Привет. Меня зовут Доберман, и я уже перестала считать дни, которые провела в темной камере за решеткой. Располагайтесь поудобнее, у нас много времени. Меня вряд ли выпустят, ведь шериф лично стал свидетелем моей последней встречи с Ансгаром.
Это история о дарианце, прекрасном создании из соседнего мира, о моей начальнице, и обо мне. Об оборотне с чертами притягательного мужчины и белой рыси. Его кошачья гордая стать, темные волосы до талии сводят меня с ума даже сейчас. Инквизиторы сочли его слишком непредсказуемым, и слишком умным для того, чтобы оставить жить. Последний поцелуй без ответа на прощание, а дальше - карцер, и темнота. Шериф Лагеря Отчуждения увидел, как роумский андроид держит в руках тело своего конкурента, дарианского посла. Он видел, как мои пальцы сжимались над имплантами под бледной кожей, как я водила ладонью по неподвижному телу. Шериф решил, что после убийства я обыскиваю врага. И это даже к лучшему. Откровений от меня никто не услышит. Кроме вас, разумеется.
Но еще больше я сожалею о том, что произошло между мной и моей создательницей. У меня больше нет связи с ней, но лишь формально. Помимо маячка и переговорного устройства, есть нечто большее, и с этим уже никто ничего не сможет поделать. Думаю, моя корпорация навесила на меня много ярлыков и нелестных отзывов как о сотруднике, и все же, я хочу лишь одного: чтобы Леда продолжала жить и ее Скьольд всегда был где-нибудь - в этом мире, в первой реальности, или в миражах. Но всегда. Если будет она, то со мной пусть происходит, что угодно.
Я люблю ее. Больше, чем можно вообще любить кого-либо. Раньше, сейчас, потом. С полностью выключенной связью, за решеткой, и когда выполняла ее задание и зачитывала ложные обвинения в ее адрес. Когда снимала со счетов миллионы ради нее, и уводила из-под носа инквизиторов ее корабли. Однако, это не значит, что я не злюсь.
Если бы мы с ней встретились, я бы только спросила: "Зачем было начинать, если до такой степени не доверяешь мне?"
Но не будем спешить. Я хочу рассказать обо всем по порядку.
Вы выступаете в качестве моего адвоката. Благодарю, что приходите сюда, Райво. Это для меня честь. А теперь включите диктофон, и выслушайте эту историю с самого начала. Я хочу, чтобы хоть кто-то узнал обо мне, чтобы для вас не осталось "белых пятен" в этом процессе, и поводов для недопонимания. За несколько вечеров я познакомлю вас со всеми прелестями работы в службе безопасности моей фирмы.
Я появилась на свет в Роуме, городе крови и железа. Лениво прошла базовый курс обучения, проспала здоровым сном большинство уроков и лекций, и некоторое время работала на фабрике. Я была грубоватым смуглым созданием с черно-фиолетовыми волосами, в обвисшей кофте, с кепкой почти на самом лице. Меня путали с мальчишкой, и никто не ждал от меня ничего гениального, скажем так. Узнай я о поворотах судьбы, ожидающих в будущем, то просто не поверила бы. Все, что от меня требовалось - приходить рано утром, и включать конвейер. А потом весь день складывать коробки на ленту и следить, не порвана ли упаковка товара. Самое подходящее занятие для андроида вроде меня. Свою железную голову я занимала музыкой. Ни книг, ни глубоких размышлений о смысле бытия. Один из самых счастливых периодов в жизни, когда политика, ее глобальные проблемы и трудность решающего выбора нисколько не тревожат ум - кажется, что все вокруг совершенно понятно и происходит само собой.
