Кого-то он мне определенно напоминал.
Хорошо, что они с Друдой не встретились, а то ещё чего-нибудь похуже того, что она уже умеет у него нахваталась бы.
Солеедик удивленно округлил глаза, словно его нагло опорочили, а потом все же стыдливо отвернул мордашку:
- Ну есть у меня такой грешок, после того, как я наемся чего-то очень соленого, не могу усидеть на месте, во мне бурлит сила, а душа требует крошечных пакостней.
- Ну не смеши меня, - отец надрезал веревку, и она от очередного рывка сдалась, но оказалась тут же перехвачена Амбросом.
Теперь один из них походил на безрогого козленка, а другой на рассерженного пастуха. - То колье с гранатами весело не меньше спелого апельсина.
- Тогда тем более ты должен быть доволен и забыть обо мне хотя бы до зимы, - презрительно прищурившись, простонал.
- Вот одаришь мою дочурку - забуду хоть до лета, - хитро произнес он, сильнее натягивая поводок.
- Врешь!? Ни один маг еще не заслужил нашего доверяя. Вам бы все пожирнее, только и думаете, как другого облапошить, - сухо бросил, явно не предвкушая открывающиеся перед ним перспективы в случае отказа.
- Отпусти его, не нужны мне никакие украшения, пусть я и не одобряю его поведение. Но что делать, если его таким природа создала?
- Вот! Девка-то дело говорит! - солеедик злорадно прищурился, обнажая мелкие желтоватые зубы. - Ты уверен, Амброс, что она вообще от тебя? Уж больно дюже умная для твоей породы, - ядовито прошипел он, наслаждаясь произведенным эффектом.
- Тебя забыл спросить, Астерия! А ты лучше тщательнее продумывай свои фразы, иначе будешь пастись возле шепчущихся топей и глаза нечисти мозолить. А сынок моего начальника не пройдет мимо тебя, что-нибудь ему уж точно приглянется, и тебе еще очень повезет, если он забудет захватить с собой лезвие, - резким тоном заткнул обоих.
- Пускай возвращает всё до последней монеты, что успел награбить, и собственноручно шьёт новые вещи взамен испорченных! - я, воинственно уперев руки в бока, продолжила свой суровый приговор.
Мой взгляд при этом не сулил солеедику абсолютно ничего хорошего, а носок нового желтого сапога нетерпеливо постукивал по траве.
- Нет, все же она твоя, - казалось, тема моего генетического родства волновала это существо больше собственной жизни.
- Так что ты решил? - терпеливо спросил отец.
- Пойду посмотрю, может, у меня ещё что-то завалялось, - расплываясь в фальшивой улыбке, ответил.
- Замечательная идея! Астерия здесь постоит, а я пройдусь, что-то у меня ноги затекли, пока мы болтали.
- Жадный таракан, - демонстрируя свой оскал, сплюнул. - Ну что стоишь, пошли. Хочу успеть поесть, пока окончательно аппетит не пропал от твоей ненавистной рожи.
Дальше до меня долетали лишь неясные обрывки взаимных обвинений и едкие издёвки. Солеед повёл отца в самую чащу, и вскоре их силуэты окончательно растворились между массивными стволами.
Оставшись в одиночестве, я почти сразу почувствовала, как по спине пополз липкий холодок. Без привычного гула магии в венах и без надежной спины отца рядом лес перестал казаться величественным — теперь он выглядел враждебным. Каждый случайный шелест листвы или внезапное совиное уханье болезненно отзывались колкими мурашками по всему телу, заставляя меня поминутно оглядываться на сгущающиеся тени.
- Заскучала? - весело спросил отец, волоча большой мешок.
Приблизившись ко мне, высыпал его содержимое у моих ног.
- Вот это я понимаю, «завалялось», - мои глаза засияли ещё ярче, чем все эти самоцветы вместе взятые при виде этого богатства. - А где Леви? Надеюсь, ты его отпустил, - запуская руку в драгоценности, поинтересовалась.
- Да, мы еще немного обменялись с ним комплиментами и решили, что на этом стоит прервать нашу «теплую», «дружескую» встречу, - с ехидством произнес он и, бросив за землю перстень» подозрительно уставился на мои сережки.
