Она чувствовала странную свободу, от которой все сильнее кружилась голова. Да, можно все. С такой-то силой. Можно забрать и дать. Изменить, не спрашивая разрешения.
- Да, - поддержал Рейналь с болезненной радостью. – Только там и надо со всеми.
Сильхе не за что было уцепиться в уносящем ее потоке, но эти «все» что-то стронули. Кто - все? Мэннар. Колль. Рюн. Глен… имена сменяли друг друга и головокружение проходило, отступала отчаянная жажда зачерпнуть как можно больше силы и…
- Нет – пропела она, отдавая команду себе.
Она вышла из пространства, музыки вернулась в сокровищницу, к магу Праю Фиру. Вокруг него летали по странным орбитам вещи, прочерчивая в воздухе сияющие линии. Сути происходящего Сильхе не понимала, кроме того, что он начал собственную историю и на недо ему мешать. При виде ровного ритмичного вращение всех этих тарелок, брошей, игрушек, ее мысли потекли ровнее. Не хватало какой-то малости, может, всего одного звука, но особенного. Такого, который ни за что не прозвучит просто так.
Колокол Золотого Века. Рюн сложил вокруг него свою схему, и обещал, что это все поправит. Но тут снова нужна помощь.
В этот раз она использовала «говорилку», вызывав дочку посла. Слишком много песен уже сплеталось вместе, не стоило добавлять еще одну, пропев музыку Лерии.
- Мы слышим музыку, - сказала девочка. - Это ты сделала?
- Я. Мне помощь нужна. Послушай, вы с отцом можете дойти до той площади, где стоит колокол? Нужно ударить в него. Но сначала… Нужна новая легенда. Этот Золотой век будет последним. Спящий совсем проснулся и выбрал свой путь…
- Что будет, если мы сделаем, как вы говорите? – спросил из говорилки посол.
- Обычная жизнь. Дети в Ардане будут рождаться, как раньше. Искажения от песни дракона выправятся… Хорне сейчас поют ради этого. Нужно закончить песню.
- Нам тоже надо петь?
- Не обязательно. Сейчас все – музыка…
- Я понял, - перебил посол, – мы сделаем.
Сильхе убрала «говорилку».
Оставалось ждать. Мгновения безделья сыграли с ней злую шутку. Сильхе начало тянуть сразу во все стороны – к Мэннару, дракону и королю, Рюну, Лерии, отцу и маме, родителям мужа. К сказкам арахны…
Сказка о драконе которая никак не кончится… Она неуловимо прошла по краю правды, а очистить ее от всего лишнего они должны были сами. А может все на свете – лишь сказка и каждый свободен лишь в рамках своей истории.
Потом она услышала голос посла Мирхе. Нет, он не стал выдумывать легенду. Просто говорил о своей стране, о том, чего желает для нее, о достижениях и победах. И еще -что в Музее Кристаллов на самом деле ничего и никого нет. Можно надеяться только на себя, на свои лишь силы. Сильхе начала вплетать это в музыку Ардана. Последние ноты, последние возможности.
Еще было дело. Вернуть всех разбросанных на их места. Мэннара – рядом с собой, ведь именно там его место, Глена – к Рюну, с которым он так хотел встретиться… Приета с Ортансией вернутся сами. Только мага Прая Фира она не стала трогать, пусть закончит, что начал. И Рейналь…
Гулкий густой звук колокола прозвучал неожиданно. По сравнению с ним все казалось тишиной. Последний звук песни – и все стихло. Сильхе ощутила, как откатилась волна, унеся с собой часть ее ноши, но оставив усталость. Хорошо, что она все еще сидела.
Рейналь выдохнул тяжело, медленно, как больной или умирающий и осел на пол. Он и до этого выглядел плохо. Сейчас пожелтел, съежился, смялся, как старый черновик, видно было как его трясет. И он больше не пел.
- Наль, - позвала Сильхе.
Бард поднял голову. Даже глаза были желтыми. Видно, она не удержала лица – Наль усмехнулся:
- Что, хорош? Ну да, ты была права… а теперь меня наконец настигли все последствия. Не волнуйся, это ненадолго. Я свою роль сыграл, значит…
Он схватился за грудь.
