спросить потом у Михи, где он его взял), после чего нас без проволочек и затруднений развели в разные стороны: Роза и пани Мария ушли вместе с молоденькой девчушкой, выбежавшей из бокового коридора, а нас троих отправили в зону отдыха.
Как вариант, можно было пройти в галерею с целебной бледской водой и выпить по стаканчику за счет заведения. Но мне пить не хотелось. Хотелось скандалить, видно, заразилась от пани Марии. У нас столько проблем, а мы вместо того, чтобы их решать, сидим тут, в дурацкой клинике дурацкого натуропата по вине некоего индивида с чересчур длинным языком.
– Миха, ты что, не предупредил Фила, что мамуле нельзя ничего рассказывать?
Миха задумался. Фил отрицательно покачал головой.
«Моим проклятиям дорогу дайте, тучи!»
*Прим. автора: Мартина цитирует Маргариту из пьесы В. Шекспира «Король Ричард III».
– Миха, прости, но сейчас я скажу твоему другу правду. Пани Мария – вовсе не милая веселая дама с хорошим голосом. Она больная истеричка и психопатка. Ангелика, конечно, сказала бы все это в правильных терминах, а я говорю попросту, как есть. Понятно?
– Нет, – покачал головой Фил. – Она же нормальная, просто иногда…
– Иногда мамулю заносит, – поддержал его Миха. – Но таких приступов, как сегодня, я еще не видел…
Два идиота на одну меня – это слишком! Теперь хотелось треснуть по головам обоим. Но я взяла себя в руки. Мне надо продержаться до вечера, а там… Рихард сумеет меня отвлечь.
Пришлось повторить дважды, пока до них дошло. Правда, упирались оба до последнего. Миха так и вовсе заявил, что дождется вердикта доктора. А Фил вдруг хлопнул себя по лбу и вскочил:
– Нет, Мартина права! Я – идиот, ведь я же ехал сюда, чтобы переговорить со знакомыми, а сам сижу и ничем вам не помогаю.
Он вытащил из кармана апфон и начал активно в нем копаться. Потом, найдя нужный номер, отошел на пару шагов и заговорил.
Я, не вслушиваясь, тут же повернулась к Михе и сказала:
– Проблему с Роном можно попытаться решить, если я успею перехватить его в каталажке. Рихард сказал, что к вечеру его уже могут отпустить.
– О Божечка, как же все это не вовремя, – тяжело вздохнул Миха. – И мамуля, и дом, и договор этот холерный…
– Кстати, в доме есть подземный ход, Рон открыл его, чтобы удрать.
– Ход? В дедулином доме?
У Михи был такой забавный вид, что я даже улыбнулась. Фил отошел на приличное расстояние, эмоционально размахивая свободной рукой и говоря, что он сделает все от него зависящее. Поэтому я без опасений заявила:
– Филу про ход не рассказывай. Вообще никому не рассказывай, ясно? Сначала сами посмотрим. Может, местные эксперты что-то пропустили.
– Там уже и эксперты были? – возмутился обойденный Миха.
– Да, но ничего не нашли. Понимаешь, как мне нужно скорее вернуться назад, чтоб успеть поговорить с Роном? А то выпустят его – и ищи-свищи.
– Интересно, откуда он узнал про ход? – задумался Миха. – Что-то нашел в архивах или…
– Он тоже потомок Черного Принца, – вполголоса сказала я. – Думаю, Вешнигретц знал про ход. Что-то они с твоим дедулей проворачивали, хочешь верь, а хочешь нет.
– Да брось ты, дедуля был совсем безобидный старичок, – отмахнулся Миха. – Вот Вешнигретц…
Старичок… В те времена, когда Отто уехал в Коламбию, дедуля Кароль был вовсе не безобидным старичком. Да и потом, когда остался управляющим «Виллой». Без бульдожьей хватки на таком месте что тогда, что теперь было не удержаться, слишком лакомый кусок – элитный отель, где прежде жили «те самые» Вешнигретцы.
– Ты был ребенком. Он и вел себя с тобой как любящий дедушка. Это совсем не значит, что он был таким с остальными. Особенно на работе, – возразила я.
