– А я никому не скажу! – заговорщески подмигнул Максим. – Кофе сварю или чаю налью, – уговаривал он.
– А приставать не будете? – уточнила девочка. – А то знаю я вас!
Максим насторожился: «Неужели я не один такой и есть еще любители малышек? Придушу любого, кто тронет мою прелесть!»
– Приставать не буду, – пообещал он. – Помой руки и иди на кухню.
Максим умело накрыл на стол. Положил на тарелки по треугольнику пиццы, включил кофеварку, налил в стакан молочный коктейль с клубникой и воткнул в розовую пузырящуюся пену красно-белую полосатую трубочку. Ни одна из его малышек не отказывалась от вкусного лакомства. Они с удовольствием выдували напиток и с наслаждением облизывали сладкие губы.
Новая малышка сделала тоже самое. Она медленно тянула коктейль, зажмурившись от удовольствия. Не отказалась и от добавки пиццы. Съев три куска, сытая девочка наконец-то соизволила обратить внимание и на Максима.
– А вы почему не едите? Вкусная же пицца!
Максим удивился. Предыдущие малышки были так эгоистичны, их совсем не интересовало, ест он или нет. А новая девочка заметила, вон как смотрит настороженно. Как бы не спугнуть раньше времени.
Он торопливо откусил краешек действительно вкусной пиццы и не заметил, как съел всю дольку.
Девочка сонно зевнула.
– Устала? – спросил Максим, стараясь не переборщить с заботой, малышка может испугаться.
– Да, – честно ответила девочка, – рано встала и участок не из легких, нумерация домов очень запутанная, нужный адрес приходится долго искать.
– Давно работаешь?
– Месяц всего. Как от предков съехала, так и пришлось вкалывать. Мы со Светкой и Танькой на троих квартиру снимаем, надо свою долю квартплаты вносить, – доверительно рассказала малышка.
– А подруги твои где работают?
– Светка нигде не работает, дома сидит, ее родители спонсируют, а Танька…, – девочка запнулась. – Ну, она, короче, с мужиками…, – она замолчала, не договорив.
– Я понял, можешь не продолжать. А тебя как зовут?
– Настя, – ответила малышка, рассматривая пустой стакан.
Сердце екнуло, неужели он нашел свою Настеньку, девочку из сказки?
Настя сползла со стула и, с сожалением, сказала:
– Пойду я. Еще два заказа отвезу и домой – баиньки. Спасибо за угощение!
– А по каким дням ты работаешь? – немедленно спросил Максим.
– Понедельник, среда, пятница и воскресенье, – ответила малышка, поднимая с пола большую термосумку. – Помогите лямки потуже застегнуть! – она повернулась спиной, и Максим, с удовольствием прикасаясь к худенькой спине, поправил ремни рюкзака.
– Спасибо! – улыбнулась девочка и побежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки.
Максим остался очень довольным собой. Он пообщался с малышкой и не спугнул ее, а накормил и обогрел. А в следующий раз она будет посговорчивей.
Так и оказалось. Настенька, не стесняясь, прошла на кухню, умяла три куска пиццы и выдула два стакана молочного коктейля. В этот раз он приготовил малышке бананово-шоколадный напиток.
Девочка уже не выглядела промокшей птичкой, а была весела, загорела, и, наевшись, звонко трещала обо всем на свете.
Перво-наперво, Максим спросил, сколько ей лет и замер в ожидании ответа.
– Восемнадцать недавно исполнилась, – сообщила малышка. – Я – совершеннолетняя! – похвасталась она. – Вот сразу после днюхи и съехала от предков. Надоели со своими нотациями: туда не ходи, дома чтобы в десять часов вечера была, музыку громко не слушай. Если запрет нарушала, то сразу крик: «Пока ты живешь в нашем доме, мы за тебя отвечаем!» И я сбежала! Теперь сама себе хозяйка, что хочу – то и делаю.
– И как, получается?
