Жрецы также не теряли времени зря. Из обилия валяющихся на берегу камней соорудили жертвенник, наносили выброшенных океаном и успевших высохнуть водорослей, из прибрежного леса натаскали сухих веток, высекли огонь и приступили к жертвоприношению.
Народ разгрузил плоты и остался без дела. Дожидаясь результатов обряда, люди с любопытством осматривали возвышающиеся вдоль берега лесистые горы, бесцельно слонялись туда-сюда либо сидели на песке, наблюдая за бесконечным движением волн.
Два раза жрецы спрашивали у Бога разрешение овладеть островом, но Он безмолвствовал. Что-то было не так. Старшая жрица использовала весь запас своих знаний, по-разному задавая один-единственный вопрос: «Позволишь ли, Боже, войти на этот остров?» – но ответа не последовало. Ясно было одно: дальше идти нельзя. Придётся остановиться на берегу и дожидаться разрешения. Разочарованно вздыхая, рмоагалы стали обустраивать лагерь. Поставили шатры короля и вождей, подготовили места королевского совета, общинных обедов, воинских сборов, соорудили святилище, установив шесты и натянув на них взятые у островитян кожи, а из тех, что остались, построили навесы для отдыха.
Завоевание острова начали с грабежей близлежащих деревушек рыбаков и землепашцев. Чтобы не терять времени зря, король поручил Урутлану исследовать земли на расстоянии одного дня пути от лагеря и определиться с дорогой – ведь они уже получили право владения, осталось его подтвердить, что Бог, вне всякого сомнения, сделает в ближайшие дни.
Прибрежные земли принадлежали кочевникам-тлаватлям. Племена они упразднили ещё на заре своего становления, а когда численность народа возросла, для удобства деления ввели понятие дома. У них не было ни короля, ни установившегося государства, ими руководил избранный вождь и начальники домов. Каждый дом кочевал отдельно, а два раза в году, весной и осенью, все дома собирались на общенародные праздники, на общем совете решали текущие вопросы, принимали совместные решения, праздновали рождения семей и разъезжались до следующей встречи. За умеренную плату отдельные племена землепашцев нанимали у них пригодные для обработки поля и, таким образом, получали гарантированные защиту и покой, а также, обеспечивали себя и тлаватлей злаками и съедобной растительностью.
Тлаватли пережили катастрофу и сумели не только выжить, но, благодаря женщинам, быстро восстановились и стали процветать. Когда ушедшие в поход воины не вернулись, а из мужчин остались одни старики и дети, на защиту подрастающего и увядающего поколений встали женщины. Среди стариков были опытные участники сражений – научившись у них правилам боя, вооружившись палицами и волей к победе, женщины выбирали и грабили небольшие, слабо защищённые деревеньки. Матери, идущие за пищей для своего потомства, не оставляли землепашцам никаких шансов на собственное имущество, а иногда и на жизнь. Подрастающее поколение, вставая рядом с матерями, брало с них пример, училось сражаться без оглядки на себя и свою жизнь – во исполнение поставленной задачи, ради той цели, что велела взять в руки оружие и повела на опасное дело. С тех пор и по описываемое время слава непобедимых их не покидала, а женщины, как боевая единица, оставались в строю и, если они выходили на поле брани, боеспособность мужчин возрастала в разы, а войско превращалось в могучий каменный кулак.
Долговременное благополучие привело к тому, что иные дома уставали от непрерывного движения и оседали. Это не нравилось остальным. Считая осевших предателями заветов предков, они отправляли к ним совместные делегации с требованием прекратить позорить пращуров и вернуться к кочевой жизни. Поначалу напряжённые отношения удавалось сглаживать путём совершения набегов из осевших поселений, но вскоре прекратились и набеги. Шаткий мир сохранялся недолго. Живущая в крови воинственность призвала кочевников вспомнить подвиги дедов и отомстить за глумление над памятью народа. Вчерашние соратники разрушали разрозненные деревни предателей, а те собирались силами и мстили. Кровавое противостояние продолжалось до объединения осевших домов в единое государство, возглавляемое родоначальником королевской династии, Трилатланом. Кочевники попытались продолжать былую практику, но ситуация изменилась – после очередного сокрушительного поражения они попросили мира. Это было давно, сотни и сотни лет тому назад.