- Наль!..
Сильхе вскочила на ноги, едва удержалась, хорошо, Мэннар поддержал. Спросил с тревогой:
- С тобой тоже… так будет?
- Ничего со мной не будет, - отмахнулась она. – Но я не знаю… что делать.
- Расскажи его историю, - подсказала арахна.
Ее спокойствие казалось неправильным, чудовищным… Но часть его словно перешла к Сильхе.
- Расскажи ее до конца.
- Но я как раз и не хочу, чтобы у его истории был конец! - воскликнула девушка.
Наль все больше и больше клонился к полу, все больше высыхал и серел. Живой ли еще? Самым ярким оставался алый камзол.
Алый камзол. Алый бард. Муж однажды назвал его так. Но алым звали и другого, который песней заставлял деревья оживать и звезды сдвигаться.
Когда не хватает своих сил – зови на помощь.
Она запела:
- Однажды нас было двое.
И ливни шумели, и выли ветра.
Вино в этой чаше – остатки вчера,
И пусть мой опять от костра до костра,
И голос не голос, и брат мне не брат.
Но все же нас было двое.
Однажды нас станет двое.
Начало простое, несложный финал,
Потянешься к алому если ты ал,
Но дело не в цвете, как кто-то сказал,
Костер не погашен, заточен кинжал,
Однажды нас станет двое.
Сама не знала, почему именно это песня. У Великого Гви Таля их множество… О жизни, смерти, чудесах и обыденных вещах. Эту Алый Бард древности не дописал и каждый ученик с бардовского факультета в Кан-Тарре считал своим долгом сочинить финал. Так сделала и она в свое время. Хотя как и все не понимала, о каком брате речь, ведь у Гви Таля никогда не было брата. Но у нее в кармане лежала пластинка зеленого стекла с этим словом – «Однажды…», оставленная Талем в доме Приеты.
- Сегодня на стало двое.
Разбита надежды стеклом о гранит,
Но эти осколки слагаются в дни
Где пламя пылает, а песня звенит,
Где просто нас стало двое.
Воздух расколола щель портала. Оттуда всунулась рука, уцепила Рейналя за плечо, заставила встать, встряхнула. Хозяин руки выглянул тоже, еще один бард в алом, но не смотрел ни на кого, кроме собрата. Его губы шевельнулись – слова, неслышные ни для кого. Но Наль у слышал и кивнул. Желтизна и мертвенное бесцветие сходили с него, словно впитывались в пол, словно до этого он стоял в тени, а теперь его осветило яркое солнце. Перевел взгляд на Сильхе. Подошел к ней.
- Так смотришь, словно никогда ничего подобного не видела, - усмешка Наля была почти прежней, вызывающей.
- Может и не видела, - начала Сильхе.
- Хватит, – попросил он, подняв ладонь. Потянулся куда-то в сторону, достал прямо из воздуха свою арфу, «Черное сокровище», протянул ей.
- Забирай.
- Зачем? Я с арфами не очень, сам знаешь.
- Бери, я кому сказал! – прикрикнул он как старший на младшую. – Не люблю… оставаться в долгу.
Она взяла… брала арфу, а когда опустила руки с инструментом, это была уже кинтара. Тоже черная. Руки не предали – удержали, найдя опору для вещи, способной меняться. И только тогда Сильхе поняла, почему Наль не отдал инструмент с чехлом.
А потом он просто повернулся и вошел в портал вслед за Великим Талем. Щель закрылась, последние остатки магии или чуда прокатились волной по комнате, тронули каждую помеченную ханнатом вещь. Это показалось обещанием. «Однажды встретимся».
За дверями сокровищницы глухо зазвучали голоса.
- Кажется наконец заметили, усмехнулся Мэннар. – Нда, даже в «Синей флейте» охрана бдительнее.
- Ну так ее охраняешь ты, - она бросила взгляд на какого-то отстраненного Прая Фира и решила сначала увести всех отсюда и уже потом разбираться с остатками чудес.
