— Какой у тебя голос смешной был! Хихакающий.
— Что? Какой-какой у меня голос?
— Хихакающий.
— Это как?
— Ну смотли, пап, — принялся он мне объяснять, при этом раскачиваясь всё сильнее. — Люди смеются или «хи-хи» или «ха-ха». Поэтому смех бывает хихикающий или хахакающий. А ты, когда этим дядям говолил, у тебя голос как бы смеялся и хи-хи, и ха-ха. Поэтому он хихакающий. А что это у тебя за бусики?
Остолбенеть! Меня поразили две вещи. Первое: сын услышал мои гипнотические слова, хотя не должен был. И второе: как же точно он определил эту какофоническую интонацию, с которой нужно произносить слова-приказы. Я так долго подбирал для неё определение, а он взял и выдал — «хихакающий голос». Теперь только так и буду его называть.
— Это не бусики, Андрюш. Это называется «чётки». Их не надевают ни на шею, ни на руку. Просто крутят в пальцах.
— А зачем?
— Не знаю, — я пожал плечами. — Хочешь попробовать?
— Неа, — отказался Андрюха, и я внутренне выдохнул. Мне почему-то не хотелось давать ему в руки чётки. Было ощущение, будто это всё равно что дать ребёнку в руки настоящий пистолет. Или бутылку водки. Или сначала бутылку водки, а потом пистолет. Небезопасно, в общем.
— Ну что, мы идём или нет? Там баба Лиза, наверное, заждалась уже!
— Ла-а-адно… — недовольно протянул сын и начал останавливаться, пропахивая пятками канавки в мягком песке под качелями.
Мама встретила нас умопомрачительными запахами домашней еды и фразой:
— Ну где вы так долго ходите?
Дальше последовали горячие обнимашки с внуком, тёплые обнимашки со мной и неизменная, как восход и закат, команда:
— Марш мыть руки и — за стол!
Хотел бы я посмотреть на того героя, который сумел бы прийти к маме в гости и не покушать. Как известно, все бабушки непоколебимо уверены, что их дети и внуки под постоянной угрозой голодной смерти и спасение от неё — их святая обязанность.
Сначала был подан огненный борщ, к которому полагались чёрный хлеб с тмином и сало, нарезанное на полупрозрачные ломтики. Хитрый Андрюха стал настаивать, что свеклу он не ест: от неё у него всегда понос, и умудрился убедить бабушку и отбояриться от борща. Я же стоически принял свой жребий, разве что попытался отказаться от сала.
— Чего это вдруг ты сало разлюбил? — спросила мама таким тоном, словно заподозрила, что я тайно принял ислам.
— Оно с чесноком. А у меня сегодня… встреча ещё запланирована.
Я чуть не ляпнул по глупости «свидание». Но вовремя сообразил, что это неосторожное слово повлечёт за собой серию допросов с пристрастием, а потом закончится очередной проработкой меня за мой развод.
— Так у меня и другое есть, без чеснока!
Через минуту нарезанное альтернативное сало лежало передо мной, и кулинарная гармония была восстановлена. Глядя на тарелку Андрюхи, я понял, что после борща меня ждут котлеты с картофельной пюрешкой и домашними солёными огурчиками. Тайной оставался только десерт. Но продлилось это недолго.
— Я вам на сладкое песочный пирог испекла. Со смородиновым вареньем, — выболтала последний секрет мама.
Боги, боги! Как я вообще смогу встать из-за стола?
Однако боги, судя по всему, услышали мои внутренние молитвы и послали мне сил — и чтобы всё съесть, и чтобы выйти из-за стола. Но за всё в жизни надо платить. И за мамино угощение мне пришлось расплачиваться ответами на её расспросы. Наш диалог был похож на хождение по минному полю. Один неправильный шаг, одно необдуманное слово — и неизбежен взрыв упрёков, нотаций и поучений. Тридцать лет педстажа не проходят бесследно!
