— К сожалению, нет. Прости, но это не моя тайна.
Олеся нахмурилась.
— Не нравится мне это всё. Как-то всё слишком мутно. Слишком много недоговорённостей.
Конрад Иванович открыл рот, чтобы возразить, но не успел — Олеся продолжила раньше:
— Но я не хочу, чтобы ты пропустил церемонию. И я схожу к этой ведьме.
Старик поморщился, услышав последнее слово, но смолчал.
— Но у меня будет условие, — продолжила Олеся. — Я принесу тебе её зелье, только если она скажет точный рецепт. Это во-первых. А во-вторых, ты будешь должен мне желание, деда.
— На последнее я сразу согласен. А с рецептом — это ты Йодуте уговаривай. Станет она тебе свои секреты выдавать или нет — не в моей власти. И потом, даже если она расскажет рецепт: какие гарантии, что это правда?
— Хорошо. Я её… уговорю, — сказала Олеся.
— Олесенька, я так тебе благодарен! — обрадовался Конрад Иванович.
— Не торопись, деда. Пока не за что: я ещё ничего не сделала! Лучше скажи, как нам её найти?
— Вас Эдвин отведёт.
Сначала мне показалось, что я ослышался или не так понял. Но Конрад Иванович осторожно взял в руки ужа, который, как обычно, лежал рядом с ним, и протянул Олесе. Она спокойно его взяла, не задавая ни малейших вопросов, будто так и надо. Тут я не выдержал:
— Это в каком смысле — Эдвин отведёт?
— В прямом! — ответила Олеся. — Он поползёт впереди, а мы пойдём за ним. Чё тут непонятного?
Я по-прежнему никак не мог это осознать.
— Мы за ним? Он — животное. В смысле, рептилия. Как он может нас отвести? Он просто уж!
— Он не просто уж! — возразил Конрад Иванович. — Он пагин, посланник богов. Ко всему прочему, Эдвин — очень умный. И преданный, как собака. Вы можете полностью на него положиться, Кирилл.
Для меня это звучало как полная дичь, но ничего говорить я не стал. Я пока слишком мало понимаю во всех этих магических делах, поэтому просто доверюсь более знающим людям.
Олеся, стоявшая с умным и преданным ужом на руках, обратилась ко мне:
— Ну что? Собирайся, конвоир, пойдём!
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? — она иронически посмотрела на меня. — Ты же свободен до пятницы, Пятачок?
Ну, хоть кто-то понимает мои шутки.
Через пятнадцать минут мы с молчаливой и хмурой Олесей вышли из дома. За плечами у неё был маленький зелёный рюкзачок, в котором лежал Эдвин, заботливо укутанный Олесей в пуховый платок. Мы шли в сторону остановки. Когда до неё оставалось метров тридцать, какой-то тощий парень в чёрном худи с надетым капюшоном резко встал и быстро пошёл прочь, в сторону соседнего посёлка, куда я недавно ходил в магазин. Я думал, мы сейчас сядем на лавочку и будем ждать автобус. Но — нет, мы прошли мимо, пересекли дорогу и свернули на неприметную тропинку, нырявшую в густой осинник, который рос по ту сторону дороги.
— Мы разве не поедем? — спросил я Олесю, которая шагала впереди решительными широкими шагами. — Эта рагана где-то рядом живёт?
— Нет, живёт она не рядом. Но мы пойдём пешком. Доехать туда… нереально.
Скоро мы вышли на поляну, где было хоть немного пространства и пробивались солнечные лучи, Олеся остановилась, сняла рюкзак и выложила ужа на землю.
— Эдвин! — нежным ласковым голосом обратилась она к ужу, а потом добавила несколько слов на незнакомом мне языке. Единственное слово, которое я смог разобрать, было «Йодуте». По интонации я понял, что она просит показать дорогу. Он минуту-другую полежал, словно что-то обдумывая, а потом решительно и быстро куда-то пополз. Олеся направилась за ним.
— Не отставай! — скомандовала она мне. Я пошёл следом, внутренне удивляясь абсурдности ситуации. Как уж, пусть и ручной, может указывать дорогу? Но, с другой стороны, как может человек превратиться в волка? Если бы я не видел это своими глазами, никогда бы не поверил.