Последующие столетия пошли королевству Трилатлан на пользу. Оно окрепло физически и морально, увеличилось численно, умножило деревни, возвело два города. В отличие от осевших собратьев, жизнь кочевников существенных изменений не претерпела. В королевском дворце оценили соотношение сил, поверили в своё могущество и загорелись идеей возродить славу предков, объединив земли и воссоединив народы, конечно же, под началом короля. Кочевой собрат показался им отсталым и слабым. Король понадеялся на количественное превосходство и попытался добиться желаемого одним ударом, воздвигнув на соседей всю мощь своего королевства, но неожиданно получил отпор и жесточайшее наказание – быстрые манёвренные кочевники не давали громоздкому войску покоя, водили его по изрезанным оврагами полям, заманивали в вязкие болота, тревожили кратковременными набегами, обессиливали бесконечными переходами и непригодными для отдыха стоянками, внезапно, в самый неподходящий момент возникали, уничтожали часть рати и пропадали. Уставшее гоняться за ветром сильно поредевшее войско Трилатлана разуверилось в успехе, развернулось и поплелось домой, а кочевники разграбили и сожгли ряд приграничных деревень. Король и знать цветущего государства почувствовали себя униженнными, возжаждали реванша, объявили повторный набор ратников, вооружили их наилучшим оружием, обеспечили превосходной амуницией и двинули на врага, но он вымотал войско долгими переходами, завёл в лесную чащу и разбил наголову. Началась затяжная, изнурительная, губительная для обеих сторон война. Король не мог смириться с унизительными поражениями и раз за разом объявлял очередные наборы воинов. Иногда они одерживали победу, но чаще попадали в до боли знакомую ситуацию – неприятель приводил их в крайне невыгодное для них место, набрасывался со всех сторон, как стая волков на медведя, и разрывал на куски. Беспощадность кочевников ужасала, не выдержавшие избиения воины разбегались, кто куда. Остатки ратников, мечтающих поскорее оказаться в столице и запереться на все засовы, прячась в лесах, кустарниках, ямах, ложбинах, поодиночке и маленькими группками, спешили под защиту высоких стен. Страна переходила в распоряжение разъярённого противника. Для одной стороны наступал час мщения, для другой – прозрения.
Война для народа – что болезнь для организма, состояние неестественное, мучительное, угнетающее, разрушительное и, нередко, губительное. Война изматывает, ослабляет, обескровливает, если не весь народ, отдельные его части – непременно. Страдают и побеждённые, и победители, и не факт, что первые – больше, а вторые – меньше. Ведь воюет всегда сам народ – той частью, которая разрушение ставит выше созидания, которую угнетает скучная мирная жизнь и будничные домашние хлопоты, а более всего, привлекают разного рода авантюры, и главная меж них – возможность быстрого обогащения. Остальные всегда и во всём проигрывают – поскольку любое нарушение здоровья телу не прибавляет, – это особенно остро ощущается при затяжных конфликтах, как и то, что эти конфликты приносят более чем ощутимую выгоду строго ограниченному количеству личностей, возвысившихся над своим народом.
Уставшие, пресытившиеся убийствами тлаватли одинаково жаждали прекращения войны. Кто бы ни побеждал, его триумф всегда утопал в кровавой мести – разделившийся, размежевавший территорию народ ревностно относился к своей чести и доставшимся ему землям. Первыми опомнились кочевники и предложили королю: «Ради укрепления кровно единого народа, живущего врозь, но в равной степени чтящего память и заветы общих предков, даём слово нашим братьям не переступать рубежей Трилатлана. Пусть Трилатлан даст нам слово чтить наши границы, тогда – мир!» Мечтавший о покое король сразу же согласился – он и лицо сохранял, и получал давно желаемое.
Братские народы и дальше развязывали войны, проливали кровь и мирились. В последний раз территория страны становилась ареной боевых действий два поколения назад, в правление прадеда Вардлара, Великого Тлаватля, всю свою жизнь посвятившего защите Трилатлана и передавшего потомкам цветущее государство с войском, способным отразить любого врага. Вступивший на престол Вардлар подтвердил нерушимость мирного соглашения с кочевниками, чем очень разочаровал своих сановников – они надеялись, что молодой король развяжет новую войну, но он сказал им: «У короля есть помощники. Они хорошие, если приумножают его богатства, и плохие, если уменьшают. Моё единственное богатство – народ! И я не желаю отдавать свой народ на растерзание войску, в строю которого мужчины стоят бок о бок с женщинами, не уступающими им ни в силе духа, ни в стойкости, ни в храбрости, ни в умении умерщвлять, а в сражении служащими колоссальным стимулом для проявления чудес воинский доблести. Чтобы я от вас больше не слышал слов «война с кочевниками»! И запомните: любой, желающий поливать землю кровью моего народа – мой личный враг!»
