– Интересное кино, – протянул он с удивлением. – Судя по паспортам, они не муж и жена…
– Это не преступление, – заметил Марк.
Старлей изучающее посмотрел на него.
– И детей, судя по документам, у них тоже нет.
– А что здесь удивительного?
– А это тогда что? – указал старлей на Женю.
– А это не их ребёнок.
– А чей же?
– Мне самому хотелось бы знать. Женя, посмотри на меня. Куда вы ехали?
– К бабушке, – после паузы выдавила девочка.
– Как зовут бабушку?
– Баба Рая.
– Билеты у них до Нижнего, – сообщил старлей.
– Значит, нужно сообщить туда. Возможно, кто-то их должен встречать.
Раздался короткий стук, и в комнату вошёл пожилой мужчина в костюме в сопровождении двух милиционеров. Увидев входящего, старлей немедленно вскочил и, натянув фуражку на голову, приложил к ней сбоку согнутую в локте руку.
– Старший лейтенант Афанасьев!
– Доброго времени суток, – ответил вошедший. Он протянул руку Марку. – Моя фамилия Хохлов, Дмитрий Алексеевич. Вы, наверное, Марк?
– Да.
– Меня Коробков прислал. Что произошло?
– Соседи по купе напали при подъезде к станции.
Старлей выдвинул ящик, вытащил оттуда пакет с ножом и положил на стол.
– В вагоне подобрали рядом с задержанным.
Хохлов осторожно взял пакет и развернул его, чтобы разглядеть нож, не прикасаясь к нему руками.
– «Кугуар». Хороший клинок, удобный. А это кто? – он показал на девочку.
– Ехала в купе вместе с нападавшими. Скорее всего, не их ребёнок. Я думаю, нужно сообщить в Нижний Новгород, чтобы проследили за встречающими. Так легче будет разобраться, кто они и куда ехали.
– Правильно. Сейчас я позвоню. Старлей, распорядись, чтобы задержанных погрузили в нашу машину. Поедем в управление разбираться.
– Есть, – ответил Афанасьев и выбежал из кабинета. Милиционеры отправились вместе с ним.
Хохлов достал телефон и вышел из кабинета, чтобы позвонить.
– Женя, – снова обратился к девочке Марк, – ты когда в последний раз видела свою бабушку?
Та подумала и стала бормотать:
– Воскресенье, воскресенье, ещё воскресенье.
– Три недели назад?
Девочка кивнула.
– А на поезде вы часто ездите?
– Да.
– Нравится тебе на поезде ехать?
– Нет.
– А что тебе нравится?
Девочка пожала плечами.
– Вы в последний раз где жили до того, как на поезд сели?
– В доме.
– В каком?
Она снова пожала плечами.
– Сколько времени там жили?
Женя подумала немного.
– Три дня.
– А до этого тоже на поезде ездили?
– Да.
– А до этого где жили?
– В другом доме.
– Сколько времени?
– Три дня.
Вернулся Хохлов вместе с Афанасьевым.
– Ну, что, поехали? – спросил он у Марка.
– Поехали.
– Твои вещи? – кивнул он на сумки.
– Нет, это их багаж.
– Тогда несите в мою машину, – приказал он старлею.
Тот с готовностью схватил сумки и вынес из кабинета.
– Женя, пошли, – сказал Марк девочке, и они направились к выходу из отделения.
На улице стояли две милицейские машины: одна обычная, такого же типа, как та, на которой Марк уже имел удовольствие прокатиться, другая представляла собой большой внедорожник с закрытой задней частью, по-видимому, предназначенный для перевозки арестованных.
– Марк, садись туда, – показал Хохлов на первую машину.
Марк взял Женю за руку, усадил её на заднее сидение, затем сел сам. Через минуту Хохлов отдал последние распоряжения своим подчинённым и сел на переднее сидение машины, скомандовав шофёру ехать.
– Я позвонил в Нижний, сказал, чтобы выяснили, кто их встречает, – отрапортовал он по дороге.
– Скорее всего, никто, – отозвался Марк. – Я думаю, они вообще ни к кому конкретно не ехали.
– Проверим. А девочка что говорит?
– Почти ничего. Я думаю, у неё какой-то стресс. Нужно искать её родственников.
