– Городская библиотека, случайно, в список кормовых мест не входит?
– Да господь с вами! Какое кормовое место? Что с неё взять? Если до сих пор работает, и то слава богу. Сейчас кормовым местом стали ЖЭКи или как там их сейчас называют, не помню. Вот это точно хлебное место – деньги с жителей собирают всё больше и больше, хотя обслуживают так же плохо, как и раньше, из городского бюджета много средств выделяется на ремонт, на благоустройство, но все деньги идут в карман начальников ЖЭКа, а от них – наверх.
– А раньше так не было?
– Нет, в советское время коммунальщики, конечно, тоже работали отвратительно, но воровать там было нечего, не то, что сейчас.
– Значит, у Гринько, Делягина и Столярова места не кормовые были?
– Осведомлённость у вас хорошая, – отметила Анна. – Да, электро-, водо- и газоснабжение тогда приработка большого не давали. Сейчас – не знаю, врать не буду. Сейчас, может быть, любая государственная работа превращается в источник доходов. А тогда, конечно, самыми хлебными были магазины. Это сейчас полно частных магазинов, а в советское время все были государственными и управлялись двумя организациями – горпищеторгом и горпромторгом. Первым руководил Борис Володин, ему подчинялись все продуктовые магазины и общепит, а вторым – Геннадий Тропинин, ему подчинялись промтоварные магазины.
– А магазины, где продавали и продукты, и другие товары, кому подчинялись? – с улыбкой спросил Марк.
– А таких в советское время не было, – сурово ответила Анна.
– Но сейчас же этих организаций нет. Куда их руководители девались?
– Тропинин умер, а сын его уехал, кажется, в Москву. Володин тоже в Москву укатил вместе со своими дочками. Ему там, вроде, тёплое место устроили. Главный промышленный объект нашего города – ткацкая фабрика имени тридцатилетия ВЛКСМ. Как Архипов стал директором фабрики, так там воровство и расцвело сплошным цветом и до сегодняшнего дня так всё и идёт. У него две дочки – Таня и Надя. Первая, кажется, в Америке, вторая – в Москве.
Наша главная гостиница – очень красивое здание, всех москвичей туда всегда селили, директор – Дмитрий Неверовский, тоже скользкий тип, умеет с руководством разговаривать, лебезить, подмазывать, обслуживать, как надо. В общем, человек на своём месте. Сын его, Денис, не чета ему, не знаю, как он будет гостиницей управлять.
И ещё у нас был большой кинотеатр «Звезда», директором которого был Леонид Катин. Если шёл хороший фильм, то билеты можно было достать только из-под полы по двойной или тройной цене. Представьте, какие навары он получал. А потом он приватизировал здание, превратил его в торговый центр. Старшего сына отправил в Америку, а младшего – того самого, который с дружками развлекается на наших дорогах, видимо, готовит себе в преемники.
Если резюмировать, – глядя в монитор своего ноутбука, произнёс Марк, – то получается такой список: Теплов, Шумилов, Жуков, Скоропатова, Синицын, Калючинцев, Косматов, Володин, Тропинин, Архипов, Неверовский, Катин. Двенадцать человек. Никого сюда не хотите добавить?
– Пожалуй, нет. Вот они наши главные воры – настоящие воры в законе.
– Осталось только приговор вынести и расстрелять? – усмехнулся Марк.
– А вы знаете, приговор им уже вынесли, – заметила Анна. – Только привести в исполнение не успели.
Марк выпрямился на стуле.
– Что это означает? Кто им вынес приговор?
Анна долго молчала, словно не решаясь продолжить разговор. Но затем она вздохнула и продолжила:
– Когда началась перестройка, у людей надежда была, что всё изменится, руководство сменят, страна заживёт по-новому. Годы шли, а кроме пустой болтовни по телевизору ничего не менялось. Хотя нет, изменения были – продукты стали исчезать, цены расти. Наши главные воры, этот самый «хозяйственный партактив», только больше наглели и жирели. Вот тогда в городе появилась подпольная ячейка сопротивления.