Мы шли довольно долго в полном молчании, следуя за нашим странным проводником и всё дальше углубляясь в лес. Осинник сменился какими-то другими деревьями, какими именно — не знаю, поскольку листва с них уже облетела, а по стволу и веткам я могу определить разве что берёзу. Деревья росли довольно плотно, широкие замшелые стволы и кривые голые ветки закрывали небо, и вокруг царил зловещий сырой сумрак.
С каждым шагом на душе становилось всё тревожней. Наконец я не выдержал и спросил:
— Долго нам ещё идти?
— Почти пришли, — бросила через плечо Олеся.
— Сейчас выйдем на полянку, а там — избушка на курьих ножках?
— Именно.
«Почти пришли» обернулось ещё получасом ходьбы, пока мы не достигли того, что действительно можно было назвать поляной. На самом её краю Олеся подобрала ужа и спрятала обратно в свой рюкзачок. В двух шагах от нас густой лес вдруг обрывался, и на открывшейся идеально круглой площадке диаметром метров в двести я увидел ультрасовременный дом в скандинавском стиле: дерево и стекло, окна в пол, широкая уютная терраса. Цоколь отделан натуральным камнем, на крыше белеет спутниковая тарелка — словом, типовой коттедж из элитного посёлка. Но — прямо посреди густой чащи. И ещё одна деталь: рядом с домом под типовым поликарбонатным навесом стоял мотоцикл — массивный, широкий, сверкающий хромированными деталями. Подозреваю, что настоящий харлей.
Я остановился, внимательно присмотрелся и… слегка обалдел.
— Чего завис? — спросила Олеся, заметив моё состояние.
— Ну, допустим, полянку нарисовали гигантским циркулем. Все лишние деревья спилили, а пеньки — выкорчевали. Это я могу представить. Но как сюда стройматериалы для дома завезли? Тут же никакой подъездной дороги нет! С вертолёта сгрузили?
Олеся посмотрела на меня, как на идиота.
— Она лесная рагана! Захотела — открыла дорогу, захотела — закрыла. Если бы она нас не ждала, мы бы сюда ни в жизнь не добрались.
— Понял, — сказал я, хотя, конечно, ничего не понял. Как можно по желанию «открывать» дорогу сквозь непролазный лес?
Едва мы подошли к крыльцу, как дверь беззвучно отъехала, и из дома вышла женщина. Она была одета так, словно пять минут назад слезла с того самого харлея. Чёрные кожаные штаны обтягивали стройные длинные ноги. Косуха была полузастёгнута, под ней виднелась чёрная блузка с глубоким вырезом, а в вырезе — странный кулон на толстой нитке. Длинные вороные волосы свободно стекали по плечам. Лицо женщины производило завораживающее впечатление: высокий чистый лоб, смугловатая кожа, иссиня-чёрные брови вразлёт, аккуратный прямой нос, чуть припухлые губы. Но больше всего привлекали внимание глаза, потому что они были разноцветные: правый — янтарно-карий, а левый — изжелта-зелёный, неестественно яркий. В левом ухе висели три золотых серьги колечками: большая, средняя и маленькая. На вид женщине было не больше тридцати.
Однако я вспомнил, какие чудеса творились с обликами раган в службе приставов, вспомнил про личину соседки по автобусу, сунул руку в карман и взял чётки. Внешность женщины переменилась, но не слишком сильно. Она просто стала старше лет на двадцать: в волосах появились серебристые нити седины; на лбу, в уголках глаз и губ появились морщинки, заострились ключицы в вырезе блузки. А вот глаза… Правый не изменился, а вот левый оказался затянут уродливым бельмом, и стоило задержать на нём взгляд, как сразу же становилось не по себе, начинало мутить, вдоль позвоночника бежали ледяные мурашки.
— Здравствуйте! — заговорила рагана глубоким низким голосом с лёгкой хрипотцой. — Жду вас, жду…
Голос выражал симпатию и даже нежность, но от его звука что-то в самой глубине груди протестующе затрепыхалось: за этой внешней теплотой чувствовалась какая-то опасность. И в целом, то ощущение, которое вызывала рагана, я описал бы единственным словом — жуть.
Она задержала взгляд на моей спутнице.