Но я сегодня умудрился пройти по канату, натянутому над озером с крокодилами, и ни разу не сорваться. Про работу сказал, что нашёл кое-что более перспективное, чем комплектовщик на складе. Но пока испытательный срок, ещё ничего не понятно, и я не хочу рассказывать подробности, пока ситуация не прояснится. Про то, что прежнее жильё я оставил, я пока даже не упоминал. Про «личную жизнь» сообщил, что пока слишком занят новой работой, чтобы даже думать о ней.
Только один раз пуля просвистела у самого виска, почти чиркнув по коже. Когда мама поинтересовалась:
— А ты мой контейнер не прихватил случайно? В котором я тебе в прошлый раз домашненького положила.
У меня перед глазами моментально встала картина: замызганная заводская столовка, рассыпанные по полу макароны, Серый надвигается на меня и заносит кулак для удара. От этого видения я завис на несколько секунд.
— Кири-и-ил! — окликнула меня мама.
— А, прости, задумался. Нет, контейнер не взял, забыл.
На самом деле, дальнейшая судьба контейнера мне была неизвестна. Но можно просто купить такой же, с розовой крышечкой, и вручить маме.
— А о чём задумался? — спросила мама, учуяв мою слабину.
— Да, так… Про встречу предстоящую думаю. Нужно будет вопрос деловой обсудить с одним человеком.
О предстоящей «встрече» я действительно думал почти весь день. С одной стороны, меня очень радовало и грело, что Регина в субботний вечер согласилась со мной увидеться и посидеть в кафе. С другой, полноценным свиданием это было сложно назвать. Скорее, дружеское общение бывших коллег. Я не собирался приходить к Регине с букетом, как идиот, но и не хотел скрывать своих чувств. Впрочем, это невозможно. Я давно убедился: женщины безошибочно вычисляют тех, кто в них влюблён, просто делают вид, будто не знают об этом.
Я нашёл в себе силы подняться из-за стола, чмокнул маму в щёку.
— Андрюха у тебе переночует, а завтра Наташка приедет и его заберёт.
— Не Наташка, а Наташа, — строго поправила меня мама. Она до сих пор не могла смириться с нашим разводом, с тем, что я «не смог уберечь своё счастье». Я понимал её чувства: она вырастила меня одна, и у неё никогда не было мужа. А в её время это имело совсем другое значение, чем сегодня.
— А я тогда — не Андлюха, — внезапно выступил с официальным заявлением сын, — а Андлей… Кийилович!
— «Кийилович»! — передразнил я его. — Ты когда рычать научишься?
— А ты когда?
Ого! Это он меня круто поддел! Вот уж точно: устами младенца… Пора бы мне научиться рычать на мир, огрызаться и давать отпор. Но сейчас не подходящий момент, чтобы думать об этом. Меня занимал другой вопрос: куда пригласить Регину?
Она говорила, что очень ограничена во времени и больше часа уделить мне не сможет. Значит, нужно подобрать что-то недалеко от её дома. Где именно она живёт, я знал: однажды довелось проводить её поздним вечером, когда мы оба сильно задержались в офисе во время очередного аврала. Она жила на Большой Песочной в капитально отреставрированном немецком доме. Проще всего оттуда было бы пойти куда-нибудь в Рыбную деревню, на Остров. Там полно интересных заведений. Но все они — для туристов, которые постоянно пасутся там стадами. Не хочется тереться в этой толпе людей, удивлённо вертящих головами в разные стороны. Что бы такое придумать поинтереснее?
И тут я вспомнил про одно заведеньице, которое мне показал Пашка. Оно носило громкое название «Крафтовый кофе-бар», хотя зал там был на три столика. Вход в заведение прятался под аркой одного из уцелевших довоенных зданий. По словам Пашки, кофе там делали такой, что девчонки, которых он туда водил, сами из трусов выпрыгивали. Однако ни с одной своей подругой Пашка ни меня, ни других друзей не знакомил, поэтому можно было предположить, что, выпрыгнув из трусов, они очень быстро от него убегали.
Сам я пил в этом «Крафтовом баре» кофе лишь однажды, но он мне очень понравился, как и общая атмосфера заведеньица. Бар располагался на улице Хмельницкого, в пяти минутах неспешной ходьбы от дома Регины. Идеальное решение!