Марк внимательно слушал женщину, не перебивая, буквально затаив дыхание.
– Её создал молодой парень, Богдан Черняховский. Боевой был юноша – воевал в Афганистане в спецподразделении, вернулся, не смог устроиться на приличную работу, пошёл работать в котельную при фабрике. Видел, что происходит в городе, пытался как-то бороться, но быстро понял, что всё это бесполезно. И решил уничтожать главное зло кардинальными методами. Нашёл несколько единомышленников и они создали что-то вроде подпольного коммунистического отряда. Определили всех главных преступников в городе и постановили их всех уничтожить.
– То есть убить?
– Да, именно убить. Ну, а как можно убить двенадцать человек, тем более высокопоставленных руководителей? Богдан решил, что самым оптимальным способом будет дождаться, когда они соберутся вместе, и тогда вопрос решается одним мощным взрывом.
– В принципе, да, это самый оптимальный вариант, – подтвердил Марк.
– Богдан изготовил бомбу. По материалам дела это была очень мощная бомба. Как он её сделал, так и не удалось узнать. Подельники его так ничего и не сказали. Скорее всего, он их к этому и не привлекал, и вообще старался своих ребят беречь – они же ещё студентами были. Составили план, узнали, когда будет очередное заседание партактива в горкоме, точнее всей воровской сходки. Черняховский должен был пробраться в кабинет Теплова и установить там взрывное устройство.
– Других он не использовал?
– Молодые ребята, он не мог ими рисковать. Они должны были только отвлекать охрану горкома, чтобы Богдан через запасной выход пробрался в здание.
– Удалось ему пробраться?
– Удалось. Он же опытный военный разведчик. В здание прошёл через задние ворота, как – неизвестно, но вохровцы его не засекли. И, возможно, у него бы получилось, но на его беду охрану горкома возглавлял опытный сотрудник. Он тоже прошёл хорошую военную службу, работал в милиции, а затем был назначен начальником охраны горкома. На несчастье Черняховского он делал тщательный обход здания перед таким важным заседанием. Заметил что-то подозрительное, начал обшаривать здание, поднял охрану. Богдан решил бежать через крышу, начальник охраны преследовал его, и когда он в процессе погони спрыгнул с какого-то чердачного выступа, неудачно упал, и бомба сработала.
– То есть, он взорвался сам?
– Да, к сожалению. Потом было следствие. Ребят Черняховского похватали, допрашивали. Их было трое, всех я не помню, только одно имя помню – Таисия Макова. Да, там одна девушка была. На следующий день дело забрали в КГБ, и как там всё разворачивалось, я уже не знаю.
– Интересная история. А как на это все отреагировали?
– Замяли всё по максимуму, чтобы никто ни о чём не говорил. Я тоже не имела права читать материалы дела, но удержаться было невозможно. У руководства, конечно, реакция была истерическая, и это их ещё больше сплотило. Они сделали выводы, и в дальнейшем следили за тем, чтобы в городе больше никаких подобных ячеек не возникало.
Женщина замолчала, выговорившись. Марк встал.
– Анна Игоревна, я очень вам благодарен за то, что вы мне сказали. Мне уже пора. Надеюсь, ещё увидимся.
– До свидания, Марк, – ответила она. – Мне тоже было очень приятно с вами поговорить.
Выйдя из квартиры, Марк не без труда выбрался на улицу. Он отправился к центру города, раздумывая по дороге, что можно ещё предпринять. Среди слабого потока машин мимо него пронесся милицейский автомобиль. Внезапно он затормозил метрах в двадцати, и оттуда выскочили два сотрудника в форме, которые решительно направились к Марку. Подойдя к нему, один из милиционеров скороговоркой проговорил:
– Предъявите документы, гражданин!
Марк с удивлением залез во внутренний карман.
– А что случилось?
Милиционеры не ответили. Взяв у Марка паспорт, они долго изучали его содержимое. Затем один из них сказал другому:
– Гражданин США. Ничего себе!