– Если они ей не родители, зачем они таскали её с собой? – спросил Хохлов.
– Мне кажется, для прикрытия. Судя по всему, они всё время ездят на поездах, затем снимают квартиру на три дня, потом снова поезд и снова квартира. Только пока я не понял, чем они занимаются.
– А я, кажется, начинаю догадываться. Есть одна занятная схема, нужно её проверить. Ты расскажи, как это всё произошло.
Марк коротко рассказал, как познакомился со своими попутчиками, провёл с ними вечер и как Тарас пытался ударить его утром ножом.
– Тебе повезло, что вовремя среагировал, – отметил Хохлов. – Те, кто пользуется такими ножами, обычно не промахиваются.
– Просто я ожидал чего-то подобного, – признался Марк.
– Это как? – удивился Хохлов. – Ты же сказал, что с виду обычная семья…
– Вот именно, с виду. Но они сразу показались мне подозрительными.
– Почему?
– Во-первых, у мужчины рубашка зимняя…
– Думаешь, скрывает татуировки?
– Возможно. Или шрамы. У женщины нет сумки – это тоже странно. Вещей мало для семьи, которая отправляется отдохнуть в отпуск, при этом сумки заполнены едой и напитками, как будто они собирались в поезде провести несколько дней.
– А зачем, по-твоему, это всё?
– Всё для того, чтобы расположить к себе попутчика, может, напоить, как следует, а потом ограбить.
– Правильно Юра говорил, что ты первоклассный сыщик.
– Я наблюдательный, – скромно признался Марк. – Я ещё заметил, что они переглядываются между собой, девочка ведёт себя, как чужая. А, вот ещё что, – вспомнил он, – лицо этого Тараса мне показалось каким-то странным. Я вначале не понял, почему, но потом до меня дошло.
– И что это?
– У него волосы чёрные. Но у брюнетов после бритья кожа на лице обычно серая…
– Да, даже немного синеватая, – подтвердил Хохлов.
– Вот именно. А у этого Тараса лицо, как у блондина. Может, он и руки из-за этого скрывал.
Хохлов усмехнулся и восхищённо покачал головой.
– Если бы у нас хотя бы пять процентов оперативников было таких наблюдательных...
Машина подъехала к городскому управлению МВД. Уже было светло.
– Пойдём, быстро оформим твои показания, – сказал Хохлов, выйдя из машины, – а то ты устал с дороги. Чебриков! – окликнул он одного из милиционеров, приехавших на другой машине. – Проводи их в мой кабинет, а я пока пойду сдам вещи для экспертизы.
Милиционер провёл Марка с Женей в здание, поднялся с ними на второй этаж и, проводив в один из кабинетов, ушёл.
– Садись, – сказал Марк девочке. – Ты есть хочешь?
Женя не ответила, опустив голову.
– Понятно.
Скоро пришёл Хохлов с папкой. Сев за свой стол, он достал из папки лист и протянул его Марку.
– Прочти. Если всё изложено правильно, распишись.
Марк прочёл текст протокола, составленного по его словам, и поставил свою подпись.
– Можешь пока пойти отдохнуть, – сказал Хохлов. – Чего тебе здесь время терять? Я попозже позвоню, когда надо будет.
– А с девочкой что теперь будет? – поинтересовался Марк.
– А что с ней может быть? Сейчас отправится в детскую комнату. Если не найдутся родственники, пойдёт в интернат.
– Дмитрий Алексеевич, можно я её заберу. Хотя бы на пару дней, пока родственников не найдут.
– Куда заберёшь? – нахмурился Хохлов. – Ты в гостинице живёшь?
– Нет, у знакомого. Пусть поживёт в нормальной обстановке.
– Ну, ладно, бери её. Только учти: вся ответственность на мне будет.
– Всё будет нормально.
Марк с Женей вышли из управления и отправились в дом Лёвкина. Когда Екатерина открыла дверь, её радость смешалась с удивлением.
– Доброе утро, – сказал Марк. – Не прогонишь нас?
– Доброе… Что ты говоришь! Проходите.
Марк легко подтолкнул Женю вперёд; они прошли в квартиру.
– Девочка голодная. Дашь ей что-нибудь?
– Конечно. – Екатерина бросилась на кухню.