Миха хотел было ответить, но тут за нами пришла Роза. Доктор хотел побеседовать с ближайшими родственниками. Фил тоже навязался, обещая, что будет полезен.
Миха, конечно, сразу растерялся. Врач – мужчина в возрасте, одетый не в белый халат, а в обычную майку-поло (правда, с эмблемой клиники) и легкие светлые джинсы – задавал вопросы по существу. Но Миха последние годы практически не виделся с мамулей, поэтому с ответами затруднялся.
– Давление у вашей матушки, безусловно, повышено, – сказал в итоге доктор. – Но не настолько, чтобы вызывать подобные приступы, как мне описали. Я бы рекомендовал понаблюдать за ее состоянием, но в Сен-Саймон для этого нет подходящего персонала и оборудования.
– А в вашей клинике? – с робкой надеждой спросила я.
Доктор сообщил, что может лишь узнать, есть ли места в санатории – собственными койками клиника не располагала. Вот тут и пригодились связи Фила. Место для мамули немедленно нашлось, едва он назвал доктору имя некоего господина Ружечки.
– Ох, Михасичек, как тут чудесно! – в кабинет впорхнула бывшая свекровь. – И термальная водичка, и парк, и…
– И круглосуточное медицинское наблюдение, – продолжил добрый доктор. – Оставайтесь, дорогая пани Мария.
На лице бывшей свекрови отразились тяжелые раздумья. С одной стороны, ненаглядный Михасичек будет и дальше находиться в обществе непотребной стервы, то есть в моем. С другой, Джина все равно уехала. А Фил и так выражает недвусмысленный интерес к моей персоне.
– Мамуля, о деньгах не беспокойся, – по-своему понял ее Миха. – Здоровье важнее.
– Вопрос оплаты мы решим, – поддержал его Фил. – Господин Ружечка упоминал скидку в…
– Двадцать процентов, – тут же перебил его доктор.
– В двадцать пять, – спокойно продолжил пират-антиквар.
Потом, когда мне пришлось навестить пани Марию, я оценила, сколько сэкономил Михе Фил. Блед стоил дорого, даже для программеров из Цхерна. Но в тот момент я была рада только тому, что теперь не придется спать с ней в одном бунгало. И лишь вернувшись с Розой в Бельсолу, я осознала, что вполне могу забыть о контракте.
Джина уехала, мамуля в Бледе, Миха в самом начале романа с Ангеликой. Свобода! Можно хоть сейчас брать билет и лететь к антиподам. Меня держали две вещи: подземный ход и любопытство. Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Меня держал Рихард.
Если бы та, первая наша ночь так и осталась единственной, я могла бы списать все на стечение обстоятельств, буйство гормонов и случайное сходство вкусов. И уехала бы теперь, не раздумывая.
Но после регулярного общения с Рихардом романтический ореол Денди Крока как-то незаметно и быстро померк. Сдались мне эти вестралийцы, когда рядом мужчина, способный не только доставить удовольствие пять раз за ночь, но и свободно цитировать Питера Джойса…
С Михой все равно надо переговорить. И с Эвой-Лоттой. Не будет же она обирать лучшего друга, когда я отработала контракт едва ли наполовину?
Миха попросил собрать мамулины вещи, он планировал сразу же ехать назад, потому что как же она на новом месте без своих сногсшибательных платьев и косметики? А мне нужно было в полицейское управление к Рихарду, просить о встрече с Роном. И что меня влекло туда больше – встреча с мужчиной, который… а, неважно, или желание любой ценой попасть в дом дедули Кароля и самой влезть в подземный ход – сейчас решить было сложно.
Собирая вещи, я сказала Михе, что он больше не нуждается в актрисе на роль жены. И контракт вполне можно разорвать, ведь лечение мамули в Бледе стоит больших денег.
Он взглянул на меня… и с уважением, и с сожалением, и с чем-то еще, я не разобрала. Оказалось, что его все устраивает. Даже если я вообще перееду к Рихарду, он все равно не обидится и будет варить мне горячий шоколад, как только я захочу.
О том, что можно переехать, я даже еще не думала. И от шоколада отказываться глупо. И в дом дедули Кароля я без Михи не попаду…
– А как же Ангелика?