– Не имеет значения. Следуйте, за нами, господин Марк Филипп.
– Может, всё-таки, объясните, в чём дело? – поинтересовался Марк.
– В отделении вам всё объяснят, – коротко ответил милиционер.
Они отвели его к своей машине, посадили на заднее сидение. Рядом сел один милиционер, другой сел за руль. Машина проехала пару минут, остановившись у невзрачного здания с лаконичной вывеской «Милиция». Марка провели мимо стойки дежурного, отделённого большим стеклом и решёткой, и усадили на скамейку рядом с кабинетом. Один из милиционеров остался с ним, другой, постучавшись, вошёл в кабинет. Через минуту он вышел и дал знак товарищу. Марка ввели в небольшой кабинет, оборудованный старым деревянным шкафом, вешалкой-стойкой и кабинетным столом, за которым сидел ещё один сотрудник в форме капитана милиции, изучавший паспорт.
– Садись, – кивнул он Марку на стул.
Марк сел.
– Имя, фамилия?
– Марк Филипп.
– Иностранец?
– Я гражданин США.
– С какой целью приехали?
– По какой причине меня задержали?
– Я задаю вопросы, ты отвечаешь.
– В таком случае я отказываюсь говорить, пока меня не свяжут с консульством США.
– А, понятно, – кивнул капитан. – Хорошо. Саня, отведи пока гражданина.
Милиционер отвёл Марка в комнату, где его обыскали и забрали у него компьютер, телефон и бумажник. Затем его провели до конца коридора, перегороженного металлической решёткой, в середине которой находилась дверь. Открыв её, милиционер впустил Марка внутрь и закрыл за ним.
Клетка, образованная решёткой в конце коридора, представляла собой помещение площадью в десять квадратных метров. К стене на высоте полметра от пола были прибиты деревянные стойки, которые должны были выполнять роль скамеек. С правой стороны на скамейке спал мужчина неопределённого возраста, по-видимому, пьяный. Ещё один дремал на левом фланге. От лязга замка он проснулся и пробормотал что-то вроде: «молчи, ни в чём не сознавайся», после чего снова отрубился.
Оценив обстановку, Марк решил не садиться. От нечего делать, он стал расхаживать по клетке, обдумывая всё, что он узнал в результате визита к Касатоновой. Информация, полученная от пенсионерки, была настолько обширной, что не могла прояснить дело, а скорее, только запутывало его. Очевидно было только одно – поджоги и убийства были связаны с делом Черняховского, но было ли это местью или чем-то иным, пока не было ясно.
Часов у Марка не было, поэтому он не мог знать, сколько времени прошло с момента его задержания. Только увидев озабоченные лица сотрудников, активно снующих по кабинетам с пакетиками еды и упаковками супа быстрого приготовления, он предположил, что сейчас обеденное время. Спустя где-то ещё час после того, как активное движение в коридоре закончилось, один из милиционеров открыл клетку и потребовал, чтобы Марк вышел.
Марк готовился к очередному разговору с недовольным капитаном, но его вывели во двор, снова усадили в милицейскую машину и куда-то повезли. Они проехали по центральной улице и въехали в ворота большого здания, построенного, скорее всего, уже давно, но совсем недавно обновлённого. Во дворе Марка вывели из машины и через боковой вход по узкому тёмному коридору отвели к лифту, чтобы подняться на нём на второй этаж. Затем снова прогулка по коридору, и, наконец, остановка перед массивной дубовой дверью. Милиционер жестом швейцара распахнул створку двери и молча дал знак Марку зайти внутрь, после чего закрыл дверь за ним.
Марк оказался в огромном кабинете, своим видом очень напомнившем ему апартаменты Шумилова, только площадь помещения была больше, окон было шесть, а по углам стояли массивные пластиковые кадки с растениями.
Сам Шумилов также сидел здесь за длинным столом справа рядом с ещё одним пожилым мужчиной в штатском. По левую сторону стола сидел ещё один незнакомый мужчина. Все они с напряжением смотрели на появившегося в комнате Марка. А навстречу ему по ковровой дорожке рядом со столом шёл Теплов. Он пожал Марку руку и по-дружески подталкивая его рукой в спину, провёл к столу.