После фабрики я шла искать Юки, мою кошку. Я выпускала ее гулять днем. Вечера мы с ней проводили в уютной старой квартире на углу улицы. Я не меняла там ничего с того момента, как заселилась, и причина тому простая: было лень. Поэтому меня окружала старая мебель, шторы, связанные вручную неизвестной мне пожилой хозяйкой, и огромный шкаф, который ломился от книг. Иногда мне казалось, что эта дама неодобрительно смотрит на меня из миражей машин. За то, что я прокуриваю ее квартиру, и позволяю Юки лазить по занавескам. А иногда она снилась мне, и улыбалась. Честное слово, такое было! У андроидов нет родственников, так что старушка, от которой остался лишь портрет на стене, стала мне кем-то вроде прабабушки. И личного психолога, если нужно было высказать то, о чем в Роуме принято молчать. Она ни за что не выдала бы моих тайн. Я звала ее Тетушка, так как имени не знала.
Так проходил год за годом, и у меня было, что сказать. Я записывала в блокнот все парадоксы современной жизни, и с каждым днем их становилось все больше. При своем величии, Роум был крайне противоречивым и несправедливым местом, где инквизиторы твердили о возвышенных чувствах, но чувства человека или существа вроде меня не ставились ни во что. От граждан Роума нужен был только труд, дешевая и послушная рабочая сила. А высокие мотивы богачи с инквизиторами адресовали лишь своим машинам, которым поклонялись за то, что те приносили им огромный доход, и определяли жизнь всего города.
Так называемые фантомы - программы главных компьютеров, были способны соединиться с любым жителем, и сделать с ним то, что считали необходимым. Послушных и верных себе людей фантомы делали известными, богатыми и уважаемыми. Но если кому-то начинали приходить в голову странные, как говорят инквизиторы, мысли, жертва быстро теряла достаток и уважение публики, а затем и вовсе исчезала - или формально, или физически.
Верование инквизиторов в новый мир было бедствием для любого, но каждый боялся признать это. А я знала, что так было не всегда - раньше моя начальница имела огромное влияние в столице, и жизнь там была нормальной.
Моя создательница и владелец оказалась неплохим человеком. Ее творения во всем были аналогичны людям, в том числе и я. Мы так же выглядели, то же чувствовали, и не меньше других уставали от работы, хоть и были сильными. Та, кто меня сделала, знала это. Она подписала с хозяином фабрики договор, согласно которому, он не должен был использовать меня больше девяти часов. Когда меня упрашивали остаться еще на полдня, я имела право послать всех куда подальше, что, собственно, и делала. У меня был временный контракт, и он был составлен в моих интересах. Что касается тех, кто работал здесь постоянно, они трудились и по 14 часов, и по 16, за гроши. Многим было это не под силу, но деваться им некуда. Так и работают сейчас с раннего утра, и до ночи.
Еще один вопрос, который мне было некому задать, кроме как портрету Тетушки на стене: почему в Роуме можно было замечать все, что угодно, но только не странности и двуличие инквизиторов и дарианских старейшин? Со мной работала девушка, Лоа. Молодая крепкая мулатка с мускулистыми руками, она была нашим мастером, и любила машины фабрики, как своих питомцев. При ней мы не испортили ни одной партии электроники, а местом обитания Лоа во время рабочего дня был пыльный цех, а не ее кабинет. Прекрасная женщина, и настоящий профессионал. Однажды она сказала, что хотела бы держаться от инквизиторов и их фантомов как можно дальше, что она не приемлет их идей и стремления к власти. Говорила еще что-то нелестное о центральной машине, объекте поклонения инквизиторов. Спустя несколько месяцев я увидела ее в подвальном цеху на вредной работе. Она больше не была нашим мастером, и едва сводила концы с концами. По официальной версии, в ее отчете не сошлись денежные суммы, что было похоже на мошенничество. Но никто в это не верил. Лоа была честной, это знали и работники, и начальство. Она говорила, чтобы я помалкивала, и была вежлива с инквизиторами, потому что они способны принести немало бед такой, как я... К счастью, я была в их глазах никем, и мои манифесты о свободе, адресованные рабочим в курилке, все оставляли без внимания. Мое мнение абсолютно ни на что не влияло, и ничего не значило. Я была просто рабочим с промышленными настройками, путалась под ногами. У меня было только название модели - Доберман. Или Даби Раху, так меня звали в мире людей, и по роумским документам.