– Михасичек у нас сегодня у нотариуса, делом занят, а Мартинка скучает. Сходили бы вместе на пляж или яхту свою ей покажи, что ли.
– Ах, моя прелестная пани Мария, я ждал Мартину вчера весь вечер.
Гм… В каком это смысле?
– И вас, и Мика, но вы не пришли, – со вздохом закончил Фил.
– Фил, прости, у нас случился форс-мажор, – этот его дурацкий ужин… – У мамули повысилось давление, мы же не могли бросить ее и пойти развлекаться к тебе?
Хотя именно так мы и поступили… Но я ни о чем не жалею!
– Но, Мартина, вы могли хотя бы предупредить…
– А мы сегодня пригласим на ужин тебя. В наш дом, – обрадовалась пани Мария.
Фил обрадовался еще больше.
– Как? Ваши наследственные проблемы разрешились? Неужели прямо сегодня я увижу, наконец, ваш чудный домик? Пани Мария, какое шампанское вы предпочитаете?
Переигрывал. Домик он уже видел, и не раз, правда, снаружи. Хотя кто знает, может, Миха и внутрь его пускал? Или синьор Йожи, у которого был ключ?
Пока бывшая свекровь сообщала Филу о своих предпочтениях, я снова быстро набрала Миху.
– Уже подхожу, – отрывисто ответил он.
Не знаю, услышал ли он мои слова о ресторане, потому что связь мгновенно прервалась. Фил тут же переключился на меня.
– Мартина, давай съездим в Лирам, а то тут, боюсь, такого шампанского для пани Марии не найти.
На мое счастье, в ресторан бодрым шагом вошел Миха и, услышав последние слова Фила, немедля возразил:
– Сегодня мы едем в Блед. Мамуля плохо себя чувствует, и я договорился, чтобы ее осмотрел ведущий терапевт санатория доктора Шафнера.
– Доктор Шафнер? – наивно поинтересовалась я.
– Доктор Шафнер умер в прошлом веке, – снисходительно сообщил Миха. – Он основал старейший санаторий и весь курорт на озере Блед.
– Михасичек, ты так обо мне заботишься, – чуть не всплакнула пани Мария.
Миха сел рядом и ухватил с общей тарелки несколько кусков мясной нарезки. Я замахала официантам, и вскоре бывший уже набивал свой желудок с таким энтузиазмом, что мои подозрения превратились в окончательную уверенность. Миха провел ночь с Ангеликой, и романтики там было примерно как у нас с Рихардом.
– Значит, и сегодня ужин отменяется? – грустно спросил Фил.
– Нет, конечно! – возмутилась пани Мария. – Михасичек отвезет меня в Блед, а вы с Мартинкой поедете за шампанским.
Миха явно планировал что-то другое.
– Мамуля, Мартинка поедет с нами, я обещал свозить ее в Бледский замок.
Фил окончательно загрустил, мамуля начала с жаром доказывать, что посещение доктора нельзя совмещать с развлекательной экскурсией. А в это время у меня звякнул апфон. Я торопливо полезла смотреть – вдруг смс от Рихарда?
Но это было сообщение от Михи.
«Надо поговорить».
Еще как надо, у меня письмо Джины и интересная информация о подземном ходе! А раз он пишет, сидя рядом, у него тоже нет желания посвящать в свои дела мамулю с Филом.
«Нотариус не заверил наш договор, потому что Рон успел заверить свой раньше».
Черт! И что делать? Судиться с Роном? Невозможно. Мамуля обязательно узнает. Договариваться? Но как?
– Что там у тебя пищит? – поинтересовалась пани Мария, допивая чай. – Телефон?
– Да. Это Эва-Лотта мне пишет, – соврала я.
– Подружка лучшая. Выжига и вертихвостка, – сообщила пани Мария Филу.
Она до сих пор не могла простить Эве, что та познакомила нас с ее ненаглядным сыночком.
– Что значит «выжига»? – живо заинтересовался Фил.
Пани Мария перебрала несколько синонимов вроде хапуга, жучиха, барыга, ручонки загребущие, но Фил смотрел с прежним почти детским любопытством, а я на помощь не торопилась.