Обычный уже путь: одно место – Сагриндорэ – другое место она проделала легко, но в доме госпожи Приеты, куда вернула всех остальных, окончательно обессилила. Сильхе до этого и не знала, что бывает такая слабость, когда нет сила даже моргать. Она закрыла глаза и позволила отнести себя в кресло и накормить хашем, который в этот раз не помог нисколько. Приета предложила средство посильнее, горячее вино с пряностями. Сильхе согласилась. Одна, правда, большая, кружка вина, дала время произойти многим событиям… Кажется, некоторые происходили не в этой комнате, а где-то еще, но на остатках пережитого и прежней силы она и видела, и слышала, как дракон Глен разговаривал с Рюном:
- Я сразу понял, что это ты. Мой наследник.
- А я ничего не понял, хотя чешуя вон уже везде почти… Разве тебе не принцесса нужна?
Смех Глена, серебристый как надежда:
- Нет конечно. Это только одна возможность. А почему ты решил поменять возраст? Хочется поскорее вырасти?
- Ну… это… когда выглядишь мелким, другие тебя всерьез не принимают.
Дракон снова засмеялся:
- А зачем тебе другие? Ты же сам относишься к себе серьезно.
Шорох, шелест.
- Ну вот… теперь я снова я.
Сильхе напрягла внутреннее зрение и увидела мальчишку, чуть растерянного, но довольного. Глен кивнул, одобряя. Там была еще и Лерия, дочка посла.
- Знаешь… я всегда принимала тебя всерьез. А сейчас особенно. Ты же преодолел свой страх быть маленьким.
- Я не маленький! - тут же возразил мальчишка.
- Я знаю, - девочка приблизилась и робко поцеловала его в щеку…
Она слышала беседу Мэннара с Лаувайи, хотя и не должна была, ведь беседа была мысленной.
«Как хорошо быть человеком… Хотя люди почему-то так любят подраться» - «Что? Тебе уже набили морду?» - «Немного мне, немного я, - тоже смешок, не похожий на смех дракона. – Хорошо еще, что орденцы мои представляли меня не хлюпиком… Хотя и не богатырем». – «Объясни… Сильхе же потом пристанет и мне придется ей объяснять. Как ты смог стать человеком?» «Да говорю же! Орденцы. Они годами, десятилетиями представляли меня таким вот… Две руки, две ноги, все прочее. Ну пусть не меня, а Избранного. Я просто использовал их веру, их представления, которые уже прописались в мире. Вечность, как трудно объяснять словами… Они создали место для меня, и я его занял. Всё».
Друст спрашивал что-то еще, но Сильхе отвлекли.
- Госпожа, - голос она узнала – Прай Фир. Но глаз открывать не стала.
- Да?
- Я должен поблагодарить.
- За что же? – удивилась девушка. – Я так и не показала вам ваше чудо.
- А вы и не обязаны, госпожа. Потому что… это ведь не вы, а тот парень в алом – особенный человек, который решает проблемы.
- Что? – выдохнула она, сжимая кружку с остатками горячего вина.
- Это не вы, - повторил маг. – Там, в комнате с вещами силы… Вы, наверное, знаете, что каждый маг, чтобы стать мастером, проходит Испытание Силой. Искушение. Я прошел его сегодня. Мастерство конечно не в том, чтобы согласиться и взять силу или отказаться от нее. Но после такого всегда понимаешь больше.
Зашуршало. Она не смотрела, но увидела, как он достал из кармана Камень Договоров. Только это недолго был камень. Твердое потекло, превращаясь в воду, серую лужицу в ладони мага.
- Камень стал водой… - сказал уже стоявший за ее креслом Мэннар. – А окаменела вода намного раньше. Кхм, плохой их меня пророк.
Маг смотрел на лужицу со странным лицом. Наверное, для него это тоже было испытание, ведь древняя Кровь Мира – тоже Сила. А потом он позволил ей стечь на пол. Сильхе улыбнулась.
- Помогите мне, - попросила она. – Тут народу толпа и каждого надо отправить в свой город. А я не могу.
- Мы заплатим, если надо, - практично добавил Мэннар.
Маг отмахнулся:
- Не говорите ерунды. За деньги делают когда хотят денег, а не большего.