– Получается, – вздохнула девочка, – только времени ни что не остается. Работа, а еще приготовить еду надо и одежду постирать-погладить. Но когда заказов мало, вечером в парк иду, на гироскутере погонять. Жаль, что своей машинки у меня нет, приходится напрокат брать.
Максим не знал, что такое гироскутер, но информацию запомнил. «Девочка хочет эту штуку. Надо найти повод ей подарить».
Малышка приходила еще несколько раз, приносила пиццу, большую часть которой съедала сама. Он пила коктейль и бойко рассказывала ему про свою короткую жизнь, про школу, про спортивную секцию по художественной гимнастике, про то, что тренер считал ее толстой и посадил на жесткую диету из яблок и овсянки.
– М..дак он, – в сердцах сказала Настенька, – голодная диета довела меня до обморока, я грохнулась в зале и меня выгнали, как неперспективную.
– Какая же ты толстая? – искренне удивился Максим. – Ты худенькая, косточки торчат.
Он воспользовался ситуацией и прощупал Настины ребрышки. Рука неожиданно наткнулась на упругую, вовсе не детскую грудь. Девочка осторожно освободилась, на милом личике явственно отразился нелегкий мыслительный процесс. Малышка взвешивала плюсы и минусы от общения с ним. Видимо, плюсы все же перевесили, Настенька не убежала прочь.
– Тренер всегда прав! – важно сказала Настя. – Способностей у меня все равно маловато было, а трудолюбия и того меньше.
– Безобразие творится в твоей секции, – не успокаивался Максим. – Морить растущих девочек голодом – преступление. Я – глава фонда помощи талантливым детям, дай мне адрес – разберусь.
– Нет уже секции, – звонко рассмеялась Настенька. – Тренера уволили за приставания к старшим девочкам. Ох и скандал был! Мамаши девчонок, когда узнали про домогательства, тренера этого чуть не растерзали. А зря! Девчонки сами на тренера вешались. Он красивый и фигура отпадная! – Настя закатила глаза.
Таких случаев Максим знал предостаточно. Нравы в спортивных секциях были не пуританские, но если тренер добивался успехов, то все молчали. Максим и сам стал председателем фонда «Юные таланты» не просто так. Он надеялся находить среди молодых девушек своих «малышек», но вскоре понял, что это опасная затея, если девочка проболтается, то будет громкий скандал. Он переключился на модельные агентства – клондайк для поиска подходящих пташек. Модельки совершеннолетние, но не развитые, худенькие и глупенькие, а самое главное, их ни капли не смущал секс за содержание.
Насте он пока не покупал дорогих вещей, незачем приучать. Девочки входили в раж и доверительные отношения быстро становились товарно-денежными. Он дарил Настеньке наборы дорогих пирожных, конфеты ручной работы, фитнес-браслет Эппл, модную аудиоколонку на велосипед.
Гироскутер пока стоял в кладовке, дожидался подходящего момента. Удобный случай вскоре подвернулся. Двадцать седьмого июня в День Молодежи он вручил девочке подарок. Конечно, не в руки дал громоздкую коробку, а взял малышку за локоток и приложил липкую от чупа-чупса ладошку к стоящему возле стены загадочному, красиво упакованному ящику, перевязанному красным бантом.
Настенька недоуменно уставилась на подарок, но разглядела картинку и вцепилась в коробку.
– Ой, что это? – заверещала она. – Гироскутер? Это мне?
– Тебе, – улыбаясь, сказал Максим. – Подарок на День Молодежи.
– Спасибо! – девочка расцвела улыбкой.
Она подошла к нему, обвила тонкими руками и крепко прижалась всем телом. Максим с удовольствием держал в объятиях теплую худенькую малышку, гладил острые лопатки и мечтал, чтобы приятное мгновение длилось целую вечность.
Девочка отлипла от него и схватила коробку.
– Жалко, что еще три заказа осталось доставить, а то бы рванула в парк – кататься!
– Давай развезем твои заказы на машине, – предложил Максим.
Малышка радостно согласилась. Он протянул руки к коробке, но девочка отчаянно вцепилась в подарок и, приплясывая от радости, указала на термосумку.