Когда Регина вышла из подъезда, у меня на пару секунд перехватило дыхание. Так происходило со мной каждый раз, когда я её видел. Даже не знаю, что именно в ней так меня облучало. Может, правильные черты лица, в которых мне иногда мерещилось сходство то ли с античными статуями, то ли с мадоннами на картинах Ренессанса. Может, удивительно гармоничные пропорции тела, со всеми необходимыми атрибутами женственности — нигде не в избытке, нигде не в недостатке. Может, спокойные грациозные движения сытой пантеры и манеры как у аристократки в двадцатом поколении, у которой в жилах течёт голубая (как у осьминогов) кровь.
Но со временем я научился всё быстрее выходить из режима влюблённого мальчишки, способного только хлопать глазами. И в этот раз я очень уверенно и непринуждённо начал разговор. Регина охотно подхватила мой лёгкий тон, и мы пошли, мило болтая о всяких пустяках, перекидываясь невесомыми шуточками, и, только когда мы уже подходили к Маяковке, она опомнилась и спросила:
— А куда, собственно, мы идём?
Я сделал неопределённое движение подбородком вперёд и сказал:
— Туда.
Она перевела взгляд на торец здания, с которого хмуро смотрел на нас портрет агитатора горлана-главаря.
— В библиотеку?
Я улыбнулся.
— Извини, на это у меня не хватило фантазии. Хотя, наверное, было бы круто — пригласить девушку на свидание в библиотеку. Это бы произвело впечатление. Да?
— Ещё какое! Ты был бы первым.
— Эх, такой шанс упустил! Но я попытаюсь хоть чуть-чуть реабилитироваться.
Я привёл Регину туда, куда и собирался. Мы свернули в арку, и я увидел, что перед входом в кофе-бар стоит молодая парочка студенческого вида. Сквозь стеклянную дверь было видно, что два столика из трёх уже заняты. Мой план оказался на грани провала!
Мне вдруг вспомнился недавний эпизод с качелями. Я вытащил из кармана чётки и решительно приблизился к парню с девушкой, задержавшимся у входа.
— Давай посидим, кофе попьём, — уговаривал свою спутницу парень с кудрявыми волосами до плеч.
— Ну, не знаю… — почему-то сомневалась остроносенькая девица в очках и в бежевом беретике.
Щёлкнув бусинами, я привлёк их внимание и, поймав взгляды, сказал «хихакающим» голосом:
— Вам здесь не понравится. Поищите какое-то другое место.
На секунду мне показалось, что гипноз не сработает. Но девушка медленно повернулась к парню и сказала полусонным голосом:
— Давай поищем какое-то другое место.
Они развернулись и прошли мимо нас. Я испуганно подумал: что если Регина заметила моё маленькое колдовство? Обернулся, но, кажется, она либо просто не слышала меня, либо услышала и тотчас же забыла. До сих пор не могу поверить, что это работает!
Мы сели за свободный столик, полистали меню. Регина заказала лавандовый раф, а я (с её подсказки) тыквенный латте. Я предлагал взять выпечку, но Регина наотрез отказалась, отчаянно защищая свою фигуру. Получив заказ, она сделала первый глоток, по-кошачьи зажмурилась и едва не замурлыкала от удовольствия.
— Кирилл, спасибо! Я теперь сюда буду постоянно ходить. И как я раньше не знала про это место?
Мне было очень приятно это слышать. Мой напиток показался мне, скажем так, немного странным. Незамысловатый чёрный кофе, который варил Маудел, был в десять раз вкуснее и ароматнее.
— Ты нашёл какую-то новую работу? — спросила Регина.
— Кое-что нашёл. На старте неплохо простимулировали по финансам, — ответил я. — Но дальнейшие перспективы пока… в тумане.
— На испыталке пока?
— Типа того.
Я поинтересовался, какие новости в холдинге. Регина поделилась со мной свежими сплетнями. Со стыдным удовольствием мы принялись перемывать косточки общим знакомым, и я поймал себя на странной мысли, которую тут же и озвучил:
— Не поверишь, но я скучаю по нашему дружному террариуму.
— И хотел бы вернуться? — как-то необычайно серьёзно спросила Регина.