— Привет, Олеся! Какая ты уже большая! Я-то тебя в прошлый раз видела ещё грудничком, на церемонии посвящения.
— Добрый день! — преувеличенно бодро поздоровался я. А вот Олеся заговорила странным сдавленным тоном, в котором смешались официальность, пафос и тщательно скрываемый страх:
— Да пребудет с тобой благословение Патримпа, Перкуна и Патула, генно Йодуте! Мы явились к тебе по поручению зиггона Ауттума, моего прадеда.
Рагана ответила на это торжественное приветствие снисходительной улыбкой.
— Знаю, моя хорошая, знаю. Что ж… заходите в дом!
Йодуте вошла в раскрытую дверь, жестом приглашая нас следовать за собой. Поднимаясь на крыльцо, Олеся неожиданно придвинулась близко ко мне и прошипела в ухо:
— Не вздумай у неё что-то есть или пить!
В доме обнаружилась чрезвычайно стильная и такая же ультрасовременная обстановка. Больше всего меня впечатлила плазма на полстены и аудиосистема с колонками почти до потолка. Судя по прикиду хозяйки, она на нём слушает какой-нибудь тяжёлый металл. Но, честно говоря, я был немножко разочарован. Не то чтобы я ожидал увидеть сплошные реторты да колбы с зельями, ведьмовской котёл и чучело крокодила под потолком. Но хотя бы чёрного кота можно было завести для приличия? Ни малейшего намёка на ведьмовское ремесло хозяйки я не обнаружил. Тоже мне, рагана называется!
Разговор с хозяйкой дома сразу не заладился. Она всё пыталась зазвать нас на кухню, угостить, а Олеся упорно, хотя и вежливо, отказывалась. Когда я попробовал предложить компромисс, тут же получил от неё болезненный тычок локтем в ребро, после которого благополучно заткнулся и предоставил милым дамам разбираться самим. Препирались они минут пять, но в конце концов Йодуте сдалась и сказала:
— Ну что ж… раз вы так торопитесь, не буду настаивать. Перейдём сразу к делу?
— Было бы замечательно, — облегчённо выдохнула Олеся. Интересно, чего она так опасалась? Что Йодуте напоит нас отваром из мухоморов вместо чая?
— Я могу помочь твоему прадедушке, — мягко и доброжелательно сказала Йодуте, только это была мягкость пантеры, бесшумно крадущейся в джунглях. — Я знаю зелье, от которого его кости срастутся за три дня.
Олеся завела разговор насчёт рецепта, и рагана стала юлить и уклоняться от прямого ответа. Однако моя спутница, как оказалось, обладает упорством асфальтоукладчика. И Йодуте, чуть поморщившись, согласилась:
— Окей, дам тебе и рецепт. Но есть одна маленькая проблема.
— Какая?
— Мне кое-что нужно. Если вы принесёте это мне, тогда я приготовлю зелье. Без этого — никак!
В её голосе прорезалась пугающая твёрдость: было понятно, что это условие не обсуждается.
— Что именно нужно?
Йодуте прищурила карий глаз и словно бы посмотрела на Олесю и меня зелёным, который на самом деле был скрыт жутковатым бельмом.
— Разрыв-трава. С озера ундин.
Услышав ответ, Олеся как-то вся напряглась и сделала быстрый нервный вдох, словно на неё вылили ведро ледяной воды.
— А без… разрыв-травы никак? — спросила она, и в голосе её мне почудилась какая-то отчаянная безнадёжность.
— Увы, никак.
Два эти простых слова прозвучали фатально, словно приговор. Олеся впервые за всё время повернулась и посмотрела на меня. Я, честно говоря, не понял, что означал её взгляд. То ли в нём было какое-то опасение, то ли сочувствие, то ли сожаление… И странная тоска пополам с испугом.
— Это ведь… на ту сторону идти надо? — как-то обречённо спросила Олеся.
— Да, девочка моя. На ту сторону. Больше она нигде не растёт.
Олеся опустила голову.
— Я не знаю тропу на ту сторону, не смогу пройти, — тихо-тихо сказала она.