- После твоего визита он явно схоронится так, что его леший не отыщет, - примеряя золотой браслет с бриллиантами, усмехнулась.
- Тебе уже что-то приглянулось и, может, мне самому тебе что-то подобрать? - отцовские пальцы коснулись хризолита на моих серёжках. - Красивые, тебе очень идут…Как и Друде. Практичная вещь, навряд ли во всей этой золотой куче найдётся хоть что-то с такой же магической мощью, - он пристально на меня посмотрел, его голос стал твёрже: - Мне продолжить намекать, или ты сама расскажешь, что приключилось с твоей силой, и почему ты мне соврала?
Мир вокруг словно замер. Я поражённо захлопала ресницами, пытаясь ухватиться за остатки своего притворства, но оно осыпалось пеплом. Пришлось отвести взгляд: смотреть ему в глаза теперь было невыносимо, в них отражалось слишком много знания.
- То есть ты ещё до того, как позвал меня на охоту, всё понял? - спросила я, и эта понурость в собственном голосе разозлила меня больше, чем его проницательность.
Теперь стало предельно ясно, почему он выбрал именно этого монстра. Он не охотился на зверя. Он выслеживал меня, терпеливо ожидая, когда я сама сорву с себя маску. Это был капкан, тонко настроенный инструмент для моего разоблачения, а я зашла в него с готовностью неопытной жертвы. Каждый его жест, каждое слово по пути сюда были частью изящного сценария моего краха.
- Да.
- Но как ты догадался, что мои серёжки не просто элегантное и дорогое украшение? - я переплела пальцы рук.
- Астерия… - его голос, низкий и надтреснутый, казалось, вибрировал в самом воздухе. Он тяжело выдохнул, и этот выдох был полон застарелой горечи. - Пусть я и пропустил твоё взросление, но в те редкие встречи, что нам были даны, ты всегда предпочитала суровую практичность яркому блеску пустых побрякушек. Этот артефакт... поток магии, исходящий от него, а не из твоего сердца, столь очевиден, что его не заметил бы разве что безумец или слепец.
Он медленно, почти осторожно, взял меня за руку. Его ладонь была сухой и теплой, но этот жест сострадания отозвался во мне вспышкой агонии.
- Что случилось с тобой, дочь? - спросил он едва слышно.
Я застыла, превратившись в изваяние. Под кожей, там, где невидимыми нитями сплелась принесенная клятва, начало разгораться ядовитое пламя. Кровь в области запястья превратилась в расплавленный свинец, пульсируя в такт безмолвному предупреждению. Магия клятвы не просто напоминала о себе - она сжимала незримую удавку на моем горле, требуя абсолютного, ледяного молчания.
- Прости, пап, но я не могу тебе об этом рассказать.
- Магический договор не велит? - на его лбу отчетливо выделились морщинки.
- Да. Ты и об этом узнал? Думаю, если я для тебя важна, ты закончишь этот расспрос, - я отвернула голову.
- Как же быстро ты повелась на уловку Габриэля. Что он тебе пообещал? Деньги, славу или снять запрет на колдовство? - его голос пропитался яростью, во взгляде затерялась ясность, уступая путь кромешной тьме.
Я пожала плечами.
- Какая уже разница, о чем мы договорились. Тебе или кому-либо ещё этого не изменить.
- Самонадеянный глупец! - отец гневно взмахнул рукой и принялся озадаченно расхаживать из стороны в сторону. - Как он посмел втянуть и тебя в свои семейные несчастья. Наивному мальчишке причудилось, что он способен перехитрить абсолютное зло за спиной у отца. Поймать того, кто скрывается за давно увядшими лепестками и питается ворованной силой.
- Раз ты настолько посвящён в тайны Шимеров, может, и меня просветишь?
- Удивительно, что ты ввязалась в то, о чем почти ничего не знаешь, доверчивостью ты в мать пошла, - с сочувствием и ноткой презрения произнес он. - Ее тоже мог очаровать искусный певец или трюкач. Чем красивее мужчина, тем опаснее его слова - запомни это дочь!
