Но мое запястье перехватили цепкие пальцы. Шеф держал крепко, но со стороны его жест казался почти интимной лаской, и щеки тут же запылали. И уши, и шея. Длинные сильные пальцы с овальными ногтями казались такими горячими, что огонь мигом распространился вверх по руке, растекся в груди, охватил все тело.
– Советую попробовать вон то суфле.
Советует? Таким тоном не советуют, а приказывают! Я собиралась возразить, что суфле уже пробовала, и оно понравилось мне несоизмеримо меньше, чем фисташковые пирожные, но язык словно прилип к небу. Никак не получалось выдавить из себя хотя бы слово, а зловредный начальник уже заменил лакомство на моей тарелке, причем самым наглым образом присвоил мою прелесть!
От обиды перехватило дыхание, сжалось горло. Я часто-часто заморгала. Краем ускользающего сознания понимала, что веду себя странно, что ни одно, даже самое вкусное пирожное в мире, не стоит того, чтобы из-за него так расстраиваться, но почему на глазах выступили слезы, что со мной случилось – понять не могла. Да и неважным это все вдруг показалось. Какая разница, если в огромные, от пола до потолка, окна льется солнечный свет, если звучит приглушенная, на грани слышимости, музыка, если воздух наполняют ароматы цветов, которые не в силах перебить даже запах аппетитной еды от наших блюд? И обижаться в такой прекрасный день глупо, попросту глупо! А пирожное – да и ладно, одним больше, одним меньше! Мы ведь еще не уезжаем, успею еще налопаться до отвала вкусностями. И я улыбнулась Арверу и положила ладонь ему на руку пониже локтя – мы ведь любовники, верно? То есть, изображаем любовников. То есть, все княжеское семейство уверено, что мы… а мы… Тут я окончательно запуталась, что именно «мы» и почему, но меня это не озадачило, а насмешило.
Забавно ведь, в самом деле!
– Жду тебя в кабинете, друг мой, – донесся до меня голос Эльмиуса откуда-то издалека.
– Я скоро присоединюсь к тебе.
Вот странно: Арвер ведь сидел рядом со мной, отчего же и его слышно будто сквозь толстое ватное одеяло? В глазах заплясали радужные искры, и это тоже было забавно. Я попыталась поймать одну искорку, особо наглую, сбежавшую на белоснежную скатерть и перемещавшуюся по ней короткими зигзагами, но у меня ничего не получилось. Смешно!
Я хихикнула, и тут же ощутила рывок. Меня дернули за плечо вверх и яростно прошипели прямо в ухо:
– На выход! Быстро! Передвигайте же ноги, ну!
С трудом ворочая неожиданно одеревеневшей шеей, повернула голову и встретилась взглядом с Арвером. Злющим как тысяча чертей Арвером. В зеленых глазах горело адово пламя, обещая мне немедленную расправу, если не подчинюсь.
Арвер и сам не помнил, чтобы когда-либо так злился. Нет, не так. Он не просто злился – он пребывал в ярости. Хотелось ломать, крушить, разбить хоть что-нибудь… да вот хотя бы смазливую физиономию Эйгара для начала. А заодно и высказать все, что он думает о хитроумном Эльмиусе, его намеках и его так называемом гостеприимстве.
Нельзя.
Нужно взять себя в руки, стиснуть зубы, успокоиться.
В конце концов, ну что такого произошло?
Ничего не подозревающая девчонка объелась пирожными с эйфорией? Так сам виноват, надо было предупредить Мари, что далеко не все лакомства, подающиеся к столу в Линдербарсе, следует даже пробовать, не то что поглощать в немыслимых количествах. Сколько она съела? Две штуки? Три? Четыре? Ей хватило бы и одного, с ее-то изящным телосложением. Увы, он слишком поздно заметил, что с помощницей что-то не так, поздно догадался, в чем дело. Но опять же, нечего расслабляться и надеяться на порядочность князя и его семейки. Да, никто не предполагал, что эйфорией вот так запросто начинят сладости и выставят на стол в первый же день их визита, но в этом дворце можно ожидать чего угодно. Нет, травить не станут, это не в интересах Эльмиуса, а вот подсунуть гостям что-нибудь такое вот, любопытное – выходка вполне в духе князя.