Я не понимал, что происходит, о чём они говорят. Но мне всё это очень не нравилось. То, как хорохористая и уверенная в себе Олеся вдруг сдулась и превратилась в напуганного и виноватого ребёнка, меня очень неприятно удивило. Я понятия не имел, что это за «разрыв-трава» и куда «на ту сторону» за ней надо идти. Мне почему-то вдруг пришло в голову, что это значит, надо нелегально перейти через границу, в Литву или в Польшу. И я уже было хотел предложить не ходить никакими тропами, а сделать всё по-нормальному: оформить визу, купить билет… Но Йодуте не дала мне в очередной раз опозориться.
— Я могу помочь. Укажу дорогу туда, если не побоишься, девочка.
Олеся подняла на рагану глаза. Но ни следа радости или облегчения у неё на лице я не заметил. Наоборот, мне почудилось какое-то выражение обречённости.
— Не побоюсь, — ответила она, и чувствовалось, что этот ответ дался ей с большим трудом.
— А может… — собрался было я озвучить свой гениальный план с визами и билетами, но Олеся меня грубо перебила:
— Помолчи! Я тебе позже всё объясню. Лучше выйди пока на улицу.
Такая резкость меня, честно говоря, обидела. Я молча развернулся и вышел из дома, услышав у себя за спиной только странный обрывок фразы раганы: «Моя ангина проводит до самого порога…» На крыльце я обнаружил, что погода переменилась, успели набежать тучи и пошёл мелкий нудный дождик. Я накинул капюшон куртки. Почему-то мне захотелось курить, хотя я никогда не курил всерьёз, только баловался в студенческой молодости.
Олеся появилась неожиданно быстро. У сопровождавшей её Йодуте выражение лица было как у кошки, которая только что вылакала целую миску свежайших сливок. Очень тепло с нами попрощавшись, рагана махнула рукой в ту сторону, где находился выход с её удивительной поляны. Олеся прощалась и двигалась как-то на автомате, словно зомби. Было видно, что она погружена глубоко в себя, в свои мысли и переживания.
На самом краю леса она наконец вспомнила обо мне, посмотрела пристально. Потом быстро оглянулась на оставшийся за спиной дом раганы.
— Короче, это… поговорить надо, — сказала Олеся, решительно схватила меня за рукав и потащила за собой в лес.
Мы прошли десяток шагов вглубь леса и остановились. Олеся с сурово сдвинутыми бровями, глядя куда-то мне за плечо, заговорила:
— В общем, дело такое. Этой ведьме нужна… одно редкое растение. Оно растёт… в труднодоступном месте. И я пойду туда. А ты забирай Эдвина и возвращайся к деду. Ждите меня дома. Когда приду — не знаю.
Она развернулась было чтобы уйти, но тут уже я схватил её за рукав и удержал.
— Так, стоямба! Без меня ты никуда не пойдёшь!
Она посмотрела на меня как на идиота.
— Ты ни хрена не понимаешь, о чём говоришь!
— Ну так объясни мне! — почти крикнул я и, увидев её гримасу, окончательно разозлился. — Не надо цокать и закатывать глаза! Меня достали ваши семейные цирлихи-манирлихи и секреты загадочных тайн! Неужели так сложно взять — и всё объяснить человеку, который просто пока не в теме?! Куда ты собралась идти одна? В Польшу? В Литву?
И тут она заржала, как ненормальная. Просто расхохоталась мне в лицо. И смеялась минуты две, не меньше. Я уже начал опасаться, что это истерика, и подумывал, не надавать ли ей пощёчин. Но Олеся так же внезапно прекратила смеяться, вытерла тыльной стороной ладони выступившие на глазах слёзы и заговорила:
— Ты уверен, что хочешь всё знать? О некоторых вещах лучше даже не догадываться. Потом обратно ты это из головы не вытащишь. Это может шокировать.
— Знаешь, со мной уже такая фигня разок случилась. Так что шоком больше, шоком меньше…
— Окей, я предупредила. Мне нужно отправиться… в мир Велей, — она с трудом выговорила последние два слова, а потом криво улыбнулась. — А не в Литву и не в Польшу.
Понятнее не стало, и я спросил:
— Что такое мир Велей?
— Тот свет.
Ответ был краткий и исчерпывающий. Но я решил уточнить.
— Тот свет… в смысле… — я махнул рукой куда-то себе за плечо, — который… там… рай, ад… вот это всё?