- Если ты считаешь, что я повелась на его внешность, то это не так. Я просто давно в тебе разочаровалась, вот и поверила, что от тебя поддержки и помощи ждать не стоит, - переложив на него вину, сердито на него взглянула исподлобья.
- Жаль, что я казался тебе настолько ужасным отцом. Но каким бы плохим я не был для тебя, я могу предложить тебе выход. Я переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты пострадала.
- Выхода нет, - скорбно произнесла я. - Мы повязаны одним контрактом.
- Есть, в любом договоре можно найти лазейку, мы с тобой одной крови, поэтому я могу вмешаться и выполнить твою часть обязательств вместо тебя, и ты станешь свободна, - он хищно улыбнулся.
- Боюсь, не в этом случае. Габриэлю нужна именно девушка, иначе ничего не выйдет, - я развела руками, уголки моих губ едва дрогнули в знак благодарности. - Но все равно, спасибо.
- Тогда что я ещё могу сделать? Может, я помогу пробудиться твоему дару? - не унимался он, своим громким тоном голосом продолжая запугивать лесное зверьё.
- Тебе лучше его не трогать, иначе и на тебя найдутся ограничения у совета магов, - предостерегла его, подставляя ладонь навстречу опадающему листочку. - С ним все хорошо, но я просто не могу им воспользоваться. Это мое наказание за недолгий успех и напрасное доверие.
- Видимо, кому-то стало тошно наблюдать за твоими магическими успехами, - Амброс усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. - Если у тебя нелады с Верховной, я мог бы замолвить словечко. Арабелла только кажется высеченной из ледяной глыбы... Она неприступна только для тех, кто не видел, как она краснеет, заносчивой она стала после того, как ее мать приняли в почётный ковен семи ведьм, - в глазах Амброса вспыхнула весёлость, такая неуместная в нашей нынешней ситуации, но такая родная.
Он склонился к моему уху, делясь тайной, которая могла бы стоить ему головы, если бы Верховная его услышала.
- Твоя мать об этом ни сном ни духом, но я терся в столице задолго до нашей встречи. Я помню Арабеллу не великой ведьмой, а нескладным подростком: прыщавая, косички куцые, а нрав — приставучий, как репей.
Его рассказ о "прыщавой девчонке с косичками" казался абсурдным на фоне того ужаса, который внушало имя Верховной ведьмы всему королевству.
- Так ты разбил ей сердце? - я выдавила насмешливый тон, хотя внутри всё сжималось. Клятва на моем запястье пульсировала тупым предупреждением, словно не одобряя это опасное сближение.
- Разбил? - Амброс самодовольно хмыкнул, потирая подбородок. - Скажем так, я был её самой большой страстью между уроками рунологии и зельеварения. Она сама бежала забирать рыбу, стоило нашей повозке показаться на улице. Рыжая, неистовая... она готова была сбежать со мной из дома, лишь бы не сидеть над книгами.
Я слушала его, и в груди шевелилось странное чувство. Он предлагал помощь, предлагал поговорить с женщиной, которая теперь, возможно, была моим палачом. Ирония ситуации была настолько горькой, что мне хотелось закричать, но я лишь продолжала слушать его байки, ощущая, как раскаленное клеймо на руке напоминает: я больше не принадлежу этой семье. Я принадлежу тайне.
Я всплеснула руками от избытка эмоций:
- Забавно, - я выдавила короткий смешок, который прозвучал почти надтреснуто в тишине леса. - Значит, наша величественная Арабелла когда-то была просто рыжей девчонкой с нескладными манерами? А я-то всегда видела в ней идеал, холодный и безупречный. Оказывается, мой папочка растопил её ледяное сердце ещё до того, как оно покрылось коркой власти и чванства. Как жаль... как жаль, что я не знала об этом раньше.
Я замолчала, глядя на свои руки. В голове вихрем проносились образы последних месяцев. Теперь всё встало на свои места: их высокомерность и внезапная холодность. Они обе вгрызлись в свои высокие кресла в ковене с такой силой, что когти оставили борозды на полированном дереве. А я? Я была лишь помехой. Тенью, которую стерли одним небрежным движением, едва я стала представлять угрозу.
