Вера Николаевна тогда ещё в слезах звонила. Говорила, что ты пропала с экскурсии, и она не может тебя найти. А ты возьми и появись передо мной вот таким же способом. Сообщать о произошедшем не стала, ещё бы сочли за сумасшедшую и отобрали бы вас у меня.
Резкий звонок Алькиного телефона, заставил вздрогнуть всех троих.
— Лёша, мальчишки сегодня на тебе, — даже не поздоровавшись с мужем, кинула она в телефонную трубку. — Ничего не знаю, у нас девичник, Лия вернулась и нам очень интересно знать, откуда, — посмотрела она на меня при этом недобро.
Из трубки послышалось гулкое: «Угу, жду подробного отчёта».
— Ну что, теперь рассказывай ты, — пряча телефон в карман джинсов, ожидаемо обратилась ко мне. — Откуда это тебя, такую красивую, занесло? — дёрнула за рукав несовременного платья. — Да ещё и со спецэффектами!
— Только обещай, что не отправишь в психушку!
— Не отправлю: нас тогда всех троих сцапают, а у меня — дети. Хотя... можно сказать, что мы не видели ничего, — зловеще улыбнувшись, она поиграла бровями. — Ладно, ладно, не напрягайся так: что я, совсем уже, любимую сестричку в психушку запирать?
— А если я скажу, что была в другом мире? — отошла чуть ближе к проходу, наблюдая за реакцией обеих. Здесь я точно знаю, где выход и куда бежать, но родные лишь переглянулись. — В мире, где есть магия, — продолжила я.
— Ба, а это у нас семейное? Мне бояться за мальчиков? — сглотнув, Алька тихо обратилась к притихшей бабуле.
— Не было у нас ничего такого, все мы нормальные.
— Ну не все, как видишь, — на меня снова глянули искоса. — Летом твоё внезапное возвращение тоже было оттуда? — я кивнула. — И ревела ты не по местному коневоду?
— Нет.
— Ты вообще это контролируешь?
— Нет.
— Я убью тебя! — тут же прорычала Алька, сквозь зубы, вытягивая руки вперёд. — Я детей с тобой оставила, а ты бесконтрольно прыгаешь по мирам.
— Да я знать не знала, что это повторится, — постаралась оправдаться, — и ты меня даже не спросила тогда: просто кинула в няньки, а сама смоталась.
— Зато знала, ба, — опять полетел камень не в тот огород.
— Да отстань ты от неё: откуда бабушке было знать, что это повторится?
— И всё—таки предупреждён — значит, вооружён, — не унималась старшенькая. — Ну, хорошо, проехали: и кто этот несчастный, у вас хоть взаимно?
— Взаимно, вот только у него невеста есть, — тяжёлый вздох вырвался сам собой.
— Бабуль, а Лийка наша — вертихвостка.
— Да я даже не знала об этом.
— Ммм, значит, он — ещё то рогатое животное!
— Алиана, прекрати, — вклинилась ба, видимо, заметив, как я взглядом ищу, чтобы запустить в сестру. — Как это происходит? Ты что—то делаешь перед этим? — уже обратилась ко мне, нервно теребя край фартука.
— Нет, бабуль, я ничего не делаю, я просто исчезаю здесь и появляюсь там и наоборот. Единственный предвестник того, что я скоро там окажусь — это сон.
— Какой сон?
— Просто сон про девушку, который повторяется несколько ночей подряд, — правду говорить, не стала о том, что это кошмар: боюсь, бабуля примет это слишком близко к сердцу. Хватит ужастиков на сегодня.
— И что ты там делаешь?
— А чтобы ты делала, попади в мир, где у каждого есть магия, а ты, как белая ворона, не знаешь и не умеешь ничего?
— Ну—у—у… Притаилась бы, наверное, пригляделась, постаралась узнать, что со мной происходит и как вернуться, или дождалась бы самостоятельного возращения, — перечислила сестрица вполне логичные действия.
— Вот и я так делаю: присматриваюсь, пытаюсь разобраться.
— А ещё флиртуешь.