Олеся нахмурилась.
— Не нравится мне это всё. Как-то всё слишком мутно. Слишком много недоговорённостей.
Конрад Иванович открыл рот, чтобы возразить, но не успел — Олеся продолжила раньше:
— Но я не хочу, чтобы ты пропустил церемонию. И я схожу к этой ведьме.
Старик поморщился, услышав последнее слово, но смолчал.
— Но у меня будет условие, — продолжила Олеся. — Я принесу тебе её зелье, только если она скажет точный рецепт. Это во-первых. А во-вторых, ты будешь должен мне желание, деда.
— На последнее я сразу согласен. А с рецептом — это ты Йодуте уговаривай. Станет она тебе свои секреты выдавать или нет — не в моей власти. И потом, даже если она расскажет рецепт: какие гарантии, что это правда?
— Хорошо. Я её… уговорю, — сказала Олеся.
— Олесенька, я так тебе благодарен! — обрадовался Конрад Иванович.
— Не торопись, деда. Пока не за что: я ещё ничего не сделала! Лучше скажи, как нам её найти?
— Вас Эдвин отведёт.
Сначала мне показалось, что я ослышался или не так понял. Но Конрад Иванович осторожно взял в руки ужа, который, как обычно, лежал рядом с ним, и протянул Олесе. Она спокойно его взяла, не задавая ни малейших вопросов, будто так и надо. Тут я не выдержал:
— Это в каком смысле — Эдвин отведёт?
— В прямом! — ответила Олеся. — Он поползёт впереди, а мы пойдём за ним. Чё тут непонятного?
Я по-прежнему никак не мог это осознать.
— Мы за ним? Он — животное. В смысле, рептилия. Как он может нас отвести? Он просто уж!
— Он не просто уж! — возразил Конрад Иванович. — Он пагин, посланник богов. Ко всему прочему, Эдвин — очень умный. И преданный, как собака. Вы можете полностью на него положиться, Кирилл.
Для меня это звучало как полная дичь, но ничего говорить я не стал. Я пока слишком мало понимаю во всех этих магических делах, поэтому просто доверюсь более знающим людям.
Олеся, стоявшая с умным и преданным ужом на руках, обратилась ко мне:
— Ну что? Собирайся, конвоир, пойдём!
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? — она иронически посмотрела на меня. — Ты же свободен до пятницы, Пятачок?
Ну, хоть кто-то понимает мои шутки.
Через пятнадцать минут мы с молчаливой и хмурой Олесей вышли из дома. За плечами у неё был маленький зелёный рюкзачок, в котором лежал Эдвин, заботливо укутанный Олесей в пуховый платок. Мы шли в сторону остановки. Когда до неё оставалось метров тридцать, какой-то тощий парень в чёрном худи с надетым капюшоном резко встал и быстро пошёл прочь, в сторону соседнего посёлка, куда я недавно ходил в магазин. Я думал, мы сейчас сядем на лавочку и будем ждать автобус. Но — нет, мы прошли мимо, пересекли дорогу и свернули на неприметную тропинку, нырявшую в густой осинник, который рос по ту сторону дороги.
— Мы разве не поедем? — спросил я Олесю, которая шагала впереди решительными широкими шагами. — Эта рагана где-то рядом живёт?
— Нет, живёт она не рядом. Но мы пойдём пешком. Доехать туда… нереально.
Скоро мы вышли на поляну, где было хоть немного пространства и пробивались солнечные лучи, Олеся остановилась, сняла рюкзак и выложила ужа на землю.
— Эдвин! — нежным ласковым голосом обратилась она к ужу, а потом добавила несколько слов на незнакомом мне языке. Единственное слово, которое я смог разобрать, было «Йодуте». По интонации я понял, что она просит показать дорогу. Он минуту-другую полежал, словно что-то обдумывая, а потом решительно и быстро куда-то пополз. Олеся направилась за ним.
— Не отставай! — скомандовала она мне. Я пошёл следом, внутренне удивляясь абсурдности ситуации. Как уж, пусть и ручной, может указывать дорогу? Но, с другой стороны, как может человек превратиться в волка? Если бы я не видел это своими глазами, никогда бы не поверил.