С началом грабежей слух об огромных чёрных людях разнёсся по всему краю и пополз дальше, вселяя в атлантов страх и опасение за своё будущее. Чудом избежавшие гибели землепашцы с ужасом в глазах призывали соседей немедленно бежать в леса и сидеть там тише травы.
О вторгшихся на их территорию чужаках кочевники узнали от разорённых землепашцев. Вождь сразу же созвал совет, вместе с начальниками домов попытался выяснять, что им известно о неприятеле – оказалось, достоверных сведений о нём нет, никто не знает, кто они, откуда прибыли, куда идут, чего хотят, какова их численность, чем вооружены – и понял, что вначале нужно высылать к ним соглядатаев, а затем думать о дальнейших действиях.
В стан противника послали опытных и смелых воинов. Они ушли на поиски его стоянки и вернулись через семь дней.
Старший соглядатай подробно рассказывал, а совет внимательно слушал:
– Мой вождь! Славные начальники домов! Отряд исполнил наказ совета – побывал в гостях у врага, разузнал о нём всё, что смог, и принёс ценные сведения. К стоянке неизвестного народа мы пришли незамеченными. Путь не преподнёс нам неприятностей, не считая одной разграбленной деревни, выглядевшей так, будто в ней порезвилось стадо взбесившихся буйволов – часть домов и хранилища были разломаны полностью, а куски стен валялись по всей околице. Зачем было ломать дома? По видимости, они намеревались разрушить всю деревню, а потом передумали… необъяснимо… их поведение и сейчас остаётся для нас загадкой. Таёжными звериными тропами мы добрались до прибрежных гор, поднялись наверх, и нашему взору предстал лагерь неприятеля, расположившийся прямо на побережье океана. Сначала нам показалось, что они что-то не поделили, будто у них большая перебранка – люди кричали, шумели, галдели, причём в этом участвовали все – мужчины, женщины, даже дети. Оказалось, они так разговаривают. Их речь оглушительна, словно раскаты грома, рост – гигантский, а кожа чёрная как древесный уголь. Целый день мы наблюдали за повадками пришлого народа, а когда они стали нам понятны, двинулись вдоль лагеря и шли довольно долго, слушая непрекращающийся шум, видя битком набитый людьми берег и непрестанно прибывающие и убывающие воинские отряды.
Дальше он взял нож, начертил на земле борозду, назвал её берегом, рядом начертил вторую, назвал горами, между ними разместил стоянку, начертав её неровным овалом, объяснил, что представляет собой местность, и перешёл к деталям устройства логова противника. Соглядатай рассказывал, объяснял, отвечал на вопросы, вождь и начальники домов слушали, спрашивали и, чем больше они узнавали, тем мрачнее становились их лица.
Они припоминали сказания своего народа, сопоставляли с услышанным и нигде не находили чёрных людей. Приступая к делу, совет всегда сверялся с опытом предков, вспоминал, как такие дела исполнялись раньше, прилагал к настоящему и был уверен в результате, а если, как сейчас, натыкался на пустоту, неизменно оказывался в затруднении. Ни вождь, ни начальники домов, не ведали страха – народ-воитель не допускает недруга в свои сокровенные чертоги. Поначалу воин уничтожает своего злейшего врага – страх, и только после этого берётся за остальных. Совет тщательно перебрал историю, но не встретил ни одной подсказки, не обнаружил даже намёка на выбор тактики боевых действий либо способа ведения войны, и терзался в сомнениях.
Незнающий поражений незнаком с ними не потому, что стремглав бежит на противника, орёт, что есть мочи, и лупит, что есть силы, но потому, что тщательно подходит к любому сражению – размышляет, сравнивает и видит верный выход. Как ни ломали головы члены совета, разбирая сложившееся положение, выход отсутствовал, единственное, в чём они не сомневались – это в том, что враг должен быть уничтожен, если его просто изгнать, он может вернуться, а значит, у них есть первоочередная задача – определиться как с ним воевать и выбрать выгодное для себя место сражения.