Затем начальница предложила мне пройти курсы агентов безопасности. Работа на фабрике была своего рода социализацией, проверкой на сбои, хотя вообще модель Доберман - боевой андроид, рассчитанный на аналитику в сфере безопасности. При необходимости у меня должно было хватить сил и ума (в первую очередь ума!) уладить любые конфликты и проблемы в корпорации моей владелицы, а также на ее дочерних предприятиях. На курсах мне подробно рассказали о промышленном шпионаже, хищениях денег, сговоре ради получения выгоды, шантаже, и других неприятностях, которые рано или поздно могут настигнуть любого владельца крупной фирмы. В своей экзаменационной работе я предложила разнообразные методы борьбы с подобной преступностью, обосновала все с точки зрения закона и действенности. Затем получила сертификат и отправилась домой, мечтать о повышении.
Тем вечером шел дождь. Огни Роума отражались в воде, создавая праздничный блеск из грязи. Я заварила чай, и смотрела в окно, на перекресток двух улиц в центре города. Моя квартира была угловой, и мы с Юки часами сидели на подоконнике, рассматривали богатых прохожих, шагающих мимо кафе и бизнес-центров.
Мне хотелось бы стать такой же, но не из-за любви к роскоши. Я читала, что настоящий мир крови и железа, интриг и тайн как раз там, где дарианцы и инквизиторы охраняют свою власть. И мне хотелось попробовать, шутки ради, пообщаться с ними. Под действием этих фантазий я позвонила хозяйке, и объяснила, чем хотела бы заняться. Сказала, что устала от фабрики и одинаковых дней. Она сказала, что свяжется со мной, и кинула ссылку на работу в богатых домах. При этом у нее было для меня индивидуальное предложение. Я вспомнила глупые шоу на ТВ о домработницах и изнеженных господах в дорогих костюмах.
Еще пару слов о той, кому я принадлежу: ее разыскивает весь Роум из-за отказа служить инквизиторам. Она порвала отношения с их главным фантомом, по имени Манрот, и выступила против власти Роума. Сейчас она скрывается под разными именами - Та-Эн, 10, фантом 1-0, и многие другие. С партнерами и людьми она общается из миражей машин, как голограмма, или призрак. Я знаю ее настоящее имя, и горжусь этим. И еще: мы с ней очень близки.
А вот и звонок по видеосвязи.
Полумрак кабинета. Я вижу ее короткую стрижку, гладко причесанную назад, и силуэт на фоне окна с вечерними огнями. Она предпочитает мужские костюмы и крепкий виски. Моя начальница затянулась сигаретой. Она курит фантастически много, запах дыма не перебивают даже дорогие духи. Но ей это идет.
Я делаю почтительный поклон, она поворачивается ко мне.
- Привет, - говорит она.
- Здравствуй.
- Знала, что тебе рано или поздно наскучат серые будни. Работа поинтереснее - у дарианского посла, он уже обсудил со мной детали и хорошо тебе заплатит.
- Где мне его найти?
- В кафе недалеко от твоего дома, я заказала для вас столик. Его зовут Ансгар. И знай, место, где ты будешь работать - не фабрика. Будь осторожна, слушай, что говорят тебе, и думай, что говоришь сама. Когда будет нужно, я позвоню, и ты мне все расскажешь о тех, с кем работаешь. Я посвящу тебя в одну из своих тайн, ты готова?
-Да, конечно. Мне всегда было интересно, чем ты живешь на самом деле. Спасибо, Леда.
Она усмехнулась.
-Хорошо. Тогда найди Ансгара. Он объяснит, что надо делать. Ответь на объявление в самом конце списка, я его отметила.
Конец звонка. Я нахожу нужное объявление. Там ни адреса, ни фото, вообще ничего. Откликаюсь на него. Поначалу мне кажется, что богатый дарианец хочет нанять прислугу для своей дочери, или что-то в этом роде. А весь антураж начальница создала шутки ради.