Мы шли довольно долго в полном молчании, следуя за нашим странным проводником и всё дальше углубляясь в лес. Осинник сменился какими-то другими деревьями, какими именно — не знаю, поскольку листва с них уже облетела, а по стволу и веткам я могу определить разве что берёзу. Деревья росли довольно плотно, широкие замшелые стволы и кривые голые ветки закрывали небо, и вокруг царил зловещий сырой сумрак.
С каждым шагом на душе становилось всё тревожней. Наконец я не выдержал и спросил:
— Долго нам ещё идти?
— Почти пришли, — бросила через плечо Олеся.
— Сейчас выйдем на полянку, а там — избушка на курьих ножках?
— Именно.
«Почти пришли» обернулось ещё получасом ходьбы, пока мы не достигли того, что действительно можно было назвать поляной. На самом её краю Олеся подобрала ужа и спрятала обратно в свой рюкзачок. В двух шагах от нас густой лес вдруг обрывался, и на открывшейся идеально круглой площадке диаметром метров в двести я увидел ультрасовременный дом в скандинавском стиле: дерево и стекло, окна в пол, широкая уютная терраса. Цоколь отделан натуральным камнем, на крыше белеет спутниковая тарелка — словом, типовой коттедж из элитного посёлка. Но — прямо посреди густой чащи. И ещё одна деталь: рядом с домом под типовым поликарбонатным навесом стоял мотоцикл — массивный, широкий, сверкающий хромированными деталями. Подозреваю, что настоящий харлей.
Я остановился, внимательно присмотрелся и… слегка обалдел.
— Чего завис? — спросила Олеся, заметив моё состояние.
— Ну, допустим, полянку нарисовали гигантским циркулем. Все лишние деревья спилили, а пеньки — выкорчевали. Это я могу представить. Но как сюда стройматериалы для дома завезли? Тут же никакой подъездной дороги нет! С вертолёта сгрузили?
Олеся посмотрела на меня, как на идиота.
— Она лесная рагана! Захотела — открыла дорогу, захотела — закрыла. Если бы она нас не ждала, мы бы сюда ни в жизнь не добрались.
— Понял, — сказал я, хотя, конечно, ничего не понял. Как можно по желанию «открывать» дорогу сквозь непролазный лес?
Едва мы подошли к крыльцу, как дверь беззвучно отъехала, и из дома вышла женщина. Она была одета так, словно пять минут назад слезла с того самого харлея. Чёрные кожаные штаны обтягивали стройные длинные ноги. Косуха была полузастёгнута, под ней виднелась чёрная блузка с глубоким вырезом, а в вырезе — странный кулон на толстой нитке. Длинные вороные волосы свободно стекали по плечам. Лицо женщины производило завораживающее впечатление: высокий чистый лоб, смугловатая кожа, иссиня-чёрные брови вразлёт, аккуратный прямой нос, чуть припухлые губы. Но больше всего привлекали внимание глаза, потому что они были разноцветные: правый — янтарно-карий, а левый — изжелта-зелёный, неестественно яркий. В левом ухе висели три золотых серьги колечками: большая, средняя и маленькая. На вид женщине было не больше тридцати.
Однако я вспомнил, какие чудеса творились с обликами раган в службе приставов, вспомнил про личину соседки по автобусу, сунул руку в карман и взял чётки. Внешность женщины переменилась, но не слишком сильно. Она просто стала старше лет на двадцать: в волосах появились серебристые нити седины; на лбу, в уголках глаз и губ появились морщинки, заострились ключицы в вырезе блузки. А вот глаза… Правый не изменился, а вот левый оказался затянут уродливым бельмом, и стоило задержать на нём взгляд, как сразу же становилось не по себе, начинало мутить, вдоль позвоночника бежали ледяные мурашки.
— Здравствуйте! — заговорила рагана глубоким низким голосом с лёгкой хрипотцой. — Жду вас, жду…
Голос выражал симпатию и даже нежность, но от его звука что-то в самой глубине груди протестующе затрепыхалось: за этой внешней теплотой чувствовалась какая-то опасность. И в целом, то ощущение, которое вызывала рагана, я описал бы единственным словом — жуть.
Она задержала взгляд на моей спутнице.