— Да не флиртую я. Это само собой произошло, словно так и должно было произойти. Я никогда такого не чувствовала, меня просто тянуло к нему и казалось это правильным, — откинула голову назад, упираясь ей о косяк проёма, вспоминая все немногочисленные моменты, когда мы были рядом друг с другом. Татуировка вмиг откликнулась, разливая тепло от запястья к самому сердцу. Она вообще постоянно напоминала о себе вот таким вот способом, стоило мне подумать о Рэйсоне.
— Ууу, бабуля, закрой ушки: у нас тут восемнадцать плюс пошло, — прокомментировала Алька моё откровение.
— Мне, может, ещё и глаза закрыть? — съехидничала в ответ ба в Алькиной манере.
— Кстати, о глазах: портретик есть, — вновь поиграла бровками старшенькая, кидая взгляд в сторону комнаты, уже зная ответ.
— Вот, — тут же принесла немаленькую стопку с набросками из своей комнаты.
— Ничего себе, — уставившись на изображение, протянула она, — А там все такие? Хочу туда?
— У тебя Алексей и дети, совсем с ума сошла, — вырвав листок из рук, пожурила её ба.
— У меня Алексей и дети, — чуть поджав нижнюю губу, сообщила о своём семейном положении следующему изображению моего главы отдела по борьбе с магическими преступлениями. — Ну, сестричка, ради такого экземпляра можно и вертихвосткой побыть.
— Да иди ты, — вырвала теперь уже я листок из её рук.
— Нечего особенного, мальчик как мальчик, — вынесла свой вердикт ба.
— Ты где там мальчика увидела, бабуль? — возмутилась Алька, — это мой Алексей по сравнению с ним — мальчик, — передала ей очередной набросок, где Рэйсон изображён в полный рост, облокотившийся о ствол дерева, бабуля только вздохнула в ответ. — О, а это что за котяра?
— Это Хам, хранитель их поместья, — улыбнулась изображению «некота» сидящего на излюбленном месте в «моей» комнате.
— На Рама нашего похож, — усмехнулась ба, забирая лист у сестры. — Дедушка ваш очень любил эту породу. Помню, как только мы переехали сюда, он принёс маленький ушастый комочек, который в последующем вымахал в здоровенного котяру. Жил он у нас очень долго, необычно долго по меркам котов, и ушёл вслед за дедушкой, в ту же ночь его не стало. Больше я никогда не заводила котов, как бы кто не упрашивал.
— А он, случайно, не говорил? — рискнула спросить я. Ну а что? А вдруг?
— Нет, конечно, только вот также на кровати постоянно сидел или лежал: не согнать было, — расплылась в улыбке бабуля, нежно глядя на изображение. — Можно, я этот рисунок себе оставлю?
— Конечно, бери, — улыбнулась в ответ. Ба тут же аккуратно отложила листок на край стола.
— А это кто, невеста твоего красавчика? — Алька ткнула пальцем в портрет Алии.
— Нет, это девушка, с которой кое—что случилось пред самым моим возвращением в прошлый раз. У неё, кстати, имя созвучно с твоим — Алия.
— Хорошенькая, но какая—то зловещая, — вынесла неожиданный вердикт моему творению сестра, а я всего лишь старалась перенести в изображение Алии её страх к окружающему миру. — Как ты с ними познакомилась? — не унималась Алька, перелистывая эскизы прошлого попадания.
— Брат Рэйсона приютил меня в своём доме, — начала свой рассказ.
— Рэйсон? Почему Рэйсон? — тут же перебила старшенькая. — А как же наша традиция?
— Да отстань ты от неё, нет никакой традиции, — вклинилась бабуля. — Никто специально не подстраивался под сочетание букв. Мы назвали сына на «А», сын встретил и полюбил вашу маму, не задумываясь о совпадении, вас так назвали, потому что имена вам подходили. Это ты уже заморочилась с именами сыновей.
— Ну, согласись, красиво же, у нас уже какое поколение не меняется аббревиатура наших имён: даже Лёшка подошёл идеально, хотя я специально не выбирала. — горделиво глянула в сторону моей защитницы неугомонная Алька. — А ты со своим Рэйсоном всю статистику нам портишь, — обвиняющим тоном кинула уже в меня.
— Ну, простите, я и со своими гуляниями по другим мирам вам статистику «нормальности» порчу, — съязвила в ответ.