Как и поведение его младшего сыночка, кстати.
Напрямую претендовать на чужую женщину Эйгар не решится: все те же правила гостеприимства не позволяли. Но, если женщина сама покажет расположение, то вызов дозволяется бросить кому угодно, в том нет ничего зазорного. А вот что посчитать прямо выказанным расположением – вопрос тонкий. Грань между любезностью и интересом незаметна, предлог может быть любым. И лучше бы увести Мари подальше, запереть в комнате, пока она по незнанию не натворила чего-нибудь непоправимого.
– На выход! Быстро! Передвигайте же ноги, ну!
Он едва дождался, пока Эльмиус встал из-за стола, подавая сигнал к окончанию трапезы. Покинуть застолье раньше хозяина дома – нанести тому оскорбление, иначе Арвер вытащил бы помощницу еще раньше, когда эйфория только начинала действовать. Промедление в таких случаях считается недопустимым: вещество с заманчивым названием коварно, опьяненные им стремительно утрачивают адекватность, реальность для них искажается, но, что удивительно, под воздействием многие выбалтывают правду, раскрывают тщательно хранимые секреты. Следовало насторожиться еще в тот момент, когда Сания так усердно подсовывала лакомство Кайлену, но Арвер не заподозрил дурного. Болван, трижды болван! И ожидал же подвоха, но не так скоро, и, признаться откровенно, думал, что удар будет направлен на него лично. Не на Кая, обаятельного, легкомысленного на вид, такого дружелюбного, «своего парня», и уж тем более не на Мари. Надо же было так фатально ошибиться!
Сияющие синие глазища уставились ему в лицо.
– Куда вы меня ведете?
Ну, хотя бы шла покорно, не закатила прилюдную сцену, не стала сопротивляться и упрямиться – и на том спасибо.
– В наши покои.
– О! В спальню?
– В спальню, – со вздохом согласился Арвер.
И надо бы поторопиться: невежливо заставлять князя ждать.
Мари о чем-то задумалась, нахмурилась и резко остановилась. Так резко, что Арвер, дернув ее за руку, не рассчитал, и хрупкое горячее тело буквально впечаталось в его грудь. И то, что он при этом ощутил… нет, лучше не думать. Забыть.
– О!
Что значит сие глубокомысленное восклицание, Арвер выяснять не собирался. Следовало как можно быстрее преодолеть расстояние до отведенных им комнат и запереть помощницу, покрепче и понадежнее. А та, как назло, застыла изваянием и ни в какую не трогалась с места.
– Что же вы замерли? – раздосадовано спросил он. – Надо поторопиться.
Наверное, он смог бы открыть портал, несмотря на сильную магическую защиту замка Эльмиуса. Вот только даже пытаться не стал: ведь князь сразу же узнал бы, скрыть столь сильное изменение фона не удалось бы никому. Так что пришлось нетерпеливо дернуть Марианну за руку. Она же покачала головой. И внезапно хихикнула.
– Вам не кажется, что еще рано?
– Рано для чего? – не понял он.
– Рано переходить к таким… э-э-э… таким близким отношениям. Мы слишком мало знаем друг друга.
Только глубочайшим потрясением можно объяснить то, что Арвер растерянно моргнул и переспросил:
– Мало знаем друг друга? Для близких отношений?
Пухлые розовые губы скривились в гримаске.
– А, так вы из этих? Ну, которые «я привлекателен, вы чертовски привлекательны», да? А утром – адье, крошка, было очень приятно?
– Марианна, что вы несете? – шокировано выдохнул Арвер.
Она подняла правую руку, повертела кистью, перевела взгляд на левую.
– Да вроде бы ничего. Это вы меня несете… нет, пока еще тащите. Знаете, – сообщила доверительно, понизив голос, – нести, конечно, романтичнее. Но тяжелее. И далеко. Так что я вас понимаю… наверное. Но не одобряю.