— Ты знаешь… Пожалуй, да. Хотел бы, — я оживился. — И знаешь что? Я недавно встретил Бабу Ягу, в смысле, Ядвигу нашу. И она призналась, что жалеет о моём уходе, и даже разговаривала обо мне с Августом. Но, по ходу, у него ко мне какая-то личная неприязнь, безотносительно моей работы. Так что он обо мне и слышать больше не хочет.
— Я тоже так думаю, — покивала Регина.
— Э-э-э… в каком смысле — тоже? — удивился я.
— Ну, ты пережестил с этим мемом своим. Подозреваю, что кто-то показал его Августу, вот он на тебя и взъелся.
— С каким мемом? — я совершенно не понимал, о чём она говорит.
— Ну с мемом, который ты скинул в общий канал приколов.
— Я скинул?
Видимо, моё недоумение было таким сильным, что Регина смутилась.
— А разве не ты?
Она схватила телефон, принялась что-то лихорадочно в нём искать.
— Ну, да. Всё правильно: это ты запостил.
Она повернула телефон экраном ко мне. Там был открыт канал в Телеге, где шло неформальное общение сотрудников холдинга. Считалось, что это полусекретный канал, где можно поныть, пожаловаться друг другу на начальство, похихикать над внутренними приколами. Сейчас Регина показывала мне картинку, опубликованную в канале. Это было фото со свадьбы какого-то старикана-миллионера лет девяноста. Рядом с ним стояла двадцатилетняя невеста с внешностью типичной эскортницы: километровые накладные ресницы, накачанные губищи, сиськи вот-вот выпрыгнут из декольте. На картинке была подпись: «Любви все возрасты покорны». А в посте, содержавшем её, был добавлен комментарий: «И все времена года, все месяцы. Даже август».
Чтобы понять смысл шутки, нужно знать, что в начале осени Август Архипов женился на барышне, которая была на двадцать лет моложе его. Но самое странное, что отправителем этой сомнительной хохмы был… я. Хотя я ничего подобного не отправлял! Я видел это первый раз в жизни.
— Регина… Я этой шняги не постил, — сказал я, когда мои разъехавшиеся в разные стороны мозги вернулись на привычные рельсы. — Это не я!
Она убрала телефон и пожала одним плечом.
— Не постил так не постил.
Было понятно, что она мне не верит.
— Регина, я тебе клянусь! — почти крикнул я, и на нас начали оглядываться люди, сидевшие за соседними столиками.
Я понизил голос:
— Я, правда, это не постил! Я… я не понимаю…
Она посмотрела на меня оценивающе.
— Правда, не ты?
— Да, правда!
— Ну а как тогда? — её сомнение дало слабую трещину. — Кто-то взял твой телефон, разблокировал, запостил, а потом вернул?
— Мда… Я бы и сам в такое… Стоп! У меня на компе есть телега. В смысле — была. Договоры отправлять, тэзэшки согласовывать. Это могли сделать с компа!
— Кто?
— Понятия не имею.
Регина задумалась.
— Нет, я, конечно, знала, что у нас в конторе есть гнилые люди, но чтобы настолько… А ты кого-нибудь подозреваешь?
— Нет, — признался я. — Никого не готов обвинить. Но осадочек, конечно…
Финал свидания был безнадёжно скомкан.
Проводив Регину до дома и получив на прощание вежливый поцелуй в щёчку, я поплёлся на автовокзал. В голове у меня роились чёрные подозрения и горькие мысли о моих бывших коллегах. Перешагнув порог дома Конрада Ивановича, я услышал, как в кармане тренькнул телефон. Это пришло сообщение от Регины: «Спасибо, что открыл для меня эту чудесную кофейню. Извини, что расстроила рассказом про это сообщение в канале. Постараюсь в следующий раз так не делать». Следующий раз! Она сама написала об этом. Она хочет ещё раз увидеться со мной. Я ей не безразличен. Как по волшебству, с души свалилась тяжесть, развеялась хмурь, я ощутил прилив сил и энергии. Шут с ним, с тёмным прошлым. Впереди — увлекательное будущее!
Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре…
Пушкин
— Что? Какой-какой у меня голос?
— Хихакающий.
— Это как?
— Ну смотли, пап, — принялся он мне объяснять, при этом раскачиваясь всё сильнее. — Люди смеются или «хи-хи» или «ха-ха». Поэтому смех бывает хихикающий или хахакающий. А ты, когда этим дядям говолил, у тебя голос как бы смеялся и хи-хи, и ха-ха. Поэтому он хихакающий. А что это у тебя за бусики?
Остолбенеть! Меня поразили две вещи. Первое: сын услышал мои гипнотические слова, хотя не должен был. И второе: как же точно он определил эту какофоническую интонацию, с которой нужно произносить слова-приказы. Я так долго подбирал для неё определение, а он взял и выдал — «хихакающий голос». Теперь только так и буду его называть.
— Это не бусики, Андрюш. Это называется «чётки». Их не надевают ни на шею, ни на руку. Просто крутят в пальцах.
— А зачем?
— Не знаю, — я пожал плечами. — Хочешь попробовать?
— Неа, — отказался Андрюха, и я внутренне выдохнул. Мне почему-то не хотелось давать ему в руки чётки. Было ощущение, будто это всё равно что дать ребёнку в руки настоящий пистолет. Или бутылку водки. Или сначала бутылку водки, а потом пистолет. Небезопасно, в общем.
— Ну что, мы идём или нет? Там баба Лиза, наверное, заждалась уже!
— Ла-а-адно… — недовольно протянул сын и начал останавливаться, пропахивая пятками канавки в мягком песке под качелями.
Мама встретила нас умопомрачительными запахами домашней еды и фразой:
— Ну где вы так долго ходите?
Дальше последовали горячие обнимашки с внуком, тёплые обнимашки со мной и неизменная, как восход и закат, команда:
— Марш мыть руки и — за стол!
Хотел бы я посмотреть на того героя, который сумел бы прийти к маме в гости и не покушать. Как известно, все бабушки непоколебимо уверены, что их дети и внуки под постоянной угрозой голодной смерти и спасение от неё — их святая обязанность.
Сначала был подан огненный борщ, к которому полагались чёрный хлеб с тмином и сало, нарезанное на полупрозрачные ломтики. Хитрый Андрюха стал настаивать, что свеклу он не ест: от неё у него всегда понос, и умудрился убедить бабушку и отбояриться от борща. Я же стоически принял свой жребий, разве что попытался отказаться от сала.
— Чего это вдруг ты сало разлюбил? — спросила мама таким тоном, словно заподозрила, что я тайно принял ислам.
— Оно с чесноком. А у меня сегодня… встреча ещё запланирована.
Я чуть не ляпнул по глупости «свидание». Но вовремя сообразил, что это неосторожное слово повлечёт за собой серию допросов с пристрастием, а потом закончится очередной проработкой меня за мой развод.
— Так у меня и другое есть, без чеснока!
Через минуту нарезанное альтернативное сало лежало передо мной, и кулинарная гармония была восстановлена. Глядя на тарелку Андрюхи, я понял, что после борща меня ждут котлеты с картофельной пюрешкой и домашними солёными огурчиками. Тайной оставался только десерт. Но продлилось это недолго.
— Я вам на сладкое песочный пирог испекла. Со смородиновым вареньем, — выболтала последний секрет мама.
Боги, боги! Как я вообще смогу встать из-за стола?
Однако боги, судя по всему, услышали мои внутренние молитвы и послали мне сил — и чтобы всё съесть, и чтобы выйти из-за стола. Но за всё в жизни надо платить. И за мамино угощение мне пришлось расплачиваться ответами на её расспросы. Наш диалог был похож на хождение по минному полю. Один неправильный шаг, одно необдуманное слово — и неизбежен взрыв упрёков, нотаций и поучений. Тридцать лет педстажа не проходят бесследно!
Но я сегодня умудрился пройти по канату, натянутому над озером с крокодилами, и ни разу не сорваться. Про работу сказал, что нашёл кое-что более перспективное, чем комплектовщик на складе. Но пока испытательный срок, ещё ничего не понятно, и я не хочу рассказывать подробности, пока ситуация не прояснится. Про то, что прежнее жильё я оставил, я пока даже не упоминал. Про «личную жизнь» сообщил, что пока слишком занят новой работой, чтобы даже думать о ней.