Чешу за ухом свою помощницу.
-А что, Юки, поживем месяц-другой у капризной особы. Сварим ей утром кофе, и утешим болтовней. Мол, все будет хорошо. Так как заняться ей нечем, наверняка, в голове много тараканов, и все развивают бурную деятельность с самого утра. А дальше - странные претензии к окружающим, обиды , скандалы. Разбитая посуда, которую, между прочим, она сама убирать не будет. Если она окажется дарианкой, такое общение доставит мне массу удовольствия, как и ее дружеские объятия.
Да-да, я люблю этих точеных и ослепительно красивых жителей соседней планеты. Люблю их женственность, и хрупкость. Мое тело при виде них выдает сотню электрических разрядов, сначала в мозг, а потом все дальше, настолько они прекрасны.
Увидеть дарианца, в общем-то, не редкость. Наши две планеты вращаются вдвоем, будто танцуют вальс в пустоте. Они развивались миллионы лет, как единая часть космоса. А населявшие их народы испокон веков вели торговлю, и развивали отношения. Твигген, как говорят астрономы, или двоемирие - космический феномен, и наш с дарианцами общий дом. Но вот познакомиться с оборотнем ближе - задача не из легких, особенно для робота вроде меня.
Мой телефон зазвонил, и я услышала незнакомый голос.
- Вы Доберман? - спросил красивый голос с явным акцентом.
- Да, я вас слушаю.
- Мне сказали, что вы будете ждать меня в кофейне через час. Я скоро приеду.
Это была моя первая встреча с Ансгаром. Я увидела господина дипломата, и едва смогла перевести дыхание, чтобы ответить на простые вопросы. Он назвал свое имя, и слегка поклонился. Сногсшибательная красота, и глаза дикой рыси. Он был немолод, явно знал о своей красоте и старательно следил за внешностью. У дарианцев импланты не спрятаны под кожу, они, как оголенные нервы. А вокруг них белой краской начерчен этнический узор. Все, что мне хотелось тогда - снять номер на двоих, или пригласить его к себе домой, а дальше долго водить языком по этим проводам, и получать ответные ласки. Но такие мысли были совершенно неуместны.
- Зовите меня Даби, - сказала я.
- Вы девушка или юноша? - удивился Ансгар. Он действительно не понял.
- Неважно. Я андроид. - отрезала я.
- Хорошо. Тогда мне нужен помощник. Скажу сразу, работа не простая, и оплата будет неофициально. Вас это не смущает?
- Ни капли. Я ищу интересную работу, с нестандартными подходами, от официальных задач и столь же официальной крошечной зарплаты я, простите, уже устала, - ответила я ему. Больше всего меня радовало то, что прислугой я не буду. Леда действительно замышляет что-то грандиозное...
Ансгар едва заметно улыбнулся.
- Тогда вы нашли то, что хотели, Даби.
Ни договоров, ни формальностей с подписанием бумаг не последовало.
Меня терзало любопытство.
- И чем я буду заниматься?
- Вы слышали про Лагерь Отчуждения? - спросил дарианец.
- Нет, - ответила я, потому что хохотать и спрашивать "В своем ли вы уме?" было неудобно.
Конечно, я читала эту легенду. Будто бы осужденные инквизиторами исчезли целой группой, им помогли в этом агенты прежнего Роума, а потом их видели в городе-призраке Витчлэнде, что расположен на севере. Местных там давно уже нет, там вообще никто не живет, а вот фантомов полно. Они сбивают программы в имплантах инквизиторских сыщиков настолько, что те могут и не выжить. История любопытная, но то, что дарианец верил в нее на полном серьезе, меня забавляло. Ведь жить в заброшенном городе невозможно - с ним никто не ведет торговлю, туда не ходит транспорт... По крайней мере, так твердили все официальные источники.