Марк забрал у Жени её игрушку и отвёл в ванную комнату.
– Помой руки – сейчас будешь завтракать.
Усадив Женю, Марк сел рядом. Через несколько минут Екатерина поставила перед ними тарелки с кашей, положила на стол хлеб, масло, нарезанные ломтики сыра и колбасы, и села сама.
– Тебя как зовут? – спросила она девочку, наблюдая за тем, как она поглощает кашу ложку за ложкой.
– Женя, – ответила та, не останавливаясь.
– И откуда это чудо? – спросила Екатерина у Марка.
– Трофей, – ответил он. – Отбил у бандитов.
– В смысле?
– Потом объясню. Мы сейчас ищем её родственников. Женя не знает, где её дом. Её должны были в детскую комнату сдать…
– Ну, и правильно сделал, что привёл, – похвалила его Екатерина. – Пусть поживёт у нас.
Она встала, налила чай Марку с Женей и вышла из кухни. Через несколько минут она вернулась с Машей.
– Девочки, познакомьтесь: это Женя, а это Маша. Машуня, покажи Жене свою комнату.
Она увела обеих девочек, затем вернулась на кухню, налила себе чай и села напротив Марка.
– Что произошло-то? – спросила она немного нервным голосом.
– Ничего страшного не произошло: ехал сюда в поезде, наткнулся на грабителей, сдал в милицию.
– А девочка?
– Женю они везли с собой. Сейчас ваша милиция разбирается и с ними, и с ней.
– Ну что это за жизнь такая: то одно, то другое, – возмутилась Екатерина. – Нигде спокойствия нет. Если в аварию не попадёшь, то на грабителей нарвёшься!
– Скорее они на меня нарвались, чем я на них, – усмехнулся Марк.
– Ладно, бог с ними, – махнула рукой Екатерина. – Ты мне скажи: как там, в Москве, с Витей виделся?
– Да, один раз посидели в ресторане.
– Ну, и как он?
– Говорит, что много дел. Его шеф теперь в больнице, поэтому приходится больше работать.
Екатерина удручённо покачала головой.
– Катя, расскажи, как вы здесь живёте? – попросил Марк.
– Ну, а как мы тут живём? Как всегда. Пару раз выходили с Машей погулять. Страшно, но делать нечего.
– Ничего же не произошло.
– Спасибо и на этом. Только пока тебя здесь не было, в городе неспокойно стало. По новостям говорят, что количество преступлений увеличилось. Но это естественно: руководство всё в шоковом состоянии, у кого-то ступор, у кого-то паника. Ты там чего-то выяснил, в Москве-то?
– Следствие идёт, – уклончиво ответил Марк. – Этим московская прокуратура занимается. Пока результатов мало.
– Понятно. А ты знаешь, мне соседи сказали, что у нас вчера в каком-то отделении самоубийство произошло. Задержали какого-то парня поздно вечером, приволокли в отделение, начали там допрашивать, ну, так, как они обычно и делают. А он не выдержал и в окно с третьего этажа и выпрыгнул. Вот такие дела.
– И что? Расследование идёт?
– Да какое расследование! – махнула рукой Екатерина. – Кто-нибудь милицейских наказывать будет? Замнут, как всегда. Не первый случай.
– А за что они его задержали? Что он сделал?
– Да ничего не сделал – просто шёл по улице поздно вечером.
– Допустим. А что они от него хотели?
– Что они всегда хотят: или денег содрать или повесить на человека нераскрытые дела. Заставляют подписать бумагу, иногда просто пустой лист дают на подпись. А если отказываешься, то пытают.
– Как, пытают?
– Так и пытают: связывают, бьют, привязывают к батарее, говорят, газом или током могут. У них, понимаешь, план есть: сколько-то процентов преступлений должно быть раскрыто. Поэтому или дел нужно меньше открывать, или кого-то находить, чтобы он на себя всё взял.
– Разве можно на невиновного человека свалить то, что он не делал. Потом же следствие будет, суд, появятся какие-то нестыковки и выяснится, что он ничего не делал.
– Какое следствие и суд? Если человек туда попал, уже не выкарабкается: сначала заставят подписать признание, потом прокуратура аккуратно всё распишет – им же тоже нужно свои звёздочки на погонах оправдывать, а судья особо разбираться не станет: что следствие написало, то и примут. Если, конечно, с судьёй не договориться.