А потом у нее все же кончилось горячее вино и кончилось время встреч. Посол и его дочь попрощались первыми, Приета и ее подруги-хорне потом. Глен и Рюн ушли обидно не прощаясь – в памяти почему-то остался смутный отпечаток видения – как дракон и его наследник идут по сияющей тропинке. Но мальчишка оставил записку – положил ее на стол и прижал колодой логадо. Рядом лежали отдельно несколько карт. «Хочу сказать, что вы все хорошие. У меня есть подарок! Коллин, я знаю, что ты болеешь. Так вот, больше никакой болезни! Только я не хочу, чтобы без выбора. Вот тут карта, на которое черное яблоко с белыми семечками внутри. Если хочешь не болеть - возьми ее. А ты, Сильхе – я сделал так что тебе всегда будет интересно жить. Твоя карта, конечно, с мальчишкой, играющим на дудке – он на меня похож. А ты, Лерия…»
Там было что-то для каждого. Колль взял карту, Сильхе только покачала головой, Лерия, она знала, тоже отказалась от подарка, ее карта, мост на фоне заката, осталась нетронутой.
- А я хотела бы взять всю колоду, - сказала Танси. – Можно?
- Забирай, - кивнула Сильхе.
Маг сделал для нее телепорт на Белую Площадь, рядом с которой она жила, а Сильхе и Мэннара перенес в Маджейту. И тоже не прощался.
Дома было хорошо. В окна уже бил золотой свет.
- И небо стало золотым… - произнес Мэннар задумчиво.
- Просто мы провозились до рассвета… Думаешь, оно золотое? И что там насчет пророка и камня, ставшего водой?
- Да я такое со злости сказал твоему Рейналю… а оно вот сбылось. Может я и правда избранный?
- Ну уж нет. Камень прошлого стал водой и ушел в песок. А небо… давай не будем проверять. Тем более есть дела поинтереснее. Хотя бы рассказать мне, как теперь выглядит Лаувайи.
- Разве это – самое интересное? – словно обиделся он.
Когда они закончили с самим интересным, был уже день и никто из них так и не узнал, было небо золотым или нет.
Вначале играли без особого азарта - среди шести пассажиров не затесалось ни одного любителя карт или богача, желающего играть на деньги. Интерес в игру принес пуговичный мастер, розовощекий старичок в ярко-синем костюме и с такими же синими глазами, с серебряной цепочкой на порядочном брюшке, похожий на доброго жука. Он предложил играть на пуговицы и принес в кают-компанию холщовые мешочки с образцами. Каждому игроку по мешочку, в котором оказалось несколько сотен разных пуговиц, ярких, одноцветных, плоских, выпуклых, с «ушками» и с дырками, чтобы пришивать.
Сильхе рассыпала свои по низкому столику, за которым они играли или ели по-южному, полулёжа, и не сдержала восторженного писка. Фигурные литые, в виде животных, плетёнки из тончайшей проволоки, перламутровые – сочетание темного и светлого перламутра превращало каждую пуговицу в маленькую картину, на которой можно было разное, если поворачивать к свету так и эдак – резные... Стеклянные, деревянные, медные, каменные… Такое не хотелось проигрывать, отдавать, терять, пусть даже изначально все это сокровище ей не принадлежало. Особенно прикипела к сердцу одна пуговица, в виде цветка с большим чуть шершавым цветоложем и маленькими круглыми двугранными лепестками, из черного стекла, но окрашенная так что бликовала изумрудно зелеными и сумеречно-синим. Засмотревшись на неё, Сильхе напрочь забыла про игру, а когда начали, то постоянно проигрывала, теряя все больше и больше сокровищ. Пришлось собраться, тем более у соигроков тоже было на что посмотреть. Девочке, внучке похожего на старого вояку деда, достался мешочек с розовыми и алыми пуговицами, деду – целый набор металлических, печатных, словно нарочно для военного человека, всю жизнь носившего мундир с чем-то подобным. Малоразговорчивая молодая гномка получила мешочек с пуговицами из полудрагоценных камней. Некоторые были просто необработанными кристаллами, приклеенными к основе.
- Ничего так работа, - хмыкнула она, высыпав на широкую ладонь и порывшись пальцами в своем сокровище.
- Вы настоящий мастер, - сказал белобрысый парнишка со значком ученика Кан-Тарры – ему достались пуговицы в виде треугольников, квадратов, многоугольников со странными значками.