– Вот, это Марк, сотрудник Андрея, – представил он его сидевшим за столом. – Фёдора Алексеевича ты уже знаешь. Это – Виктор Николаевич Синицын, глава нашего городского парламента, – представил он сидящего с левой стороны, – и Степан Тимофеевич Жуков, наш прокурор города.
Марк поздоровался с присутствовавшими, те мрачно кивнули ему в ответ.
– Садись, пожалуйста, Марк, – кивая на место рядом с Синицыным, приказал Теплов, а сам занял место во главе стола. – Ну что, господа хорошие, давайте подведём итоги. Кто хочет высказаться? Давай, Стёпа, с тебя начнём.
Жуков громко крякнул, прочищая горло, затем спросил:
– А мы можем так говорить о деле? Всё-таки, информация закрытая.
– Если ты имеешь в виду Марка, – ответил Теплов, – то можешь не беспокоиться. Раз его Андрей направил сюда, значит, он ему полностью доверяет, следовательно, и мы должны ему полностью доверять.
– Ну, хорошо. Мы проводим экспертизу. Пока по предварительным данным невозможно установить, кто стрелял в доме на улице Коммунаров. Пока не исключена версия, что Лев Константинович пришёл к Рыжову, застрелил его, а затем покончил жизнь самоубийством. Дело в том, что никаких данных, что в квартире был ещё кто-то, не имеется. Но мы продолжаем работать.
Что касается Пургина, начальника автопарка аварийной службы городской электрокомпании, то он дал показания, что некий гражданин за крупную взятку брал у него в пользование машину аварийной службы, опознал Рыжова, который был пособником этого гражданина. Мы с уверенностью можем предполагать, что поджог дач был устроен именно этим гражданином. И вполне возможно, что убийство Рыжова и Скоропатова – дело его рук. Пистолет ТТ, из которого были застрелены Рыжов и Скоропатов, нигде не проходил. У Льва Константиновича, по словам свидетелей, такого не было. Пока всё.
– Ну, особо гордиться нечем, Стёпа, – мягко упрекнул его Теплов. – И тебе, Федя, гордиться нечем.
Шумилов мрачно посмотрел на Теплова, затем перевёл взгляд на Марка и снова повернулся к мэру.
– Что мотаешь головой? Сказать нечего?
– Почему нечего? – огрызнулся Шумилов. – А то, что мы вышли на Рыжова и Пургина, нашли свидетелей, которые указали на преступников, не в счёт?
– Вы вышли? – саркастически усмехнулся Теплов. – А после чего вы вышли на них? Скажи спасибо Марку, что он нашёл транспорт преступников, и на Пургина он первым вышел.
– Во-первых, убийство произошло сразу после приезда Марка в город, и мне это совпадение не нравится, – возразил Шумилов. – Во-вторых, я специально выделил своего сотрудника, чтобы он сопровождал Марка, но он предпочитает почему-то работать в одиночку. И это мне тоже не нравится.
– Нет, ты не перегибай палку, Федя, – недовольно сказал Теплов. – По-твоему, Марк что ли, убийство совершил? А как он предпочитает работать, это его дело. Тебе было поручено ему помочь, а не палки в колёса вставлять. Марк, ты что скажешь?
– Могу изложить свою версию.
– Давай.
Все четыре сидящих чиновника со вниманием посмотрели на Марка.
– Мы имеем дело с человеком или людьми с очень хорошей подготовкой. Какую цель он или они перед собой поставили, я не знаю. Но ясно, что их целью является список из двенадцати человек, чьи дома были подожжены. Теперь уже можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что некий неизвестный провёл целую операцию для этого: арендовал автоподъёмник, нанял в качестве водителя одинокого безработного человека, сначала провёл рекогносцировку объектов, затем сжёг половину дач, через неделю – вторую половину.