- Если бы моя семья удостоилась статуса ведьмы «Черной бузины» - я произнесла это название шепотом, словно оно могло обжечь язык. - Им пришлось бы потесниться. Кому-то точно пришлось бы уйти. Возможно, даже Лилиане.
Я почувствовала, как клятва на запястье лениво шевельнулась, словно холодная змея, предупреждая, что мои мысли забрели на слишком опасную территорию.
Отца перекрасило.
Амброс негромко хмыкнул, и в этом звуке проскользнуло нескрываемое ехидство.
- Да уж, красавицей она точно не была. Ходила так смешно, будто коленки в обратную сторону выгибались, и вечно сутулилась, словно пыталась спрятаться от собственного роста. Глядя на неё нынешнюю, я нет-нет да и подумаю: то ли корсеты у её портных из китового уса и стали, то ли она литрами глушит зелье привлекательности, чтобы поддерживать этот идеальный морок.
Он на мгновение замолчал, подбрасывая ногой сухую ветку.
- Когда мы встретились вновь, спустя много лет, я узнал её лишь по имени. А вот она... она узнала меня сразу. Подойдя, предложила место мага Равновесия. Хотела, чтобы я стал её цепным псом: выслеживал нарушителей с помощью этих их хитрых артефактов и притаскивал к её порогу. Но я парень вольный, мне такая уздечка не по нраву. Отказался. А спустя пару дней встретил твою мать... и она окрутила меня так быстро, что я и опомниться не успел. Видать, у судьбы были на меня другие планы».
Я поджала губы.
- Зря ты не рассказал об этом маме, возможно, ее ревность спасла ваш союз, и это переменило бы ее отношение к Арабелле. Ладно, спасибо за то, что все мне это рассказал и за то, что думал над тем, как мне помочь - тоже спасибо. Но я выкручусь как-нибудь сама. Не впервой. Давай возвращаться, - я подставила ему согнутую в локте руку.
Отец удивленно приподнял брови и взял меня под руку.
- Насчет украшений я не шутил, можешь взять все, что тебе понравится.
- А что ты сделаешь с остальным? Не поверю, что вернешь владельцам.
- Разумеется, не верну. Что-то продам, что-то оставлю. Нужно же баловать свою любовницу.
- Тогда я возьму браслет, - я перекрутила его на запястье, чтобы убедиться, что не хочу больше с ним расставаться, и его блеск поднимает мне настроение, - пожалуй, ещё колье с сапфирами и кольцо из драконьего камня.
- Отличный выбор. Последнее украшение обязательно сохрани, у него есть скрытая возможность, о которой мало кто знает, стоит его владельцу попасть в беду, оно скроет тебя из виду драконьими чарами. Но для этого ты должна успеть зажать камень, чтобы он провалился внутрь потайного кармашка, - отец вложил мне в руку кольцо. - Никогда его не снимай. Я поражён, что даже без магии твой цепкий глаз обнаружил самое ценное.
- Спасибо, боюсь, что кольцо мне может скоро пригодиться, - я довольно улыбнулась и нагнулась, чтобы помочь отцу собрать остальное в мешок.
К тому моменту, как магический портал вспорол воздух у порога дома Шимеров, оставив в пространстве дрожащий шрам синеватого пламени, небо над болотами окончательно превратилось в поле битвы света и тени. Последние лучи солнца, словно изломанные стрелы, вонзались в черную воду топей, заставляя её светиться ядовитым оранжевым блеском. Закат не просто светил - он заливал топи густым алым вином, превращая застоявшуюся воду в зеркала, полные огня и меди. Почти голые деревья, застывшие в своей вечной агонии, казались выведенными тушью иероглифами на фоне багряной зари, нависшей над особняком тяжелым бархатным пологом.
Я подняла голову, позволяя последним лучам коснуться лица. Впервые с того самого дня, как захлопнулись ворота столицы, я почувствовала, как железный обруч в груди немного разжался. Здесь, среди запаха прелой листвы и горькой воды, я обрела странную, тихую умиротворенность.
