Само собой, я волновалась – а кто на моем месте смог бы сохранить спокойствие? Все-таки одно дело – провести урок, хотя бы даже открытый, или там родительское собрание, а совсем иное – появится перед толпой жаждущих увидеть будущую правительницу. И не факт, что все, кто придет сегодня на храмовую площадь, пылают ко мне любовью. Может, среди них затешется какой любитель демократии и пальнет в меня заклинанием? Конечно, Лестер заверял, что все меры безопасности приняты, но что-то особого доверия мне нерр начальник стражи не внушал. Короля угробили – раз, под окнами дворца неизвестного типа в черном упустили – два, непонятная зверюга в парке шаталась – три. Ладно, ладно, третий пункт пока под вопросом, все же я и сама не уверена, что огромный зверь мне не привиделся, но и первых двух с лихвой хватает, чтобы усомниться в профессионализме Лестера.
– Стану королевой – уволю к чертовой бабушке, – пробормотала я себе под нос. – Отправлю в деревню тыквы выращивать. Дита!
Служанка мигом материализовалась в комнате.
– Слушаю, ваше высочество.
– Принеси мне чего-нибудь успокоительного.
– Мятный отвар с медом? – предложила горничная.
Меня бы куда больше устроил другой напиток, чуток покрепче, но я сомневалась, что Лидия имела привычку до обеда пить коньяк – или его местный аналог.
– Неси отвар.
– И сладости?
– И их тоже, - подумав, ответила я.
Может, кому от волнения кусок в горло и не лезет – таким людям я, честно говоря, всегда завидовала. У меня самой в минуты нервного напряжения просыпался прямо-таки зверский аппетит, и слопать я могла что угодно: от пачки пельменей до коробки конфет. А еще лучше – и то, и другое. И можно даже с хлебом. И чайком с сахаром запить.
Сладости пошли под мятный отвар хорошо. Просто замечательно пошли. Я умяла вазочку шоколадных конфет (ручная работа, завитушки из крема, засахаренные фиалки и прочие украшательства) и тарелочку (ладно-ладно, тарелку, но не очень большую – до подноса, во всяком случае, ее размерам далеко) пирожных, но насыщения не почувствовала.
– Еще чего-нибудь принести, ваше высочество? – угодливо осведомилась Дита.
Я с сожалением покачала головой.
– Нет, не надо.
А то к концу отбора ни в одно платье не влезу. Казна, наверное, не разорится из-за нового гардероба принцессы, но самой неприятно. Или таки разорится? Тут я сообразила, что с бюджетом королевства придется знакомиться, причем не поверхностно, а основательно, и тяжело вздохнула. Конечно, всегда остается вариант переложить государственные дела на крепкие плечи супруга (тем более, что кандидатуру подходящего мне усердно подсовывали), но… Хочешь сделать хорошо – сделай сам, это я твердо знала. И потом, королевство-то мое, мне от предков досталось, стало быть, мне о нем и заботиться. Эх, жаль, в бухгалтерии ничего толком не смыслю, ну да ладно – разберемся, где наша не пропадала.
***
Хуже всего было то, что я осталась практически без поддержки. Даже Анелии обычаи не позволяли сопровождать меня. Как и прочие придворные, она добиралась до храмовой площади в закрытой карете, меня же усадили в открытую коляску, чтобы подданные могли полюбоваться будущей правительницей. Сопровождал принцессу исполняющий роль отца Старший советник, что отнюдь не способствовало поднятию настроения. Впереди гарцевали на белоснежных лошадях бравые гвардейцы, позади катились кареты эскорта, а я приветственно улыбалась и махала. Рука с непривычки заболела уже через четверть часа, налилась тяжестью, но опускать ее я права не имела. Глаза слезились от вспышек: набившийся вдоль улиц, на балконы и даже на крыши люд желал увековечить исторический момент и сохранить в семейном архиве снимки. Из каждого окна тоже высовывались руки с фотоаппаратами, а затем выглядывали счастливые физиономии.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я! – скандировала толпа.
И я растягивала непослушные губы в улыбке и махала, махала, махала онемевшей ладонью. Ой, а ведь мне предстоит еще и свадьба! Ее-то как пережить? Да, к такому испытанию меня прежняя жизнь точно не готовила.
Когда впереди показались высокие шпили, увенчанные золотым солнцем и серебряной луной, я чуть ли не в голос застонала от облегчения. Наконец-то! Еще совсем немного – и экипаж подъедет к храмовой площади.