«Убью Эльмиуса, – мрачно решил Арвер. – С особой жестокостью. И Эйгара тоже. Так, на всякий случай».
– Марианна, да не стойте же вы столбом, всех богов ради! Нам нужно поторопиться!
Она прищурилась.
– Ну, если вы настаиваете…
Вытянула перед собой руку и, прежде чем ошеломленный Арвер успел ее остановить, щелкнула пальцами.
– Так, если я правильно рассчитала, то… Ой!
Вот уж действительно «ой»! Из серебристой мерцающей дымки вывалился встрепанный Кайлен. С трудом удержался на ногах, пошатнулся, согнулся, упершись ладонями в колени, не без труда распрямился.
– Что… а, это ты, Ар! Спасибо, здорово меня выручил.
И попытался пригладить взъерошенные волосы.
– Даже не желаю знать, где ты только что находился, – ледяным тоном отрезал Арвер.
Хотя догадки у него, разумеется, были. Да что там догадки – уверенность почти! И эта самая уверенность не сулила ничего хорошего.
Кайлен только рукой махнул.
– Да неважно, правда. Главное, находиться там мне не очень-то и хотелось, так что спасибо.
– Кай, – изумленно выдала Марианна, – Кай, а ты как здесь очутился?
Вот оно как. Кай, ты – а неплохо эти двое спелись за его спиной. И когда только успели? Кольнуло ледяной иглой неприятное чувство, и Арвер ехидно ответил вместо братца:
– А это вы его сюда выдернули, Марианна. Я так понимаю, из достаточно интимной обстановки.
– Ой! – опять вырвалось у помощницы.
Она прижала щеки к ладоням и смотрела на Кайлена округлившимися глазами. Потом как-то странно всхлипнула и пробормотала:
– Но я вовсе не собиралась, нет-нет! Кай, я не хотела помешать! Прости!
– Ты не помешала, – галантно заверил тот.
– Я вообще о тебе не думала, – словно не слыша возражений, продолжала каяться Мари. – Хотела открыть портал и переместить нас с эйром Денстроном. Вот с этим эйром Денстроном, – пояснила и ткнула пальцем для верности, будто находилась в обществе целого десятка Денстронов, а не всего лишь двух братьев, – не с тобой.
Арвер с трудом удержался от смеха, а Кайлен, напротив, озадачился.
– Переместить? Но куда?
– В спальню, – бодрым тоном отрапортовала Мари. – Эйр Денстрон очень торопился.
Брови Кайлена взлетели вверх. Арвер впервые на своей памяти увидел, как братец не может подобрать слов: удивительное зрелище, ведь язык у Кая всегда был хорошо подвешен. Пожалуй, ради такого зрелища стоило и пережить несколько неприятных минут.
Хотя нет, не стоило. Едва лишь воспоминания услужливо подкинули застольные картины, как Арвер решил, что прекрасно бы обошелся и без развлечения в виде утратившего речь от изумления Кая. Особенно если учесть фривольное общение брата и помощницы – без этого знания жизнь точно была бы спокойнее.
Он убеждал себя, что всего лишь хочет оградиться от возможных неприятностей: Кайлен никогда не славился верностью, его избранницы сменяли друг друга, как картинки из разноцветных стеклышек калейдоскопа, с немыслимой скоростью. А страдающая от разрыва отношений личная помощница – последнее, что ему нужно. Но ехидный голосок внутри тихо-тихо советовал быть честным с самим собой и признать, что дело далеко не так просто. Прислушиваться к противному голосу не хотелось, и Арвер заглушил его собственной репликой:
– Разобрались? Тогда поторопимся, меня еще Эльмиус ждет.
Кайлен наконец-то отмер – и лучше бы так и оставался онемевшим, честное слово.
– А ты хочешь успеть до разговора с князем, братец?
– Успеть что? – раздраженно рявкнул Арвер.
Кай с самым невинным видом пожал плечами.
– Ну, то, что у тебя в планах. Зачем-то ты ведь торопился в спальню. В компании лэйры Лейстон, ага.
И уставился ему в лицо с видом абсолютнейшей невинности. Еще бы ресницами похлопал, актер!
