– Трудно сказать…
– Сколько времени он проводит с тобой и с дочкой?
– Не так много, как хотелось…
– Много вещей он берёт с собой, когда ездит в Москву?
– Ты видел его сумку.
– А вот такой простой вопрос: где его документы?
– Какие документы?
– Всякие. У каждого человека имеются документы: удостоверения, паспорта, свидетельства, справки. Ещё бывает куча старых документов, оставшихся от родителей, от родственников. Есть здесь его документы?
– Не знаю… Я об этом даже не думала. Мои документы, Машины здесь, в шкафу, в ящике, а его…
– А теперь сопоставь всё это вместе: человек живёт, в основном, в Москве, там его рабочее место, там у него, наверняка, имеется жильё, где хранятся вещи, документы. Я ни в коем случае не говорю, что у него там другая семья, просто он там живёт, а сюда приезжает по делам. Пока я правильно рассуждаю?
– Вроде бы, да.
– А если так, почему он не забирает тебя с дочкой в Москву? Разве это не логично, тем более, что ты сама всё время твердишь ему о том, что хочешь уехать?
– Конечно, логично. Почему же он, по-твоему, этого не делает? А, может, ему удобнее, что я здесь, помогаю ему гостей принимать?
– Не принимается. Кто мешает тебе принимать гостей в Москве – там же тоже бывают какие-то встречи. А здесь можно было бы нанять человека за небольшую плату выполнять ту же работу. Нет, дело не в этом.
– А в чём?
– Я ведь сказал тебе тогда: Виталий не собирается переезжать в Москву. Скорее наоборот: он собирается прочно обосноваться здесь, в Демидово. Поэтому он и не может забрать тебя туда – если ты поживёшь какое-то время в Москве, потом не захочешь вернуться обратно. Теперь понятно?
Екатерина пожала плечами.
– Даже не знаю. Ты говоришь так убедительно, но я…
– Не можешь поверить – я понимаю. Но иногда нужно отбросить эмоции и включить логику. Я это говорю только для того, чтобы ты была готова к этому.
– К тому, что нам придётся жить здесь до конца?
– Да, возможно.
– Это ужасно. Ты убил последнюю мою надежду на то, что у меня и Маши жизнь будет лучше, что у моих родителей, друзей и знакомых.
– Я надеюсь, что она будет замечательной, не важно, здесь или в Москве.
Екатерина вздохнула, встала и принялась убирать со стола.
– Уже поздно. Ты, наверное, завтра с утра опять уйдёшь по своим делам?
– Конечно.
– Тогда спокойной ночи.
Марк попрощался с хозяйкой и отправился в свою комнату. Спать не хотелось, поэтому он решил ещё немного поработать с компьютером. Лёг около половины третьего, но из-за духоты не мог сразу заснуть.
Утром Марк проснулся от шума дождя. Закрыв окно, он хотел лечь обратно, но пересилил себя, оделся и вышел на кухню, где уже хозяйничала Екатерина. Увидев Марка, она радостно улыбнулась.
– Доброе утро. Как спал?
– Доброе утро. Нормально. Дождь давно идёт?
– С ночи начал накрапывать. Сейчас уже идёт по-настоящему. Садись завтракать.
Марк послушно сел.
– Вы на работу выходите, когда дождь идёт? – спросила Екатерина, ставя тарелку с овсянкой перед ним.
– Да. Что за странный вопрос? А вы разве не работаете, когда дождь?
– Работаем, конечно. Но мы и в снег работаем, и в гололёд, и в мороз. А у вас, говорят, если плохая погода, то можно пропустить работу.
– Нет, погода – не повод, чтобы не работать. Другое дело, если нет возможности добраться до работы. Это бывает редко, но если, скажем, после снегопада дороги закрыты, то объявляют, чтобы без крайней необходимости не выходили из дома.
– А снегопады редко бывают?
– Раз в год может быть, не больше.
– И что, власти не могут один раз в год расчистить дороги? У нас почти четыре месяца снег на улице, и дороги не закрываются.
– То есть машины и люди ходят по снегу и льду?
– Да. Главное – дороги выровнять и посыпать песком, чтобы не так скользко было.
– Кто этим занимается?