Аларее покровительствовали милосердные боги: два брата-близнеца, Алион и Риннион, владычествующие над днем и ночью, миром живых и мертвых, и их жены, сестры Ариса и Риниса, Исцеляющая и Утешающая. Каждая пара супругов имела свои часовни по всей стране и своих служителей, но в городах обязательно стояли, так сказать, общие храмы, где представлена вся четверка. Служащие солнцу облачались в бело-золотые одежды, луне – в черное с серебром. Соответственно, эти же цвета символизировали радость и горе, праздник и траур. В моем сегодняшнем наряде сочетались зеленый – цвет королей Алареи – и золотой. Данью трауру по безвременно почившему королю Эдгару служил тонкий серебряный обруч, охватывавший лоб.
Площадь перед храмом была запружена так, что я даже изумилась, почему это никто не падает в обморок от нехватки воздуха. Вдоль ограждения застыли гвардейцы, а за ними колыхались плотные ряды людского моря.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Я в последний раз взмахнула рукой в длинной кружевной перчатке. Экипаж остановился, толпа завопила еще восторженнее. Я аккуратно, чтобы не заметили снаружи, попробовала растереть покалывающие пальцы и удостоилась неодобрительного взгляда нерра Эллиора. Да пусть провалится в канализационный колодец! Ну, или в любую подходящую яму, лишь бы достаточно глубокую и желательно не слишком аппетитно пахнущую. Сам бы попробовал размахивать ладонью пару часов, а потом кривился.
Упрекнуть меня вслух Старший советник прилюдно не посмел, ограничился взглядом и поджатыми губами. Выбрался из экипажа первым, подал мне руку и повел к сколоченному на днях помосту, на котором установили подобие трона. По традиции принцессу сопровождал король, но в наших трагических обстоятельствах его роль исполнял временный глава правительства.
Я шла медленно – не хватало запутаться в подоле и упасть, войду еще в историю под именем Лидии Неуклюжей. Это если какая-нибудь манекенщица грохнется на подиуме, ее снимки разлетятся по всей сети, но через неделю о конфузе позабудут. Любая же оплошность особы королевской крови останется в народной памяти на века.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Я поднялась на помост и повернулась к взволнованной толпе. Обращенные ко мне лица светились восторгом, радостью и надеждой, и меня внезапно охватило отчаяние. Они ведь все рассчитывают на меня, зависят от меня, ожидают, что мое правление принесет Аларее процветание. Впервые я осознала, что отвечаю не только за свою жизнь, но и за всех граждан королевства, от новорожденных младенцев, впервые сегодня огласивших своими воплями стены родных домов, до дряхлых стариков. Тонкий серебряный обруч – пока не корона – сдавил лоб ледяной болью, но я распрямила плечи и упрямо вздернула подбородок. Они здесь, они верят в меня, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать их доверие.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Я простерла к ним руки и выкрикнула:
– Приветствую вас, граждане Алареи!
– О-о-о! – пронеслось над толпой. – Ли-ди-я! Да здравствует королева! Ли-ди-я! Ли-ди-я!
И что делать? Не поправлять же, мол, пока еще не королева, так, принцесска. Очень испуганная и растерянная к тому же. Я подняла правую руку – и на площади воцарилось молчание.
– Сегодня судьбоносный день! Он определит участь не только вашей принцессы, но и долю всей Алареи! Так узнаем же волю богов!
Смолкли даже шепотки и шорохи, люди застыли, жадно рассматривали горящими глазами помост. Я опустилась в кресло, Эллиор и прочие придворные заняли места за моей спиной. Над столицей поплыл звон колокола, и распахнулись ведущие в храм двери. Торжественная процессия медленно несла Зеркало богов – отполированный бронзовый диск. Справа шли служители в бело-золотом облачении, слева – в черно-серебряном. Дойдя до помоста, они установили свою ношу вертикально, и диск завис примерно в полуметре над землей. Хм, интересный фокус. И весьма впечатляющий, надо признаться.
Служители склонили головы и дружно вымолвили:
– Славим милосердных богов!
– Славим! – в унисон выдохнула толпа.
Опять ударил колокол, и на диске заполыхали огненные письмена. Однако же Копперфильд удавился бы от зависти, случись ему увидать это шоу. В сгущающихся осенних сумерках смотрелось очень эффектно.