В машине Настя нетерпеливо ерзала на сиденье и ласково наглаживала картонную упаковку длинными пальцами с коротко подстриженными ногтями.
«Меня она так гладить не будет», – грустно подумал Максим.
Он знал, что девочки не любили его и относились к нему потребительски. Он принимал это и особо не переживал. Но сейчас, ему почему-то очень хотелось, чтобы Настенька смотрела на него не равнодушно, а с обожанием. Он вздохнул, что толку мечтать о несбыточном, малышка скоро вырастет и ее придется отправить в отставку. Надо ускорить процесс сближения.
Поставив автомобиль на стоянку, они направились в центр парка к велосипедным дорожкам. Настя радостно скакала впереди, а Максим любовался длинными ногами в старых кедах и круглой попой в линялых джинсовых шортах. Одежка на девочке была никудышная, старенькая, а ей шла.
«Надо купить малышке новых нарядов», – озабочено подумал Максим.
Но самостоятельно он сделать это не мог. Научен горьким опытом. Девочки категорически отказывались носить купленную им одежду.
«Шмотки для пенсов, – презрительно цедили они, – сейчас такие не носят».
На него налетел парнишка на роликах в черной футболке с черепами, весь расписанный татуировками, с вызывающим зеленым хайром на бритой голове. Он толкнул Максима, сбил с ног, но не извинился, а сердито бросил:
– Осторожнее, папаша! Не броди по треку, лучше на лавке посиди, в тенечке!
Максим не обиделся, он хорошо помнил себя в возрасте этого юнца. Все, кто старше двадцати пяти лет, казались ему древними стариками.
Но негодник подошел к Насте и схватил ее за худенькое запястье. А девочка, его девочка, не выдернула руку, а весело рассмеялась и тряхнула кудрями.
Максим поспешил восстановить статус-кво. Он поставил перед Настей гироскутер и сказал:
– Ты ведь хотела кататься, Настенька! Вот твоя машинка!
Девочка тут же позабыла про них, встала на платформу и покатила вперед, послав Максиму и парнишке воздушный поцелуй.
Максим не мог оторвать взгляд от легкой стремительной фигурки с летящими волосами.
«Навсикая из Долины ветров» [1]
– Ты отец ее или папик? – пренебрежительно поинтересовался парень.
– Не твое дело, – отшил парнишку Максим. – К девочке близко не подходи, а то…
– Да что ты мне сделаешь, пенек старый! – обидно захохотал рослый накаченный юноша.
Максим сделал неуловимый замах рукой и парень рухнул на асфальт, как подкошенный. Наглое выражение лица тут же сменилось на недоуменное.
– Все понял? – насмешливо спросил Максим, обладатель черного пояса по каратэ. – Таких юнцов, как ты, я пачками ел на завтрак.
– Понял, – буркнул пацан, потирающий отбитую при падении задницу. – Не тупой.
Вернулась Настенька, веселая, разгоряченная, светящаяся от счастья.
– Что за кипеш? – полюбопытствовала она. – Ярик нахамил и получил люлей?
– У молодого человека закружилась голова и он упал, – холодно ответил Максим.
– Сходи, прополощи голову в фонтане, – посоветовала не сентиментальная Настя. – Полегчает!
– Сам разберусь, – охая, простонал Ярик и убрался прочь.
– А вы крутой! – уважительно воскликнула Настя. – Покажете мне парочку приемов?
Максим хотел сказать, что каратэ надо долго заниматься, но вовремя проглотил слова. Показывать девочке приемы – это значит привязать ее к себе надолго.
– А ты будешь усердно заниматься? – спросил он. – С наскоку у тебя ничего не получится. Надо рано вставать, есть полезную еду, медитировать и только потом изучать приемы. Нам придется жить в моем загородном доме. Ты готова к переменам?