Размышляя о недруге, совет перебрал множество различных вариантов, но ни у одного из собравшихся не возникало идеи уступить, отойти, затаиться и переждать, подобно забравшимся в глушь землепашцам. У народа-воителя есть одно-единственное решение: сражаться! – всегда, везде, при любых обстоятельствах, в любых условиях, при любом соотношении сил. Он побеждает или погибает. У него в почёте прямота и открытость, а с недругами разговор короток: выходи – сразимся! Пусть нас рассудит безжалостный бой, пусть бой покажет, кто из нас прав, а кто ошибаеся. Никто не справится лучше него – нет справедливее арбитра! Лишь в бою выясняется истинная ценность народа, сила его воли, качество его крови.
Каждый воин изучает и понимает универсальный язык силы, быстроты, стойкости, ловкости движений, храбрости духа, выносливости тела. Искусство сражения воин начинает постигать с раннего детства и в течение всей жизни повышает своё боевое мастерство и расширяет знания о средствах и способах побеждать. Единственной своей ценностью воин провозглашает судьбу народа, посвящает ему всего себя, свою выучку, свою жизнь. Воин признаёт лишь два состояния человека – победитель и побеждённый. Для него они равняются жизни и смерти. Для него это – жизнь или смерть! Третьего не дано! Взявший в руки оружие принимает закон исключения третьего. Он гласит: «Выйди из боя победителем или верни тело земле! Побеждают достойные жить, погибают поддавшиеся смерти.»
Начиная обучение, наставники говорили детям: «Легко сказать, но трудно исполнить. Вы сильны не словами, а поступками. Учитесь поступкам! Но и словами не пренебрегайте, ибо из слов слагаются ваши мысли, формируется ваш разум. В словах живёт ваша память.» И они запоминали: «Много в мире прекрасного, но лучшее, что у тебя есть – твой народ, поставивший тебя на ноги, вырастивший, воспитавший, научивший сражаться. Береги его пуще зеницы ока – стой за него до конца! Учеником будь прилежным – в бою не учатся, а применяют изученное.
Народ разгрузил плоты и остался без дела. Дожидаясь результатов обряда, люди с любопытством осматривали возвышающиеся вдоль берега лесистые горы, бесцельно слонялись туда-сюда либо сидели на песке, наблюдая за бесконечным движением волн.
Два раза жрецы спрашивали у Бога разрешение овладеть островом, но Он безмолвствовал. Что-то было не так. Старшая жрица использовала весь запас своих знаний, по-разному задавая один-единственный вопрос: «Позволишь ли, Боже, войти на этот остров?» – но ответа не последовало. Ясно было одно: дальше идти нельзя. Придётся остановиться на берегу и дожидаться разрешения. Разочарованно вздыхая, рмоагалы стали обустраивать лагерь. Поставили шатры короля и вождей, подготовили места королевского совета, общинных обедов, воинских сборов, соорудили святилище, установив шесты и натянув на них взятые у островитян кожи, а из тех, что остались, построили навесы для отдыха.
Завоевание острова начали с грабежей близлежащих деревушек рыбаков и землепашцев. Чтобы не терять времени зря, король поручил Урутлану исследовать земли на расстоянии одного дня пути от лагеря и определиться с дорогой – ведь они уже получили право владения, осталось его подтвердить, что Бог, вне всякого сомнения, сделает в ближайшие дни.
Глава III
Прибрежные земли принадлежали кочевникам-тлаватлям. Племена они упразднили ещё на заре своего становления, а когда численность народа возросла, для удобства деления ввели понятие дома. У них не было ни короля, ни установившегося государства, ими руководил избранный вождь и начальники домов. Каждый дом кочевал отдельно, а два раза в году, весной и осенью, все дома собирались на общенародные праздники, на общем совете решали текущие вопросы, принимали совместные решения, праздновали рождения семей и разъезжались до следующей встречи. За умеренную плату отдельные племена землепашцев нанимали у них пригодные для обработки поля и, таким образом, получали гарантированные защиту и покой, а также, обеспечивали себя и тлаватлей злаками и съедобной растительностью.