– Коммунальщики местные.
– То есть, у вас есть специальные люди, которые должны выравнивать дороги, сыпать песок. Так?
– Да, для этого коммунальщики и существуют.
– А им нужно платить зарплату, тратить на это деньги. А зачем нам держать такую структуру и тратить на неё кучу денег, если у нас в среднем один-два дня в год бывают серьёзные снегопады? Лучше потерять эти два дня, чем огромные деньги на содержание ненужных организаций.
– Да, – вздохнула Екатерина, – вы, американцы, любите деньги на всём экономить, всё просчитывать.
– Это нормально. Тот, кто не считает деньги, всегда будет их терять. И время тоже нужно беречь. – С этими словами Марк достал телефон и набрал номер Юрия. – Алло, привет, какие планы на сегодня?
– Привет, Марк. На ближайшие несколько часов никаких планов у меня нет. Мы все мобилизованы.
– Что значит, мобилизованы? Война, что ли началась?
– Да нет, – засмеялся Юрий. – Сегодня днём похороны Скоропатова. Нужно обеспечивать безопасность.
– А Рыжова хоронить не будут?
– Причём тут Рыжов? На похороны Льва Константиновича весь наш бомонд съедется, из Москвы приедут. Всё наше управление на ушах, отпуска и выходные отменили.
– Понятно. Я смогу там присутствовать?
– На похоронах, что ли? Естественно, нет. Кто тебя туда пропустит? Нет, на кладбище приехать тебе никто не запретит, издалека полюбоваться сможешь, но к провожающим подойти не получится – только близкие.
– Ты сам будешь на кладбище?
– Да, я тоже в оцеплении.
– Тогда я лучше вместе с тобой встану.
– Без проблем. Процедура где-то через час-полтора начнётся. Спроси, где центральное кладбище, а когда приедешь, позвони.
– Хорошо.
– И зонтик не забудь.
– Обойдусь.
Марк закончил завтрак, поблагодарил Екатерину и стал собираться в дорогу.
– Катя, – обратился он к хозяйке, – вернувшись на кухню. – Где находится центральное кладбище?
– Знаешь дорогу к вокзалу?
– Конечно.
– Не доезжая до вокзала нужно повернуть направо. Ты увидишь там церквушку нашу. Как купола покажутся, поворачиваешь и едешь в её сторону. А там кладбище увидишь – оно большое, мимо не пролетишь.
– Спасибо. Если что-то нужно в магазине, скажи, я до вечера куплю.
– Нет, ничего не надо. Я сама, если что нужно, куплю.
– Катя, не нужно стесняться. Я всё равно весь день по городу езжу.
– Правда, пока ничего не нужно. Витя перед отъездом затарился. Если что нужно будет, я позвоню.
– Договорились. До вечера!
– Пока, Марк.
Он спустился, сел в машину Виталия и отправился на кладбище. Несмотря на дождь, он увидел по правой стороне дороги золотистые купола церкви и на ближайшем повороте покатил к ней, остановившись у чёрной церковной ограды. Выйдя из машины, он нацепил на себя зелёный дождевик с капюшоном и стал осматривать храм.
Главная часть церкви в основании была квадратной. Белые стены поднимались на высоту трёх-четырёхэтажного дома, вверху образуя покрытые золотистым металлом застеклённые арочные конструкции, несколько раз наслаивающиеся друг на друга. Выше была воздвигнута башня с восьмью арочными окнами и с массивным золотистым куполом, увенчанным ажурным крестом с одним кружком посередине, тремя на концах – наверху, слева и справа и ещё одним между серединой и основанием. Сам крест опирался на крупный шар, над которым виднелся то ли лежащий рогами вверх месяц, то ли лодочка.
На боковых и задней сторонах имелись большие арочные входы, также покрытые золотистым материалом. Из передней стороны выдавался небольшой переход с тремя узкими окнами к парадному входу, приподнятому над землёй на пару метров и сопровождаемому лестницей с перилами по бокам. Над входом располагалась звонница, выполненная также в арочном стиле и увенчанная маленькой башенкой с куполом и маленьким крестом.
По исключительно опрятному виду церкви и окружающего её пространства Марк определил, что церковь была построена совсем недавно.