Настя усиленно закивала головой:
– Буду делать все, что скажете! Заедем на мою квартиру за шмотками? Хорошо, что я отселюсь от Таньки и Светки! Светка часами в ванной лежит, все полки своими пенками и бальзамами уставила, а Танька днем спит, а вечером на работу собирается. Волосы расчесывает, все квартиру лаком залила. А убирать за собой они не хотят, спокойно в сраче живут, и мне приходится одной уборку делать.
Она радовалась как ребенок, получивший долгожданную игрушку, рассказывала про ужасы проживания с подругами и предвкушала, как станет крутой каратисткой.
«Интересно, – думал он, – Настенька считает меня своим благодетелем или добрым дядюшкой?»
Но время показало, что глупенькой Настя не была и отлично понимала, что за удовольствие жить в роскошном загородном доме с прислугой и личным водителем надо платить. Она довольно быстро оказалась в постели Максима и, также как все предыдущие малышки, отдалась равнодушно и деловито.
– Сколько у тебя было мужчин? – спросил он, поглаживая нежную прелестную, но не такую уж маленькую грудь.
– Один всего, – весело рассказала Настенька, – и не мужчина вовсе, а обычный парень. В моей школе все девчонки трахались уже с восьмого класса, я одна почти до выпускного целкой была. Ну и выбрала себе парня и переспала с ним. Скукота-а-а! А девчонки-то глаза закатывали: «Ах, это так офигенно, такой улет!» Никакого улета, хорошо, что хоть не противно.
– А со мной как? – спросил Максим.
Он невозмутимо выслушал откровения малышки, знал, что секс для нее – это некая игра во взрослую жизнь, но сердце неожиданно пропустило удар и он весь сжался, ожидая вердикт.
– С тобой получше, – снизошла Настенька. – Ты хоть и старый, но потом не пахнешь. И фигура у тебя классная! А Витька дрыщ был, тупой и бедный. В армию пошел, на проводах нюни распустил, просил, чтобы я его ждала и письма писала, – шумно фыркнула девочка, – будто мне делать нечего.
Максим обрадовался незатейливому комплименту, даже сам не ожидал. Он не попытался разбудить в девочке женщину, ему нравилась именно детская неумелая сексуальность. Он хорошо понимал психологию задержавшихся в развитии малышек, знал, что их действия почти бессознательны и спонтанны, и несмотря на то, что они совершеннолетние, он имеет дело с детьми. Но Максим был преступно счастлив, держать в объятиях чудесную непосредственную малышку – это даже не счастье, а много-много больше!
Но Настенька оказалась умной девочкой и, осознав свою безграничную власть, стала беззастенчиво помыкать им.
Она капризничала, отказывалась спать вместе, жаловалась, что Максим храпит. Часто устраивала истерики, плакала, размазывая слезы на щеках. Резким визгливым голосом требовала подарков чуть ли не за каждую ночь. Обзывала Максима старым придурком и похотливым козлом. Она не расставалась с подаренным айфоном и запилить пост в соцсеточку считала намного нужнее и интереснее общению с ним.
Но в спокойные часы Настенька была так невыносимо прелестна и мила, позволяла целовать каждый пальчик, каждый сантиметр юного тела, и Максим прощал ей все.
Эмоциональные качели расшатывали его психику и он стал полностью зависимым от настроения своей молоденькой наложницы.
Однажды Настенька закатила громкий скандал, вопила, что хочет послэмиться [2]
«Я не никогда не разрешу своей малышке дрыгаться среди говнарей, потных школьников и прочей шушеры!» – кричал он, шлепая по упругой девичьей попе.
Настенька удивленно воззрилась на него огромными несчастными глазами и медленно сползла на пол. Она закрыла лицо ладонями и зашлась в рыданиях, трясясь и дрожа всем худеньким телом.
Максим, ругая себя последними словами, сел рядом с девочкой, просил прощения и клялся, что он отрежет себе руки, если еще раз обидит свою маленькую чудесную малышку.
– А приставать не будете? – уточнила девочка. – А то знаю я вас!
Максим насторожился: «Неужели я не один такой и есть еще любители малышек? Придушу любого, кто тронет мою прелесть!»