— Ладно, пусть будет Рэйсон, но здесь, чтобы нашла себе правильного, — сдалась сестрица.
— Я не хочу правильного, — сердито посмотрела на Алиану, а внутри всё взбунтовалось, стоило подумать о ком—то другом.
— С ума сошла? Хочешь там остаться? — почти провизжала сестра, вскакивая с места.
— Я не говорила, что хочу остаться, я лишь сказала, что не хочу другого, — постаралась замять самую тяжёлую тему, что могла всплыть в ходе этого разговора.
— А это не одно и то же? — упирая руки в бока, она сделала шаг вперёд, угрожающе.
— Алиана, сядь на место, — голос бабушки прозвучал отрезвляюще строго. Сестра на несколько секунд замерла на месте, а затем развернулась с вопросом во взгляде. — Дай мне волю, я ушла бы за вашим дедушкой сразу, как только услышала о его смерти, — начала уже спокойно ба, но сжатые в замок руки и лёгкий, собирающийся в уголках блеск в глазах, всё выдавал. — Смысл жизни угас вместе с моим любимым, но ради вашего папы я жила дальше, когда и его не стало… — она ненадолго замолчала, крупная слезинка покатилась по её щеке. — Встретить человека, в котором ты можешь раствориться, кому доверяешь безоговорочно, каждую секунду, чувствовать, что тебя любят так же, как любишь ты — это бесценно. Спросишь, а как же дети? Детей ты любишь по—другому. Им ты не открываешь своё сердце, это сердце с ними всегда. И ребенок от тебя уйдёт — уйдёт искать своё счастье. Нет, он не перестанет любить тебя, поддерживать, но он перестанет считать тебя своим миром, потому что ему нужен свой. Мой мир был прекрасен, в нём был ваш дедушка и с его потерей я просто живу. В этой жизни есть всё: и радость, и печаль, и море любви, но в ней нет больше того, с кем разделить это. И если Амалия уверена в этом человеке, я ей мешать не буду, потому что всем сердцем желаю, чтобы вы знали каково это — иметь свой мир.
Тихий Алькин всхлип перебил откровение ба, я сама еле сдерживала слёзы, что для меня несвойственно.
— Алло, Алёшенька, — поднеся телефон к уху, дрожащим голосом обратилась сестра к мужу. И когда только успела набрать его? — Я тебя люблю, — протяжно проревела в трубку.
— Что—то случилось? Выезжаю? — испуганно послышалось в ответ.
— Нет, я просто люблю тебя, — смачно шмыгнув носом, вновь призналось сестра в любви к мужу.
— Я тоже тебя люблю, заноза моя, — шумный выдох облегчения был слышен даже нам. — С чем у вас там девичник? — следом бросил недвусмысленный намёк.
— С успокоительным сбором. Мы — приличные дамы, — буркнула в трубку Алька, уже пряча улыбку, и тут же отключилась от разговора.
— Мда, сестрица, умеешь ты быть внезапной, — с укором посмотрела на старшенькую.
— Кто бы говорил, — поймала я ответочку. — Рассказывай про свой «мир», а я пока воспользуюсь Лёшкиным советом — начну накрывать на стол.
Утром Алексей встречал жену, растрёпанную и с головной болью. Рассказ получился долгим, благодаря Алькиным комментариям. Бабуля в основном молчала, лишь иногда осаживала разыгравшуюся фантазию сестры. К утру мы пришли к общему согласию, что, кроме нас, об это никто не будет знать. Для Лёшки придумали версию Лайт, без перемещения в другие миры, но с неразделённой любовью. С меня же взяли обещание, что непременно предупрежу, если вновь появится предвестник моего перемещения в другой мир.
То, что семья в итоге поддержала меня и готова была благословить на такую авантюру, как переезд в другую реальность, грело душу.
Теперь беспокоило одно: прошло уже «нервно» много времени, а мой кошмар не возвращался, и что с этим делать, я не знала. Даже Алька перестала звонить каждое утро, интересуясь, не собираюсь ли я исчезнуть.
Ну что ж, хотела — получай.
И получила.