– Вирдок Бенафруа, – прочитала я дрогнувшим голосом первое имя.
Понятно, нерр Старший советник решил, что кузен Видди опасности не представляет. Еще бы, после рассказов о пьянстве и намеков о мужской немощи какая принцесса позарится на такого?
Каждое новое имя толпа встречала радостными возгласами. Следом за кузеном Видди боги любезно предложили мне в женихи Трефилиса, сына королевы Арианы, третьим назвали (кто бы сомневался) милейшего Дилона. Я припомнила рассказанные Дитой сплетни о некоей нерре Витольде, чью спальню навещает советников племянничек, и ухмыльнулась про себя. Интересно, он до сих пор наносит прелестной нерре приватные визиты в неурочное время или все-таки решил проявить благоразумие и расстаться с пассией? Надо бы выяснить. Имя Анри Амартанского появилось четвертым, за ним последовали незнакомые мне претенденты. Удалось лишь смутно припомнить графа Валентина Арфинити и принца Келвина Заранейского. Об остальных мне доводилось лишь слышать, а не встречаться лично. К тому же далеко не все иностранные претенденты прибыли заранее, подобно амартанцам. Большинство лишь прислали заявки, рассудив, что приедут в случае одобрения. Оно и к лучшему, конечно: поди прокорми и развлеки этакую ораву высоких гостей, никакого государственного бюджета не хватит. Аларейцы, конечно, собрались в столице, но многие предпочли остановиться в собственных особняках, а не во дворце. Вот к началу отбора ко двору съедутся все одобренные кандидаты и дворец точно превратится в караван-сарай. Не то чтобы я точно знала, как выглядел последний, но почему-то именно это сравнение пришло в голову.
С каждой новой огненной надписью мое беспокойство усиливалось. Неужели Дилон посчитал таки Дерека опасным соперником и его имя не появится? Вот уже известны восемь претендентов на руку принцессы и место на троне, остались двое. Ну же, ну!
Языки пламени на диске погасли, а спустя несколько секунд снова вспыхнули, складываясь в буквы.
– Дерек дел Алвенде, - выдохнула я.
И заорала мысленно: «Да-а-а-а! Есть!» Самым трудным оказалось удержать на лице маску равнодушия: я не сомневалась, что Старший советник ухитрился занять такое место, с которого можно наблюдать за моей реакцией.
Последнее вспыхнувшее на диске имя я прочитала машинально, даже не поняв, кого именно подсовывают мне в женихи. Огонь погас, служители вознесли хвалу милосердным богам. Я с трудом поднялась на ноги: оказывается, недолгое шоу, не требовавшее от меня вроде бы никаких усилий, здорово вымотало. Или это сказалось нервное напряжение? Осталось еще краткое обращение к народу – и все, можно отправляться обратно. Выдержать как-нибудь путь до дворца, забраться в горячую ванну, поужинать – и в постель. Как же я устала…
– Поздравляю, ваше высочество, – фальшиво-радостно произнес Эллиор, устроившись напротив меня на светлом кожаном сиденье. – Теперь вам нужно придумать испытания. Помните, что я всегда рад предложить свою помощь.
Ага-ага, придумать такие задания, которые выставят его племянника в выгодном свете, а остальных – дураками. Нет уж, спасибо, как-нибудь обойдемся без помощничков. Хотя, честно сказать, я бы с удовольствием обошлась и без испытаний. Ну почему нельзя устроить, например, свидания с каждым кандидатом, как в шоу «Холостяк»? Нет, бедная принцесса должна мозг себе сломать, выдумывая задачи для женихов. Предполагается, что таким образом она (то есть я) сможет узнать их получше и выявить скрытые качества. И выбрать спутника жизни, который будет разделять ее интересы. Вот только мне, как назло, ничего подходящего в голову не лезло. Объявить турнир? Ага, тогда уж можно сразу кулачные бои, забавнее выйдет. Это в каком-нибудь средневековье рыцари любили помахать мечами, а здесь претенденты разве что перебьют друг друга из огнестрела. А потом Аларее объявят войну сразу пять королевств: вряд ли их правители отсылали на отбор сыновей в надежде избавиться от надоевших отпрысков. Умение музицировать, танцевать или ездить верхом меня тоже волнует мало, тем более, что все знатные молодые люди этим искусствам обучены, а уж кому они удаются лучше, кому хуже – да какая разница? Все равно самые важные качества, такие, как надежность, рассудительность, верность не выявишь при помощи заданий. Хотя… вот испытать на хладнокровие претендентов можно. Надо бы обдумать как следует эту идею. Истериков отправим по домам после первого же тура. Жаль только, самой мне не справиться, надо привлечь хотя бы Анелию. Да и Дита уже доказала свою полезность. Хорошо еще, что никто не требует изобретать испытания зрелищные, такие, чтобы народ мог полюбоваться. Главное – объяснить свой выбор совету, а с этим я как-нибудь справлюсь.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я! – без устали вопили столпившиеся по всему пути следования процессии аларейцы.