Ара накрыло волной холодной бешеной ярости. Братец не в первый раз провоцировал и нарывался на неприятности, но впервые его выходка возымела такой эффект. Прежде Арвер всего лишь усмехался, а вот сегодня с трудом удержал себя в руках. Кайлен даже не подозревал, каких усилий стоило брату молчание. Молчание – и многозначительный взгляд, остановившийся сперва на встрепанных волосах, а затем – на расстегнутом вороте рубашки.
– Полагаю, – произнес Арвер несколько бесконечных мгновений спустя тихим, на грани шепота, голосом, – что невежливо заставлять хозяина столь гостеприимного дома ждать. Пойдемте, Марианна.
И отвернулся. Если бы помощница замешкалась, с него бы, наверное, стало и впрямь подхватить ее на руки, как она недавно предположила. Но Мари неожиданно безропотно пошла следом, без споров, вопросов и попыток продолжить бессмысленный разговор.
О том, что эйфория все еще действует, свидетельствовала только улыбка, слишком безмятежная, чтобы быть наигранной.
– Диплом, говорите, с отличием? – прошипел гадоначальничек, в смысле, начальник-гад. – Интересно бы знать, за какие достоинства вам его выдали? Явно не за выдающиеся знания.
Я потупилась. И поспорила бы, но сама виновата. И как только могла позабыть, что нельзя открывать порталы в чужом жилище без прямого позволения хозяина? Конечно же, в основном это регламентировалось банальной вежливостью, и многие портальщики обходили правило, но в случае с древними замками, дворцами да и попросту богатыми особняками дело обстояло куда сложнее. В таком жилье зачастую наворачивалось немыслимое количество защитных чар, реагирующих на чужую магию порой самым непредсказуемым образом. А открыть портал – это вам не огонек зажечь, сил нужно приложить немало, вот и отдача может быть какой угодно. Мне еще повезло, легко отделалась. Просто выдернула Кайлена… не знаю, откуда, явно из какой-то пикантной ситуации. Младший Денстрон времени зря не терял. Его растрепанный вид от меня не укрылся. Какая-то девица явно осталась раздосадованной внезапным исчезновением красавчика. И я подозревала, что звали сию поймавшую за хвост птицу обломинго особу Санией.
Хм, дочурка Эльмиуса и так не сильно обрадовалась моему появлению, а что же будет, когда она узнает, кому обязана расстроившимся, эм, назовем это свиданием? Ох, подозреваю, что мне придется считать не дни даже, а часы до окончания нашего визита.
– Простите, – прошептала я, так и не поднимая взгляда. – Не знаю, что на меня нашло. Обещаю, что подобное не повторится.
– Я знаю, – неожиданно заявил шеф, повергнув меня в растерянность.
И мне бы промолчать, но неведомая сила будто подталкивала, тянула за язык.
– Знаете что?
И впрямь, к какой части моей фразы относилось утверждение?
– Почему вы столь странно себя ведете, – пояснил начальник. – Мне это прекрасно известно.
– Да-а-а? – заинтересовалась я. – И почему же?
Прекрасный солнечный день начал тускнеть, выцветали яркие краски, куда-то запропастилась та всеобъемлющая любовь, которую еще недавно я испытывала ко всему человечеству. Напротив, теперь во мне росло и крепло раздражение. Если этот гад чешуйчатый знает, что со мной происходит, то почему молчит? И усмехается еще этак противно.
Я ткнула пальцем ему в грудь.
– Поняла! Я все поняла!
Теперь настала его очередь удивляться.
– Вы знакомы с эйфорией? Но почему тогда…
– Да причем здесь эйфория? – перебила я. – Еще скажите катарсис! Ну, или другое какое умное слово!
Лицо шефа вытянулось, и я на миг ощутила какое-то мрачное удовлетворение: эмоция, мне несвойственная. Во всяком случае, ничего подобного прежде я не чувствовала.
– Я поняла, почему у вас такой кадровик!
– Кто? – неподдельно изумился Денстрон.