Впрочем, я не сомневалась и в том, что новостные агентства Роума врут, когда им хорошо за это платят. А дарианец настолько красив, что я готова поехать вместе с ним хоть в джунгли.
Это история о дарианце, прекрасном создании из соседнего мира, о моей начальнице, и обо мне. Об оборотне с чертами притягательного мужчины и белой рыси. Его кошачья гордая стать, темные волосы до талии сводят меня с ума даже сейчас. Инквизиторы сочли его слишком непредсказуемым, и слишком умным для того, чтобы оставить жить. Последний поцелуй без ответа на прощание, а дальше - карцер, и темнота. Шериф Лагеря Отчуждения увидел, как роумский андроид держит в руках тело своего конкурента, дарианского посла. Он видел, как мои пальцы сжимались над имплантами под бледной кожей, как я водила ладонью по неподвижному телу. Шериф решил, что после убийства я обыскиваю врага. И это даже к лучшему. Откровений от меня никто не услышит. Кроме вас, разумеется.
Но еще больше я сожалею о том, что произошло между мной и моей создательницей. У меня больше нет связи с ней, но лишь формально. Помимо маячка и переговорного устройства, есть нечто большее, и с этим уже никто ничего не сможет поделать. Думаю, моя корпорация навесила на меня много ярлыков и нелестных отзывов как о сотруднике, и все же, я хочу лишь одного: чтобы Леда продолжала жить и ее Скьольд всегда был где-нибудь - в этом мире, в первой реальности, или в миражах. Но всегда. Если будет она, то со мной пусть происходит, что угодно.
Я люблю ее. Больше, чем можно вообще любить кого-либо. Раньше, сейчас, потом. С полностью выключенной связью, за решеткой, и когда выполняла ее задание и зачитывала ложные обвинения в ее адрес. Когда снимала со счетов миллионы ради нее, и уводила из-под носа инквизиторов ее корабли. Однако, это не значит, что я не злюсь.
Если бы мы с ней встретились, я бы только спросила: "Зачем было начинать, если до такой степени не доверяешь мне?"
Но не будем спешить. Я хочу рассказать обо всем по порядку.
Вы выступаете в качестве моего адвоката. Благодарю, что приходите сюда, Райво. Это для меня честь. А теперь включите диктофон, и выслушайте эту историю с самого начала. Я хочу, чтобы хоть кто-то узнал обо мне, чтобы для вас не осталось "белых пятен" в этом процессе, и поводов для недопонимания. За несколько вечеров я познакомлю вас со всеми прелестями работы в службе безопасности моей фирмы.
Я появилась на свет в Роуме, городе крови и железа. Лениво прошла базовый курс обучения, проспала здоровым сном большинство уроков и лекций, и некоторое время работала на фабрике. Я была грубоватым смуглым созданием с черно-фиолетовыми волосами, в обвисшей кофте, с кепкой почти на самом лице. Меня путали с мальчишкой, и никто не ждал от меня ничего гениального, скажем так. Узнай я о поворотах судьбы, ожидающих в будущем, то просто не поверила бы. Все, что от меня требовалось - приходить рано утром, и включать конвейер. А потом весь день складывать коробки на ленту и следить, не порвана ли упаковка товара. Самое подходящее занятие для андроида вроде меня. Свою железную голову я занимала музыкой. Ни книг, ни глубоких размышлений о смысле бытия. Один из самых счастливых периодов в жизни, когда политика, ее глобальные проблемы и трудность решающего выбора нисколько не тревожат ум - кажется, что все вокруг совершенно понятно и происходит само собой.