- Да, - поддержал Рейналь с болезненной радостью. – Только там и надо со всеми.
Сильхе не за что было уцепиться в уносящем ее потоке, но эти «все» что-то стронули. Кто - все? Мэннар. Колль. Рюн. Глен… имена сменяли друг друга и головокружение проходило, отступала отчаянная жажда зачерпнуть как можно больше силы и…
- Нет – пропела она, отдавая команду себе.
Она вышла из пространства, музыки вернулась в сокровищницу, к магу Праю Фиру. Вокруг него летали по странным орбитам вещи, прочерчивая в воздухе сияющие линии. Сути происходящего Сильхе не понимала, кроме того, что он начал собственную историю и на недо ему мешать. При виде ровного ритмичного вращение всех этих тарелок, брошей, игрушек, ее мысли потекли ровнее. Не хватало какой-то малости, может, всего одного звука, но особенного. Такого, который ни за что не прозвучит просто так.
Колокол Золотого Века. Рюн сложил вокруг него свою схему, и обещал, что это все поправит. Но тут снова нужна помощь.
В этот раз она использовала «говорилку», вызывав дочку посла. Слишком много песен уже сплеталось вместе, не стоило добавлять еще одну, пропев музыку Лерии.
- Мы слышим музыку, - сказала девочка. - Это ты сделала?
- Я. Мне помощь нужна. Послушай, вы с отцом можете дойти до той площади, где стоит колокол? Нужно ударить в него. Но сначала… Нужна новая легенда. Этот Золотой век будет последним. Спящий совсем проснулся и выбрал свой путь…
- Что будет, если мы сделаем, как вы говорите? – спросил из говорилки посол.
- Обычная жизнь. Дети в Ардане будут рождаться, как раньше. Искажения от песни дракона выправятся… Хорне сейчас поют ради этого. Нужно закончить песню.
- Нам тоже надо петь?
- Не обязательно. Сейчас все – музыка…
- Я понял, - перебил посол, – мы сделаем.
Сильхе убрала «говорилку».
Оставалось ждать. Мгновения безделья сыграли с ней злую шутку. Сильхе начало тянуть сразу во все стороны – к Мэннару, дракону и королю, Рюну, Лерии, отцу и маме, родителям мужа. К сказкам арахны…
Сказка о драконе которая никак не кончится… Она неуловимо прошла по краю правды, а очистить ее от всего лишнего они должны были сами. А может все на свете – лишь сказка и каждый свободен лишь в рамках своей истории.
Потом она услышала голос посла Мирхе. Нет, он не стал выдумывать легенду. Просто говорил о своей стране, о том, чего желает для нее, о достижениях и победах. И еще -что в Музее Кристаллов на самом деле ничего и никого нет. Можно надеяться только на себя, на свои лишь силы. Сильхе начала вплетать это в музыку Ардана. Последние ноты, последние возможности.
Еще было дело. Вернуть всех разбросанных на их места. Мэннара – рядом с собой, ведь именно там его место, Глена – к Рюну, с которым он так хотел встретиться… Приета с Ортансией вернутся сами. Только мага Прая Фира она не стала трогать, пусть закончит, что начал. И Рейналь…
Гулкий густой звук колокола прозвучал неожиданно. По сравнению с ним все казалось тишиной. Последний звук песни – и все стихло. Сильхе ощутила, как откатилась волна, унеся с собой часть ее ноши, но оставив усталость. Хорошо, что она все еще сидела.
Рейналь выдохнул тяжело, медленно, как больной или умирающий и осел на пол. Он и до этого выглядел плохо. Сейчас пожелтел, съежился, смялся, как старый черновик, видно было как его трясет. И он больше не пел.
- Наль, - позвала Сильхе.
Бард поднял голову. Даже глаза были желтыми. Видно, она не удержала лица – Наль усмехнулся:
- Что, хорош? Ну да, ты была права… а теперь меня наконец настигли все последствия. Не волнуйся, это ненадолго. Я свою роль сыграл, значит…
Он схватился за грудь.
- Наль!..