Спроси кто, с чего бы мне припомнился вредный тип, не желавший принимать меня на работу, я бы и сама затруднилась ответить. Но мысль, угнездившись в голове, никак не желала ее покидать. Более того, настойчиво требовала ее высказать.
– Советую попробовать вон то суфле.
Советует? Таким тоном не советуют, а приказывают! Я собиралась возразить, что суфле уже пробовала, и оно понравилось мне несоизмеримо меньше, чем фисташковые пирожные, но язык словно прилип к небу. Никак не получалось выдавить из себя хотя бы слово, а зловредный начальник уже заменил лакомство на моей тарелке, причем самым наглым образом присвоил мою прелесть!
От обиды перехватило дыхание, сжалось горло. Я часто-часто заморгала. Краем ускользающего сознания понимала, что веду себя странно, что ни одно, даже самое вкусное пирожное в мире, не стоит того, чтобы из-за него так расстраиваться, но почему на глазах выступили слезы, что со мной случилось – понять не могла. Да и неважным это все вдруг показалось. Какая разница, если в огромные, от пола до потолка, окна льется солнечный свет, если звучит приглушенная, на грани слышимости, музыка, если воздух наполняют ароматы цветов, которые не в силах перебить даже запах аппетитной еды от наших блюд? И обижаться в такой прекрасный день глупо, попросту глупо! А пирожное – да и ладно, одним больше, одним меньше! Мы ведь еще не уезжаем, успею еще налопаться до отвала вкусностями. И я улыбнулась Арверу и положила ладонь ему на руку пониже локтя – мы ведь любовники, верно? То есть, изображаем любовников. То есть, все княжеское семейство уверено, что мы… а мы… Тут я окончательно запуталась, что именно «мы» и почему, но меня это не озадачило, а насмешило.
Забавно ведь, в самом деле!
– Жду тебя в кабинете, друг мой, – донесся до меня голос Эльмиуса откуда-то издалека.
– Я скоро присоединюсь к тебе.
Вот странно: Арвер ведь сидел рядом со мной, отчего же и его слышно будто сквозь толстое ватное одеяло? В глазах заплясали радужные искры, и это тоже было забавно. Я попыталась поймать одну искорку, особо наглую, сбежавшую на белоснежную скатерть и перемещавшуюся по ней короткими зигзагами, но у меня ничего не получилось. Смешно!
Я хихикнула, и тут же ощутила рывок. Меня дернули за плечо вверх и яростно прошипели прямо в ухо:
– На выход! Быстро! Передвигайте же ноги, ну!
С трудом ворочая неожиданно одеревеневшей шеей, повернула голову и встретилась взглядом с Арвером. Злющим как тысяча чертей Арвером. В зеленых глазах горело адово пламя, обещая мне немедленную расправу, если не подчинюсь.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Арвер и сам не помнил, чтобы когда-либо так злился. Нет, не так. Он не просто злился – он пребывал в ярости. Хотелось ломать, крушить, разбить хоть что-нибудь… да вот хотя бы смазливую физиономию Эйгара для начала. А заодно и высказать все, что он думает о хитроумном Эльмиусе, его намеках и его так называемом гостеприимстве.
Нельзя.
Нужно взять себя в руки, стиснуть зубы, успокоиться.
В конце концов, ну что такого произошло?
Ничего не подозревающая девчонка объелась пирожными с эйфорией? Так сам виноват, надо было предупредить Мари, что далеко не все лакомства, подающиеся к столу в Линдербарсе, следует даже пробовать, не то что поглощать в немыслимых количествах. Сколько она съела? Две штуки? Три? Четыре? Ей хватило бы и одного, с ее-то изящным телосложением. Увы, он слишком поздно заметил, что с помощницей что-то не так, поздно догадался, в чем дело. Но опять же, нечего расслабляться и надеяться на порядочность князя и его семейки. Да, никто не предполагал, что эйфорией вот так запросто начинят сладости и выставят на стол в первый же день их визита, но в этом дворце можно ожидать чего угодно. Нет, травить не станут, это не в интересах Эльмиуса, а вот подсунуть гостям что-нибудь такое вот, любопытное – выходка вполне в духе князя.