После фабрики я шла искать Юки, мою кошку. Я выпускала ее гулять днем. Вечера мы с ней проводили в уютной старой квартире на углу улицы. Я не меняла там ничего с того момента, как заселилась, и причина тому простая: было лень. Поэтому меня окружала старая мебель, шторы, связанные вручную неизвестной мне пожилой хозяйкой, и огромный шкаф, который ломился от книг. Иногда мне казалось, что эта дама неодобрительно смотрит на меня из миражей машин. За то, что я прокуриваю ее квартиру, и позволяю Юки лазить по занавескам. А иногда она снилась мне, и улыбалась. Честное слово, такое было! У андроидов нет родственников, так что старушка, от которой остался лишь портрет на стене, стала мне кем-то вроде прабабушки. И личного психолога, если нужно было высказать то, о чем в Роуме принято молчать. Она ни за что не выдала бы моих тайн. Я звала ее Тетушка, так как имени не знала.
Так проходил год за годом, и у меня было, что сказать. Я записывала в блокнот все парадоксы современной жизни, и с каждым днем их становилось все больше. При своем величии, Роум был крайне противоречивым и несправедливым местом, где инквизиторы твердили о возвышенных чувствах, но чувства человека или существа вроде меня не ставились ни во что. От граждан Роума нужен был только труд, дешевая и послушная рабочая сила. А высокие мотивы богачи с инквизиторами адресовали лишь своим машинам, которым поклонялись за то, что те приносили им огромный доход, и определяли жизнь всего города.
Так называемые фантомы - программы главных компьютеров, были способны соединиться с любым жителем, и сделать с ним то, что считали необходимым. Послушных и верных себе людей фантомы делали известными, богатыми и уважаемыми. Но если кому-то начинали приходить в голову странные, как говорят инквизиторы, мысли, жертва быстро теряла достаток и уважение публики, а затем и вовсе исчезала - или формально, или физически.
Верование инквизиторов в новый мир было бедствием для любого, но каждый боялся признать это. А я знала, что так было не всегда - раньше моя начальница имела огромное влияние в столице, и жизнь там была нормальной.
Моя создательница и владелец оказалась неплохим человеком. Ее творения во всем были аналогичны людям, в том числе и я. Мы так же выглядели, то же чувствовали, и не меньше других уставали от работы, хоть и были сильными. Та, кто меня сделала, знала это. Она подписала с хозяином фабрики договор, согласно которому, он не должен был использовать меня больше девяти часов. Когда меня упрашивали остаться еще на полдня, я имела право послать всех куда подальше, что, собственно, и делала. У меня был временный контракт, и он был составлен в моих интересах. Что касается тех, кто работал здесь постоянно, они трудились и по 14 часов, и по 16, за гроши. Многим было это не под силу, но деваться им некуда. Так и работают сейчас с раннего утра, и до ночи.
Еще один вопрос, который мне было некому задать, кроме как портрету Тетушки на стене: почему в Роуме можно было замечать все, что угодно, но только не странности и двуличие инквизиторов и дарианских старейшин? Со мной работала девушка, Лоа. Молодая крепкая мулатка с мускулистыми руками, она была нашим мастером, и любила машины фабрики, как своих питомцев. При ней мы не испортили ни одной партии электроники, а местом обитания Лоа во время рабочего дня был пыльный цех, а не ее кабинет. Прекрасная женщина, и настоящий профессионал. Однажды она сказала, что хотела бы держаться от инквизиторов и их фантомов как можно дальше, что она не приемлет их идей и стремления к власти. Говорила еще что-то нелестное о центральной машине, объекте поклонения инквизиторов. Спустя несколько месяцев я увидела ее в подвальном цеху на вредной работе. Она больше не была нашим мастером, и едва сводила концы с концами. По официальной версии, в ее отчете не сошлись денежные суммы, что было похоже на мошенничество. Но никто в это не верил. Лоа была честной, это знали и работники, и начальство. Она говорила, чтобы я помалкивала, и была вежлива с инквизиторами, потому что они способны принести немало бед такой, как я... К счастью, я была в их глазах никем, и мои манифесты о свободе, адресованные рабочим в курилке, все оставляли без внимания. Мое мнение абсолютно ни на что не влияло, и ничего не значило. Я была просто рабочим с промышленными настройками, путалась под ногами. У меня было только название модели - Доберман. Или Даби Раху, так меня звали в мире людей, и по роумским документам.