Сильхе вскочила на ноги, едва удержалась, хорошо, Мэннар поддержал. Спросил с тревогой:
- С тобой тоже… так будет?
- Ничего со мной не будет, - отмахнулась она. – Но я не знаю… что делать.
- Расскажи его историю, - подсказала арахна.
Ее спокойствие казалось неправильным, чудовищным… Но часть его словно перешла к Сильхе.
- Расскажи ее до конца.
- Но я как раз и не хочу, чтобы у его истории был конец! - воскликнула девушка.
Наль все больше и больше клонился к полу, все больше высыхал и серел. Живой ли еще? Самым ярким оставался алый камзол.
Алый камзол. Алый бард. Муж однажды назвал его так. Но алым звали и другого, который песней заставлял деревья оживать и звезды сдвигаться.
Когда не хватает своих сил – зови на помощь.
Она запела:
- Однажды нас было двое.
И ливни шумели, и выли ветра.
Вино в этой чаше – остатки вчера,
И пусть мой опять от костра до костра,
И голос не голос, и брат мне не брат.
Но все же нас было двое.
Однажды нас станет двое.
Начало простое, несложный финал,
Потянешься к алому если ты ал,
Но дело не в цвете, как кто-то сказал,
Костер не погашен, заточен кинжал,
Однажды нас станет двое.
Сама не знала, почему именно это песня. У Великого Гви Таля их множество… О жизни, смерти, чудесах и обыденных вещах. Эту Алый Бард древности не дописал и каждый ученик с бардовского факультета в Кан-Тарре считал своим долгом сочинить финал. Так сделала и она в свое время. Хотя как и все не понимала, о каком брате речь, ведь у Гви Таля никогда не было брата. Но у нее в кармане лежала пластинка зеленого стекла с этим словом – «Однажды…», оставленная Талем в доме Приеты.
- Сегодня на стало двое.
Разбита надежды стеклом о гранит,
Но эти осколки слагаются в дни
Где пламя пылает, а песня звенит,
Где просто нас стало двое.
Воздух расколола щель портала. Оттуда всунулась рука, уцепила Рейналя за плечо, заставила встать, встряхнула. Хозяин руки выглянул тоже, еще один бард в алом, но не смотрел ни на кого, кроме собрата. Его губы шевельнулись – слова, неслышные ни для кого. Но Наль у слышал и кивнул. Желтизна и мертвенное бесцветие сходили с него, словно впитывались в пол, словно до этого он стоял в тени, а теперь его осветило яркое солнце. Перевел взгляд на Сильхе. Подошел к ней.
- Так смотришь, словно никогда ничего подобного не видела, - усмешка Наля была почти прежней, вызывающей.
- Может и не видела, - начала Сильхе.
- Хватит, – попросил он, подняв ладонь. Потянулся куда-то в сторону, достал прямо из воздуха свою арфу, «Черное сокровище», протянул ей.
- Забирай.
- Зачем? Я с арфами не очень, сам знаешь.
- Бери, я кому сказал! – прикрикнул он как старший на младшую. – Не люблю… оставаться в долгу.
Она взяла… брала арфу, а когда опустила руки с инструментом, это была уже кинтара. Тоже черная. Руки не предали – удержали, найдя опору для вещи, способной меняться. И только тогда Сильхе поняла, почему Наль не отдал инструмент с чехлом.
А потом он просто повернулся и вошел в портал вслед за Великим Талем. Щель закрылась, последние остатки магии или чуда прокатились волной по комнате, тронули каждую помеченную ханнатом вещь. Это показалось обещанием. «Однажды встретимся».
За дверями сокровищницы глухо зазвучали голоса.
- Кажется наконец заметили, усмехнулся Мэннар. – Нда, даже в «Синей флейте» охрана бдительнее.
- Ну так ее охраняешь ты, - она бросила взгляд на какого-то отстраненного Прая Фира и решила сначала увести всех отсюда и уже потом разбираться с остатками чудес.