Марк ничего не ответил. Екатерина начала убирать со стола, а он отправился в детскую комнату. Там Маша и Женя, сидя рядом за столом, рисовали – каждая на своём листке. Тихо, чтобы девочки его не заметили, Марк развернулся и пошёл в свою комнату.
– Сегодня погода хорошая, – заметил Марк за завтраком. – Может, пойдём, погуляем с детьми?
– Я не могу сейчас, – ответила Екатерина, поднимаясь из-за стола, чтобы убрать посуду. – В клинику нужно идти.
– В клинику? – встревожено спросил Марк, также вставая. – Что случилось?
– Да ничего особенного, – успокоила его хозяйка. – Просто у меня иногда глаза щиплет, хочу выяснить, в чём дело.
– Что у тебя с глазами? – не понял Марк. – Что значит, «щиплет»? Болит?
– Ну, как тебе объяснить? Это не боль, просто неприятное ощущение. Вроде того, что ты чувствуешь от перца или горчицы, только на глазах.
– Окей, я понял. А давно это у тебя?
– Не могу сказать точно. Наверное, уже несколько месяцев.
– И ты только сейчас идёшь к врачу?!
– Вначале я не обращала внимания: думала, что пройдёт. Но оно не проходило, наоборот, стало щипать глаза всё чаще, в основном, от холода и ветра…
– И почему ты ждёшь?
– Я не жду. На позапрошлой неделе я записалась на приём в клинику, и мне на сегодня дали талон.
Марк несколько секунд непонимающе смотрел на Екатерину.
– Я, может, не правильно понял: тебе две недели назад дали талон на посещение врача сегодня?
– А что такого? Там же очередь, а многие врачи в отпуске. Чтобы не создавать толчею, дают талон на определённое время в определённый день.
– Да, я понимаю, но, всё-таки, это выглядит довольно странно. А если у человека серьёзная проблема, нужно срочное лечение, и он не может ждать две недели, что тогда?
Екатерина только развела руками.
– Я не знаю – возможно, для этого предусмотрены какие-то другие варианты: может, нужно вызывать скорую помощь, и они сами уже дают какое-то направление. Но у меня же не тот случай – заболевание не смертельное.
Марк вздохнул, не зная, что ответить. Девочки закончили свой завтрак и отправились в детскую комнату.
– На какое время у тебя талон выписан? – спросил Марк у Екатерины, когда она убрала всё со стола.
– На половину одиннадцатого.
– Давай сделаем так: вместе пойдём в твою клинику; если это недолго, просто подождём, а потом пойдём вчетвером гулять.
– Вы что, будете меня ждать там? – неуверенно протянула Екатерина.
– Смотря насколько это протянется. Вряд ли приём будет длиться больше получаса, а несколько минут подождать мы сможем.
Через полчаса, переодев Машу и Женю, Екатерина вывела их на улицу в сопровождении Марка.
– Далеко эта клиника? – спросил Марк.
– Нет, мы за десять минут пешком дойдём, – ответила женщина.
Накануне прошёл дождь, и вся дорога была покрыта лужами, поблёскивающими под лучами поднимающегося солнца. Все четверо шли с приподнятым настроением, обходя то и дело возникавшие на пути препятствия в виде больших луж, наносов грязи от дождя или прилипшего к земле мокрого мусора. Даже на лице достаточно замкнутой и молчаливой Жени поигрывала улыбка.
Клиника, в которую шла Екатерина, представляла собой мрачное каменное здание, выстроенное, очевидно, много десятилетий назад. У входа, опершись на серую стену, задумчиво курила женщина в бирюзовой медицинской униформе.
Пройдя через холл, заполненный большим количеством людей, стоящих в очереди в регистратуру, сидящих в креслах или прохаживающих в томительном ожидании, Екатерина вместе с Марком и девочками поднялась по лестнице на третий этаж и двинулась по покрытому чёрными и белыми шестиугольными плитками коридору.
По обе стороны от прохода тянулись выкрашенные в серо-зелёный цвет металлические двери, сбоку от которых на стене были прикреплены таблички с указанием номера кабинета и его обозначения.