В этот момент из церкви выскочил мужчина в плаще и лыжной шапочке. Выбежав через проход в ограде, он подбежал к Марку и рявкнул:
– Здесь нельзя останавливаться!
– Почему?
– Потому! Убирай отсюда машину! Здесь нельзя стоять!
– Где мне поставить машину?
– Что значит, где? – голос мужчины от возмущения дал петуха. – Не знаю, где! У нас не парковка. Здесь церковь. И вообще, зачем тебе здесь оставлять машину? Куда ты направляешься?
– Вообще-то, мне на кладбище нужно.
– Ну, так и дуй себе на кладбище! Вон там, – он рубанул воздух ладонью в направлении вдоль дороги, – главный вход, а там, – он показал влево, – боковой въезд. Всё, не морочь мне голову! Сказали, чтобы вокруг церкви никаких машин не было.
– Кто сказал?
– Кто надо, тот и сказал! Вали отсюда, пока я в милицию не позвонил. – Выпалив последнюю фразу, он развернулся и побежал обратно в церковь.
Марк проехал вперёд и свернул влево. Вскоре он увидел каменную ограду, тянувшуюся куда-то далеко вперёд. Периодически в ограде возникали небольшие металлические проржавленные калитки, часть которых была приоткрыта, и через них были видны металлические оградки и кресты на могилах. Проехав метров триста, Марк увидел открытые ворота и медленно въехал через них внутрь.
Асфальта не было, поэтому из-за дождя путь представлял собой две колёсные колеи в грязном месиве. По обе стороны от дороги тянулись бесконечные нагромождения крестов, могильных плит и обелисков, увенчанных красными звёздами. Проехав через кладбище, Марк выехал из него на противоположной стороне и, остановив машину на обочине дороги, вернулся через ворота на кладбище.
Вдоль дороги с обеих сторон между оградами могил начинались узкие пешие тропинки. Марк решил двигаться по одной из них. Пройдя несколько метров, тропинка свернула влево, затем сразу вправо. Дальше дорожки раздваивались, расходясь в разные стороны абсолютно хаотично. Марк испугался, что заблудится, и решил вернуться обратно и попробовать пройти по другому пути. Однако вторая попытка также оказалась безуспешной: Марк чувствовал себя, как в лесу, где в отсутствии компаса просто невозможно найти дорогу. В каком-то смысле кладбище действительно представляло собой лес – деревья росли между участками, внутри участков и у дороги.
Выбравшись обратно к центральной дороге, он медленно побрёл обратно к воротам. В этот момент его сзади кто-то окликнул:
– Эй, парень, ты кого здесь ищешь?
К нему подошёл небольшого роста мужчина в клеёнчатом дождевике.
– Я могилу ищу одну.
– Чья могила? Родственник твой?
– Да.
– Как фамилия, имя покойного?
– Иванов Владимир Иванович, – выпалил Марк первое, что пришло ему в голову.
– Ага. Иванов? Точно, Иванов? А может, Петров или Сидоров?
– В каком смысле?
– В самом непосредственном.
Краем глаза Марк уловил, что к нему подходит ещё несколько человек.
– Пойдём, – предложил мужчина.
– Куда?
– Куда положено. Там расскажешь, зачем тебе понадобилось в такую погоду по кладбищу шастать.
– А вы кто такие?
– А твоё какое дело?
– Что значит, какое моё дело? Если я задержан, то вы должны представиться и показать своё служебное удостоверение.
– Да ты чё! Шибко грамотный, что ли? Сейчас тебе всё, что надо покажут. Ну-ка, сам предъяви документы по-быстрому.
Марк вытащил своё удостоверение и передал мужчине, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение его лица с решительно-наглого на растерянно-удивлённое.
– А чего сразу не сказали, что сотрудник МВД? – спросил остановивший Марка человек.
– Как ваша фамилия?
– Капитан Сердюков, – представился тот.
– Я проверяю оцепление, капитан. Проверяю, насколько надёжно вы охраняете подходы.
– Тогда вам не на что жаловаться. Мы за вами ещё с той дороги следили, как вы через кладбище проехали, машину свою оставили перед воротами, вернулись, стали между могилами ходить.