Гвардейцы разбрасывали мелкие монетки – считалось, что они приносят поймавшим удачу. Тут и там разгорались свары и даже заварушки, но это уже забота стражи. Я старательно удерживала на лице улыбку и вяло взмахивала казавшейся неподъемной рукой. Со стороны площади доносилась музыка, вспыхивали яркие огни над столицей – в честь начала королевского отбора были объявлены народные гуляния. Я же чувствовала себе выжатым лимоном. Даже столь удачно пришедшая мысль о первом испытании не желала оформиться окончательно, голова кружилась, от приветственных возгласов звенело в ушах. Но я ухитрилась продержаться до того мгновения, как экипаж въехал в дворцовые ворота – а потом просто откинулась на сиденье и закрыла глаза. Эллиор опять что-то забубнил, но я уже не слышала его, уплывая во тьму…
Правильно гласит народная мудрость, утро действительно куда как мудренее вечера. Или же верны теории о том, что во время сна подсознание анализирует накопленную за день информацию и выдает наилучшие результаты. Так или иначе, но проснулась я уже с более-менее готовыми вариантами испытаний. Конечно, не периодическая таблица элементов, не гениальный роман и даже не рапсодия, но мне на данный момент слава в веках и не требовалась, с проблемами локального масштаба бы разобраться.
Воплощением первой же задумки я занялась сразу после завтрака. А чего тянуть-то? И в качестве источника информации использовала верную Диту, ведь кому, как не слугам, известны всевозможные сплетни и слухи, на которые знатные господа порой не обращают внимания?
– Скажи, Дита, а во дворце ведь водятся призраки?
Горничная посмотрела на меня с тревогой: не рехнулась ли хозяйка? Но я смутно припоминала, что в детстве Лидия что-то такое слышала от нянюшек: не то о стенаниях в коридорах по ночам, не то о бряцанье цепей в южном крыле. Скажи мне кто в моем родном мире, что я поверю в привидения, покрутила бы пальцем у виска, но тогда я и в магию не верила, и в перемещение душ, и Аларею сочла бы выдумкой.
– Стану королевой – уволю к чертовой бабушке, – пробормотала я себе под нос. – Отправлю в деревню тыквы выращивать. Дита!
Служанка мигом материализовалась в комнате.
– Слушаю, ваше высочество.
– Принеси мне чего-нибудь успокоительного.
– Мятный отвар с медом? – предложила горничная.
Меня бы куда больше устроил другой напиток, чуток покрепче, но я сомневалась, что Лидия имела привычку до обеда пить коньяк – или его местный аналог.
– Неси отвар.
– И сладости?
– И их тоже, - подумав, ответила я.
Может, кому от волнения кусок в горло и не лезет – таким людям я, честно говоря, всегда завидовала. У меня самой в минуты нервного напряжения просыпался прямо-таки зверский аппетит, и слопать я могла что угодно: от пачки пельменей до коробки конфет. А еще лучше – и то, и другое. И можно даже с хлебом. И чайком с сахаром запить.
Сладости пошли под мятный отвар хорошо. Просто замечательно пошли. Я умяла вазочку шоколадных конфет (ручная работа, завитушки из крема, засахаренные фиалки и прочие украшательства) и тарелочку (ладно-ладно, тарелку, но не очень большую – до подноса, во всяком случае, ее размерам далеко) пирожных, но насыщения не почувствовала.
– Еще чего-нибудь принести, ваше высочество? – угодливо осведомилась Дита.
Я с сожалением покачала головой.
– Нет, не надо.