Да так, что сижу сейчас в тёмной, пахнущей мокрым камнем, тюремной камере и думаю, что пословица — дурная голова — ногам покоя не даёт, — это явно про меня.
Вот зачем я рванула за своим «кошмаром», да еще в таком виде — пижама и махровый халат — не самый лучший наряд для мира, где женщина упакована как капуста?
Надо было бежать, скрываться, а не заниматься несанкционированной слежкой.
Но, увидев знакомый силуэт, спрятанный под плащ и шляпу, идущий в противоположную сторону от меня, в голове просто отшибло здравый смысл.
Не замечая косых взглядов виэров и недовольного айканья вир, я устремилась вперёд за целью, позабыв о своём крайне неприличном для Керриса виде.
Да мне даже двадцати шагов не дали сделать.
Тяжёлая рука, опустившаяся на плече, заставила подпрыгнуть на месте от неожиданности.
— Вира, прошу проследовать за мной, — тут же услышала твёрдое обращение.
— Эмм… виэр я, что—то сделала не так? — сфокусировавшись на мундире правоохранителя, постаралась изобразить невинный вид.
Но ответа не получила: сжав сильнее моё плечо, меня повели в неизвестном направлении.
— Послушайте, если это из—за моего внешнего вида, то тут я ни при чём: это всё мои неконтролируемые переходы, — попыталась оправдаться.
Вновь молчание в ответ.
Дёрнула плечом, делая намёк на ослабление хватки.
По—видимому, это расценили как попытку побега. Рука с плеча совсем неласково переместилась на запястье и, чуть проворачиваясь «крапивой», заставила зашипеть.
— Я буду жаловаться, — гневно выдала так, чтобы стало ясно: буду и есть кому.
На этот выпад мой молчаливый конвоир резко остановился, провёл изучающим взглядом с самой моей макушки, увинченной ободком с ушками до тёплых, домашних тапочек с помпончиками радужного цвета, надетыми на босые ноги, как—то крайне зловеще ухмыльнулся.
Ну, извините, я ждала возвращени в Балерию не сегодня, а завтра. По всем подсчётам должно было случиться именно так. До этого кошмар приходил три ночи подряд перед тем, как перенестись. Сегодня было лишь второе утро.
Если только…
— Ммм… — застонала и закатила глаза к небу.
Сутки перед этим я не спала: провела всю ночь в училище, дорисовывая финальные штрихи перед дипломным просмотром, после которого оставался лишь последний рывок — экзамены по истории искусств, философии и сам диплом.
Хорошо, хоть Алька с племяшами приехали, как только я сообщила о вернувшемся сне. Последний день я даже на учёбу не ходила. Мы не знали, вернусь ли я вновь, хотя пока возвращалась, поэтому решили провести как можно больше времени вместе. Никаких слёз, никаких прощальных вздохов в нашем доме не звучало. Мы много смеялись, дурачились, наслаждались каждой минутой, проведённой вместе, перед неминуемым возвращением в мой другой мир.
Вот только ждала я это событие завтра, а не сегодня.
Вели меня по безлюдным улочкам, усыпанным цветущими кустарниками, похожими на нашу гортензию. Так необычно видеть буйную зелень, играющую с солнечными лучами, после холодной, уже разбитой тёмными проталинами, зимы. Серое двухэтажное здание, отличавшееся от светлых домиков с голубой черепицей, говорящих, что я — не в Сарате, неприветливо раскрыло скрипучие двери.
Холл встретил ровным, холодным квадратом, по периметру разбитым резными деревянными проёмами и портретами неизвестных мне виэров между ними. Времени осмотреться не дали, сразу направили к тяжёлой, каменной лестнице, уводящей на второй этаж.
И вот, теперь я сижу, глядя сквозь железные прутья на моего тюремщика, размышляя, что делать дальше.
— Послушайте, виэр, я хочу знать, по какой причине нахожусь здесь, — вновь подала голос в надежде услышать обвинение, но на меня только подняли усталый взгляд.
Сбилась со счёта, который раз прошлась по периметру камеры, где из удобств была лишь лежанка, заправленная серым, застиранным одеялом.
— Виэр Рэйсон Эриз, я требую встречи с ним, — ухватившись за холодные прутья, почти умоляюще произнесла имя последней надежды.