– То, что оперативно сработали, это хорошо. А вот грубо разговаривать с гражданами вам никто разрешения не давал, – строго заметил Марк. – Или может, Фёдор Алексеевич вам лично позволил нарушать статьи закона о милиции?
Сердюков понуро молчал.
– Ладно, капитан. Мне нужен Юрий Коробков. Поможете мне его найти?
– Сейчас наш сотрудник отведёт вас к нему, – с готовностью предложил капитан.
Дождь продолжал лить, добавляя мрачности в общую гнетущую картину. Марк с Юрием заняли позицию на площадке, выложенной из камня, рядом с одинокой могилой, украшенной вертикальной плитой из чёрного мрамора с изображением молодого человека в костюме.
Метрах в тридцати от них на площадке ещё большего размера заканчивали работу двое рабочих, копавших яму для очередного покойника.
– Неплохое место для наблюдения ты выбрал, – заметил Марк. – И вся площадка хорошо просматривается, и нас почти не заметно.
– Для тебя старался, – ответил Юрий. – Ты же сюда пришёл не для того, чтобы в оцеплении подежурить. Кстати, мне сказали, что ты полчаса крутился по кладбищу. Зачем?
– Хотел посмотреть, насколько легко можно незаметно пробраться к месту похорон.
– Ну, и как, посмотрел?
– Да у вас здесь просто невозможно пройти через кладбище – дороги так запутаны, что легче на вертолёте перелететь на место. Хотя и вертолёт не поможет – деревьев слишком много.
– А ты как думал? Это специально так сделано, чтобы лишние люди по погосту не шатались. Но ты не беспокойся: те, кто тут работает, территорию знают, как свои пять пальцев. Директор кладбища, например, любой нужный участок с закрытыми глазами найдёт. Знаешь, почему?
– Почему?
– Потому что это его бизнес. Каждый участок – это деньги, поэтому он должен знать своё хозяйство. Сторожа тоже хорошо всё знают.
– Тоже бизнес? – усмехнулся Марк.
– Конечно, бизнес. А ты как думал? Если хочешь, чтобы за твоей могилой, тьфу, я имею в виду, за могилами твоих близких хорошо приглядывали, нужно сторожа задабривать.
– А что будет, если не задабривать?
– А что угодно! Мало ли, кто сюда приходит? Мальчишки забегают, забулдыги пьяные, нищие. А потом у кого-то камнем плиту разбили, у кого-то элемент с надгробия сняли, а иногда вообще сваливают.
– Зачем? – округлив глаза спросил Марк. – Зачем они сюда приходят?
– Как зачем? Чтобы чем-то поживиться: цветы, водка, еда…
– Цветы воруют с кладбища? Зачем?
– Странный вопрос. Сдают за копейки в ларьки, которые на входе работают, а те потом эти же цветы перепродают другим посетителям. Если повезёт, то хороший букет можно унести – это уже на рынок к азебажанцам относят. А после хороших похорон остаются венки – их в ритуальное агентство сбывают.
– Это же кощунство!
– Да брось! У кого душа горит без водки или жрать нечего, о боге не думают. А дети вообще сейчас без тормозов – ни родители, ни школа уже ничему хорошему не учит.
– Ты сказал ещё еда, водка, или я не так понял?
– А чего тут понимать – то, что остаётся на могиле, то и забирают.
– Еду?
– Да, а ты не знал? Обычай у нас такой – с покойником едой делиться, стакан с водкой оставлять или недопитую бутылку.
Марк посмотрел на Юрия, как на сумасшедшего.
– Чего? Всегда так делали. Так принято. Ну, у вас по-другому, а у нас – так. Скажи, что мы варвары.
– Нет, не скажу. У меня родители тоже из России, но как-то всё иначе выглядело.
– Вы уже американцы, поэтому забыли, как это у русских принято делать.
– А воровать с могилы тоже у русских принято?
Юрий криво пожал плечами.
– Жизнь у людей собачья, вот и ведут себя, как свиньи. Но никто их не осуждает за то, что еду и водку воруют. А вот остальное, конечно, принять нельзя. А тем более, когда от нечего делать, от злости начинают здесь хулиганить: из рогаток стреляют по могилам или вообще крушат памятники.