Только один раз пуля просвистела у самого виска, почти чиркнув по коже. Когда мама поинтересовалась:
— А ты мой контейнер не прихватил случайно? В котором я тебе в прошлый раз домашненького положила.
У меня перед глазами моментально встала картина: замызганная заводская столовка, рассыпанные по полу макароны, Серый надвигается на меня и заносит кулак для удара. От этого видения я завис на несколько секунд.
— Кири-и-ил! — окликнула меня мама.
— А, прости, задумался. Нет, контейнер не взял, забыл.
На самом деле, дальнейшая судьба контейнера мне была неизвестна. Но можно просто купить такой же, с розовой крышечкой, и вручить маме.
— А о чём задумался? — спросила мама, учуяв мою слабину.
— Да, так… Про встречу предстоящую думаю. Нужно будет вопрос деловой обсудить с одним человеком.
О предстоящей «встрече» я действительно думал почти весь день. С одной стороны, меня очень радовало и грело, что Регина в субботний вечер согласилась со мной увидеться и посидеть в кафе. С другой, полноценным свиданием это было сложно назвать. Скорее, дружеское общение бывших коллег. Я не собирался приходить к Регине с букетом, как идиот, но и не хотел скрывать своих чувств. Впрочем, это невозможно. Я давно убедился: женщины безошибочно вычисляют тех, кто в них влюблён, просто делают вид, будто не знают об этом.
Я нашёл в себе силы подняться из-за стола, чмокнул маму в щёку.
— Андрюха у тебе переночует, а завтра Наташка приедет и его заберёт.
— Не Наташка, а Наташа, — строго поправила меня мама. Она до сих пор не могла смириться с нашим разводом, с тем, что я «не смог уберечь своё счастье». Я понимал её чувства: она вырастила меня одна, и у неё никогда не было мужа. А в её время это имело совсем другое значение, чем сегодня.
— А я тогда — не Андлюха, — внезапно выступил с официальным заявлением сын, — а Андлей… Кийилович!
— «Кийилович»! — передразнил я его. — Ты когда рычать научишься?
— А ты когда?
Ого! Это он меня круто поддел! Вот уж точно: устами младенца… Пора бы мне научиться рычать на мир, огрызаться и давать отпор. Но сейчас не подходящий момент, чтобы думать об этом. Меня занимал другой вопрос: куда пригласить Регину?
Она говорила, что очень ограничена во времени и больше часа уделить мне не сможет. Значит, нужно подобрать что-то недалеко от её дома. Где именно она живёт, я знал: однажды довелось проводить её поздним вечером, когда мы оба сильно задержались в офисе во время очередного аврала. Она жила на Большой Песочной в капитально отреставрированном немецком доме. Проще всего оттуда было бы пойти куда-нибудь в Рыбную деревню, на Остров. Там полно интересных заведений. Но все они — для туристов, которые постоянно пасутся там стадами. Не хочется тереться в этой толпе людей, удивлённо вертящих головами в разные стороны. Что бы такое придумать поинтереснее?
И тут я вспомнил про одно заведеньице, которое мне показал Пашка. Оно носило громкое название «Крафтовый кофе-бар», хотя зал там был на три столика. Вход в заведение прятался под аркой одного из уцелевших довоенных зданий. По словам Пашки, кофе там делали такой, что девчонки, которых он туда водил, сами из трусов выпрыгивали. Однако ни с одной своей подругой Пашка ни меня, ни других друзей не знакомил, поэтому можно было предположить, что, выпрыгнув из трусов, они очень быстро от него убегали.
Сам я пил в этом «Крафтовом баре» кофе лишь однажды, но он мне очень понравился, как и общая атмосфера заведеньица. Бар располагался на улице Хмельницкого, в пяти минутах неспешной ходьбы от дома Регины. Идеальное решение!