В ответ получила лишь молчаливый кивок.
Глубоко вздохнув, ещё раз сделала круг по серому, холодному помещению.
Резкий звонок Алькиного телефона, заставил вздрогнуть всех троих.
— Лёша, мальчишки сегодня на тебе, — даже не поздоровавшись с мужем, кинула она в телефонную трубку. — Ничего не знаю, у нас девичник, Лия вернулась и нам очень интересно знать, откуда, — посмотрела она на меня при этом недобро.
Из трубки послышалось гулкое: «Угу, жду подробного отчёта».
— Ну что, теперь рассказывай ты, — пряча телефон в карман джинсов, ожидаемо обратилась ко мне. — Откуда это тебя, такую красивую, занесло? — дёрнула за рукав несовременного платья. — Да ещё и со спецэффектами!
— Только обещай, что не отправишь в психушку!
— Не отправлю: нас тогда всех троих сцапают, а у меня — дети. Хотя... можно сказать, что мы не видели ничего, — зловеще улыбнувшись, она поиграла бровями. — Ладно, ладно, не напрягайся так: что я, совсем уже, любимую сестричку в психушку запирать?
— А если я скажу, что была в другом мире? — отошла чуть ближе к проходу, наблюдая за реакцией обеих. Здесь я точно знаю, где выход и куда бежать, но родные лишь переглянулись. — В мире, где есть магия, — продолжила я.
— Ба, а это у нас семейное? Мне бояться за мальчиков? — сглотнув, Алька тихо обратилась к притихшей бабуле.
— Не было у нас ничего такого, все мы нормальные.
— Ну не все, как видишь, — на меня снова глянули искоса. — Летом твоё внезапное возвращение тоже было оттуда? — я кивнула. — И ревела ты не по местному коневоду?
— Нет.
— Ты вообще это контролируешь?
— Нет.
— Я убью тебя! — тут же прорычала Алька, сквозь зубы, вытягивая руки вперёд. — Я детей с тобой оставила, а ты бесконтрольно прыгаешь по мирам.
— Да я знать не знала, что это повторится, — постаралась оправдаться, — и ты меня даже не спросила тогда: просто кинула в няньки, а сама смоталась.
— Зато знала, ба, — опять полетел камень не в тот огород.
— Да отстань ты от неё: откуда бабушке было знать, что это повторится?
— И всё—таки предупреждён — значит, вооружён, — не унималась старшенькая. — Ну, хорошо, проехали: и кто этот несчастный, у вас хоть взаимно?
— Взаимно, вот только у него невеста есть, — тяжёлый вздох вырвался сам собой.
— Бабуль, а Лийка наша — вертихвостка.
— Да я даже не знала об этом.
— Ммм, значит, он — ещё то рогатое животное!
— Алиана, прекрати, — вклинилась ба, видимо, заметив, как я взглядом ищу, чтобы запустить в сестру. — Как это происходит? Ты что—то делаешь перед этим? — уже обратилась ко мне, нервно теребя край фартука.
— Нет, бабуль, я ничего не делаю, я просто исчезаю здесь и появляюсь там и наоборот. Единственный предвестник того, что я скоро там окажусь — это сон.
— Какой сон?
— Просто сон про девушку, который повторяется несколько ночей подряд, — правду говорить, не стала о том, что это кошмар: боюсь, бабуля примет это слишком близко к сердцу. Хватит ужастиков на сегодня.
— И что ты там делаешь?
— А чтобы ты делала, попади в мир, где у каждого есть магия, а ты, как белая ворона, не знаешь и не умеешь ничего?
— Ну—у—у… Притаилась бы, наверное, пригляделась, постаралась узнать, что со мной происходит и как вернуться, или дождалась бы самостоятельного возращения, — перечислила сестрица вполне логичные действия.
— Вот и я так делаю: присматриваюсь, пытаюсь разобраться.
— А ещё флиртуешь.
— Да не флиртую я. Это само собой произошло, словно так и должно было произойти. Я никогда такого не чувствовала, меня просто тянуло к нему и казалось это правильным, — откинула голову назад, упираясь ей о косяк проёма, вспоминая все немногочисленные моменты, когда мы были рядом друг с другом. Татуировка вмиг откликнулась, разливая тепло от запястья к самому сердцу. Она вообще постоянно напоминала о себе вот таким вот способом, стоило мне подумать о Рэйсоне.