– Сколько времени он проводит с тобой и с дочкой?
– Не так много, как хотелось…
– Много вещей он берёт с собой, когда ездит в Москву?
– Ты видел его сумку.
– А вот такой простой вопрос: где его документы?
– Какие документы?
– Всякие. У каждого человека имеются документы: удостоверения, паспорта, свидетельства, справки. Ещё бывает куча старых документов, оставшихся от родителей, от родственников. Есть здесь его документы?
– Не знаю… Я об этом даже не думала. Мои документы, Машины здесь, в шкафу, в ящике, а его…
– А теперь сопоставь всё это вместе: человек живёт, в основном, в Москве, там его рабочее место, там у него, наверняка, имеется жильё, где хранятся вещи, документы. Я ни в коем случае не говорю, что у него там другая семья, просто он там живёт, а сюда приезжает по делам. Пока я правильно рассуждаю?
– Вроде бы, да.
– А если так, почему он не забирает тебя с дочкой в Москву? Разве это не логично, тем более, что ты сама всё время твердишь ему о том, что хочешь уехать?
– Конечно, логично. Почему же он, по-твоему, этого не делает? А, может, ему удобнее, что я здесь, помогаю ему гостей принимать?
– Не принимается. Кто мешает тебе принимать гостей в Москве – там же тоже бывают какие-то встречи. А здесь можно было бы нанять человека за небольшую плату выполнять ту же работу. Нет, дело не в этом.
– А в чём?
– Я ведь сказал тебе тогда: Виталий не собирается переезжать в Москву. Скорее наоборот: он собирается прочно обосноваться здесь, в Демидово. Поэтому он и не может забрать тебя туда – если ты поживёшь какое-то время в Москве, потом не захочешь вернуться обратно. Теперь понятно?
Екатерина пожала плечами.
– Даже не знаю. Ты говоришь так убедительно, но я…
– Не можешь поверить – я понимаю. Но иногда нужно отбросить эмоции и включить логику. Я это говорю только для того, чтобы ты была готова к этому.
– К тому, что нам придётся жить здесь до конца?
– Да, возможно.
– Это ужасно. Ты убил последнюю мою надежду на то, что у меня и Маши жизнь будет лучше, что у моих родителей, друзей и знакомых.
– Я надеюсь, что она будет замечательной, не важно, здесь или в Москве.
Екатерина вздохнула, встала и принялась убирать со стола.
– Уже поздно. Ты, наверное, завтра с утра опять уйдёшь по своим делам?
– Конечно.
– Тогда спокойной ночи.
Марк попрощался с хозяйкой и отправился в свою комнату. Спать не хотелось, поэтому он решил ещё немного поработать с компьютером. Лёг около половины третьего, но из-за духоты не мог сразу заснуть.
Утром Марк проснулся от шума дождя. Закрыв окно, он хотел лечь обратно, но пересилил себя, оделся и вышел на кухню, где уже хозяйничала Екатерина. Увидев Марка, она радостно улыбнулась.
– Доброе утро. Как спал?
– Доброе утро. Нормально. Дождь давно идёт?
– С ночи начал накрапывать. Сейчас уже идёт по-настоящему. Садись завтракать.
Марк послушно сел.
– Вы на работу выходите, когда дождь идёт? – спросила Екатерина, ставя тарелку с овсянкой перед ним.
– Да. Что за странный вопрос? А вы разве не работаете, когда дождь?
– Работаем, конечно. Но мы и в снег работаем, и в гололёд, и в мороз. А у вас, говорят, если плохая погода, то можно пропустить работу.
– Нет, погода – не повод, чтобы не работать. Другое дело, если нет возможности добраться до работы. Это бывает редко, но если, скажем, после снегопада дороги закрыты, то объявляют, чтобы без крайней необходимости не выходили из дома.
– А снегопады редко бывают?
– Раз в год может быть, не больше.
– И что, власти не могут один раз в год расчистить дороги? У нас почти четыре месяца снег на улице, и дороги не закрываются.
– То есть машины и люди ходят по снегу и льду?
– Да. Главное – дороги выровнять и посыпать песком, чтобы не так скользко было.
– Кто этим занимается?
– Коммунальщики местные.