Затем начальница предложила мне пройти курсы агентов безопасности. Работа на фабрике была своего рода социализацией, проверкой на сбои, хотя вообще модель Доберман - боевой андроид, рассчитанный на аналитику в сфере безопасности. При необходимости у меня должно было хватить сил и ума (в первую очередь ума!) уладить любые конфликты и проблемы в корпорации моей владелицы, а также на ее дочерних предприятиях. На курсах мне подробно рассказали о промышленном шпионаже, хищениях денег, сговоре ради получения выгоды, шантаже, и других неприятностях, которые рано или поздно могут настигнуть любого владельца крупной фирмы. В своей экзаменационной работе я предложила разнообразные методы борьбы с подобной преступностью, обосновала все с точки зрения закона и действенности. Затем получила сертификат и отправилась домой, мечтать о повышении.
Тем вечером шел дождь. Огни Роума отражались в воде, создавая праздничный блеск из грязи. Я заварила чай, и смотрела в окно, на перекресток двух улиц в центре города. Моя квартира была угловой, и мы с Юки часами сидели на подоконнике, рассматривали богатых прохожих, шагающих мимо кафе и бизнес-центров.
Мне хотелось бы стать такой же, но не из-за любви к роскоши. Я читала, что настоящий мир крови и железа, интриг и тайн как раз там, где дарианцы и инквизиторы охраняют свою власть. И мне хотелось попробовать, шутки ради, пообщаться с ними. Под действием этих фантазий я позвонила хозяйке, и объяснила, чем хотела бы заняться. Сказала, что устала от фабрики и одинаковых дней. Она сказала, что свяжется со мной, и кинула ссылку на работу в богатых домах. При этом у нее было для меня индивидуальное предложение. Я вспомнила глупые шоу на ТВ о домработницах и изнеженных господах в дорогих костюмах.
Еще пару слов о той, кому я принадлежу: ее разыскивает весь Роум из-за отказа служить инквизиторам. Она порвала отношения с их главным фантомом, по имени Манрот, и выступила против власти Роума. Сейчас она скрывается под разными именами - Та-Эн, 10, фантом 1-0, и многие другие. С партнерами и людьми она общается из миражей машин, как голограмма, или призрак. Я знаю ее настоящее имя, и горжусь этим. И еще: мы с ней очень близки.
А вот и звонок по видеосвязи.
Полумрак кабинета. Я вижу ее короткую стрижку, гладко причесанную назад, и силуэт на фоне окна с вечерними огнями. Она предпочитает мужские костюмы и крепкий виски. Моя начальница затянулась сигаретой. Она курит фантастически много, запах дыма не перебивают даже дорогие духи. Но ей это идет.
Я делаю почтительный поклон, она поворачивается ко мне.
- Привет, - говорит она.
- Здравствуй.
- Знала, что тебе рано или поздно наскучат серые будни. Работа поинтереснее - у дарианского посла, он уже обсудил со мной детали и хорошо тебе заплатит.
- Где мне его найти?
- В кафе недалеко от твоего дома, я заказала для вас столик. Его зовут Ансгар. И знай, место, где ты будешь работать - не фабрика. Будь осторожна, слушай, что говорят тебе, и думай, что говоришь сама. Когда будет нужно, я позвоню, и ты мне все расскажешь о тех, с кем работаешь. Я посвящу тебя в одну из своих тайн, ты готова?
-Да, конечно. Мне всегда было интересно, чем ты живешь на самом деле. Спасибо, Леда.
Она усмехнулась.
-Хорошо. Тогда найди Ансгара. Он объяснит, что надо делать. Ответь на объявление в самом конце списка, я его отметила.
Конец звонка. Я нахожу нужное объявление. Там ни адреса, ни фото, вообще ничего. Откликаюсь на него. Поначалу мне кажется, что богатый дарианец хочет нанять прислугу для своей дочери, или что-то в этом роде. А весь антураж начальница создала шутки ради.
Чешу за ухом свою помощницу.