Хорошо, что они с Друдой не встретились, а то ещё чего-нибудь похуже того, что она уже умеет у него нахваталась бы.
Солеедик удивленно округлил глаза, словно его нагло опорочили, а потом все же стыдливо отвернул мордашку:
- Ну есть у меня такой грешок, после того, как я наемся чего-то очень соленого, не могу усидеть на месте, во мне бурлит сила, а душа требует крошечных пакостней.
- Ну не смеши меня, - отец надрезал веревку, и она от очередного рывка сдалась, но оказалась тут же перехвачена Амбросом.
Теперь один из них походил на безрогого козленка, а другой на рассерженного пастуха. - То колье с гранатами весело не меньше спелого апельсина.
- Тогда тем более ты должен быть доволен и забыть обо мне хотя бы до зимы, - презрительно прищурившись, простонал.
- Вот одаришь мою дочурку - забуду хоть до лета, - хитро произнес он, сильнее натягивая поводок.
- Врешь!? Ни один маг еще не заслужил нашего доверяя. Вам бы все пожирнее, только и думаете, как другого облапошить, - сухо бросил, явно не предвкушая открывающиеся перед ним перспективы в случае отказа.
- Отпусти его, не нужны мне никакие украшения, пусть я и не одобряю его поведение. Но что делать, если его таким природа создала?
- Вот! Девка-то дело говорит! - солеедик злорадно прищурился, обнажая мелкие желтоватые зубы. - Ты уверен, Амброс, что она вообще от тебя? Уж больно дюже умная для твоей породы, - ядовито прошипел он, наслаждаясь произведенным эффектом.
- Тебя забыл спросить, Астерия! А ты лучше тщательнее продумывай свои фразы, иначе будешь пастись возле шепчущихся топей и глаза нечисти мозолить. А сынок моего начальника не пройдет мимо тебя, что-нибудь ему уж точно приглянется, и тебе еще очень повезет, если он забудет захватить с собой лезвие, - резким тоном заткнул обоих.
- Пускай возвращает всё до последней монеты, что успел награбить, и собственноручно шьёт новые вещи взамен испорченных! - я, воинственно уперев руки в бока, продолжила свой суровый приговор.
Мой взгляд при этом не сулил солеедику абсолютно ничего хорошего, а носок нового желтого сапога нетерпеливо постукивал по траве.
- Нет, все же она твоя, - казалось, тема моего генетического родства волновала это существо больше собственной жизни.
- Так что ты решил? - терпеливо спросил отец.
- Пойду посмотрю, может, у меня ещё что-то завалялось, - расплываясь в фальшивой улыбке, ответил.
- Замечательная идея! Астерия здесь постоит, а я пройдусь, что-то у меня ноги затекли, пока мы болтали.
- Жадный таракан, - демонстрируя свой оскал, сплюнул. - Ну что стоишь, пошли. Хочу успеть поесть, пока окончательно аппетит не пропал от твоей ненавистной рожи.
Дальше до меня долетали лишь неясные обрывки взаимных обвинений и едкие издёвки. Солеед повёл отца в самую чащу, и вскоре их силуэты окончательно растворились между массивными стволами.
Оставшись в одиночестве, я почти сразу почувствовала, как по спине пополз липкий холодок. Без привычного гула магии в венах и без надежной спины отца рядом лес перестал казаться величественным — теперь он выглядел враждебным. Каждый случайный шелест листвы или внезапное совиное уханье болезненно отзывались колкими мурашками по всему телу, заставляя меня поминутно оглядываться на сгущающиеся тени.
- Заскучала? - весело спросил отец, волоча большой мешок.
Приблизившись ко мне, высыпал его содержимое у моих ног.
- Вот это я понимаю, «завалялось», - мои глаза засияли ещё ярче, чем все эти самоцветы вместе взятые при виде этого богатства. - А где Леви? Надеюсь, ты его отпустил, - запуская руку в драгоценности, поинтересовалась.
- Да, мы еще немного обменялись с ним комплиментами и решили, что на этом стоит прервать нашу «теплую», «дружескую» встречу, - с ехидством произнес он и, бросив за землю перстень» подозрительно уставился на мои сережки.