– Приставать не буду, – пообещал он. – Помой руки и иди на кухню.
Максим умело накрыл на стол. Положил на тарелки по треугольнику пиццы, включил кофеварку, налил в стакан молочный коктейль с клубникой и воткнул в розовую пузырящуюся пену красно-белую полосатую трубочку. Ни одна из его малышек не отказывалась от вкусного лакомства. Они с удовольствием выдували напиток и с наслаждением облизывали сладкие губы.
Новая малышка сделала тоже самое. Она медленно тянула коктейль, зажмурившись от удовольствия. Не отказалась и от добавки пиццы. Съев три куска, сытая девочка наконец-то соизволила обратить внимание и на Максима.
– А вы почему не едите? Вкусная же пицца!
Максим удивился. Предыдущие малышки были так эгоистичны, их совсем не интересовало, ест он или нет. А новая девочка заметила, вон как смотрит настороженно. Как бы не спугнуть раньше времени.
Он торопливо откусил краешек действительно вкусной пиццы и не заметил, как съел всю дольку.
Девочка сонно зевнула.
– Устала? – спросил Максим, стараясь не переборщить с заботой, малышка может испугаться.
– Да, – честно ответила девочка, – рано встала и участок не из легких, нумерация домов очень запутанная, нужный адрес приходится долго искать.
– Давно работаешь?
– Месяц всего. Как от предков съехала, так и пришлось вкалывать. Мы со Светкой и Танькой на троих квартиру снимаем, надо свою долю квартплаты вносить, – доверительно рассказала малышка.
– А подруги твои где работают?
– Светка нигде не работает, дома сидит, ее родители спонсируют, а Танька…, – девочка запнулась. – Ну, она, короче, с мужиками…, – она замолчала, не договорив.
– Я понял, можешь не продолжать. А тебя как зовут?
– Настя, – ответила малышка, рассматривая пустой стакан.
Сердце екнуло, неужели он нашел свою Настеньку, девочку из сказки?
Настя сползла со стула и, с сожалением, сказала:
– Пойду я. Еще два заказа отвезу и домой – баиньки. Спасибо за угощение!
– А по каким дням ты работаешь? – немедленно спросил Максим.
– Понедельник, среда, пятница и воскресенье, – ответила малышка, поднимая с пола большую термосумку. – Помогите лямки потуже застегнуть! – она повернулась спиной, и Максим, с удовольствием прикасаясь к худенькой спине, поправил ремни рюкзака.
– Спасибо! – улыбнулась девочка и побежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки.
Максим остался очень довольным собой. Он пообщался с малышкой и не спугнул ее, а накормил и обогрел. А в следующий раз она будет посговорчивей.
Так и оказалось. Настенька, не стесняясь, прошла на кухню, умяла три куска пиццы и выдула два стакана молочного коктейля. В этот раз он приготовил малышке бананово-шоколадный напиток.
Девочка уже не выглядела промокшей птичкой, а была весела, загорела, и, наевшись, звонко трещала обо всем на свете.
Перво-наперво, Максим спросил, сколько ей лет и замер в ожидании ответа.
– Восемнадцать недавно исполнилась, – сообщила малышка. – Я – совершеннолетняя! – похвасталась она. – Вот сразу после днюхи и съехала от предков. Надоели со своими нотациями: туда не ходи, дома чтобы в десять часов вечера была, музыку громко не слушай. Если запрет нарушала, то сразу крик: «Пока ты живешь в нашем доме, мы за тебя отвечаем!» И я сбежала! Теперь сама себе хозяйка, что хочу – то и делаю.
– И как, получается?
– Получается, – вздохнула девочка, – только времени ни что не остается. Работа, а еще приготовить еду надо и одежду постирать-погладить. Но когда заказов мало, вечером в парк иду, на гироскутере погонять. Жаль, что своей машинки у меня нет, приходится напрокат брать.
Максим не знал, что такое гироскутер, но информацию запомнил. «Девочка хочет эту штуку. Надо найти повод ей подарить».