– Да господь с вами! Какое кормовое место? Что с неё взять? Если до сих пор работает, и то слава богу. Сейчас кормовым местом стали ЖЭКи или как там их сейчас называют, не помню. Вот это точно хлебное место – деньги с жителей собирают всё больше и больше, хотя обслуживают так же плохо, как и раньше, из городского бюджета много средств выделяется на ремонт, на благоустройство, но все деньги идут в карман начальников ЖЭКа, а от них – наверх.
– А раньше так не было?
– Нет, в советское время коммунальщики, конечно, тоже работали отвратительно, но воровать там было нечего, не то, что сейчас.
– Значит, у Гринько, Делягина и Столярова места не кормовые были?
– Осведомлённость у вас хорошая, – отметила Анна. – Да, электро-, водо- и газоснабжение тогда приработка большого не давали. Сейчас – не знаю, врать не буду. Сейчас, может быть, любая государственная работа превращается в источник доходов. А тогда, конечно, самыми хлебными были магазины. Это сейчас полно частных магазинов, а в советское время все были государственными и управлялись двумя организациями – горпищеторгом и горпромторгом. Первым руководил Борис Володин, ему подчинялись все продуктовые магазины и общепит, а вторым – Геннадий Тропинин, ему подчинялись промтоварные магазины.
– А магазины, где продавали и продукты, и другие товары, кому подчинялись? – с улыбкой спросил Марк.
– А таких в советское время не было, – сурово ответила Анна.
– Но сейчас же этих организаций нет. Куда их руководители девались?
– Тропинин умер, а сын его уехал, кажется, в Москву. Володин тоже в Москву укатил вместе со своими дочками. Ему там, вроде, тёплое место устроили. Главный промышленный объект нашего города – ткацкая фабрика имени тридцатилетия ВЛКСМ. Как Архипов стал директором фабрики, так там воровство и расцвело сплошным цветом и до сегодняшнего дня так всё и идёт. У него две дочки – Таня и Надя. Первая, кажется, в Америке, вторая – в Москве.
Наша главная гостиница – очень красивое здание, всех москвичей туда всегда селили, директор – Дмитрий Неверовский, тоже скользкий тип, умеет с руководством разговаривать, лебезить, подмазывать, обслуживать, как надо. В общем, человек на своём месте. Сын его, Денис, не чета ему, не знаю, как он будет гостиницей управлять.
И ещё у нас был большой кинотеатр «Звезда», директором которого был Леонид Катин. Если шёл хороший фильм, то билеты можно было достать только из-под полы по двойной или тройной цене. Представьте, какие навары он получал. А потом он приватизировал здание, превратил его в торговый центр. Старшего сына отправил в Америку, а младшего – того самого, который с дружками развлекается на наших дорогах, видимо, готовит себе в преемники.
Если резюмировать, – глядя в монитор своего ноутбука, произнёс Марк, – то получается такой список: Теплов, Шумилов, Жуков, Скоропатова, Синицын, Калючинцев, Косматов, Володин, Тропинин, Архипов, Неверовский, Катин. Двенадцать человек. Никого сюда не хотите добавить?
– Пожалуй, нет. Вот они наши главные воры – настоящие воры в законе.
– Осталось только приговор вынести и расстрелять? – усмехнулся Марк.
– А вы знаете, приговор им уже вынесли, – заметила Анна. – Только привести в исполнение не успели.
Марк выпрямился на стуле.
– Что это означает? Кто им вынес приговор?
Анна долго молчала, словно не решаясь продолжить разговор. Но затем она вздохнула и продолжила:
– Когда началась перестройка, у людей надежда была, что всё изменится, руководство сменят, страна заживёт по-новому. Годы шли, а кроме пустой болтовни по телевизору ничего не менялось. Хотя нет, изменения были – продукты стали исчезать, цены расти. Наши главные воры, этот самый «хозяйственный партактив», только больше наглели и жирели. Вот тогда в городе появилась подпольная ячейка сопротивления.