- После твоего визита он явно схоронится так, что его леший не отыщет, - примеряя золотой браслет с бриллиантами, усмехнулась.
- Тебе уже что-то приглянулось и, может, мне самому тебе что-то подобрать? - отцовские пальцы коснулись хризолита на моих серёжках. - Красивые, тебе очень идут…Как и Друде. Практичная вещь, навряд ли во всей этой золотой куче найдётся хоть что-то с такой же магической мощью, - он пристально на меня посмотрел, его голос стал твёрже: - Мне продолжить намекать, или ты сама расскажешь, что приключилось с твоей силой, и почему ты мне соврала?
ГЛАВА 29
Мир вокруг словно замер. Я поражённо захлопала ресницами, пытаясь ухватиться за остатки своего притворства, но оно осыпалось пеплом. Пришлось отвести взгляд: смотреть ему в глаза теперь было невыносимо, в них отражалось слишком много знания.
- То есть ты ещё до того, как позвал меня на охоту, всё понял? - спросила я, и эта понурость в собственном голосе разозлила меня больше, чем его проницательность.
Теперь стало предельно ясно, почему он выбрал именно этого монстра. Он не охотился на зверя. Он выслеживал меня, терпеливо ожидая, когда я сама сорву с себя маску. Это был капкан, тонко настроенный инструмент для моего разоблачения, а я зашла в него с готовностью неопытной жертвы. Каждый его жест, каждое слово по пути сюда были частью изящного сценария моего краха.
- Да.
- Но как ты догадался, что мои серёжки не просто элегантное и дорогое украшение? - я переплела пальцы рук.
- Астерия… - его голос, низкий и надтреснутый, казалось, вибрировал в самом воздухе. Он тяжело выдохнул, и этот выдох был полон застарелой горечи. - Пусть я и пропустил твоё взросление, но в те редкие встречи, что нам были даны, ты всегда предпочитала суровую практичность яркому блеску пустых побрякушек. Этот артефакт... поток магии, исходящий от него, а не из твоего сердца, столь очевиден, что его не заметил бы разве что безумец или слепец.
Он медленно, почти осторожно, взял меня за руку. Его ладонь была сухой и теплой, но этот жест сострадания отозвался во мне вспышкой агонии.
- Что случилось с тобой, дочь? - спросил он едва слышно.
Я застыла, превратившись в изваяние. Под кожей, там, где невидимыми нитями сплелась принесенная клятва, начало разгораться ядовитое пламя. Кровь в области запястья превратилась в расплавленный свинец, пульсируя в такт безмолвному предупреждению. Магия клятвы не просто напоминала о себе - она сжимала незримую удавку на моем горле, требуя абсолютного, ледяного молчания.
- Прости, пап, но я не могу тебе об этом рассказать.
- Магический договор не велит? - на его лбу отчетливо выделились морщинки.
- Да. Ты и об этом узнал? Думаю, если я для тебя важна, ты закончишь этот расспрос, - я отвернула голову.
- Как же быстро ты повелась на уловку Габриэля. Что он тебе пообещал? Деньги, славу или снять запрет на колдовство? - его голос пропитался яростью, во взгляде затерялась ясность, уступая путь кромешной тьме.
Я пожала плечами.
- Какая уже разница, о чем мы договорились. Тебе или кому-либо ещё этого не изменить.
- Самонадеянный глупец! - отец гневно взмахнул рукой и принялся озадаченно расхаживать из стороны в сторону. - Как он посмел втянуть и тебя в свои семейные несчастья. Наивному мальчишке причудилось, что он способен перехитрить абсолютное зло за спиной у отца. Поймать того, кто скрывается за давно увядшими лепестками и питается ворованной силой.
- Раз ты настолько посвящён в тайны Шимеров, может, и меня просветишь?
- Удивительно, что ты ввязалась в то, о чем почти ничего не знаешь, доверчивостью ты в мать пошла, - с сочувствием и ноткой презрения произнес он. - Ее тоже мог очаровать искусный певец или трюкач. Чем красивее мужчина, тем опаснее его слова - запомни это дочь!