Обычный уже путь: одно место – Сагриндорэ – другое место она проделала легко, но в доме госпожи Приеты, куда вернула всех остальных, окончательно обессилила. Сильхе до этого и не знала, что бывает такая слабость, когда нет сила даже моргать. Она закрыла глаза и позволила отнести себя в кресло и накормить хашем, который в этот раз не помог нисколько. Приета предложила средство посильнее, горячее вино с пряностями. Сильхе согласилась. Одна, правда, большая, кружка вина, дала время произойти многим событиям… Кажется, некоторые происходили не в этой комнате, а где-то еще, но на остатках пережитого и прежней силы она и видела, и слышала, как дракон Глен разговаривал с Рюном:
- Я сразу понял, что это ты. Мой наследник.
- А я ничего не понял, хотя чешуя вон уже везде почти… Разве тебе не принцесса нужна?
Смех Глена, серебристый как надежда:
- Нет конечно. Это только одна возможность. А почему ты решил поменять возраст? Хочется поскорее вырасти?
- Ну… это… когда выглядишь мелким, другие тебя всерьез не принимают.
Дракон снова засмеялся:
- А зачем тебе другие? Ты же сам относишься к себе серьезно.
Шорох, шелест.
- Ну вот… теперь я снова я.
Сильхе напрягла внутреннее зрение и увидела мальчишку, чуть растерянного, но довольного. Глен кивнул, одобряя. Там была еще и Лерия, дочка посла.
- Знаешь… я всегда принимала тебя всерьез. А сейчас особенно. Ты же преодолел свой страх быть маленьким.
- Я не маленький! - тут же возразил мальчишка.
- Я знаю, - девочка приблизилась и робко поцеловала его в щеку…
Она слышала беседу Мэннара с Лаувайи, хотя и не должна была, ведь беседа была мысленной.
«Как хорошо быть человеком… Хотя люди почему-то так любят подраться» - «Что? Тебе уже набили морду?» - «Немного мне, немного я, - тоже смешок, не похожий на смех дракона. – Хорошо еще, что орденцы мои представляли меня не хлюпиком… Хотя и не богатырем». – «Объясни… Сильхе же потом пристанет и мне придется ей объяснять. Как ты смог стать человеком?» «Да говорю же! Орденцы. Они годами, десятилетиями представляли меня таким вот… Две руки, две ноги, все прочее. Ну пусть не меня, а Избранного. Я просто использовал их веру, их представления, которые уже прописались в мире. Вечность, как трудно объяснять словами… Они создали место для меня, и я его занял. Всё».
Друст спрашивал что-то еще, но Сильхе отвлекли.
- Госпожа, - голос она узнала – Прай Фир. Но глаз открывать не стала.
- Да?
- Я должен поблагодарить.
- За что же? – удивилась девушка. – Я так и не показала вам ваше чудо.
- А вы и не обязаны, госпожа. Потому что… это ведь не вы, а тот парень в алом – особенный человек, который решает проблемы.
- Что? – выдохнула она, сжимая кружку с остатками горячего вина.
- Это не вы, - повторил маг. – Там, в комнате с вещами силы… Вы, наверное, знаете, что каждый маг, чтобы стать мастером, проходит Испытание Силой. Искушение. Я прошел его сегодня. Мастерство конечно не в том, чтобы согласиться и взять силу или отказаться от нее. Но после такого всегда понимаешь больше.
Зашуршало. Она не смотрела, но увидела, как он достал из кармана Камень Договоров. Только это недолго был камень. Твердое потекло, превращаясь в воду, серую лужицу в ладони мага.
- Камень стал водой… - сказал уже стоявший за ее креслом Мэннар. – А окаменела вода намного раньше. Кхм, плохой их меня пророк.
Маг смотрел на лужицу со странным лицом. Наверное, для него это тоже было испытание, ведь древняя Кровь Мира – тоже Сила. А потом он позволил ей стечь на пол. Сильхе улыбнулась.
- Помогите мне, - попросила она. – Тут народу толпа и каждого надо отправить в свой город. А я не могу.
- Мы заплатим, если надо, - практично добавил Мэннар.
Маг отмахнулся:
- Не говорите ерунды. За деньги делают когда хотят денег, а не большего.