– То есть, у вас есть специальные люди, которые должны выравнивать дороги, сыпать песок. Так?
– Да, для этого коммунальщики и существуют.
– А им нужно платить зарплату, тратить на это деньги. А зачем нам держать такую структуру и тратить на неё кучу денег, если у нас в среднем один-два дня в год бывают серьёзные снегопады? Лучше потерять эти два дня, чем огромные деньги на содержание ненужных организаций.
– Да, – вздохнула Екатерина, – вы, американцы, любите деньги на всём экономить, всё просчитывать.
– Это нормально. Тот, кто не считает деньги, всегда будет их терять. И время тоже нужно беречь. – С этими словами Марк достал телефон и набрал номер Юрия. – Алло, привет, какие планы на сегодня?
– Привет, Марк. На ближайшие несколько часов никаких планов у меня нет. Мы все мобилизованы.
– Что значит, мобилизованы? Война, что ли началась?
– Да нет, – засмеялся Юрий. – Сегодня днём похороны Скоропатова. Нужно обеспечивать безопасность.
– А Рыжова хоронить не будут?
– Причём тут Рыжов? На похороны Льва Константиновича весь наш бомонд съедется, из Москвы приедут. Всё наше управление на ушах, отпуска и выходные отменили.
– Понятно. Я смогу там присутствовать?
– На похоронах, что ли? Естественно, нет. Кто тебя туда пропустит? Нет, на кладбище приехать тебе никто не запретит, издалека полюбоваться сможешь, но к провожающим подойти не получится – только близкие.
– Ты сам будешь на кладбище?
– Да, я тоже в оцеплении.
– Тогда я лучше вместе с тобой встану.
– Без проблем. Процедура где-то через час-полтора начнётся. Спроси, где центральное кладбище, а когда приедешь, позвони.
– Хорошо.
– И зонтик не забудь.
– Обойдусь.
Марк закончил завтрак, поблагодарил Екатерину и стал собираться в дорогу.
– Катя, – обратился он к хозяйке, – вернувшись на кухню. – Где находится центральное кладбище?
– Знаешь дорогу к вокзалу?
– Конечно.
– Не доезжая до вокзала нужно повернуть направо. Ты увидишь там церквушку нашу. Как купола покажутся, поворачиваешь и едешь в её сторону. А там кладбище увидишь – оно большое, мимо не пролетишь.
– Спасибо. Если что-то нужно в магазине, скажи, я до вечера куплю.
– Нет, ничего не надо. Я сама, если что нужно, куплю.
– Катя, не нужно стесняться. Я всё равно весь день по городу езжу.
– Правда, пока ничего не нужно. Витя перед отъездом затарился. Если что нужно будет, я позвоню.
– Договорились. До вечера!
– Пока, Марк.
Он спустился, сел в машину Виталия и отправился на кладбище. Несмотря на дождь, он увидел по правой стороне дороги золотистые купола церкви и на ближайшем повороте покатил к ней, остановившись у чёрной церковной ограды. Выйдя из машины, он нацепил на себя зелёный дождевик с капюшоном и стал осматривать храм.
Главная часть церкви в основании была квадратной. Белые стены поднимались на высоту трёх-четырёхэтажного дома, вверху образуя покрытые золотистым металлом застеклённые арочные конструкции, несколько раз наслаивающиеся друг на друга. Выше была воздвигнута башня с восьмью арочными окнами и с массивным золотистым куполом, увенчанным ажурным крестом с одним кружком посередине, тремя на концах – наверху, слева и справа и ещё одним между серединой и основанием. Сам крест опирался на крупный шар, над которым виднелся то ли лежащий рогами вверх месяц, то ли лодочка.
На боковых и задней сторонах имелись большие арочные входы, также покрытые золотистым материалом. Из передней стороны выдавался небольшой переход с тремя узкими окнами к парадному входу, приподнятому над землёй на пару метров и сопровождаемому лестницей с перилами по бокам. Над входом располагалась звонница, выполненная также в арочном стиле и увенчанная маленькой башенкой с куполом и маленьким крестом.
По исключительно опрятному виду церкви и окружающего её пространства Марк определил, что церковь была построена совсем недавно.