— Ууу, бабуля, закрой ушки: у нас тут восемнадцать плюс пошло, — прокомментировала Алька моё откровение.
— Мне, может, ещё и глаза закрыть? — съехидничала в ответ ба в Алькиной манере.
— Кстати, о глазах: портретик есть, — вновь поиграла бровками старшенькая, кидая взгляд в сторону комнаты, уже зная ответ.
— Вот, — тут же принесла немаленькую стопку с набросками из своей комнаты.
— Ничего себе, — уставившись на изображение, протянула она, — А там все такие? Хочу туда?
— У тебя Алексей и дети, совсем с ума сошла, — вырвав листок из рук, пожурила её ба.
— У меня Алексей и дети, — чуть поджав нижнюю губу, сообщила о своём семейном положении следующему изображению моего главы отдела по борьбе с магическими преступлениями. — Ну, сестричка, ради такого экземпляра можно и вертихвосткой побыть.
— Да иди ты, — вырвала теперь уже я листок из её рук.
— Нечего особенного, мальчик как мальчик, — вынесла свой вердикт ба.
— Ты где там мальчика увидела, бабуль? — возмутилась Алька, — это мой Алексей по сравнению с ним — мальчик, — передала ей очередной набросок, где Рэйсон изображён в полный рост, облокотившийся о ствол дерева, бабуля только вздохнула в ответ. — О, а это что за котяра?
— Это Хам, хранитель их поместья, — улыбнулась изображению «некота» сидящего на излюбленном месте в «моей» комнате.
— На Рама нашего похож, — усмехнулась ба, забирая лист у сестры. — Дедушка ваш очень любил эту породу. Помню, как только мы переехали сюда, он принёс маленький ушастый комочек, который в последующем вымахал в здоровенного котяру. Жил он у нас очень долго, необычно долго по меркам котов, и ушёл вслед за дедушкой, в ту же ночь его не стало. Больше я никогда не заводила котов, как бы кто не упрашивал.
— А он, случайно, не говорил? — рискнула спросить я. Ну а что? А вдруг?
— Нет, конечно, только вот также на кровати постоянно сидел или лежал: не согнать было, — расплылась в улыбке бабуля, нежно глядя на изображение. — Можно, я этот рисунок себе оставлю?
— Конечно, бери, — улыбнулась в ответ. Ба тут же аккуратно отложила листок на край стола.
— А это кто, невеста твоего красавчика? — Алька ткнула пальцем в портрет Алии.
— Нет, это девушка, с которой кое—что случилось пред самым моим возвращением в прошлый раз. У неё, кстати, имя созвучно с твоим — Алия.
— Хорошенькая, но какая—то зловещая, — вынесла неожиданный вердикт моему творению сестра, а я всего лишь старалась перенести в изображение Алии её страх к окружающему миру. — Как ты с ними познакомилась? — не унималась Алька, перелистывая эскизы прошлого попадания.
— Брат Рэйсона приютил меня в своём доме, — начала свой рассказ.
— Рэйсон? Почему Рэйсон? — тут же перебила старшенькая. — А как же наша традиция?
— Да отстань ты от неё, нет никакой традиции, — вклинилась бабуля. — Никто специально не подстраивался под сочетание букв. Мы назвали сына на «А», сын встретил и полюбил вашу маму, не задумываясь о совпадении, вас так назвали, потому что имена вам подходили. Это ты уже заморочилась с именами сыновей.
— Ну, согласись, красиво же, у нас уже какое поколение не меняется аббревиатура наших имён: даже Лёшка подошёл идеально, хотя я специально не выбирала. — горделиво глянула в сторону моей защитницы неугомонная Алька. — А ты со своим Рэйсоном всю статистику нам портишь, — обвиняющим тоном кинула уже в меня.
— Ну, простите, я и со своими гуляниями по другим мирам вам статистику «нормальности» порчу, — съязвила в ответ.
— Ладно, пусть будет Рэйсон, но здесь, чтобы нашла себе правильного, — сдалась сестрица.