– Это не преступление, – заметил Марк.
Старлей изучающее посмотрел на него.
– И детей, судя по документам, у них тоже нет.
– А что здесь удивительного?
– А это тогда что? – указал старлей на Женю.
– А это не их ребёнок.
– А чей же?
– Мне самому хотелось бы знать. Женя, посмотри на меня. Куда вы ехали?
– К бабушке, – после паузы выдавила девочка.
– Как зовут бабушку?
– Баба Рая.
– Билеты у них до Нижнего, – сообщил старлей.
– Значит, нужно сообщить туда. Возможно, кто-то их должен встречать.
Раздался короткий стук, и в комнату вошёл пожилой мужчина в костюме в сопровождении двух милиционеров. Увидев входящего, старлей немедленно вскочил и, натянув фуражку на голову, приложил к ней сбоку согнутую в локте руку.
– Старший лейтенант Афанасьев!
– Доброго времени суток, – ответил вошедший. Он протянул руку Марку. – Моя фамилия Хохлов, Дмитрий Алексеевич. Вы, наверное, Марк?
– Да.
– Меня Коробков прислал. Что произошло?
– Соседи по купе напали при подъезде к станции.
Старлей выдвинул ящик, вытащил оттуда пакет с ножом и положил на стол.
– В вагоне подобрали рядом с задержанным.
Хохлов осторожно взял пакет и развернул его, чтобы разглядеть нож, не прикасаясь к нему руками.
– «Кугуар». Хороший клинок, удобный. А это кто? – он показал на девочку.
– Ехала в купе вместе с нападавшими. Скорее всего, не их ребёнок. Я думаю, нужно сообщить в Нижний Новгород, чтобы проследили за встречающими. Так легче будет разобраться, кто они и куда ехали.
– Правильно. Сейчас я позвоню. Старлей, распорядись, чтобы задержанных погрузили в нашу машину. Поедем в управление разбираться.
– Есть, – ответил Афанасьев и выбежал из кабинета. Милиционеры отправились вместе с ним.
Хохлов достал телефон и вышел из кабинета, чтобы позвонить.
– Женя, – снова обратился к девочке Марк, – ты когда в последний раз видела свою бабушку?
Та подумала и стала бормотать:
– Воскресенье, воскресенье, ещё воскресенье.
– Три недели назад?
Девочка кивнула.
– А на поезде вы часто ездите?
– Да.
– Нравится тебе на поезде ехать?
– Нет.
– А что тебе нравится?
Девочка пожала плечами.
– Вы в последний раз где жили до того, как на поезд сели?
– В доме.
– В каком?
Она снова пожала плечами.
– Сколько времени там жили?
Женя подумала немного.
– Три дня.
– А до этого тоже на поезде ездили?
– Да.
– А до этого где жили?
– В другом доме.
– Сколько времени?
– Три дня.
Вернулся Хохлов вместе с Афанасьевым.
– Ну, что, поехали? – спросил он у Марка.
– Поехали.
– Твои вещи? – кивнул он на сумки.
– Нет, это их багаж.
– Тогда несите в мою машину, – приказал он старлею.
Тот с готовностью схватил сумки и вынес из кабинета.
– Женя, пошли, – сказал Марк девочке, и они направились к выходу из отделения.
На улице стояли две милицейские машины: одна обычная, такого же типа, как та, на которой Марк уже имел удовольствие прокатиться, другая представляла собой большой внедорожник с закрытой задней частью, по-видимому, предназначенный для перевозки арестованных.
– Марк, садись туда, – показал Хохлов на первую машину.
Марк взял Женю за руку, усадил её на заднее сидение, затем сел сам. Через минуту Хохлов отдал последние распоряжения своим подчинённым и сел на переднее сидение машины, скомандовав шофёру ехать.
– Я позвонил в Нижний, сказал, чтобы выяснили, кто их встречает, – отрапортовал он по дороге.
– Скорее всего, никто, – отозвался Марк. – Я думаю, они вообще ни к кому конкретно не ехали.
– Проверим. А девочка что говорит?
– Почти ничего. Я думаю, у неё какой-то стресс. Нужно искать её родственников.
– Если они ей не родители, зачем они таскали её с собой? – спросил Хохлов.