Как и поведение его младшего сыночка, кстати.
Напрямую претендовать на чужую женщину Эйгар не решится: все те же правила гостеприимства не позволяли. Но, если женщина сама покажет расположение, то вызов дозволяется бросить кому угодно, в том нет ничего зазорного. А вот что посчитать прямо выказанным расположением – вопрос тонкий. Грань между любезностью и интересом незаметна, предлог может быть любым. И лучше бы увести Мари подальше, запереть в комнате, пока она по незнанию не натворила чего-нибудь непоправимого.
– На выход! Быстро! Передвигайте же ноги, ну!
Он едва дождался, пока Эльмиус встал из-за стола, подавая сигнал к окончанию трапезы. Покинуть застолье раньше хозяина дома – нанести тому оскорбление, иначе Арвер вытащил бы помощницу еще раньше, когда эйфория только начинала действовать. Промедление в таких случаях считается недопустимым: вещество с заманчивым названием коварно, опьяненные им стремительно утрачивают адекватность, реальность для них искажается, но, что удивительно, под воздействием многие выбалтывают правду, раскрывают тщательно хранимые секреты. Следовало насторожиться еще в тот момент, когда Сания так усердно подсовывала лакомство Кайлену, но Арвер не заподозрил дурного. Болван, трижды болван! И ожидал же подвоха, но не так скоро, и, признаться откровенно, думал, что удар будет направлен на него лично. Не на Кая, обаятельного, легкомысленного на вид, такого дружелюбного, «своего парня», и уж тем более не на Мари. Надо же было так фатально ошибиться!
Сияющие синие глазища уставились ему в лицо.
– Куда вы меня ведете?
Ну, хотя бы шла покорно, не закатила прилюдную сцену, не стала сопротивляться и упрямиться – и на том спасибо.
– В наши покои.
– О! В спальню?
– В спальню, – со вздохом согласился Арвер.
И надо бы поторопиться: невежливо заставлять князя ждать.
Мари о чем-то задумалась, нахмурилась и резко остановилась. Так резко, что Арвер, дернув ее за руку, не рассчитал, и хрупкое горячее тело буквально впечаталось в его грудь. И то, что он при этом ощутил… нет, лучше не думать. Забыть.
– О!
Что значит сие глубокомысленное восклицание, Арвер выяснять не собирался. Следовало как можно быстрее преодолеть расстояние до отведенных им комнат и запереть помощницу, покрепче и понадежнее. А та, как назло, застыла изваянием и ни в какую не трогалась с места.
– Что же вы замерли? – раздосадовано спросил он. – Надо поторопиться.
Наверное, он смог бы открыть портал, несмотря на сильную магическую защиту замка Эльмиуса. Вот только даже пытаться не стал: ведь князь сразу же узнал бы, скрыть столь сильное изменение фона не удалось бы никому. Так что пришлось нетерпеливо дернуть Марианну за руку. Она же покачала головой. И внезапно хихикнула.
– Вам не кажется, что еще рано?
– Рано для чего? – не понял он.
– Рано переходить к таким… э-э-э… таким близким отношениям. Мы слишком мало знаем друг друга.
Только глубочайшим потрясением можно объяснить то, что Арвер растерянно моргнул и переспросил:
– Мало знаем друг друга? Для близких отношений?
Пухлые розовые губы скривились в гримаске.
– А, так вы из этих? Ну, которые «я привлекателен, вы чертовски привлекательны», да? А утром – адье, крошка, было очень приятно?
– Марианна, что вы несете? – шокировано выдохнул Арвер.
Она подняла правую руку, повертела кистью, перевела взгляд на левую.
– Да вроде бы ничего. Это вы меня несете… нет, пока еще тащите. Знаете, – сообщила доверительно, понизив голос, – нести, конечно, романтичнее. Но тяжелее. И далеко. Так что я вас понимаю… наверное. Но не одобряю.
«Убью Эльмиуса, – мрачно решил Арвер. – С особой жестокостью. И Эйгара тоже. Так, на всякий случай».
– Марианна, да не стойте же вы столбом, всех богов ради! Нам нужно поторопиться!