В этот момент из церкви выскочил мужчина в плаще и лыжной шапочке. Выбежав через проход в ограде, он подбежал к Марку и рявкнул:
– Здесь нельзя останавливаться!
– Почему?
– Потому! Убирай отсюда машину! Здесь нельзя стоять!
– Где мне поставить машину?
– Что значит, где? – голос мужчины от возмущения дал петуха. – Не знаю, где! У нас не парковка. Здесь церковь. И вообще, зачем тебе здесь оставлять машину? Куда ты направляешься?
– Вообще-то, мне на кладбище нужно.
– Ну, так и дуй себе на кладбище! Вон там, – он рубанул воздух ладонью в направлении вдоль дороги, – главный вход, а там, – он показал влево, – боковой въезд. Всё, не морочь мне голову! Сказали, чтобы вокруг церкви никаких машин не было.
– Кто сказал?
– Кто надо, тот и сказал! Вали отсюда, пока я в милицию не позвонил. – Выпалив последнюю фразу, он развернулся и побежал обратно в церковь.
Марк проехал вперёд и свернул влево. Вскоре он увидел каменную ограду, тянувшуюся куда-то далеко вперёд. Периодически в ограде возникали небольшие металлические проржавленные калитки, часть которых была приоткрыта, и через них были видны металлические оградки и кресты на могилах. Проехав метров триста, Марк увидел открытые ворота и медленно въехал через них внутрь.
Асфальта не было, поэтому из-за дождя путь представлял собой две колёсные колеи в грязном месиве. По обе стороны от дороги тянулись бесконечные нагромождения крестов, могильных плит и обелисков, увенчанных красными звёздами. Проехав через кладбище, Марк выехал из него на противоположной стороне и, остановив машину на обочине дороги, вернулся через ворота на кладбище.
Вдоль дороги с обеих сторон между оградами могил начинались узкие пешие тропинки. Марк решил двигаться по одной из них. Пройдя несколько метров, тропинка свернула влево, затем сразу вправо. Дальше дорожки раздваивались, расходясь в разные стороны абсолютно хаотично. Марк испугался, что заблудится, и решил вернуться обратно и попробовать пройти по другому пути. Однако вторая попытка также оказалась безуспешной: Марк чувствовал себя, как в лесу, где в отсутствии компаса просто невозможно найти дорогу. В каком-то смысле кладбище действительно представляло собой лес – деревья росли между участками, внутри участков и у дороги.
Выбравшись обратно к центральной дороге, он медленно побрёл обратно к воротам. В этот момент его сзади кто-то окликнул:
– Эй, парень, ты кого здесь ищешь?
К нему подошёл небольшого роста мужчина в клеёнчатом дождевике.
– Я могилу ищу одну.
– Чья могила? Родственник твой?
– Да.
– Как фамилия, имя покойного?
– Иванов Владимир Иванович, – выпалил Марк первое, что пришло ему в голову.
– Ага. Иванов? Точно, Иванов? А может, Петров или Сидоров?
– В каком смысле?
– В самом непосредственном.
Краем глаза Марк уловил, что к нему подходит ещё несколько человек.
– Пойдём, – предложил мужчина.
– Куда?
– Куда положено. Там расскажешь, зачем тебе понадобилось в такую погоду по кладбищу шастать.
– А вы кто такие?
– А твоё какое дело?
– Что значит, какое моё дело? Если я задержан, то вы должны представиться и показать своё служебное удостоверение.
– Да ты чё! Шибко грамотный, что ли? Сейчас тебе всё, что надо покажут. Ну-ка, сам предъяви документы по-быстрому.
Марк вытащил своё удостоверение и передал мужчине, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение его лица с решительно-наглого на растерянно-удивлённое.
– А чего сразу не сказали, что сотрудник МВД? – спросил остановивший Марка человек.
– Как ваша фамилия?
– Капитан Сердюков, – представился тот.
– Я проверяю оцепление, капитан. Проверяю, насколько надёжно вы охраняете подходы.
– Тогда вам не на что жаловаться. Мы за вами ещё с той дороги следили, как вы через кладбище проехали, машину свою оставили перед воротами, вернулись, стали между могилами ходить.