— Привет, Олеся! Какая ты уже большая! Я-то тебя в прошлый раз видела ещё грудничком, на церемонии посвящения.
— Добрый день! — преувеличенно бодро поздоровался я. А вот Олеся заговорила странным сдавленным тоном, в котором смешались официальность, пафос и тщательно скрываемый страх:
— Да пребудет с тобой благословение Патримпа, Перкуна и Патула, генно Йодуте! Мы явились к тебе по поручению зиггона Ауттума, моего прадеда.
Рагана ответила на это торжественное приветствие снисходительной улыбкой.
— Знаю, моя хорошая, знаю. Что ж… заходите в дом!
Йодуте вошла в раскрытую дверь, жестом приглашая нас следовать за собой. Поднимаясь на крыльцо, Олеся неожиданно придвинулась близко ко мне и прошипела в ухо:
— Не вздумай у неё что-то есть или пить!
В доме обнаружилась чрезвычайно стильная и такая же ультрасовременная обстановка. Больше всего меня впечатлила плазма на полстены и аудиосистема с колонками почти до потолка. Судя по прикиду хозяйки, она на нём слушает какой-нибудь тяжёлый металл. Но, честно говоря, я был немножко разочарован. Не то чтобы я ожидал увидеть сплошные реторты да колбы с зельями, ведьмовской котёл и чучело крокодила под потолком. Но хотя бы чёрного кота можно было завести для приличия? Ни малейшего намёка на ведьмовское ремесло хозяйки я не обнаружил. Тоже мне, рагана называется!
Разговор с хозяйкой дома сразу не заладился. Она всё пыталась зазвать нас на кухню, угостить, а Олеся упорно, хотя и вежливо, отказывалась. Когда я попробовал предложить компромисс, тут же получил от неё болезненный тычок локтем в ребро, после которого благополучно заткнулся и предоставил милым дамам разбираться самим. Препирались они минут пять, но в конце концов Йодуте сдалась и сказала:
— Ну что ж… раз вы так торопитесь, не буду настаивать. Перейдём сразу к делу?
— Было бы замечательно, — облегчённо выдохнула Олеся. Интересно, чего она так опасалась? Что Йодуте напоит нас отваром из мухоморов вместо чая?
— Я могу помочь твоему прадедушке, — мягко и доброжелательно сказала Йодуте, только это была мягкость пантеры, бесшумно крадущейся в джунглях. — Я знаю зелье, от которого его кости срастутся за три дня.
Олеся завела разговор насчёт рецепта, и рагана стала юлить и уклоняться от прямого ответа. Однако моя спутница, как оказалось, обладает упорством асфальтоукладчика. И Йодуте, чуть поморщившись, согласилась:
— Окей, дам тебе и рецепт. Но есть одна маленькая проблема.
— Какая?
— Мне кое-что нужно. Если вы принесёте это мне, тогда я приготовлю зелье. Без этого — никак!
В её голосе прорезалась пугающая твёрдость: было понятно, что это условие не обсуждается.
— Что именно нужно?
Йодуте прищурила карий глаз и словно бы посмотрела на Олесю и меня зелёным, который на самом деле был скрыт жутковатым бельмом.
— Разрыв-трава. С озера ундин.
Услышав ответ, Олеся как-то вся напряглась и сделала быстрый нервный вдох, словно на неё вылили ведро ледяной воды.
— А без… разрыв-травы никак? — спросила она, и в голосе её мне почудилась какая-то отчаянная безнадёжность.
— Увы, никак.
Два эти простых слова прозвучали фатально, словно приговор. Олеся впервые за всё время повернулась и посмотрела на меня. Я, честно говоря, не понял, что означал её взгляд. То ли в нём было какое-то опасение, то ли сочувствие, то ли сожаление… И странная тоска пополам с испугом.
— Это ведь… на ту сторону идти надо? — как-то обречённо спросила Олеся.
— Да, девочка моя. На ту сторону. Больше она нигде не растёт.
Олеся опустила голову.
— Я не знаю тропу на ту сторону, не смогу пройти, — тихо-тихо сказала она.