– Ой, да что же ты такой непонятный? – отчаялась она наконец. – Лучше я тебе про Рона расскажу, бедняжка попал в больницу, а Джина…
– Да нет, он же в камере, его…
Миха как-то исхитрился двинуть приятеля ногой под столом, но слово уже вылетело.
– Где?! – раненым буйволом взвыла бывшая свекровь. – Повтори, что ты сказал?!
– Фил хотел сказать, что спасти жизнь Рону может лишь барокамера, у него же кессонная болезнь, – мгновенно включился Миха.
Явно от Ангелики набрался, он раньше и слов-то таких не знал. Я принялась активно кивать, но бывшая свекровь приняла все слишком близко к сердцу: опять стала краснеть, хвататься за декольте и даже задыхаться.
Фил только удивленно переводил глаза с меня на Миху, ну просто наивный саамский мальчик, так бы и двинула по черепушке!
Я вскочила и бросилась за ближайшим официантом.
– Нам нужен врач!
Парень в фартуке быстро крикнул кому-то, чтоб позвали дежурного медика.
Миха в это время уже громко говорил в апфон:
– Мамуле плохо, мы в ресторане, нужна твоя помощь!
Я вернулась к пани Марии и заговорила, как Джина. Но видимо, на этой стадии помогали только лекарства. Красные пятна стали расползаться по шее и декольте бывшей свекрови, она слабо шептала «бедняжка Джина», активно отпихивая мою руку со стаканом воды. Курортники со всего ресторана уже предлагали кто валерьяну, кто быстродействующие сердечные спреи, когда в зал быстро вошла Ангелика с медицинским чемоданчиком.
Она окинула профессиональным взглядом пани Марию, громко потребовала освободить ей проход, с ходу начала задавать вопросы: когда все началось, где и что болит, вскрывая в это время чемоданчик.
– Рон, – пыталась объяснить ей пани Мария. – Джина!
– Придержи ее, – скомандовала Ангелика Михе.
Фил, наконец-то понявший, что все всерьез, взялся деятельно помогать. Ангелика смерила пациентке давление, объявила, что ничего страшного, но обязательно надо уколоть магнезию. Я, в отличие от бывших родственников, умела читать на латыни. На ампуле было написано «хлорфенилдиазепин». Транквилизатор. То, что нужно.
Потом мы вывели пани Марию на воздух, ей полегчало, и Миха объявил, что в Блед мы едем немедленно.
– Я бы посоветовала заплатить за медицинское сопровождение, тогда пани Марию отвезут на нашем транспорте и…
– Поедешь ты? – прямо спросила я.
Оказалось, что Ангелика сегодня дежурит, поэтому поедет Роза – та дама из СПА, что занималась моим экстренным преображением. Эх… Если бы поехала Ангелика, я спокойно могла бы остаться и прояснить намерения Рона, во всяком случае, попросить об этом Рихарда. Розу с Михой и мамулей отправлять было страшновато.
– Запиши на мой счет, – твердо произнес Миха, – с администрацией…
– Договорюсь, – так же твердо ответила Ангелика. – Идите на стоянку, не забудь направление в Блед.
Тут опять прорезался Фил. Решил проявить благородство.
– Мик, это все по моей вине. Я оплачу лечение твоей замечательной мамы.
Я бы на месте Михи согласилась, не раздумывая. Но этот нувориш от программерства денег на мамулю не жалел. Впрочем, он никогда не жалел на нее денег, даже будучи нищим студентом.
– Но я должен хоть как-то помочь, – не унимался вредитель. – Я поеду с вами. В Бледе у меня есть знакомства, надеюсь, это пригодится.
Так мы все вместе оказались в лечебнице доктора Штафнера. Пани Мария всю дорогу похрапывала на заднем сидении, Роза сидела рядом с водителем и с нами общалась мало. Вагенфольс-фургон ехал так плавно и мягко, что я тоже чуть не задремала. Правда, виды вокруг были соответствующие: красота гор, покрытых лесом, туман над озерами, голубое небо, как в каком-то сказочном сне.