Марк внимательно слушал женщину, не перебивая, буквально затаив дыхание.
– Её создал молодой парень, Богдан Черняховский. Боевой был юноша – воевал в Афганистане в спецподразделении, вернулся, не смог устроиться на приличную работу, пошёл работать в котельную при фабрике. Видел, что происходит в городе, пытался как-то бороться, но быстро понял, что всё это бесполезно. И решил уничтожать главное зло кардинальными методами. Нашёл несколько единомышленников и они создали что-то вроде подпольного коммунистического отряда. Определили всех главных преступников в городе и постановили их всех уничтожить.
– То есть убить?
– Да, именно убить. Ну, а как можно убить двенадцать человек, тем более высокопоставленных руководителей? Богдан решил, что самым оптимальным способом будет дождаться, когда они соберутся вместе, и тогда вопрос решается одним мощным взрывом.
– В принципе, да, это самый оптимальный вариант, – подтвердил Марк.
– Богдан изготовил бомбу. По материалам дела это была очень мощная бомба. Как он её сделал, так и не удалось узнать. Подельники его так ничего и не сказали. Скорее всего, он их к этому и не привлекал, и вообще старался своих ребят беречь – они же ещё студентами были. Составили план, узнали, когда будет очередное заседание партактива в горкоме, точнее всей воровской сходки. Черняховский должен был пробраться в кабинет Теплова и установить там взрывное устройство.
– Других он не использовал?
– Молодые ребята, он не мог ими рисковать. Они должны были только отвлекать охрану горкома, чтобы Богдан через запасной выход пробрался в здание.
– Удалось ему пробраться?
– Удалось. Он же опытный военный разведчик. В здание прошёл через задние ворота, как – неизвестно, но вохровцы его не засекли. И, возможно, у него бы получилось, но на его беду охрану горкома возглавлял опытный сотрудник. Он тоже прошёл хорошую военную службу, работал в милиции, а затем был назначен начальником охраны горкома. На несчастье Черняховского он делал тщательный обход здания перед таким важным заседанием. Заметил что-то подозрительное, начал обшаривать здание, поднял охрану. Богдан решил бежать через крышу, начальник охраны преследовал его, и когда он в процессе погони спрыгнул с какого-то чердачного выступа, неудачно упал, и бомба сработала.
– То есть, он взорвался сам?
– Да, к сожалению. Потом было следствие. Ребят Черняховского похватали, допрашивали. Их было трое, всех я не помню, только одно имя помню – Таисия Макова. Да, там одна девушка была. На следующий день дело забрали в КГБ, и как там всё разворачивалось, я уже не знаю.
– Интересная история. А как на это все отреагировали?
– Замяли всё по максимуму, чтобы никто ни о чём не говорил. Я тоже не имела права читать материалы дела, но удержаться было невозможно. У руководства, конечно, реакция была истерическая, и это их ещё больше сплотило. Они сделали выводы, и в дальнейшем следили за тем, чтобы в городе больше никаких подобных ячеек не возникало.
Женщина замолчала, выговорившись. Марк встал.
– Анна Игоревна, я очень вам благодарен за то, что вы мне сказали. Мне уже пора. Надеюсь, ещё увидимся.
– До свидания, Марк, – ответила она. – Мне тоже было очень приятно с вами поговорить.
Выйдя из квартиры, Марк не без труда выбрался на улицу. Он отправился к центру города, раздумывая по дороге, что можно ещё предпринять. Среди слабого потока машин мимо него пронесся милицейский автомобиль. Внезапно он затормозил метрах в двадцати, и оттуда выскочили два сотрудника в форме, которые решительно направились к Марку. Подойдя к нему, один из милиционеров скороговоркой проговорил:
– Предъявите документы, гражданин!
Марк с удивлением залез во внутренний карман.
– А что случилось?
Милиционеры не ответили. Взяв у Марка паспорт, они долго изучали его содержимое. Затем один из них сказал другому:
– Гражданин США. Ничего себе!
– Не имеет значения. Следуйте, за нами, господин Марк Филипп.