- Если ты считаешь, что я повелась на его внешность, то это не так. Я просто давно в тебе разочаровалась, вот и поверила, что от тебя поддержки и помощи ждать не стоит, - переложив на него вину, сердито на него взглянула исподлобья.
- Жаль, что я казался тебе настолько ужасным отцом. Но каким бы плохим я не был для тебя, я могу предложить тебе выход. Я переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты пострадала.
- Выхода нет, - скорбно произнесла я. - Мы повязаны одним контрактом.
- Есть, в любом договоре можно найти лазейку, мы с тобой одной крови, поэтому я могу вмешаться и выполнить твою часть обязательств вместо тебя, и ты станешь свободна, - он хищно улыбнулся.
- Боюсь, не в этом случае. Габриэлю нужна именно девушка, иначе ничего не выйдет, - я развела руками, уголки моих губ едва дрогнули в знак благодарности. - Но все равно, спасибо.
- Тогда что я ещё могу сделать? Может, я помогу пробудиться твоему дару? - не унимался он, своим громким тоном голосом продолжая запугивать лесное зверьё.
- Тебе лучше его не трогать, иначе и на тебя найдутся ограничения у совета магов, - предостерегла его, подставляя ладонь навстречу опадающему листочку. - С ним все хорошо, но я просто не могу им воспользоваться. Это мое наказание за недолгий успех и напрасное доверие.
- Видимо, кому-то стало тошно наблюдать за твоими магическими успехами, - Амброс усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. - Если у тебя нелады с Верховной, я мог бы замолвить словечко. Арабелла только кажется высеченной из ледяной глыбы... Она неприступна только для тех, кто не видел, как она краснеет, заносчивой она стала после того, как ее мать приняли в почётный ковен семи ведьм, - в глазах Амброса вспыхнула весёлость, такая неуместная в нашей нынешней ситуации, но такая родная.
Он склонился к моему уху, делясь тайной, которая могла бы стоить ему головы, если бы Верховная его услышала.
- Твоя мать об этом ни сном ни духом, но я терся в столице задолго до нашей встречи. Я помню Арабеллу не великой ведьмой, а нескладным подростком: прыщавая, косички куцые, а нрав — приставучий, как репей.
Его рассказ о "прыщавой девчонке с косичками" казался абсурдным на фоне того ужаса, который внушало имя Верховной ведьмы всему королевству.
- Так ты разбил ей сердце? - я выдавила насмешливый тон, хотя внутри всё сжималось. Клятва на моем запястье пульсировала тупым предупреждением, словно не одобряя это опасное сближение.
- Разбил? - Амброс самодовольно хмыкнул, потирая подбородок. - Скажем так, я был её самой большой страстью между уроками рунологии и зельеварения. Она сама бежала забирать рыбу, стоило нашей повозке показаться на улице. Рыжая, неистовая... она готова была сбежать со мной из дома, лишь бы не сидеть над книгами.
Я слушала его, и в груди шевелилось странное чувство. Он предлагал помощь, предлагал поговорить с женщиной, которая теперь, возможно, была моим палачом. Ирония ситуации была настолько горькой, что мне хотелось закричать, но я лишь продолжала слушать его байки, ощущая, как раскаленное клеймо на руке напоминает: я больше не принадлежу этой семье. Я принадлежу тайне.
Я всплеснула руками от избытка эмоций:
- Забавно, - я выдавила короткий смешок, который прозвучал почти надтреснуто в тишине леса. - Значит, наша величественная Арабелла когда-то была просто рыжей девчонкой с нескладными манерами? А я-то всегда видела в ней идеал, холодный и безупречный. Оказывается, мой папочка растопил её ледяное сердце ещё до того, как оно покрылось коркой власти и чванства. Как жаль... как жаль, что я не знала об этом раньше.
Я замолчала, глядя на свои руки. В голове вихрем проносились образы последних месяцев. Теперь всё встало на свои места: их высокомерность и внезапная холодность. Они обе вгрызлись в свои высокие кресла в ковене с такой силой, что когти оставили борозды на полированном дереве. А я? Я была лишь помехой. Тенью, которую стерли одним небрежным движением, едва я стала представлять угрозу.