А потом у нее все же кончилось горячее вино и кончилось время встреч. Посол и его дочь попрощались первыми, Приета и ее подруги-хорне потом. Глен и Рюн ушли обидно не прощаясь – в памяти почему-то остался смутный отпечаток видения – как дракон и его наследник идут по сияющей тропинке. Но мальчишка оставил записку – положил ее на стол и прижал колодой логадо. Рядом лежали отдельно несколько карт. «Хочу сказать, что вы все хорошие. У меня есть подарок! Коллин, я знаю, что ты болеешь. Так вот, больше никакой болезни! Только я не хочу, чтобы без выбора. Вот тут карта, на которое черное яблоко с белыми семечками внутри. Если хочешь не болеть - возьми ее. А ты, Сильхе – я сделал так что тебе всегда будет интересно жить. Твоя карта, конечно, с мальчишкой, играющим на дудке – он на меня похож. А ты, Лерия…»
Там было что-то для каждого. Колль взял карту, Сильхе только покачала головой, Лерия, она знала, тоже отказалась от подарка, ее карта, мост на фоне заката, осталась нетронутой.
- А я хотела бы взять всю колоду, - сказала Танси. – Можно?
- Забирай, - кивнула Сильхе.
Маг сделал для нее телепорт на Белую Площадь, рядом с которой она жила, а Сильхе и Мэннара перенес в Маджейту. И тоже не прощался.
Дома было хорошо. В окна уже бил золотой свет.
- И небо стало золотым… - произнес Мэннар задумчиво.
- Просто мы провозились до рассвета… Думаешь, оно золотое? И что там насчет пророка и камня, ставшего водой?
- Да я такое со злости сказал твоему Рейналю… а оно вот сбылось. Может я и правда избранный?
- Ну уж нет. Камень прошлого стал водой и ушел в песок. А небо… давай не будем проверять. Тем более есть дела поинтереснее. Хотя бы рассказать мне, как теперь выглядит Лаувайи.
- Разве это – самое интересное? – словно обиделся он.
Когда они закончили с самим интересным, был уже день и никто из них так и не узнал, было небо золотым или нет.
Эпилог. На Север
Вначале играли без особого азарта - среди шести пассажиров не затесалось ни одного любителя карт или богача, желающего играть на деньги. Интерес в игру принес пуговичный мастер, розовощекий старичок в ярко-синем костюме и с такими же синими глазами, с серебряной цепочкой на порядочном брюшке, похожий на доброго жука. Он предложил играть на пуговицы и принес в кают-компанию холщовые мешочки с образцами. Каждому игроку по мешочку, в котором оказалось несколько сотен разных пуговиц, ярких, одноцветных, плоских, выпуклых, с «ушками» и с дырками, чтобы пришивать.
Сильхе рассыпала свои по низкому столику, за которым они играли или ели по-южному, полулёжа, и не сдержала восторженного писка. Фигурные литые, в виде животных, плетёнки из тончайшей проволоки, перламутровые – сочетание темного и светлого перламутра превращало каждую пуговицу в маленькую картину, на которой можно было разное, если поворачивать к свету так и эдак – резные... Стеклянные, деревянные, медные, каменные… Такое не хотелось проигрывать, отдавать, терять, пусть даже изначально все это сокровище ей не принадлежало. Особенно прикипела к сердцу одна пуговица, в виде цветка с большим чуть шершавым цветоложем и маленькими круглыми двугранными лепестками, из черного стекла, но окрашенная так что бликовала изумрудно зелеными и сумеречно-синим. Засмотревшись на неё, Сильхе напрочь забыла про игру, а когда начали, то постоянно проигрывала, теряя все больше и больше сокровищ. Пришлось собраться, тем более у соигроков тоже было на что посмотреть. Девочке, внучке похожего на старого вояку деда, достался мешочек с розовыми и алыми пуговицами, деду – целый набор металлических, печатных, словно нарочно для военного человека, всю жизнь носившего мундир с чем-то подобным. Малоразговорчивая молодая гномка получила мешочек с пуговицами из полудрагоценных камней. Некоторые были просто необработанными кристаллами, приклеенными к основе.
- Ничего так работа, - хмыкнула она, высыпав на широкую ладонь и порывшись пальцами в своем сокровище.
- Вы настоящий мастер, - сказал белобрысый парнишка со значком ученика Кан-Тарры – ему достались пуговицы в виде треугольников, квадратов, многоугольников со странными значками.