Она прищурилась.
– Ну, если вы настаиваете…
Вытянула перед собой руку и, прежде чем ошеломленный Арвер успел ее остановить, щелкнула пальцами.
– Так, если я правильно рассчитала, то… Ой!
Вот уж действительно «ой»! Из серебристой мерцающей дымки вывалился встрепанный Кайлен. С трудом удержался на ногах, пошатнулся, согнулся, упершись ладонями в колени, не без труда распрямился.
– Что… а, это ты, Ар! Спасибо, здорово меня выручил.
И попытался пригладить взъерошенные волосы.
– Даже не желаю знать, где ты только что находился, – ледяным тоном отрезал Арвер.
Хотя догадки у него, разумеется, были. Да что там догадки – уверенность почти! И эта самая уверенность не сулила ничего хорошего.
Кайлен только рукой махнул.
– Да неважно, правда. Главное, находиться там мне не очень-то и хотелось, так что спасибо.
– Кай, – изумленно выдала Марианна, – Кай, а ты как здесь очутился?
Вот оно как. Кай, ты – а неплохо эти двое спелись за его спиной. И когда только успели? Кольнуло ледяной иглой неприятное чувство, и Арвер ехидно ответил вместо братца:
– А это вы его сюда выдернули, Марианна. Я так понимаю, из достаточно интимной обстановки.
– Ой! – опять вырвалось у помощницы.
Она прижала щеки к ладоням и смотрела на Кайлена округлившимися глазами. Потом как-то странно всхлипнула и пробормотала:
– Но я вовсе не собиралась, нет-нет! Кай, я не хотела помешать! Прости!
– Ты не помешала, – галантно заверил тот.
– Я вообще о тебе не думала, – словно не слыша возражений, продолжала каяться Мари. – Хотела открыть портал и переместить нас с эйром Денстроном. Вот с этим эйром Денстроном, – пояснила и ткнула пальцем для верности, будто находилась в обществе целого десятка Денстронов, а не всего лишь двух братьев, – не с тобой.
Арвер с трудом удержался от смеха, а Кайлен, напротив, озадачился.
– Переместить? Но куда?
– В спальню, – бодрым тоном отрапортовала Мари. – Эйр Денстрон очень торопился.
Брови Кайлена взлетели вверх. Арвер впервые на своей памяти увидел, как братец не может подобрать слов: удивительное зрелище, ведь язык у Кая всегда был хорошо подвешен. Пожалуй, ради такого зрелища стоило и пережить несколько неприятных минут.
Хотя нет, не стоило. Едва лишь воспоминания услужливо подкинули застольные картины, как Арвер решил, что прекрасно бы обошелся и без развлечения в виде утратившего речь от изумления Кая. Особенно если учесть фривольное общение брата и помощницы – без этого знания жизнь точно была бы спокойнее.
Он убеждал себя, что всего лишь хочет оградиться от возможных неприятностей: Кайлен никогда не славился верностью, его избранницы сменяли друг друга, как картинки из разноцветных стеклышек калейдоскопа, с немыслимой скоростью. А страдающая от разрыва отношений личная помощница – последнее, что ему нужно. Но ехидный голосок внутри тихо-тихо советовал быть честным с самим собой и признать, что дело далеко не так просто. Прислушиваться к противному голосу не хотелось, и Арвер заглушил его собственной репликой:
– Разобрались? Тогда поторопимся, меня еще Эльмиус ждет.
Кайлен наконец-то отмер – и лучше бы так и оставался онемевшим, честное слово.
– А ты хочешь успеть до разговора с князем, братец?
– Успеть что? – раздраженно рявкнул Арвер.
Кай с самым невинным видом пожал плечами.
– Ну, то, что у тебя в планах. Зачем-то ты ведь торопился в спальню. В компании лэйры Лейстон, ага.
И уставился ему в лицо с видом абсолютнейшей невинности. Еще бы ресницами похлопал, актер!