А то к концу отбора ни в одно платье не влезу. Казна, наверное, не разорится из-за нового гардероба принцессы, но самой неприятно. Или таки разорится? Тут я сообразила, что с бюджетом королевства придется знакомиться, причем не поверхностно, а основательно, и тяжело вздохнула. Конечно, всегда остается вариант переложить государственные дела на крепкие плечи супруга (тем более, что кандидатуру подходящего мне усердно подсовывали), но… Хочешь сделать хорошо – сделай сам, это я твердо знала. И потом, королевство-то мое, мне от предков досталось, стало быть, мне о нем и заботиться. Эх, жаль, в бухгалтерии ничего толком не смыслю, ну да ладно – разберемся, где наша не пропадала.
***
Хуже всего было то, что я осталась практически без поддержки. Даже Анелии обычаи не позволяли сопровождать меня. Как и прочие придворные, она добиралась до храмовой площади в закрытой карете, меня же усадили в открытую коляску, чтобы подданные могли полюбоваться будущей правительницей. Сопровождал принцессу исполняющий роль отца Старший советник, что отнюдь не способствовало поднятию настроения. Впереди гарцевали на белоснежных лошадях бравые гвардейцы, позади катились кареты эскорта, а я приветственно улыбалась и махала. Рука с непривычки заболела уже через четверть часа, налилась тяжестью, но опускать ее я права не имела. Глаза слезились от вспышек: набившийся вдоль улиц, на балконы и даже на крыши люд желал увековечить исторический момент и сохранить в семейном архиве снимки. Из каждого окна тоже высовывались руки с фотоаппаратами, а затем выглядывали счастливые физиономии.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я! – скандировала толпа.
И я растягивала непослушные губы в улыбке и махала, махала, махала онемевшей ладонью. Ой, а ведь мне предстоит еще и свадьба! Ее-то как пережить? Да, к такому испытанию меня прежняя жизнь точно не готовила.
Когда впереди показались высокие шпили, увенчанные золотым солнцем и серебряной луной, я чуть ли не в голос застонала от облегчения. Наконец-то! Еще совсем немного – и экипаж подъедет к храмовой площади.
Аларее покровительствовали милосердные боги: два брата-близнеца, Алион и Риннион, владычествующие над днем и ночью, миром живых и мертвых, и их жены, сестры Ариса и Риниса, Исцеляющая и Утешающая. Каждая пара супругов имела свои часовни по всей стране и своих служителей, но в городах обязательно стояли, так сказать, общие храмы, где представлена вся четверка. Служащие солнцу облачались в бело-золотые одежды, луне – в черное с серебром. Соответственно, эти же цвета символизировали радость и горе, праздник и траур. В моем сегодняшнем наряде сочетались зеленый – цвет королей Алареи – и золотой. Данью трауру по безвременно почившему королю Эдгару служил тонкий серебряный обруч, охватывавший лоб.
Площадь перед храмом была запружена так, что я даже изумилась, почему это никто не падает в обморок от нехватки воздуха. Вдоль ограждения застыли гвардейцы, а за ними колыхались плотные ряды людского моря.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Я в последний раз взмахнула рукой в длинной кружевной перчатке. Экипаж остановился, толпа завопила еще восторженнее. Я аккуратно, чтобы не заметили снаружи, попробовала растереть покалывающие пальцы и удостоилась неодобрительного взгляда нерра Эллиора. Да пусть провалится в канализационный колодец! Ну, или в любую подходящую яму, лишь бы достаточно глубокую и желательно не слишком аппетитно пахнущую. Сам бы попробовал размахивать ладонью пару часов, а потом кривился.
Упрекнуть меня вслух Старший советник прилюдно не посмел, ограничился взглядом и поджатыми губами. Выбрался из экипажа первым, подал мне руку и повел к сколоченному на днях помосту, на котором установили подобие трона. По традиции принцессу сопровождал король, но в наших трагических обстоятельствах его роль исполнял временный глава правительства.
Я шла медленно – не хватало запутаться в подоле и упасть, войду еще в историю под именем Лидии Неуклюжей. Это если какая-нибудь манекенщица грохнется на подиуме, ее снимки разлетятся по всей сети, но через неделю о конфузе позабудут. Любая же оплошность особы королевской крови останется в народной памяти на века.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Я поднялась на помост и повернулась к взволнованной толпе. Обращенные ко мне лица светились восторгом, радостью и надеждой, и меня внезапно охватило отчаяние. Они ведь все рассчитывают на меня, зависят от меня, ожидают, что мое правление принесет Аларее процветание. Впервые я осознала, что отвечаю не только за свою жизнь, но и за всех граждан королевства, от новорожденных младенцев, впервые сегодня огласивших своими воплями стены родных домов, до дряхлых стариков. Тонкий серебряный обруч – пока не корона – сдавил лоб ледяной болью, но я распрямила плечи и упрямо вздернула подбородок. Они здесь, они верят в меня, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать их доверие.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Я простерла к ним руки и выкрикнула:
– Приветствую вас, граждане Алареи!