Когда Регина вышла из подъезда, у меня на пару секунд перехватило дыхание. Так происходило со мной каждый раз, когда я её видел. Даже не знаю, что именно в ней так меня облучало. Может, правильные черты лица, в которых мне иногда мерещилось сходство то ли с античными статуями, то ли с мадоннами на картинах Ренессанса. Может, удивительно гармоничные пропорции тела, со всеми необходимыми атрибутами женственности — нигде не в избытке, нигде не в недостатке. Может, спокойные грациозные движения сытой пантеры и манеры как у аристократки в двадцатом поколении, у которой в жилах течёт голубая (как у осьминогов) кровь.
Но со временем я научился всё быстрее выходить из режима влюблённого мальчишки, способного только хлопать глазами. И в этот раз я очень уверенно и непринуждённо начал разговор. Регина охотно подхватила мой лёгкий тон, и мы пошли, мило болтая о всяких пустяках, перекидываясь невесомыми шуточками, и, только когда мы уже подходили к Маяковке, она опомнилась и спросила:
— А куда, собственно, мы идём?
Я сделал неопределённое движение подбородком вперёд и сказал:
— Туда.
Она перевела взгляд на торец здания, с которого хмуро смотрел на нас портрет агитатора горлана-главаря.
— В библиотеку?
Я улыбнулся.
— Извини, на это у меня не хватило фантазии. Хотя, наверное, было бы круто — пригласить девушку на свидание в библиотеку. Это бы произвело впечатление. Да?
— Ещё какое! Ты был бы первым.
— Эх, такой шанс упустил! Но я попытаюсь хоть чуть-чуть реабилитироваться.
Я привёл Регину туда, куда и собирался. Мы свернули в арку, и я увидел, что перед входом в кофе-бар стоит молодая парочка студенческого вида. Сквозь стеклянную дверь было видно, что два столика из трёх уже заняты. Мой план оказался на грани провала!
Мне вдруг вспомнился недавний эпизод с качелями. Я вытащил из кармана чётки и решительно приблизился к парню с девушкой, задержавшимся у входа.
— Давай посидим, кофе попьём, — уговаривал свою спутницу парень с кудрявыми волосами до плеч.
— Ну, не знаю… — почему-то сомневалась остроносенькая девица в очках и в бежевом беретике.
Щёлкнув бусинами, я привлёк их внимание и, поймав взгляды, сказал «хихакающим» голосом:
— Вам здесь не понравится. Поищите какое-то другое место.
На секунду мне показалось, что гипноз не сработает. Но девушка медленно повернулась к парню и сказала полусонным голосом:
— Давай поищем какое-то другое место.
Они развернулись и прошли мимо нас. Я испуганно подумал: что если Регина заметила моё маленькое колдовство? Обернулся, но, кажется, она либо просто не слышала меня, либо услышала и тотчас же забыла. До сих пор не могу поверить, что это работает!
Мы сели за свободный столик, полистали меню. Регина заказала лавандовый раф, а я (с её подсказки) тыквенный латте. Я предлагал взять выпечку, но Регина наотрез отказалась, отчаянно защищая свою фигуру. Получив заказ, она сделала первый глоток, по-кошачьи зажмурилась и едва не замурлыкала от удовольствия.
— Кирилл, спасибо! Я теперь сюда буду постоянно ходить. И как я раньше не знала про это место?
Мне было очень приятно это слышать. Мой напиток показался мне, скажем так, немного странным. Незамысловатый чёрный кофе, который варил Маудел, был в десять раз вкуснее и ароматнее.
— Ты нашёл какую-то новую работу? — спросила Регина.
— Кое-что нашёл. На старте неплохо простимулировали по финансам, — ответил я. — Но дальнейшие перспективы пока… в тумане.
— На испыталке пока?
— Типа того.
Я поинтересовался, какие новости в холдинге. Регина поделилась со мной свежими сплетнями. Со стыдным удовольствием мы принялись перемывать косточки общим знакомым, и я поймал себя на странной мысли, которую тут же и озвучил:
— Не поверишь, но я скучаю по нашему дружному террариуму.
— И хотел бы вернуться? — как-то необычайно серьёзно спросила Регина.