Я не понимал, что происходит, о чём они говорят. Но мне всё это очень не нравилось. То, как хорохористая и уверенная в себе Олеся вдруг сдулась и превратилась в напуганного и виноватого ребёнка, меня очень неприятно удивило. Я понятия не имел, что это за «разрыв-трава» и куда «на ту сторону» за ней надо идти. Мне почему-то вдруг пришло в голову, что это значит, надо нелегально перейти через границу, в Литву или в Польшу. И я уже было хотел предложить не ходить никакими тропами, а сделать всё по-нормальному: оформить визу, купить билет… Но Йодуте не дала мне в очередной раз опозориться.
— Я могу помочь. Укажу дорогу туда, если не побоишься, девочка.
Олеся подняла на рагану глаза. Но ни следа радости или облегчения у неё на лице я не заметил. Наоборот, мне почудилось какое-то выражение обречённости.
— Не побоюсь, — ответила она, и чувствовалось, что этот ответ дался ей с большим трудом.
— А может… — собрался было я озвучить свой гениальный план с визами и билетами, но Олеся меня грубо перебила:
— Помолчи! Я тебе позже всё объясню. Лучше выйди пока на улицу.
Такая резкость меня, честно говоря, обидела. Я молча развернулся и вышел из дома, услышав у себя за спиной только странный обрывок фразы раганы: «Моя ангина проводит до самого порога…» На крыльце я обнаружил, что погода переменилась, успели набежать тучи и пошёл мелкий нудный дождик. Я накинул капюшон куртки. Почему-то мне захотелось курить, хотя я никогда не курил всерьёз, только баловался в студенческой молодости.
Олеся появилась неожиданно быстро. У сопровождавшей её Йодуте выражение лица было как у кошки, которая только что вылакала целую миску свежайших сливок. Очень тепло с нами попрощавшись, рагана махнула рукой в ту сторону, где находился выход с её удивительной поляны. Олеся прощалась и двигалась как-то на автомате, словно зомби. Было видно, что она погружена глубоко в себя, в свои мысли и переживания.
На самом краю леса она наконец вспомнила обо мне, посмотрела пристально. Потом быстро оглянулась на оставшийся за спиной дом раганы.
— Короче, это… поговорить надо, — сказала Олеся, решительно схватила меня за рукав и потащила за собой в лес.
Мы прошли десяток шагов вглубь леса и остановились. Олеся с сурово сдвинутыми бровями, глядя куда-то мне за плечо, заговорила:
— В общем, дело такое. Этой ведьме нужна… одно редкое растение. Оно растёт… в труднодоступном месте. И я пойду туда. А ты забирай Эдвина и возвращайся к деду. Ждите меня дома. Когда приду — не знаю.
Она развернулась было чтобы уйти, но тут уже я схватил её за рукав и удержал.
— Так, стоямба! Без меня ты никуда не пойдёшь!
Она посмотрела на меня как на идиота.
— Ты ни хрена не понимаешь, о чём говоришь!
— Ну так объясни мне! — почти крикнул я и, увидев её гримасу, окончательно разозлился. — Не надо цокать и закатывать глаза! Меня достали ваши семейные цирлихи-манирлихи и секреты загадочных тайн! Неужели так сложно взять — и всё объяснить человеку, который просто пока не в теме?! Куда ты собралась идти одна? В Польшу? В Литву?
И тут она заржала, как ненормальная. Просто расхохоталась мне в лицо. И смеялась минуты две, не меньше. Я уже начал опасаться, что это истерика, и подумывал, не надавать ли ей пощёчин. Но Олеся так же внезапно прекратила смеяться, вытерла тыльной стороной ладони выступившие на глазах слёзы и заговорила:
— Ты уверен, что хочешь всё знать? О некоторых вещах лучше даже не догадываться. Потом обратно ты это из головы не вытащишь. Это может шокировать.
— Знаешь, со мной уже такая фигня разок случилась. Так что шоком больше, шоком меньше…
— Окей, я предупредила. Мне нужно отправиться… в мир Велей, — она с трудом выговорила последние два слова, а потом криво улыбнулась. — А не в Литву и не в Польшу.
Понятнее не стало, и я спросил:
— Что такое мир Велей?
— Тот свет.
Ответ был краткий и исчерпывающий. Но я решил уточнить.
— Тот свет… в смысле… — я махнул рукой куда-то себе за плечо, — который… там… рай, ад… вот это всё?