– Может, всё-таки, объясните, в чём дело? – поинтересовался Марк.
– В отделении вам всё объяснят, – коротко ответил милиционер.
Они отвели его к своей машине, посадили на заднее сидение. Рядом сел один милиционер, другой сел за руль. Машина проехала пару минут, остановившись у невзрачного здания с лаконичной вывеской «Милиция». Марка провели мимо стойки дежурного, отделённого большим стеклом и решёткой, и усадили на скамейку рядом с кабинетом. Один из милиционеров остался с ним, другой, постучавшись, вошёл в кабинет. Через минуту он вышел и дал знак товарищу. Марка ввели в небольшой кабинет, оборудованный старым деревянным шкафом, вешалкой-стойкой и кабинетным столом, за которым сидел ещё один сотрудник в форме капитана милиции, изучавший паспорт.
– Садись, – кивнул он Марку на стул.
Марк сел.
– Имя, фамилия?
– Марк Филипп.
– Иностранец?
– Я гражданин США.
– С какой целью приехали?
– По какой причине меня задержали?
– Я задаю вопросы, ты отвечаешь.
– В таком случае я отказываюсь говорить, пока меня не свяжут с консульством США.
– А, понятно, – кивнул капитан. – Хорошо. Саня, отведи пока гражданина.
Милиционер отвёл Марка в комнату, где его обыскали и забрали у него компьютер, телефон и бумажник. Затем его провели до конца коридора, перегороженного металлической решёткой, в середине которой находилась дверь. Открыв её, милиционер впустил Марка внутрь и закрыл за ним.
Клетка, образованная решёткой в конце коридора, представляла собой помещение площадью в десять квадратных метров. К стене на высоте полметра от пола были прибиты деревянные стойки, которые должны были выполнять роль скамеек. С правой стороны на скамейке спал мужчина неопределённого возраста, по-видимому, пьяный. Ещё один дремал на левом фланге. От лязга замка он проснулся и пробормотал что-то вроде: «молчи, ни в чём не сознавайся», после чего снова отрубился.
Оценив обстановку, Марк решил не садиться. От нечего делать, он стал расхаживать по клетке, обдумывая всё, что он узнал в результате визита к Касатоновой. Информация, полученная от пенсионерки, была настолько обширной, что не могла прояснить дело, а скорее, только запутывало его. Очевидно было только одно – поджоги и убийства были связаны с делом Черняховского, но было ли это местью или чем-то иным, пока не было ясно.
Часов у Марка не было, поэтому он не мог знать, сколько времени прошло с момента его задержания. Только увидев озабоченные лица сотрудников, активно снующих по кабинетам с пакетиками еды и упаковками супа быстрого приготовления, он предположил, что сейчас обеденное время. Спустя где-то ещё час после того, как активное движение в коридоре закончилось, один из милиционеров открыл клетку и потребовал, чтобы Марк вышел.
Марк готовился к очередному разговору с недовольным капитаном, но его вывели во двор, снова усадили в милицейскую машину и куда-то повезли. Они проехали по центральной улице и въехали в ворота большого здания, построенного, скорее всего, уже давно, но совсем недавно обновлённого. Во дворе Марка вывели из машины и через боковой вход по узкому тёмному коридору отвели к лифту, чтобы подняться на нём на второй этаж. Затем снова прогулка по коридору, и, наконец, остановка перед массивной дубовой дверью. Милиционер жестом швейцара распахнул створку двери и молча дал знак Марку зайти внутрь, после чего закрыл дверь за ним.
Глава 13.СОВЕЩАНИЕ
Марк оказался в огромном кабинете, своим видом очень напомнившем ему апартаменты Шумилова, только площадь помещения была больше, окон было шесть, а по углам стояли массивные пластиковые кадки с растениями.
Сам Шумилов также сидел здесь за длинным столом справа рядом с ещё одним пожилым мужчиной в штатском. По левую сторону стола сидел ещё один незнакомый мужчина. Все они с напряжением смотрели на появившегося в комнате Марка. А навстречу ему по ковровой дорожке рядом со столом шёл Теплов. Он пожал Марку руку и по-дружески подталкивая его рукой в спину, провёл к столу.