– О-о-о! – пронеслось над толпой. – Ли-ди-я! Да здравствует королева! Ли-ди-я! Ли-ди-я!
И что делать? Не поправлять же, мол, пока еще не королева, так, принцесска. Очень испуганная и растерянная к тому же. Я подняла правую руку – и на площади воцарилось молчание.
– Сегодня судьбоносный день! Он определит участь не только вашей принцессы, но и долю всей Алареи! Так узнаем же волю богов!
Смолкли даже шепотки и шорохи, люди застыли, жадно рассматривали горящими глазами помост. Я опустилась в кресло, Эллиор и прочие придворные заняли места за моей спиной. Над столицей поплыл звон колокола, и распахнулись ведущие в храм двери. Торжественная процессия медленно несла Зеркало богов – отполированный бронзовый диск. Справа шли служители в бело-золотом облачении, слева – в черно-серебряном. Дойдя до помоста, они установили свою ношу вертикально, и диск завис примерно в полуметре над землей. Хм, интересный фокус. И весьма впечатляющий, надо признаться.
Служители склонили головы и дружно вымолвили:
– Славим милосердных богов!
– Славим! – в унисон выдохнула толпа.
Опять ударил колокол, и на диске заполыхали огненные письмена. Однако же Копперфильд удавился бы от зависти, случись ему увидать это шоу. В сгущающихся осенних сумерках смотрелось очень эффектно.
– Вирдок Бенафруа, – прочитала я дрогнувшим голосом первое имя.
Понятно, нерр Старший советник решил, что кузен Видди опасности не представляет. Еще бы, после рассказов о пьянстве и намеков о мужской немощи какая принцесса позарится на такого?
Каждое новое имя толпа встречала радостными возгласами. Следом за кузеном Видди боги любезно предложили мне в женихи Трефилиса, сына королевы Арианы, третьим назвали (кто бы сомневался) милейшего Дилона. Я припомнила рассказанные Дитой сплетни о некоей нерре Витольде, чью спальню навещает советников племянничек, и ухмыльнулась про себя. Интересно, он до сих пор наносит прелестной нерре приватные визиты в неурочное время или все-таки решил проявить благоразумие и расстаться с пассией? Надо бы выяснить. Имя Анри Амартанского появилось четвертым, за ним последовали незнакомые мне претенденты. Удалось лишь смутно припомнить графа Валентина Арфинити и принца Келвина Заранейского. Об остальных мне доводилось лишь слышать, а не встречаться лично. К тому же далеко не все иностранные претенденты прибыли заранее, подобно амартанцам. Большинство лишь прислали заявки, рассудив, что приедут в случае одобрения. Оно и к лучшему, конечно: поди прокорми и развлеки этакую ораву высоких гостей, никакого государственного бюджета не хватит. Аларейцы, конечно, собрались в столице, но многие предпочли остановиться в собственных особняках, а не во дворце. Вот к началу отбора ко двору съедутся все одобренные кандидаты и дворец точно превратится в караван-сарай. Не то чтобы я точно знала, как выглядел последний, но почему-то именно это сравнение пришло в голову.
С каждой новой огненной надписью мое беспокойство усиливалось. Неужели Дилон посчитал таки Дерека опасным соперником и его имя не появится? Вот уже известны восемь претендентов на руку принцессы и место на троне, остались двое. Ну же, ну!
Языки пламени на диске погасли, а спустя несколько секунд снова вспыхнули, складываясь в буквы.
– Дерек дел Алвенде, - выдохнула я.
И заорала мысленно: «Да-а-а-а! Есть!» Самым трудным оказалось удержать на лице маску равнодушия: я не сомневалась, что Старший советник ухитрился занять такое место, с которого можно наблюдать за моей реакцией.