Но в лечебнице с шикарной вывеской «Клиника натуропатии доктора Штафнера» сонливость слетела с меня, как сахарная пудра с прекмурской гибаницы. В уютном небольшом холле Роза обменялась парой фраз с барышней в белейшем халате за стойкой, показала ей направление (спросить потом у Михи, где он его взял), после чего нас без проволочек и затруднений развели в разные стороны: Роза и пани Мария ушли вместе с молоденькой девчушкой, выбежавшей из бокового коридора, а нас троих отправили в зону отдыха.
Как вариант, можно было пройти в галерею с целебной бледской водой и выпить по стаканчику за счет заведения. Но мне пить не хотелось. Хотелось скандалить, видно, заразилась от пани Марии. У нас столько проблем, а мы вместо того, чтобы их решать, сидим тут, в дурацкой клинике дурацкого натуропата по вине некоего индивида с чересчур длинным языком.
– Миха, ты что, не предупредил Фила, что мамуле нельзя ничего рассказывать?
Миха задумался. Фил отрицательно покачал головой.
«Моим проклятиям дорогу дайте, тучи!»
*Прим. автора: Мартина цитирует Маргариту из пьесы В. Шекспира «Король Ричард III».
– Миха, прости, но сейчас я скажу твоему другу правду. Пани Мария – вовсе не милая веселая дама с хорошим голосом. Она больная истеричка и психопатка. Ангелика, конечно, сказала бы все это в правильных терминах, а я говорю попросту, как есть. Понятно?
– Нет, – покачал головой Фил. – Она же нормальная, просто иногда…
– Иногда мамулю заносит, – поддержал его Миха. – Но таких приступов, как сегодня, я еще не видел…
Два идиота на одну меня – это слишком! Теперь хотелось треснуть по головам обоим. Но я взяла себя в руки. Мне надо продержаться до вечера, а там… Рихард сумеет меня отвлечь.
Пришлось повторить дважды, пока до них дошло. Правда, упирались оба до последнего. Миха так и вовсе заявил, что дождется вердикта доктора. А Фил вдруг хлопнул себя по лбу и вскочил:
– Нет, Мартина права! Я – идиот, ведь я же ехал сюда, чтобы переговорить со знакомыми, а сам сижу и ничем вам не помогаю.
Он вытащил из кармана апфон и начал активно в нем копаться. Потом, найдя нужный номер, отошел на пару шагов и заговорил.
Я, не вслушиваясь, тут же повернулась к Михе и сказала:
– Проблему с Роном можно попытаться решить, если я успею перехватить его в каталажке. Рихард сказал, что к вечеру его уже могут отпустить.
– О Божечка, как же все это не вовремя, – тяжело вздохнул Миха. – И мамуля, и дом, и договор этот холерный…
– Кстати, в доме есть подземный ход, Рон открыл его, чтобы удрать.
– Ход? В дедулином доме?
У Михи был такой забавный вид, что я даже улыбнулась. Фил отошел на приличное расстояние, эмоционально размахивая свободной рукой и говоря, что он сделает все от него зависящее. Поэтому я без опасений заявила:
– Филу про ход не рассказывай. Вообще никому не рассказывай, ясно? Сначала сами посмотрим. Может, местные эксперты что-то пропустили.
– Там уже и эксперты были? – возмутился обойденный Миха.
– Да, но ничего не нашли. Понимаешь, как мне нужно скорее вернуться назад, чтоб успеть поговорить с Роном? А то выпустят его – и ищи-свищи.
– Интересно, откуда он узнал про ход? – задумался Миха. – Что-то нашел в архивах или…
– Он тоже потомок Черного Принца, – вполголоса сказала я. – Думаю, Вешнигретц знал про ход. Что-то они с твоим дедулей проворачивали, хочешь верь, а хочешь нет.
– Да брось ты, дедуля был совсем безобидный старичок, – отмахнулся Миха. – Вот Вешнигретц…
Старичок… В те времена, когда Отто уехал в Коламбию, дедуля Кароль был вовсе не безобидным старичком. Да и потом, когда остался управляющим «Виллой». Без бульдожьей хватки на таком месте что тогда, что теперь было не удержаться, слишком лакомый кусок – элитный отель, где прежде жили «те самые» Вешнигретцы.
– Ты был ребенком. Он и вел себя с тобой как любящий дедушка. Это совсем не значит, что он был таким с остальными. Особенно на работе, – возразила я.