— Ты знаешь… Пожалуй, да. Хотел бы, — я оживился. — И знаешь что? Я недавно встретил Бабу Ягу, в смысле, Ядвигу нашу. И она призналась, что жалеет о моём уходе, и даже разговаривала обо мне с Августом. Но, по ходу, у него ко мне какая-то личная неприязнь, безотносительно моей работы. Так что он обо мне и слышать больше не хочет.
— Я тоже так думаю, — покивала Регина.
— Э-э-э… в каком смысле — тоже? — удивился я.
— Ну, ты пережестил с этим мемом своим. Подозреваю, что кто-то показал его Августу, вот он на тебя и взъелся.
— С каким мемом? — я совершенно не понимал, о чём она говорит.
— Ну с мемом, который ты скинул в общий канал приколов.
— Я скинул?
Видимо, моё недоумение было таким сильным, что Регина смутилась.
— А разве не ты?
Она схватила телефон, принялась что-то лихорадочно в нём искать.
— Ну, да. Всё правильно: это ты запостил.
Она повернула телефон экраном ко мне. Там был открыт канал в Телеге, где шло неформальное общение сотрудников холдинга. Считалось, что это полусекретный канал, где можно поныть, пожаловаться друг другу на начальство, похихикать над внутренними приколами. Сейчас Регина показывала мне картинку, опубликованную в канале. Это было фото со свадьбы какого-то старикана-миллионера лет девяноста. Рядом с ним стояла двадцатилетняя невеста с внешностью типичной эскортницы: километровые накладные ресницы, накачанные губищи, сиськи вот-вот выпрыгнут из декольте. На картинке была подпись: «Любви все возрасты покорны». А в посте, содержавшем её, был добавлен комментарий: «И все времена года, все месяцы. Даже август».
Чтобы понять смысл шутки, нужно знать, что в начале осени Август Архипов женился на барышне, которая была на двадцать лет моложе его. Но самое странное, что отправителем этой сомнительной хохмы был… я. Хотя я ничего подобного не отправлял! Я видел это первый раз в жизни.
— Регина… Я этой шняги не постил, — сказал я, когда мои разъехавшиеся в разные стороны мозги вернулись на привычные рельсы. — Это не я!
Она убрала телефон и пожала одним плечом.
— Не постил так не постил.
Было понятно, что она мне не верит.
— Регина, я тебе клянусь! — почти крикнул я, и на нас начали оглядываться люди, сидевшие за соседними столиками.
Я понизил голос:
— Я, правда, это не постил! Я… я не понимаю…
Она посмотрела на меня оценивающе.
— Правда, не ты?
— Да, правда!
— Ну а как тогда? — её сомнение дало слабую трещину. — Кто-то взял твой телефон, разблокировал, запостил, а потом вернул?
— Мда… Я бы и сам в такое… Стоп! У меня на компе есть телега. В смысле — была. Договоры отправлять, тэзэшки согласовывать. Это могли сделать с компа!
— Кто?
— Понятия не имею.
Регина задумалась.
— Нет, я, конечно, знала, что у нас в конторе есть гнилые люди, но чтобы настолько… А ты кого-нибудь подозреваешь?
— Нет, — признался я. — Никого не готов обвинить. Но осадочек, конечно…
Финал свидания был безнадёжно скомкан.
Проводив Регину до дома и получив на прощание вежливый поцелуй в щёчку, я поплёлся на автовокзал. В голове у меня роились чёрные подозрения и горькие мысли о моих бывших коллегах. Перешагнув порог дома Конрада Ивановича, я услышал, как в кармане тренькнул телефон. Это пришло сообщение от Регины: «Спасибо, что открыл для меня эту чудесную кофейню. Извини, что расстроила рассказом про это сообщение в канале. Постараюсь в следующий раз так не делать». Следующий раз! Она сама написала об этом. Она хочет ещё раз увидеться со мной. Я ей не безразличен. Как по волшебству, с души свалилась тяжесть, развеялась хмурь, я ощутил прилив сил и энергии. Шут с ним, с тёмным прошлым. Впереди — увлекательное будущее!
Глава 15. Визит в кубло
Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре…
Пушкин