Малышка приходила еще несколько раз, приносила пиццу, большую часть которой съедала сама. Он пила коктейль и бойко рассказывала ему про свою короткую жизнь, про школу, про спортивную секцию по художественной гимнастике, про то, что тренер считал ее толстой и посадил на жесткую диету из яблок и овсянки.
– М..дак он, – в сердцах сказала Настенька, – голодная диета довела меня до обморока, я грохнулась в зале и меня выгнали, как неперспективную.
– Какая же ты толстая? – искренне удивился Максим. – Ты худенькая, косточки торчат.
Он воспользовался ситуацией и прощупал Настины ребрышки. Рука неожиданно наткнулась на упругую, вовсе не детскую грудь. Девочка осторожно освободилась, на милом личике явственно отразился нелегкий мыслительный процесс. Малышка взвешивала плюсы и минусы от общения с ним. Видимо, плюсы все же перевесили, Настенька не убежала прочь.
– Тренер всегда прав! – важно сказала Настя. – Способностей у меня все равно маловато было, а трудолюбия и того меньше.
– Безобразие творится в твоей секции, – не успокаивался Максим. – Морить растущих девочек голодом – преступление. Я – глава фонда помощи талантливым детям, дай мне адрес – разберусь.
– Нет уже секции, – звонко рассмеялась Настенька. – Тренера уволили за приставания к старшим девочкам. Ох и скандал был! Мамаши девчонок, когда узнали про домогательства, тренера этого чуть не растерзали. А зря! Девчонки сами на тренера вешались. Он красивый и фигура отпадная! – Настя закатила глаза.
Таких случаев Максим знал предостаточно. Нравы в спортивных секциях были не пуританские, но если тренер добивался успехов, то все молчали. Максим и сам стал председателем фонда «Юные таланты» не просто так. Он надеялся находить среди молодых девушек своих «малышек», но вскоре понял, что это опасная затея, если девочка проболтается, то будет громкий скандал. Он переключился на модельные агентства – клондайк для поиска подходящих пташек. Модельки совершеннолетние, но не развитые, худенькие и глупенькие, а самое главное, их ни капли не смущал секс за содержание.
Насте он пока не покупал дорогих вещей, незачем приучать. Девочки входили в раж и доверительные отношения быстро становились товарно-денежными. Он дарил Настеньке наборы дорогих пирожных, конфеты ручной работы, фитнес-браслет Эппл, модную аудиоколонку на велосипед.
Гироскутер пока стоял в кладовке, дожидался подходящего момента. Удобный случай вскоре подвернулся. Двадцать седьмого июня в День Молодежи он вручил девочке подарок. Конечно, не в руки дал громоздкую коробку, а взял малышку за локоток и приложил липкую от чупа-чупса ладошку к стоящему возле стены загадочному, красиво упакованному ящику, перевязанному красным бантом.
Настенька недоуменно уставилась на подарок, но разглядела картинку и вцепилась в коробку.
– Ой, что это? – заверещала она. – Гироскутер? Это мне?
– Тебе, – улыбаясь, сказал Максим. – Подарок на День Молодежи.
– Спасибо! – девочка расцвела улыбкой.
Она подошла к нему, обвила тонкими руками и крепко прижалась всем телом. Максим с удовольствием держал в объятиях теплую худенькую малышку, гладил острые лопатки и мечтал, чтобы приятное мгновение длилось целую вечность.
Девочка отлипла от него и схватила коробку.
– Жалко, что еще три заказа осталось доставить, а то бы рванула в парк – кататься!
– Давай развезем твои заказы на машине, – предложил Максим.
Малышка радостно согласилась. Он протянул руки к коробке, но девочка отчаянно вцепилась в подарок и, приплясывая от радости, указала на термосумку.
В машине Настя нетерпеливо ерзала на сиденье и ласково наглаживала картонную упаковку длинными пальцами с коротко подстриженными ногтями.
«Меня она так гладить не будет», – грустно подумал Максим.