– Мне кажется, для прикрытия. Судя по всему, они всё время ездят на поездах, затем снимают квартиру на три дня, потом снова поезд и снова квартира. Только пока я не понял, чем они занимаются.
– А я, кажется, начинаю догадываться. Есть одна занятная схема, нужно её проверить. Ты расскажи, как это всё произошло.
Марк коротко рассказал, как познакомился со своими попутчиками, провёл с ними вечер и как Тарас пытался ударить его утром ножом.
– Тебе повезло, что вовремя среагировал, – отметил Хохлов. – Те, кто пользуется такими ножами, обычно не промахиваются.
– Просто я ожидал чего-то подобного, – признался Марк.
– Это как? – удивился Хохлов. – Ты же сказал, что с виду обычная семья…
– Вот именно, с виду. Но они сразу показались мне подозрительными.
– Почему?
– Во-первых, у мужчины рубашка зимняя…
– Думаешь, скрывает татуировки?
– Возможно. Или шрамы. У женщины нет сумки – это тоже странно. Вещей мало для семьи, которая отправляется отдохнуть в отпуск, при этом сумки заполнены едой и напитками, как будто они собирались в поезде провести несколько дней.
– А зачем, по-твоему, это всё?
– Всё для того, чтобы расположить к себе попутчика, может, напоить, как следует, а потом ограбить.
– Правильно Юра говорил, что ты первоклассный сыщик.
– Я наблюдательный, – скромно признался Марк. – Я ещё заметил, что они переглядываются между собой, девочка ведёт себя, как чужая. А, вот ещё что, – вспомнил он, – лицо этого Тараса мне показалось каким-то странным. Я вначале не понял, почему, но потом до меня дошло.
– И что это?
– У него волосы чёрные. Но у брюнетов после бритья кожа на лице обычно серая…
– Да, даже немного синеватая, – подтвердил Хохлов.
– Вот именно. А у этого Тараса лицо, как у блондина. Может, он и руки из-за этого скрывал.
Хохлов усмехнулся и восхищённо покачал головой.
– Если бы у нас хотя бы пять процентов оперативников было таких наблюдательных...
Машина подъехала к городскому управлению МВД. Уже было светло.
– Пойдём, быстро оформим твои показания, – сказал Хохлов, выйдя из машины, – а то ты устал с дороги. Чебриков! – окликнул он одного из милиционеров, приехавших на другой машине. – Проводи их в мой кабинет, а я пока пойду сдам вещи для экспертизы.
Милиционер провёл Марка с Женей в здание, поднялся с ними на второй этаж и, проводив в один из кабинетов, ушёл.
– Садись, – сказал Марк девочке. – Ты есть хочешь?
Женя не ответила, опустив голову.
– Понятно.
Скоро пришёл Хохлов с папкой. Сев за свой стол, он достал из папки лист и протянул его Марку.
– Прочти. Если всё изложено правильно, распишись.
Марк прочёл текст протокола, составленного по его словам, и поставил свою подпись.
– Можешь пока пойти отдохнуть, – сказал Хохлов. – Чего тебе здесь время терять? Я попозже позвоню, когда надо будет.
– А с девочкой что теперь будет? – поинтересовался Марк.
– А что с ней может быть? Сейчас отправится в детскую комнату. Если не найдутся родственники, пойдёт в интернат.
– Дмитрий Алексеевич, можно я её заберу. Хотя бы на пару дней, пока родственников не найдут.
– Куда заберёшь? – нахмурился Хохлов. – Ты в гостинице живёшь?
– Нет, у знакомого. Пусть поживёт в нормальной обстановке.
– Ну, ладно, бери её. Только учти: вся ответственность на мне будет.
– Всё будет нормально.
Марк с Женей вышли из управления и отправились в дом Лёвкина. Когда Екатерина открыла дверь, её радость смешалась с удивлением.
– Доброе утро, – сказал Марк. – Не прогонишь нас?
– Доброе… Что ты говоришь! Проходите.
Марк легко подтолкнул Женю вперёд; они прошли в квартиру.
– Девочка голодная. Дашь ей что-нибудь?
– Конечно. – Екатерина бросилась на кухню.
Марк забрал у Жени её игрушку и отвёл в ванную комнату.