Ара накрыло волной холодной бешеной ярости. Братец не в первый раз провоцировал и нарывался на неприятности, но впервые его выходка возымела такой эффект. Прежде Арвер всего лишь усмехался, а вот сегодня с трудом удержал себя в руках. Кайлен даже не подозревал, каких усилий стоило брату молчание. Молчание – и многозначительный взгляд, остановившийся сперва на встрепанных волосах, а затем – на расстегнутом вороте рубашки.
– Полагаю, – произнес Арвер несколько бесконечных мгновений спустя тихим, на грани шепота, голосом, – что невежливо заставлять хозяина столь гостеприимного дома ждать. Пойдемте, Марианна.
И отвернулся. Если бы помощница замешкалась, с него бы, наверное, стало и впрямь подхватить ее на руки, как она недавно предположила. Но Мари неожиданно безропотно пошла следом, без споров, вопросов и попыток продолжить бессмысленный разговор.
О том, что эйфория все еще действует, свидетельствовала только улыбка, слишком безмятежная, чтобы быть наигранной.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
– Диплом, говорите, с отличием? – прошипел гадоначальничек, в смысле, начальник-гад. – Интересно бы знать, за какие достоинства вам его выдали? Явно не за выдающиеся знания.
Я потупилась. И поспорила бы, но сама виновата. И как только могла позабыть, что нельзя открывать порталы в чужом жилище без прямого позволения хозяина? Конечно же, в основном это регламентировалось банальной вежливостью, и многие портальщики обходили правило, но в случае с древними замками, дворцами да и попросту богатыми особняками дело обстояло куда сложнее. В таком жилье зачастую наворачивалось немыслимое количество защитных чар, реагирующих на чужую магию порой самым непредсказуемым образом. А открыть портал – это вам не огонек зажечь, сил нужно приложить немало, вот и отдача может быть какой угодно. Мне еще повезло, легко отделалась. Просто выдернула Кайлена… не знаю, откуда, явно из какой-то пикантной ситуации. Младший Денстрон времени зря не терял. Его растрепанный вид от меня не укрылся. Какая-то девица явно осталась раздосадованной внезапным исчезновением красавчика. И я подозревала, что звали сию поймавшую за хвост птицу обломинго особу Санией.
Хм, дочурка Эльмиуса и так не сильно обрадовалась моему появлению, а что же будет, когда она узнает, кому обязана расстроившимся, эм, назовем это свиданием? Ох, подозреваю, что мне придется считать не дни даже, а часы до окончания нашего визита.
– Простите, – прошептала я, так и не поднимая взгляда. – Не знаю, что на меня нашло. Обещаю, что подобное не повторится.
– Я знаю, – неожиданно заявил шеф, повергнув меня в растерянность.
И мне бы промолчать, но неведомая сила будто подталкивала, тянула за язык.
– Знаете что?
И впрямь, к какой части моей фразы относилось утверждение?
– Почему вы столь странно себя ведете, – пояснил начальник. – Мне это прекрасно известно.
– Да-а-а? – заинтересовалась я. – И почему же?
Прекрасный солнечный день начал тускнеть, выцветали яркие краски, куда-то запропастилась та всеобъемлющая любовь, которую еще недавно я испытывала ко всему человечеству. Напротив, теперь во мне росло и крепло раздражение. Если этот гад чешуйчатый знает, что со мной происходит, то почему молчит? И усмехается еще этак противно.
Я ткнула пальцем ему в грудь.
– Поняла! Я все поняла!
Теперь настала его очередь удивляться.
– Вы знакомы с эйфорией? Но почему тогда…
– Да причем здесь эйфория? – перебила я. – Еще скажите катарсис! Ну, или другое какое умное слово!
Лицо шефа вытянулось, и я на миг ощутила какое-то мрачное удовлетворение: эмоция, мне несвойственная. Во всяком случае, ничего подобного прежде я не чувствовала.
– Я поняла, почему у вас такой кадровик!
– Кто? – неподдельно изумился Денстрон.
Спроси кто, с чего бы мне припомнился вредный тип, не желавший принимать меня на работу, я бы и сама затруднилась ответить. Но мысль, угнездившись в голове, никак не желала ее покидать. Более того, настойчиво требовала ее высказать.