-А что, Юки, поживем месяц-другой у капризной особы. Сварим ей утром кофе, и утешим болтовней. Мол, все будет хорошо. Так как заняться ей нечем, наверняка, в голове много тараканов, и все развивают бурную деятельность с самого утра. А дальше - странные претензии к окружающим, обиды , скандалы. Разбитая посуда, которую, между прочим, она сама убирать не будет. Если она окажется дарианкой, такое общение доставит мне массу удовольствия, как и ее дружеские объятия.
Да-да, я люблю этих точеных и ослепительно красивых жителей соседней планеты. Люблю их женственность, и хрупкость. Мое тело при виде них выдает сотню электрических разрядов, сначала в мозг, а потом все дальше, настолько они прекрасны.
Увидеть дарианца, в общем-то, не редкость. Наши две планеты вращаются вдвоем, будто танцуют вальс в пустоте. Они развивались миллионы лет, как единая часть космоса. А населявшие их народы испокон веков вели торговлю, и развивали отношения. Твигген, как говорят астрономы, или двоемирие - космический феномен, и наш с дарианцами общий дом. Но вот познакомиться с оборотнем ближе - задача не из легких, особенно для робота вроде меня.
Мой телефон зазвонил, и я услышала незнакомый голос.
- Вы Доберман? - спросил красивый голос с явным акцентом.
- Да, я вас слушаю.
- Мне сказали, что вы будете ждать меня в кофейне через час. Я скоро приеду.
Это была моя первая встреча с Ансгаром. Я увидела господина дипломата, и едва смогла перевести дыхание, чтобы ответить на простые вопросы. Он назвал свое имя, и слегка поклонился. Сногсшибательная красота, и глаза дикой рыси. Он был немолод, явно знал о своей красоте и старательно следил за внешностью. У дарианцев импланты не спрятаны под кожу, они, как оголенные нервы. А вокруг них белой краской начерчен этнический узор. Все, что мне хотелось тогда - снять номер на двоих, или пригласить его к себе домой, а дальше долго водить языком по этим проводам, и получать ответные ласки. Но такие мысли были совершенно неуместны.
- Зовите меня Даби, - сказала я.
- Вы девушка или юноша? - удивился Ансгар. Он действительно не понял.
- Неважно. Я андроид. - отрезала я.
- Хорошо. Тогда мне нужен помощник. Скажу сразу, работа не простая, и оплата будет неофициально. Вас это не смущает?
- Ни капли. Я ищу интересную работу, с нестандартными подходами, от официальных задач и столь же официальной крошечной зарплаты я, простите, уже устала, - ответила я ему. Больше всего меня радовало то, что прислугой я не буду. Леда действительно замышляет что-то грандиозное...
Ансгар едва заметно улыбнулся.
- Тогда вы нашли то, что хотели, Даби.
Ни договоров, ни формальностей с подписанием бумаг не последовало.
Меня терзало любопытство.
- И чем я буду заниматься?
- Вы слышали про Лагерь Отчуждения? - спросил дарианец.
- Нет, - ответила я, потому что хохотать и спрашивать "В своем ли вы уме?" было неудобно.
Конечно, я читала эту легенду. Будто бы осужденные инквизиторами исчезли целой группой, им помогли в этом агенты прежнего Роума, а потом их видели в городе-призраке Витчлэнде, что расположен на севере. Местных там давно уже нет, там вообще никто не живет, а вот фантомов полно. Они сбивают программы в имплантах инквизиторских сыщиков настолько, что те могут и не выжить. История любопытная, но то, что дарианец верил в нее на полном серьезе, меня забавляло. Ведь жить в заброшенном городе невозможно - с ним никто не ведет торговлю, туда не ходит транспорт... По крайней мере, так твердили все официальные источники.
Впрочем, я не сомневалась и в том, что новостные агентства Роума врут, когда им хорошо за это платят. А дарианец настолько красив, что я готова поехать вместе с ним хоть в джунгли.