Миха хотел было ответить, но тут за нами пришла Роза. Доктор хотел побеседовать с ближайшими родственниками. Фил тоже навязался, обещая, что будет полезен.
Миха, конечно, сразу растерялся. Врач – мужчина в возрасте, одетый не в белый халат, а в обычную майку-поло (правда, с эмблемой клиники) и легкие светлые джинсы – задавал вопросы по существу. Но Миха последние годы практически не виделся с мамулей, поэтому с ответами затруднялся.
– Давление у вашей матушки, безусловно, повышено, – сказал в итоге доктор. – Но не настолько, чтобы вызывать подобные приступы, как мне описали. Я бы рекомендовал понаблюдать за ее состоянием, но в Сен-Саймон для этого нет подходящего персонала и оборудования.
– А в вашей клинике? – с робкой надеждой спросила я.
Доктор сообщил, что может лишь узнать, есть ли места в санатории – собственными койками клиника не располагала. Вот тут и пригодились связи Фила. Место для мамули немедленно нашлось, едва он назвал доктору имя некоего господина Ружечки.
– Ох, Михасичек, как тут чудесно! – в кабинет впорхнула бывшая свекровь. – И термальная водичка, и парк, и…
– И круглосуточное медицинское наблюдение, – продолжил добрый доктор. – Оставайтесь, дорогая пани Мария.
На лице бывшей свекрови отразились тяжелые раздумья. С одной стороны, ненаглядный Михасичек будет и дальше находиться в обществе непотребной стервы, то есть в моем. С другой, Джина все равно уехала. А Фил и так выражает недвусмысленный интерес к моей персоне.
– Мамуля, о деньгах не беспокойся, – по-своему понял ее Миха. – Здоровье важнее.
– Вопрос оплаты мы решим, – поддержал его Фил. – Господин Ружечка упоминал скидку в…
– Двадцать процентов, – тут же перебил его доктор.
– В двадцать пять, – спокойно продолжил пират-антиквар.
Потом, когда мне пришлось навестить пани Марию, я оценила, сколько сэкономил Михе Фил. Блед стоил дорого, даже для программеров из Цхерна. Но в тот момент я была рада только тому, что теперь не придется спать с ней в одном бунгало. И лишь вернувшись с Розой в Бельсолу, я осознала, что вполне могу забыть о контракте.
Джина уехала, мамуля в Бледе, Миха в самом начале романа с Ангеликой. Свобода! Можно хоть сейчас брать билет и лететь к антиподам. Меня держали две вещи: подземный ход и любопытство. Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Меня держал Рихард.
Если бы та, первая наша ночь так и осталась единственной, я могла бы списать все на стечение обстоятельств, буйство гормонов и случайное сходство вкусов. И уехала бы теперь, не раздумывая.
Но после регулярного общения с Рихардом романтический ореол Денди Крока как-то незаметно и быстро померк. Сдались мне эти вестралийцы, когда рядом мужчина, способный не только доставить удовольствие пять раз за ночь, но и свободно цитировать Питера Джойса…
С Михой все равно надо переговорить. И с Эвой-Лоттой. Не будет же она обирать лучшего друга, когда я отработала контракт едва ли наполовину?
Миха попросил собрать мамулины вещи, он планировал сразу же ехать назад, потому что как же она на новом месте без своих сногсшибательных платьев и косметики? А мне нужно было в полицейское управление к Рихарду, просить о встрече с Роном. И что меня влекло туда больше – встреча с мужчиной, который… а, неважно, или желание любой ценой попасть в дом дедули Кароля и самой влезть в подземный ход – сейчас решить было сложно.
Собирая вещи, я сказала Михе, что он больше не нуждается в актрисе на роль жены. И контракт вполне можно разорвать, ведь лечение мамули в Бледе стоит больших денег.
Он взглянул на меня… и с уважением, и с сожалением, и с чем-то еще, я не разобрала. Оказалось, что его все устраивает. Даже если я вообще перееду к Рихарду, он все равно не обидится и будет варить мне горячий шоколад, как только я захочу.
О том, что можно переехать, я даже еще не думала. И от шоколада отказываться глупо. И в дом дедули Кароля я без Михи не попаду…
– А как же Ангелика?