Тлаватли пережили катастрофу и сумели не только выжить, но, благодаря женщинам, быстро восстановились и стали процветать. Когда ушедшие в поход воины не вернулись, а из мужчин остались одни старики и дети, на защиту подрастающего и увядающего поколений встали женщины. Среди стариков были опытные участники сражений – научившись у них правилам боя, вооружившись палицами и волей к победе, женщины выбирали и грабили небольшие, слабо защищённые деревеньки. Матери, идущие за пищей для своего потомства, не оставляли землепашцам никаких шансов на собственное имущество, а иногда и на жизнь. Подрастающее поколение, вставая рядом с матерями, брало с них пример, училось сражаться без оглядки на себя и свою жизнь – во исполнение поставленной задачи, ради той цели, что велела взять в руки оружие и повела на опасное дело. С тех пор и по описываемое время слава непобедимых их не покидала, а женщины, как боевая единица, оставались в строю и, если они выходили на поле брани, боеспособность мужчин возрастала в разы, а войско превращалось в могучий каменный кулак.
Долговременное благополучие привело к тому, что иные дома уставали от непрерывного движения и оседали. Это не нравилось остальным. Считая осевших предателями заветов предков, они отправляли к ним совместные делегации с требованием прекратить позорить пращуров и вернуться к кочевой жизни. Поначалу напряжённые отношения удавалось сглаживать путём совершения набегов из осевших поселений, но вскоре прекратились и набеги. Шаткий мир сохранялся недолго. Живущая в крови воинственность призвала кочевников вспомнить подвиги дедов и отомстить за глумление над памятью народа. Вчерашние соратники разрушали разрозненные деревни предателей, а те собирались силами и мстили. Кровавое противостояние продолжалось до объединения осевших домов в единое государство, возглавляемое родоначальником королевской династии, Трилатланом. Кочевники попытались продолжать былую практику, но ситуация изменилась – после очередного сокрушительного поражения они попросили мира. Это было давно, сотни и сотни лет тому назад.
Последующие столетия пошли королевству Трилатлан на пользу. Оно окрепло физически и морально, увеличилось численно, умножило деревни, возвело два города. В отличие от осевших собратьев, жизнь кочевников существенных изменений не претерпела. В королевском дворце оценили соотношение сил, поверили в своё могущество и загорелись идеей возродить славу предков, объединив земли и воссоединив народы, конечно же, под началом короля. Кочевой собрат показался им отсталым и слабым. Король понадеялся на количественное превосходство и попытался добиться желаемого одним ударом, воздвигнув на соседей всю мощь своего королевства, но неожиданно получил отпор и жесточайшее наказание – быстрые манёвренные кочевники не давали громоздкому войску покоя, водили его по изрезанным оврагами полям, заманивали в вязкие болота, тревожили кратковременными набегами, обессиливали бесконечными переходами и непригодными для отдыха стоянками, внезапно, в самый неподходящий момент возникали, уничтожали часть рати и пропадали. Уставшее гоняться за ветром сильно поредевшее войско Трилатлана разуверилось в успехе, развернулось и поплелось домой, а кочевники разграбили и сожгли ряд приграничных деревень. Король и знать цветущего государства почувствовали себя униженнными, возжаждали реванша, объявили повторный набор ратников, вооружили их наилучшим оружием, обеспечили превосходной амуницией и двинули на врага, но он вымотал войско долгими переходами, завёл в лесную чащу и разбил наголову. Началась затяжная, изнурительная, губительная для обеих сторон война. Король не мог смириться с унизительными поражениями и раз за разом объявлял очередные наборы воинов. Иногда они одерживали победу, но чаще попадали в до боли знакомую ситуацию – неприятель приводил их в крайне невыгодное для них место, набрасывался со всех сторон, как стая волков на медведя, и разрывал на куски. Беспощадность кочевников ужасала, не выдержавшие избиения воины разбегались, кто куда. Остатки ратников, мечтающих поскорее оказаться в столице и запереться на все засовы, прячась в лесах, кустарниках, ямах, ложбинах, поодиночке и маленькими группками, спешили под защиту высоких стен. Страна переходила в распоряжение разъярённого противника. Для одной стороны наступал час мщения, для другой – прозрения.