— Я не хочу правильного, — сердито посмотрела на Алиану, а внутри всё взбунтовалось, стоило подумать о ком—то другом.
— С ума сошла? Хочешь там остаться? — почти провизжала сестра, вскакивая с места.
— Я не говорила, что хочу остаться, я лишь сказала, что не хочу другого, — постаралась замять самую тяжёлую тему, что могла всплыть в ходе этого разговора.
— А это не одно и то же? — упирая руки в бока, она сделала шаг вперёд, угрожающе.
— Алиана, сядь на место, — голос бабушки прозвучал отрезвляюще строго. Сестра на несколько секунд замерла на месте, а затем развернулась с вопросом во взгляде. — Дай мне волю, я ушла бы за вашим дедушкой сразу, как только услышала о его смерти, — начала уже спокойно ба, но сжатые в замок руки и лёгкий, собирающийся в уголках блеск в глазах, всё выдавал. — Смысл жизни угас вместе с моим любимым, но ради вашего папы я жила дальше, когда и его не стало… — она ненадолго замолчала, крупная слезинка покатилась по её щеке. — Встретить человека, в котором ты можешь раствориться, кому доверяешь безоговорочно, каждую секунду, чувствовать, что тебя любят так же, как любишь ты — это бесценно. Спросишь, а как же дети? Детей ты любишь по—другому. Им ты не открываешь своё сердце, это сердце с ними всегда. И ребенок от тебя уйдёт — уйдёт искать своё счастье. Нет, он не перестанет любить тебя, поддерживать, но он перестанет считать тебя своим миром, потому что ему нужен свой. Мой мир был прекрасен, в нём был ваш дедушка и с его потерей я просто живу. В этой жизни есть всё: и радость, и печаль, и море любви, но в ней нет больше того, с кем разделить это. И если Амалия уверена в этом человеке, я ей мешать не буду, потому что всем сердцем желаю, чтобы вы знали каково это — иметь свой мир.
Тихий Алькин всхлип перебил откровение ба, я сама еле сдерживала слёзы, что для меня несвойственно.
— Алло, Алёшенька, — поднеся телефон к уху, дрожащим голосом обратилась сестра к мужу. И когда только успела набрать его? — Я тебя люблю, — протяжно проревела в трубку.
— Что—то случилось? Выезжаю? — испуганно послышалось в ответ.
— Нет, я просто люблю тебя, — смачно шмыгнув носом, вновь призналось сестра в любви к мужу.
— Я тоже тебя люблю, заноза моя, — шумный выдох облегчения был слышен даже нам. — С чем у вас там девичник? — следом бросил недвусмысленный намёк.
— С успокоительным сбором. Мы — приличные дамы, — буркнула в трубку Алька, уже пряча улыбку, и тут же отключилась от разговора.
— Мда, сестрица, умеешь ты быть внезапной, — с укором посмотрела на старшенькую.
— Кто бы говорил, — поймала я ответочку. — Рассказывай про свой «мир», а я пока воспользуюсь Лёшкиным советом — начну накрывать на стол.
Утром Алексей встречал жену, растрёпанную и с головной болью. Рассказ получился долгим, благодаря Алькиным комментариям. Бабуля в основном молчала, лишь иногда осаживала разыгравшуюся фантазию сестры. К утру мы пришли к общему согласию, что, кроме нас, об это никто не будет знать. Для Лёшки придумали версию Лайт, без перемещения в другие миры, но с неразделённой любовью. С меня же взяли обещание, что непременно предупрежу, если вновь появится предвестник моего перемещения в другой мир.
То, что семья в итоге поддержала меня и готова была благословить на такую авантюру, как переезд в другую реальность, грело душу.
Теперь беспокоило одно: прошло уже «нервно» много времени, а мой кошмар не возвращался, и что с этим делать, я не знала. Даже Алька перестала звонить каждое утро, интересуясь, не собираюсь ли я исчезнуть.
Глава 27
Ну что ж, хотела — получай.
И получила.
Да так, что сижу сейчас в тёмной, пахнущей мокрым камнем, тюремной камере и думаю, что пословица — дурная голова — ногам покоя не даёт, — это явно про меня.