Он знал, что девочки не любили его и относились к нему потребительски. Он принимал это и особо не переживал. Но сейчас, ему почему-то очень хотелось, чтобы Настенька смотрела на него не равнодушно, а с обожанием. Он вздохнул, что толку мечтать о несбыточном, малышка скоро вырастет и ее придется отправить в отставку. Надо ускорить процесс сближения.
Поставив автомобиль на стоянку, они направились в центр парка к велосипедным дорожкам. Настя радостно скакала впереди, а Максим любовался длинными ногами в старых кедах и круглой попой в линялых джинсовых шортах. Одежка на девочке была никудышная, старенькая, а ей шла.
«Надо купить малышке новых нарядов», – озабочено подумал Максим.
Но самостоятельно он сделать это не мог. Научен горьким опытом. Девочки категорически отказывались носить купленную им одежду.
«Шмотки для пенсов, – презрительно цедили они, – сейчас такие не носят».
На него налетел парнишка на роликах в черной футболке с черепами, весь расписанный татуировками, с вызывающим зеленым хайром на бритой голове. Он толкнул Максима, сбил с ног, но не извинился, а сердито бросил:
– Осторожнее, папаша! Не броди по треку, лучше на лавке посиди, в тенечке!
Максим не обиделся, он хорошо помнил себя в возрасте этого юнца. Все, кто старше двадцати пяти лет, казались ему древними стариками.
Но негодник подошел к Насте и схватил ее за худенькое запястье. А девочка, его девочка, не выдернула руку, а весело рассмеялась и тряхнула кудрями.
Максим поспешил восстановить статус-кво. Он поставил перед Настей гироскутер и сказал:
– Ты ведь хотела кататься, Настенька! Вот твоя машинка!
Девочка тут же позабыла про них, встала на платформу и покатила вперед, послав Максиму и парнишке воздушный поцелуй.
Максим не мог оторвать взгляд от легкой стремительной фигурки с летящими волосами.
«Навсикая из Долины ветров» [1]
Закрыть
, – подумал он, наблюдая за быстрой и опасной ездой. Он немного побаивался, что Настя не справится с управлением и упадет, но девочка ловко объезжала бродящих на велодорожке беспечных пешеходов и неслась дальше.персонаж манги Хаяо Миядзаки
– Ты отец ее или папик? – пренебрежительно поинтересовался парень.
– Не твое дело, – отшил парнишку Максим. – К девочке близко не подходи, а то…
– Да что ты мне сделаешь, пенек старый! – обидно захохотал рослый накаченный юноша.
Максим сделал неуловимый замах рукой и парень рухнул на асфальт, как подкошенный. Наглое выражение лица тут же сменилось на недоуменное.
– Все понял? – насмешливо спросил Максим, обладатель черного пояса по каратэ. – Таких юнцов, как ты, я пачками ел на завтрак.
– Понял, – буркнул пацан, потирающий отбитую при падении задницу. – Не тупой.
Вернулась Настенька, веселая, разгоряченная, светящаяся от счастья.
– Что за кипеш? – полюбопытствовала она. – Ярик нахамил и получил люлей?
– У молодого человека закружилась голова и он упал, – холодно ответил Максим.
– Сходи, прополощи голову в фонтане, – посоветовала не сентиментальная Настя. – Полегчает!
– Сам разберусь, – охая, простонал Ярик и убрался прочь.
– А вы крутой! – уважительно воскликнула Настя. – Покажете мне парочку приемов?
Максим хотел сказать, что каратэ надо долго заниматься, но вовремя проглотил слова. Показывать девочке приемы – это значит привязать ее к себе надолго.
– А ты будешь усердно заниматься? – спросил он. – С наскоку у тебя ничего не получится. Надо рано вставать, есть полезную еду, медитировать и только потом изучать приемы. Нам придется жить в моем загородном доме. Ты готова к переменам?
Настя усиленно закивала головой:
– Буду делать все, что скажете! Заедем на мою квартиру за шмотками? Хорошо, что я отселюсь от Таньки и Светки! Светка часами в ванной лежит, все полки своими пенками и бальзамами уставила, а Танька днем спит, а вечером на работу собирается. Волосы расчесывает, все квартиру лаком залила. А убирать за собой они не хотят, спокойно в сраче живут, и мне приходится одной уборку делать.