– Помой руки – сейчас будешь завтракать.
Усадив Женю, Марк сел рядом. Через несколько минут Екатерина поставила перед ними тарелки с кашей, положила на стол хлеб, масло, нарезанные ломтики сыра и колбасы, и села сама.
– Тебя как зовут? – спросила она девочку, наблюдая за тем, как она поглощает кашу ложку за ложкой.
– Женя, – ответила та, не останавливаясь.
– И откуда это чудо? – спросила Екатерина у Марка.
– Трофей, – ответил он. – Отбил у бандитов.
– В смысле?
– Потом объясню. Мы сейчас ищем её родственников. Женя не знает, где её дом. Её должны были в детскую комнату сдать…
– Ну, и правильно сделал, что привёл, – похвалила его Екатерина. – Пусть поживёт у нас.
Она встала, налила чай Марку с Женей и вышла из кухни. Через несколько минут она вернулась с Машей.
– Девочки, познакомьтесь: это Женя, а это Маша. Машуня, покажи Жене свою комнату.
Она увела обеих девочек, затем вернулась на кухню, налила себе чай и села напротив Марка.
– Что произошло-то? – спросила она немного нервным голосом.
– Ничего страшного не произошло: ехал сюда в поезде, наткнулся на грабителей, сдал в милицию.
– А девочка?
– Женю они везли с собой. Сейчас ваша милиция разбирается и с ними, и с ней.
– Ну что это за жизнь такая: то одно, то другое, – возмутилась Екатерина. – Нигде спокойствия нет. Если в аварию не попадёшь, то на грабителей нарвёшься!
– Скорее они на меня нарвались, чем я на них, – усмехнулся Марк.
– Ладно, бог с ними, – махнула рукой Екатерина. – Ты мне скажи: как там, в Москве, с Витей виделся?
– Да, один раз посидели в ресторане.
– Ну, и как он?
– Говорит, что много дел. Его шеф теперь в больнице, поэтому приходится больше работать.
Екатерина удручённо покачала головой.
– Катя, расскажи, как вы здесь живёте? – попросил Марк.
– Ну, а как мы тут живём? Как всегда. Пару раз выходили с Машей погулять. Страшно, но делать нечего.
– Ничего же не произошло.
– Спасибо и на этом. Только пока тебя здесь не было, в городе неспокойно стало. По новостям говорят, что количество преступлений увеличилось. Но это естественно: руководство всё в шоковом состоянии, у кого-то ступор, у кого-то паника. Ты там чего-то выяснил, в Москве-то?
– Следствие идёт, – уклончиво ответил Марк. – Этим московская прокуратура занимается. Пока результатов мало.
– Понятно. А ты знаешь, мне соседи сказали, что у нас вчера в каком-то отделении самоубийство произошло. Задержали какого-то парня поздно вечером, приволокли в отделение, начали там допрашивать, ну, так, как они обычно и делают. А он не выдержал и в окно с третьего этажа и выпрыгнул. Вот такие дела.
– И что? Расследование идёт?
– Да какое расследование! – махнула рукой Екатерина. – Кто-нибудь милицейских наказывать будет? Замнут, как всегда. Не первый случай.
– А за что они его задержали? Что он сделал?
– Да ничего не сделал – просто шёл по улице поздно вечером.
– Допустим. А что они от него хотели?
– Что они всегда хотят: или денег содрать или повесить на человека нераскрытые дела. Заставляют подписать бумагу, иногда просто пустой лист дают на подпись. А если отказываешься, то пытают.
– Как, пытают?
– Так и пытают: связывают, бьют, привязывают к батарее, говорят, газом или током могут. У них, понимаешь, план есть: сколько-то процентов преступлений должно быть раскрыто. Поэтому или дел нужно меньше открывать, или кого-то находить, чтобы он на себя всё взял.
– Разве можно на невиновного человека свалить то, что он не делал. Потом же следствие будет, суд, появятся какие-то нестыковки и выяснится, что он ничего не делал.
– Какое следствие и суд? Если человек туда попал, уже не выкарабкается: сначала заставят подписать признание, потом прокуратура аккуратно всё распишет – им же тоже нужно свои звёздочки на погонах оправдывать, а судья особо разбираться не станет: что следствие написало, то и примут. Если, конечно, с судьёй не договориться.