– Вот, это Марк, сотрудник Андрея, – представил он его сидевшим за столом. – Фёдора Алексеевича ты уже знаешь. Это – Виктор Николаевич Синицын, глава нашего городского парламента, – представил он сидящего с левой стороны, – и Степан Тимофеевич Жуков, наш прокурор города.
Марк поздоровался с присутствовавшими, те мрачно кивнули ему в ответ.
– Садись, пожалуйста, Марк, – кивая на место рядом с Синицыным, приказал Теплов, а сам занял место во главе стола. – Ну что, господа хорошие, давайте подведём итоги. Кто хочет высказаться? Давай, Стёпа, с тебя начнём.
Жуков громко крякнул, прочищая горло, затем спросил:
– А мы можем так говорить о деле? Всё-таки, информация закрытая.
– Если ты имеешь в виду Марка, – ответил Теплов, – то можешь не беспокоиться. Раз его Андрей направил сюда, значит, он ему полностью доверяет, следовательно, и мы должны ему полностью доверять.
– Ну, хорошо. Мы проводим экспертизу. Пока по предварительным данным невозможно установить, кто стрелял в доме на улице Коммунаров. Пока не исключена версия, что Лев Константинович пришёл к Рыжову, застрелил его, а затем покончил жизнь самоубийством. Дело в том, что никаких данных, что в квартире был ещё кто-то, не имеется. Но мы продолжаем работать.
Что касается Пургина, начальника автопарка аварийной службы городской электрокомпании, то он дал показания, что некий гражданин за крупную взятку брал у него в пользование машину аварийной службы, опознал Рыжова, который был пособником этого гражданина. Мы с уверенностью можем предполагать, что поджог дач был устроен именно этим гражданином. И вполне возможно, что убийство Рыжова и Скоропатова – дело его рук. Пистолет ТТ, из которого были застрелены Рыжов и Скоропатов, нигде не проходил. У Льва Константиновича, по словам свидетелей, такого не было. Пока всё.
– Ну, особо гордиться нечем, Стёпа, – мягко упрекнул его Теплов. – И тебе, Федя, гордиться нечем.
Шумилов мрачно посмотрел на Теплова, затем перевёл взгляд на Марка и снова повернулся к мэру.
– Что мотаешь головой? Сказать нечего?
– Почему нечего? – огрызнулся Шумилов. – А то, что мы вышли на Рыжова и Пургина, нашли свидетелей, которые указали на преступников, не в счёт?
– Вы вышли? – саркастически усмехнулся Теплов. – А после чего вы вышли на них? Скажи спасибо Марку, что он нашёл транспорт преступников, и на Пургина он первым вышел.
– Во-первых, убийство произошло сразу после приезда Марка в город, и мне это совпадение не нравится, – возразил Шумилов. – Во-вторых, я специально выделил своего сотрудника, чтобы он сопровождал Марка, но он предпочитает почему-то работать в одиночку. И это мне тоже не нравится.
– Нет, ты не перегибай палку, Федя, – недовольно сказал Теплов. – По-твоему, Марк что ли, убийство совершил? А как он предпочитает работать, это его дело. Тебе было поручено ему помочь, а не палки в колёса вставлять. Марк, ты что скажешь?
– Могу изложить свою версию.
– Давай.
Все четыре сидящих чиновника со вниманием посмотрели на Марка.
– Мы имеем дело с человеком или людьми с очень хорошей подготовкой. Какую цель он или они перед собой поставили, я не знаю. Но ясно, что их целью является список из двенадцати человек, чьи дома были подожжены. Теперь уже можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что некий неизвестный провёл целую операцию для этого: арендовал автоподъёмник, нанял в качестве водителя одинокого безработного человека, сначала провёл рекогносцировку объектов, затем сжёг половину дач, через неделю – вторую половину.