– То, что оперативно сработали, это хорошо. А вот грубо разговаривать с гражданами вам никто разрешения не давал, – строго заметил Марк. – Или может, Фёдор Алексеевич вам лично позволил нарушать статьи закона о милиции?
Сердюков понуро молчал.
– Ладно, капитан. Мне нужен Юрий Коробков. Поможете мне его найти?
– Сейчас наш сотрудник отведёт вас к нему, – с готовностью предложил капитан.
Глава 16.ПОХОРОНЫ
Дождь продолжал лить, добавляя мрачности в общую гнетущую картину. Марк с Юрием заняли позицию на площадке, выложенной из камня, рядом с одинокой могилой, украшенной вертикальной плитой из чёрного мрамора с изображением молодого человека в костюме.
Метрах в тридцати от них на площадке ещё большего размера заканчивали работу двое рабочих, копавших яму для очередного покойника.
– Неплохое место для наблюдения ты выбрал, – заметил Марк. – И вся площадка хорошо просматривается, и нас почти не заметно.
– Для тебя старался, – ответил Юрий. – Ты же сюда пришёл не для того, чтобы в оцеплении подежурить. Кстати, мне сказали, что ты полчаса крутился по кладбищу. Зачем?
– Хотел посмотреть, насколько легко можно незаметно пробраться к месту похорон.
– Ну, и как, посмотрел?
– Да у вас здесь просто невозможно пройти через кладбище – дороги так запутаны, что легче на вертолёте перелететь на место. Хотя и вертолёт не поможет – деревьев слишком много.
– А ты как думал? Это специально так сделано, чтобы лишние люди по погосту не шатались. Но ты не беспокойся: те, кто тут работает, территорию знают, как свои пять пальцев. Директор кладбища, например, любой нужный участок с закрытыми глазами найдёт. Знаешь, почему?
– Почему?
– Потому что это его бизнес. Каждый участок – это деньги, поэтому он должен знать своё хозяйство. Сторожа тоже хорошо всё знают.
– Тоже бизнес? – усмехнулся Марк.
– Конечно, бизнес. А ты как думал? Если хочешь, чтобы за твоей могилой, тьфу, я имею в виду, за могилами твоих близких хорошо приглядывали, нужно сторожа задабривать.
– А что будет, если не задабривать?
– А что угодно! Мало ли, кто сюда приходит? Мальчишки забегают, забулдыги пьяные, нищие. А потом у кого-то камнем плиту разбили, у кого-то элемент с надгробия сняли, а иногда вообще сваливают.
– Зачем? – округлив глаза спросил Марк. – Зачем они сюда приходят?
– Как зачем? Чтобы чем-то поживиться: цветы, водка, еда…
– Цветы воруют с кладбища? Зачем?
– Странный вопрос. Сдают за копейки в ларьки, которые на входе работают, а те потом эти же цветы перепродают другим посетителям. Если повезёт, то хороший букет можно унести – это уже на рынок к азебажанцам относят. А после хороших похорон остаются венки – их в ритуальное агентство сбывают.
– Это же кощунство!
– Да брось! У кого душа горит без водки или жрать нечего, о боге не думают. А дети вообще сейчас без тормозов – ни родители, ни школа уже ничему хорошему не учит.
– Ты сказал ещё еда, водка, или я не так понял?
– А чего тут понимать – то, что остаётся на могиле, то и забирают.
– Еду?
– Да, а ты не знал? Обычай у нас такой – с покойником едой делиться, стакан с водкой оставлять или недопитую бутылку.
Марк посмотрел на Юрия, как на сумасшедшего.
– Чего? Всегда так делали. Так принято. Ну, у вас по-другому, а у нас – так. Скажи, что мы варвары.
– Нет, не скажу. У меня родители тоже из России, но как-то всё иначе выглядело.
– Вы уже американцы, поэтому забыли, как это у русских принято делать.
– А воровать с могилы тоже у русских принято?
Юрий криво пожал плечами.
– Жизнь у людей собачья, вот и ведут себя, как свиньи. Но никто их не осуждает за то, что еду и водку воруют. А вот остальное, конечно, принять нельзя. А тем более, когда от нечего делать, от злости начинают здесь хулиганить: из рогаток стреляют по могилам или вообще крушат памятники.