Последнее вспыхнувшее на диске имя я прочитала машинально, даже не поняв, кого именно подсовывают мне в женихи. Огонь погас, служители вознесли хвалу милосердным богам. Я с трудом поднялась на ноги: оказывается, недолгое шоу, не требовавшее от меня вроде бы никаких усилий, здорово вымотало. Или это сказалось нервное напряжение? Осталось еще краткое обращение к народу – и все, можно отправляться обратно. Выдержать как-нибудь путь до дворца, забраться в горячую ванну, поужинать – и в постель. Как же я устала…
– Поздравляю, ваше высочество, – фальшиво-радостно произнес Эллиор, устроившись напротив меня на светлом кожаном сиденье. – Теперь вам нужно придумать испытания. Помните, что я всегда рад предложить свою помощь.
Ага-ага, придумать такие задания, которые выставят его племянника в выгодном свете, а остальных – дураками. Нет уж, спасибо, как-нибудь обойдемся без помощничков. Хотя, честно сказать, я бы с удовольствием обошлась и без испытаний. Ну почему нельзя устроить, например, свидания с каждым кандидатом, как в шоу «Холостяк»? Нет, бедная принцесса должна мозг себе сломать, выдумывая задачи для женихов. Предполагается, что таким образом она (то есть я) сможет узнать их получше и выявить скрытые качества. И выбрать спутника жизни, который будет разделять ее интересы. Вот только мне, как назло, ничего подходящего в голову не лезло. Объявить турнир? Ага, тогда уж можно сразу кулачные бои, забавнее выйдет. Это в каком-нибудь средневековье рыцари любили помахать мечами, а здесь претенденты разве что перебьют друг друга из огнестрела. А потом Аларее объявят войну сразу пять королевств: вряд ли их правители отсылали на отбор сыновей в надежде избавиться от надоевших отпрысков. Умение музицировать, танцевать или ездить верхом меня тоже волнует мало, тем более, что все знатные молодые люди этим искусствам обучены, а уж кому они удаются лучше, кому хуже – да какая разница? Все равно самые важные качества, такие, как надежность, рассудительность, верность не выявишь при помощи заданий. Хотя… вот испытать на хладнокровие претендентов можно. Надо бы обдумать как следует эту идею. Истериков отправим по домам после первого же тура. Жаль только, самой мне не справиться, надо привлечь хотя бы Анелию. Да и Дита уже доказала свою полезность. Хорошо еще, что никто не требует изобретать испытания зрелищные, такие, чтобы народ мог полюбоваться. Главное – объяснить свой выбор совету, а с этим я как-нибудь справлюсь.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я! – без устали вопили столпившиеся по всему пути следования процессии аларейцы.
Гвардейцы разбрасывали мелкие монетки – считалось, что они приносят поймавшим удачу. Тут и там разгорались свары и даже заварушки, но это уже забота стражи. Я старательно удерживала на лице улыбку и вяло взмахивала казавшейся неподъемной рукой. Со стороны площади доносилась музыка, вспыхивали яркие огни над столицей – в честь начала королевского отбора были объявлены народные гуляния. Я же чувствовала себе выжатым лимоном. Даже столь удачно пришедшая мысль о первом испытании не желала оформиться окончательно, голова кружилась, от приветственных возгласов звенело в ушах. Но я ухитрилась продержаться до того мгновения, как экипаж въехал в дворцовые ворота – а потом просто откинулась на сиденье и закрыла глаза. Эллиор опять что-то забубнил, но я уже не слышала его, уплывая во тьму…
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Правильно гласит народная мудрость, утро действительно куда как мудренее вечера. Или же верны теории о том, что во время сна подсознание анализирует накопленную за день информацию и выдает наилучшие результаты. Так или иначе, но проснулась я уже с более-менее готовыми вариантами испытаний. Конечно, не периодическая таблица элементов, не гениальный роман и даже не рапсодия, но мне на данный момент слава в веках и не требовалась, с проблемами локального масштаба бы разобраться.
Воплощением первой же задумки я занялась сразу после завтрака. А чего тянуть-то? И в качестве источника информации использовала верную Диту, ведь кому, как не слугам, известны всевозможные сплетни и слухи, на которые знатные господа порой не обращают внимания?
– Скажи, Дита, а во дворце ведь водятся призраки?
Горничная посмотрела на меня с тревогой: не рехнулась ли хозяйка? Но я смутно припоминала, что в детстве Лидия что-то такое слышала от нянюшек: не то о стенаниях в коридорах по ночам, не то о бряцанье цепей в южном крыле. Скажи мне кто в моем родном мире, что я поверю в привидения, покрутила бы пальцем у виска, но тогда я и в магию не верила, и в перемещение душ, и Аларею сочла бы выдумкой.