Война для народа – что болезнь для организма, состояние неестественное, мучительное, угнетающее, разрушительное и, нередко, губительное. Война изматывает, ослабляет, обескровливает, если не весь народ, отдельные его части – непременно. Страдают и побеждённые, и победители, и не факт, что первые – больше, а вторые – меньше. Ведь воюет всегда сам народ – той частью, которая разрушение ставит выше созидания, которую угнетает скучная мирная жизнь и будничные домашние хлопоты, а более всего, привлекают разного рода авантюры, и главная меж них – возможность быстрого обогащения. Остальные всегда и во всём проигрывают – поскольку любое нарушение здоровья телу не прибавляет, – это особенно остро ощущается при затяжных конфликтах, как и то, что эти конфликты приносят более чем ощутимую выгоду строго ограниченному количеству личностей, возвысившихся над своим народом.
Уставшие, пресытившиеся убийствами тлаватли одинаково жаждали прекращения войны. Кто бы ни побеждал, его триумф всегда утопал в кровавой мести – разделившийся, размежевавший территорию народ ревностно относился к своей чести и доставшимся ему землям. Первыми опомнились кочевники и предложили королю: «Ради укрепления кровно единого народа, живущего врозь, но в равной степени чтящего память и заветы общих предков, даём слово нашим братьям не переступать рубежей Трилатлана. Пусть Трилатлан даст нам слово чтить наши границы, тогда – мир!» Мечтавший о покое король сразу же согласился – он и лицо сохранял, и получал давно желаемое.
Братские народы и дальше развязывали войны, проливали кровь и мирились. В последний раз территория страны становилась ареной боевых действий два поколения назад, в правление прадеда Вардлара, Великого Тлаватля, всю свою жизнь посвятившего защите Трилатлана и передавшего потомкам цветущее государство с войском, способным отразить любого врага. Вступивший на престол Вардлар подтвердил нерушимость мирного соглашения с кочевниками, чем очень разочаровал своих сановников – они надеялись, что молодой король развяжет новую войну, но он сказал им: «У короля есть помощники. Они хорошие, если приумножают его богатства, и плохие, если уменьшают. Моё единственное богатство – народ! И я не желаю отдавать свой народ на растерзание войску, в строю которого мужчины стоят бок о бок с женщинами, не уступающими им ни в силе духа, ни в стойкости, ни в храбрости, ни в умении умерщвлять, а в сражении служащими колоссальным стимулом для проявления чудес воинский доблести. Чтобы я от вас больше не слышал слов «война с кочевниками»! И запомните: любой, желающий поливать землю кровью моего народа – мой личный враг!»
С началом грабежей слух об огромных чёрных людях разнёсся по всему краю и пополз дальше, вселяя в атлантов страх и опасение за своё будущее. Чудом избежавшие гибели землепашцы с ужасом в глазах призывали соседей немедленно бежать в леса и сидеть там тише травы.
О вторгшихся на их территорию чужаках кочевники узнали от разорённых землепашцев. Вождь сразу же созвал совет, вместе с начальниками домов попытался выяснять, что им известно о неприятеле – оказалось, достоверных сведений о нём нет, никто не знает, кто они, откуда прибыли, куда идут, чего хотят, какова их численность, чем вооружены – и понял, что вначале нужно высылать к ним соглядатаев, а затем думать о дальнейших действиях.
В стан противника послали опытных и смелых воинов. Они ушли на поиски его стоянки и вернулись через семь дней.
Старший соглядатай подробно рассказывал, а совет внимательно слушал:
– Мой вождь! Славные начальники домов! Отряд исполнил наказ совета – побывал в гостях у врага, разузнал о нём всё, что смог, и принёс ценные сведения. К стоянке неизвестного народа мы пришли незамеченными. Путь не преподнёс нам неприятностей, не считая одной разграбленной деревни, выглядевшей так, будто в ней порезвилось стадо взбесившихся буйволов – часть домов и хранилища были разломаны полностью, а куски стен валялись по всей околице. Зачем было ломать дома? По видимости, они намеревались разрушить всю деревню, а потом передумали… необъяснимо… их поведение и сейчас остаётся для нас загадкой. Таёжными звериными тропами мы добрались до прибрежных гор, поднялись наверх, и нашему взору предстал лагерь неприятеля, расположившийся прямо на побережье океана. Сначала нам показалось, что они что-то не поделили, будто у них большая перебранка – люди кричали, шумели, галдели, причём в этом участвовали все – мужчины, женщины, даже дети. Оказалось, они так разговаривают. Их речь оглушительна, словно раскаты грома, рост – гигантский, а кожа чёрная как древесный уголь. Целый день мы наблюдали за повадками пришлого народа, а когда они стали нам понятны, двинулись вдоль лагеря и шли довольно долго, слушая непрекращающийся шум, видя битком набитый людьми берег и непрестанно прибывающие и убывающие воинские отряды.