- Если бы моя семья удостоилась статуса ведьмы «Черной бузины» - я произнесла это название шепотом, словно оно могло обжечь язык. - Им пришлось бы потесниться. Кому-то точно пришлось бы уйти. Возможно, даже Лилиане.
Я почувствовала, как клятва на запястье лениво шевельнулась, словно холодная змея, предупреждая, что мои мысли забрели на слишком опасную территорию.
Отца перекрасило.
Амброс негромко хмыкнул, и в этом звуке проскользнуло нескрываемое ехидство.
- Да уж, красавицей она точно не была. Ходила так смешно, будто коленки в обратную сторону выгибались, и вечно сутулилась, словно пыталась спрятаться от собственного роста. Глядя на неё нынешнюю, я нет-нет да и подумаю: то ли корсеты у её портных из китового уса и стали, то ли она литрами глушит зелье привлекательности, чтобы поддерживать этот идеальный морок.
Он на мгновение замолчал, подбрасывая ногой сухую ветку.
- Когда мы встретились вновь, спустя много лет, я узнал её лишь по имени. А вот она... она узнала меня сразу. Подойдя, предложила место мага Равновесия. Хотела, чтобы я стал её цепным псом: выслеживал нарушителей с помощью этих их хитрых артефактов и притаскивал к её порогу. Но я парень вольный, мне такая уздечка не по нраву. Отказался. А спустя пару дней встретил твою мать... и она окрутила меня так быстро, что я и опомниться не успел. Видать, у судьбы были на меня другие планы».
Я поджала губы.
- Зря ты не рассказал об этом маме, возможно, ее ревность спасла ваш союз, и это переменило бы ее отношение к Арабелле. Ладно, спасибо за то, что все мне это рассказал и за то, что думал над тем, как мне помочь - тоже спасибо. Но я выкручусь как-нибудь сама. Не впервой. Давай возвращаться, - я подставила ему согнутую в локте руку.
Отец удивленно приподнял брови и взял меня под руку.
- Насчет украшений я не шутил, можешь взять все, что тебе понравится.
- А что ты сделаешь с остальным? Не поверю, что вернешь владельцам.
- Разумеется, не верну. Что-то продам, что-то оставлю. Нужно же баловать свою любовницу.
- Тогда я возьму браслет, - я перекрутила его на запястье, чтобы убедиться, что не хочу больше с ним расставаться, и его блеск поднимает мне настроение, - пожалуй, ещё колье с сапфирами и кольцо из драконьего камня.
- Отличный выбор. Последнее украшение обязательно сохрани, у него есть скрытая возможность, о которой мало кто знает, стоит его владельцу попасть в беду, оно скроет тебя из виду драконьими чарами. Но для этого ты должна успеть зажать камень, чтобы он провалился внутрь потайного кармашка, - отец вложил мне в руку кольцо. - Никогда его не снимай. Я поражён, что даже без магии твой цепкий глаз обнаружил самое ценное.
- Спасибо, боюсь, что кольцо мне может скоро пригодиться, - я довольно улыбнулась и нагнулась, чтобы помочь отцу собрать остальное в мешок.
ГЛАВА 30
К тому моменту, как магический портал вспорол воздух у порога дома Шимеров, оставив в пространстве дрожащий шрам синеватого пламени, небо над болотами окончательно превратилось в поле битвы света и тени. Последние лучи солнца, словно изломанные стрелы, вонзались в черную воду топей, заставляя её светиться ядовитым оранжевым блеском. Закат не просто светил - он заливал топи густым алым вином, превращая застоявшуюся воду в зеркала, полные огня и меди. Почти голые деревья, застывшие в своей вечной агонии, казались выведенными тушью иероглифами на фоне багряной зари, нависшей над особняком тяжелым бархатным пологом.
Я подняла голову, позволяя последним лучам коснуться лица. Впервые с того самого дня, как захлопнулись ворота столицы, я почувствовала, как железный обруч в груди немного разжался. Здесь, среди запаха прелой листвы и горькой воды, я обрела странную, тихую умиротворенность.