Она радовалась как ребенок, получивший долгожданную игрушку, рассказывала про ужасы проживания с подругами и предвкушала, как станет крутой каратисткой.
«Интересно, – думал он, – Настенька считает меня своим благодетелем или добрым дядюшкой?»
Но время показало, что глупенькой Настя не была и отлично понимала, что за удовольствие жить в роскошном загородном доме с прислугой и личным водителем надо платить. Она довольно быстро оказалась в постели Максима и, также как все предыдущие малышки, отдалась равнодушно и деловито.
– Сколько у тебя было мужчин? – спросил он, поглаживая нежную прелестную, но не такую уж маленькую грудь.
– Один всего, – весело рассказала Настенька, – и не мужчина вовсе, а обычный парень. В моей школе все девчонки трахались уже с восьмого класса, я одна почти до выпускного целкой была. Ну и выбрала себе парня и переспала с ним. Скукота-а-а! А девчонки-то глаза закатывали: «Ах, это так офигенно, такой улет!» Никакого улета, хорошо, что хоть не противно.
– А со мной как? – спросил Максим.
Он невозмутимо выслушал откровения малышки, знал, что секс для нее – это некая игра во взрослую жизнь, но сердце неожиданно пропустило удар и он весь сжался, ожидая вердикт.
– С тобой получше, – снизошла Настенька. – Ты хоть и старый, но потом не пахнешь. И фигура у тебя классная! А Витька дрыщ был, тупой и бедный. В армию пошел, на проводах нюни распустил, просил, чтобы я его ждала и письма писала, – шумно фыркнула девочка, – будто мне делать нечего.
Максим обрадовался незатейливому комплименту, даже сам не ожидал. Он не попытался разбудить в девочке женщину, ему нравилась именно детская неумелая сексуальность. Он хорошо понимал психологию задержавшихся в развитии малышек, знал, что их действия почти бессознательны и спонтанны, и несмотря на то, что они совершеннолетние, он имеет дело с детьми. Но Максим был преступно счастлив, держать в объятиях чудесную непосредственную малышку – это даже не счастье, а много-много больше!
Но Настенька оказалась умной девочкой и, осознав свою безграничную власть, стала беззастенчиво помыкать им.
Она капризничала, отказывалась спать вместе, жаловалась, что Максим храпит. Часто устраивала истерики, плакала, размазывая слезы на щеках. Резким визгливым голосом требовала подарков чуть ли не за каждую ночь. Обзывала Максима старым придурком и похотливым козлом. Она не расставалась с подаренным айфоном и запилить пост в соцсеточку считала намного нужнее и интереснее общению с ним.
Но в спокойные часы Настенька была так невыносимо прелестна и мила, позволяла целовать каждый пальчик, каждый сантиметр юного тела, и Максим прощал ей все.
Эмоциональные качели расшатывали его психику и он стал полностью зависимым от настроения своей молоденькой наложницы.
Однажды Настенька закатила громкий скандал, вопила, что хочет послэмиться [2]
Закрыть
в ночном клубе Gips, а не ублажать мерзкого старикашку. Нервы у Максима не выдержали, он схватил маленькую дрянь за тонкую кисть и чувствительно отлупил по заднице.Слэмиться — толкаться и прыгать в толпе фанатов на танцполе
«Я не никогда не разрешу своей малышке дрыгаться среди говнарей, потных школьников и прочей шушеры!» – кричал он, шлепая по упругой девичьей попе.
Настенька удивленно воззрилась на него огромными несчастными глазами и медленно сползла на пол. Она закрыла лицо ладонями и зашлась в рыданиях, трясясь и дрожа всем худеньким телом.
Максим, ругая себя последними словами, сел рядом с девочкой, просил прощения и клялся, что он отрежет себе руки, если еще раз обидит свою маленькую чудесную малышку.