Дальше он взял нож, начертил на земле борозду, назвал её берегом, рядом начертил вторую, назвал горами, между ними разместил стоянку, начертав её неровным овалом, объяснил, что представляет собой местность, и перешёл к деталям устройства логова противника. Соглядатай рассказывал, объяснял, отвечал на вопросы, вождь и начальники домов слушали, спрашивали и, чем больше они узнавали, тем мрачнее становились их лица.
Они припоминали сказания своего народа, сопоставляли с услышанным и нигде не находили чёрных людей. Приступая к делу, совет всегда сверялся с опытом предков, вспоминал, как такие дела исполнялись раньше, прилагал к настоящему и был уверен в результате, а если, как сейчас, натыкался на пустоту, неизменно оказывался в затруднении. Ни вождь, ни начальники домов, не ведали страха – народ-воитель не допускает недруга в свои сокровенные чертоги. Поначалу воин уничтожает своего злейшего врага – страх, и только после этого берётся за остальных. Совет тщательно перебрал историю, но не встретил ни одной подсказки, не обнаружил даже намёка на выбор тактики боевых действий либо способа ведения войны, и терзался в сомнениях.
Незнающий поражений незнаком с ними не потому, что стремглав бежит на противника, орёт, что есть мочи, и лупит, что есть силы, но потому, что тщательно подходит к любому сражению – размышляет, сравнивает и видит верный выход. Как ни ломали головы члены совета, разбирая сложившееся положение, выход отсутствовал, единственное, в чём они не сомневались – это в том, что враг должен быть уничтожен, если его просто изгнать, он может вернуться, а значит, у них есть первоочередная задача – определиться как с ним воевать и выбрать выгодное для себя место сражения.
Размышляя о недруге, совет перебрал множество различных вариантов, но ни у одного из собравшихся не возникало идеи уступить, отойти, затаиться и переждать, подобно забравшимся в глушь землепашцам. У народа-воителя есть одно-единственное решение: сражаться! – всегда, везде, при любых обстоятельствах, в любых условиях, при любом соотношении сил. Он побеждает или погибает. У него в почёте прямота и открытость, а с недругами разговор короток: выходи – сразимся! Пусть нас рассудит безжалостный бой, пусть бой покажет, кто из нас прав, а кто ошибаеся. Никто не справится лучше него – нет справедливее арбитра! Лишь в бою выясняется истинная ценность народа, сила его воли, качество его крови.
Каждый воин изучает и понимает универсальный язык силы, быстроты, стойкости, ловкости движений, храбрости духа, выносливости тела. Искусство сражения воин начинает постигать с раннего детства и в течение всей жизни повышает своё боевое мастерство и расширяет знания о средствах и способах побеждать. Единственной своей ценностью воин провозглашает судьбу народа, посвящает ему всего себя, свою выучку, свою жизнь. Воин признаёт лишь два состояния человека – победитель и побеждённый. Для него они равняются жизни и смерти. Для него это – жизнь или смерть! Третьего не дано! Взявший в руки оружие принимает закон исключения третьего. Он гласит: «Выйди из боя победителем или верни тело земле! Побеждают достойные жить, погибают поддавшиеся смерти.»
Начиная обучение, наставники говорили детям: «Легко сказать, но трудно исполнить. Вы сильны не словами, а поступками. Учитесь поступкам! Но и словами не пренебрегайте, ибо из слов слагаются ваши мысли, формируется ваш разум. В словах живёт ваша память.» И они запоминали: «Много в мире прекрасного, но лучшее, что у тебя есть – твой народ, поставивший тебя на ноги, вырастивший, воспитавший, научивший сражаться. Береги его пуще зеницы ока – стой за него до конца! Учеником будь прилежным – в бою не учатся, а применяют изученное.