Вот зачем я рванула за своим «кошмаром», да еще в таком виде — пижама и махровый халат — не самый лучший наряд для мира, где женщина упакована как капуста?
Надо было бежать, скрываться, а не заниматься несанкционированной слежкой.
Но, увидев знакомый силуэт, спрятанный под плащ и шляпу, идущий в противоположную сторону от меня, в голове просто отшибло здравый смысл.
Не замечая косых взглядов виэров и недовольного айканья вир, я устремилась вперёд за целью, позабыв о своём крайне неприличном для Керриса виде.
Да мне даже двадцати шагов не дали сделать.
Тяжёлая рука, опустившаяся на плече, заставила подпрыгнуть на месте от неожиданности.
— Вира, прошу проследовать за мной, — тут же услышала твёрдое обращение.
— Эмм… виэр я, что—то сделала не так? — сфокусировавшись на мундире правоохранителя, постаралась изобразить невинный вид.
Но ответа не получила: сжав сильнее моё плечо, меня повели в неизвестном направлении.
— Послушайте, если это из—за моего внешнего вида, то тут я ни при чём: это всё мои неконтролируемые переходы, — попыталась оправдаться.
Вновь молчание в ответ.
Дёрнула плечом, делая намёк на ослабление хватки.
По—видимому, это расценили как попытку побега. Рука с плеча совсем неласково переместилась на запястье и, чуть проворачиваясь «крапивой», заставила зашипеть.
— Я буду жаловаться, — гневно выдала так, чтобы стало ясно: буду и есть кому.
На этот выпад мой молчаливый конвоир резко остановился, провёл изучающим взглядом с самой моей макушки, увинченной ободком с ушками до тёплых, домашних тапочек с помпончиками радужного цвета, надетыми на босые ноги, как—то крайне зловеще ухмыльнулся.
Ну, извините, я ждала возвращени в Балерию не сегодня, а завтра. По всем подсчётам должно было случиться именно так. До этого кошмар приходил три ночи подряд перед тем, как перенестись. Сегодня было лишь второе утро.
Если только…
— Ммм… — застонала и закатила глаза к небу.
Сутки перед этим я не спала: провела всю ночь в училище, дорисовывая финальные штрихи перед дипломным просмотром, после которого оставался лишь последний рывок — экзамены по истории искусств, философии и сам диплом.
Хорошо, хоть Алька с племяшами приехали, как только я сообщила о вернувшемся сне. Последний день я даже на учёбу не ходила. Мы не знали, вернусь ли я вновь, хотя пока возвращалась, поэтому решили провести как можно больше времени вместе. Никаких слёз, никаких прощальных вздохов в нашем доме не звучало. Мы много смеялись, дурачились, наслаждались каждой минутой, проведённой вместе, перед неминуемым возвращением в мой другой мир.
Вот только ждала я это событие завтра, а не сегодня.
Вели меня по безлюдным улочкам, усыпанным цветущими кустарниками, похожими на нашу гортензию. Так необычно видеть буйную зелень, играющую с солнечными лучами, после холодной, уже разбитой тёмными проталинами, зимы. Серое двухэтажное здание, отличавшееся от светлых домиков с голубой черепицей, говорящих, что я — не в Сарате, неприветливо раскрыло скрипучие двери.
Холл встретил ровным, холодным квадратом, по периметру разбитым резными деревянными проёмами и портретами неизвестных мне виэров между ними. Времени осмотреться не дали, сразу направили к тяжёлой, каменной лестнице, уводящей на второй этаж.
И вот, теперь я сижу, глядя сквозь железные прутья на моего тюремщика, размышляя, что делать дальше.
— Послушайте, виэр, я хочу знать, по какой причине нахожусь здесь, — вновь подала голос в надежде услышать обвинение, но на меня только подняли усталый взгляд.
Сбилась со счёта, который раз прошлась по периметру камеры, где из удобств была лишь лежанка, заправленная серым, застиранным одеялом.
— Виэр Рэйсон Эриз, я требую встречи с ним, — ухватившись за холодные прутья, почти умоляюще произнесла имя последней надежды.
В ответ получила лишь молчаливый кивок.
Глубоко вздохнув, ещё раз сделала круг по серому, холодному помещению.