Марк ничего не ответил. Екатерина начала убирать со стола, а он отправился в детскую комнату. Там Маша и Женя, сидя рядом за столом, рисовали – каждая на своём листке. Тихо, чтобы девочки его не заметили, Марк развернулся и пошёл в свою комнату.
Глава 28.КЛИНИКА
– Сегодня погода хорошая, – заметил Марк за завтраком. – Может, пойдём, погуляем с детьми?
– Я не могу сейчас, – ответила Екатерина, поднимаясь из-за стола, чтобы убрать посуду. – В клинику нужно идти.
– В клинику? – встревожено спросил Марк, также вставая. – Что случилось?
– Да ничего особенного, – успокоила его хозяйка. – Просто у меня иногда глаза щиплет, хочу выяснить, в чём дело.
– Что у тебя с глазами? – не понял Марк. – Что значит, «щиплет»? Болит?
– Ну, как тебе объяснить? Это не боль, просто неприятное ощущение. Вроде того, что ты чувствуешь от перца или горчицы, только на глазах.
– Окей, я понял. А давно это у тебя?
– Не могу сказать точно. Наверное, уже несколько месяцев.
– И ты только сейчас идёшь к врачу?!
– Вначале я не обращала внимания: думала, что пройдёт. Но оно не проходило, наоборот, стало щипать глаза всё чаще, в основном, от холода и ветра…
– И почему ты ждёшь?
– Я не жду. На позапрошлой неделе я записалась на приём в клинику, и мне на сегодня дали талон.
Марк несколько секунд непонимающе смотрел на Екатерину.
– Я, может, не правильно понял: тебе две недели назад дали талон на посещение врача сегодня?
– А что такого? Там же очередь, а многие врачи в отпуске. Чтобы не создавать толчею, дают талон на определённое время в определённый день.
– Да, я понимаю, но, всё-таки, это выглядит довольно странно. А если у человека серьёзная проблема, нужно срочное лечение, и он не может ждать две недели, что тогда?
Екатерина только развела руками.
– Я не знаю – возможно, для этого предусмотрены какие-то другие варианты: может, нужно вызывать скорую помощь, и они сами уже дают какое-то направление. Но у меня же не тот случай – заболевание не смертельное.
Марк вздохнул, не зная, что ответить. Девочки закончили свой завтрак и отправились в детскую комнату.
– На какое время у тебя талон выписан? – спросил Марк у Екатерины, когда она убрала всё со стола.
– На половину одиннадцатого.
– Давай сделаем так: вместе пойдём в твою клинику; если это недолго, просто подождём, а потом пойдём вчетвером гулять.
– Вы что, будете меня ждать там? – неуверенно протянула Екатерина.
– Смотря насколько это протянется. Вряд ли приём будет длиться больше получаса, а несколько минут подождать мы сможем.
Через полчаса, переодев Машу и Женю, Екатерина вывела их на улицу в сопровождении Марка.
– Далеко эта клиника? – спросил Марк.
– Нет, мы за десять минут пешком дойдём, – ответила женщина.
Накануне прошёл дождь, и вся дорога была покрыта лужами, поблёскивающими под лучами поднимающегося солнца. Все четверо шли с приподнятым настроением, обходя то и дело возникавшие на пути препятствия в виде больших луж, наносов грязи от дождя или прилипшего к земле мокрого мусора. Даже на лице достаточно замкнутой и молчаливой Жени поигрывала улыбка.
Клиника, в которую шла Екатерина, представляла собой мрачное каменное здание, выстроенное, очевидно, много десятилетий назад. У входа, опершись на серую стену, задумчиво курила женщина в бирюзовой медицинской униформе.
Пройдя через холл, заполненный большим количеством людей, стоящих в очереди в регистратуру, сидящих в креслах или прохаживающих в томительном ожидании, Екатерина вместе с Марком и девочками поднялась по лестнице на третий этаж и двинулась по покрытому чёрными и белыми шестиугольными плитками коридору.
По обе стороны от прохода тянулись выкрашенные в серо-зелёный цвет металлические двери, сбоку от которых на стене были прикреплены таблички с указанием номера кабинета и его обозначения.
