Также здесь лежали угольки, которыми планировалось рисовать знаки, а еще маленький ножик, украденный из кухни, чтобы я могла принести так называемую «жертву крови». Я не знала, сколько именно крови понадобится, но надеялась на лучшее. Если не хватит капли от проколотого пальца, сделаю порез поглубже. А если и этого не хватит… Об этом неприятно думать, но все же в таком случае мне пришлось бы свернуть план и придумать что-то другое. Не могу же я отдать здесь всю свою кровь. В конце концов, вдруг ритуал и тогда не сработает, и я просто умру здесь от потери крови?
Размышляя об этом, я зажигала все новые и новые свечи, прикидывая, как бы расчистить пространство от груды мусора. В конце концов принялась растаскивать бесполезный хлам по углам, задыхаясь от пыли, уже наверняка осевшей и на платье. На краткий миг я почувствовала досаду, но в конце концов решила, что у меня и помимо этого миллион проблем, а над таким недоразумением, как грязная одежда, можно подумать и позже, когда… Всё закончится.
И хоть старая рухлядь практически разваливалась у меня в руках, я все же смогла переместить мусор на периферию и осталась довольна, окинув взглядом центр. Да, столько места мне подойдет. Получилась окружность диаметром где-то пятнадцать шагов. Параллельно я ставила и свечи, так что теперь они горели по окружности, уже лучше освещая пространство.
Теперь следующий шаг. Взяв подрагивающими руками кусочек угля, я замерла и постаралась убедиться, что досконально помню все линии и символы, которые должны вскоре оказаться на полу. Опустившись на колени, провела первую линию, вторую…
Знаки планомерно покрывали поверхность, изгибались причудливым, мистическим узором, будившим во мне трепет. Я как зачарованная все продолжала и продолжала чертить, не замечая ни усталости, ни волнения. Выводимые мною символы гипнотизировали, даже подчиняли, заставляя забыть обо всей моей прошлой жизни. Да, наступит новый этап, новая судьба звездой взойдет на небосклоне моей жизни! И пусть то, что я совершаю, есть грех и черное колдовство, всё лучше безвестного прозябание, на которое я обречена всеми, кто знал меня. Сначала отец, холодный и отчего-то безжалостный к своему ребенку, никак не вступился, когда они пришли, а потом и…
Я зажмурилась и на миг остановилась. Думать об этом было больнее, чем о прочем. Мой жених, тот кто должен был стать опорой и той стеной, которая бы защитила меня от всего мира… Тоже отказался от меня. А я-то думала, у нас любовь. Думала, что это по-настоящему, навсегда. Как в книгах, которые я читала тайком от строгого отца, который признавал лишь научные труды и запрещал прохлаждаться за «употреблением этой низкой литературы». Наверно, все же надо было его послушать. Тогда, возможно, не была бы я такой наивной и мечтательной, и не влюбилась бы в первого, кто попался на глаза. И не строила бы глупых планов о совместном будущем, и не было бы мне так больно от неловкого разочарования и гадливости в его глазах после того, как он узнал о низком уровне моей жизненной силы. Ох, Эмери… Сколько слез по тебе пролито, и так это глупо и нелепо, учитывая, какое ты на самом деле ничтожество.
И как жестоко устроена жизнь! Процедура проверки артефактом для молодой девушки является этапом помолвки. Значит, если внезапно выяснится, что жизненная сила не соответствует норме, для девушки и для близких ей людей это будет самое большое испытание. Её жених так или иначе задастся вопросом, а не отменить ли ему помолвку теперь, когда у нареченной проявился такой «изъян», и не стоит ли выбрать кого-то более «правильного». И какими бы крепкими ни казались чувства и взаимные обязательства, одно простое обстоятельство способно стереть их в прах. Семью же девушки власти будут настойчиво уговаривать отдать её в Обитель, и чаще всего семья, вернее, отец, на это соглашается. Ведь даже если уберечь дочь от судьбы монахини, все равно жизнь её никогда не сложится благополучно. Замуж она выйти не сможет, а это практически единственное достойное «занятие» для женщин благородных кровей в наших краях.
А я, хоть и была незаконнорожденной, все же относилась к титулованной семье. Конечно, девушка может уйти, забыть о титуле, притвориться простолюдинкой, устроиться куда-нибудь прачкой и всё в таком духе, вот только в нашей стране такое сложно осуществить. Девушка, без роду и племени и пытающаяся жить самостоятельно — мишень. Быть в таком положении — совсем не безопасное существование. Так что либо монастырь, либо прозябать в родовом поместье старой девой до конца своих дней, мозоля глаза родственникам. Но конкретно у меня и выбора никакого не было, отец просто отказался от нежеланной дочери. Больно, но ожидаемо.
И как-то изменить эти мрачные сценарии может лишь что-то очень внезапное. Какой-нибудь решительный, невероятный поворот. Например, если девушка украдет книгу по темной магии и попробует призвать демона? Один из вариантов, подходящих мне.
Я, подрагивая, смотрела на дело своих рук. Получилось достаточно неплохо: ровные линии, символы, повторенные, по моему мнению, идеально, в нужных местах расположились по поверхности пола. Свечи придавали происходящему таинственности, а тени, отбрасываемые ими, начинали играть с моим сознанием злую шутку, стоило лишь засмотреться на них. Ну вот и всё, осталось совсем немного.
Холодной, слабо повинующейся рукой я подняла небольшой кухонный нож. Мгновение поколебавшись, резко полоснула по ладони, чтоб наверняка. Хоть я и пыталась морально подготовиться, но боль, накрывшая меня, была такой жгучей, что на глазах выступили слезы, а рот открылся в немом крике.
Сжав зубы, постаралась взять себя в руки. «Ну же, Регина, успокойся, это ещё не конец. Сосредоточься, иначе все зря. Действуй, не трать кровь понапрасну, вон, уже лужа накапала!».
Встав на колени, я, стараясь игнорировать неприятные ощущения, поднесла ладонь к первому символу. Теперь нужно было напитать кровью каждый из знаков, произнося соответствующие слова. Лишь бы не ошибиться…
«Tat erasder Hunomy»…
Капля стекла по пальцам.
«Tat erasder Borfes»…
Свеча зашипела под моей ладонью, но не погасла.
«Tat erasder»…
Кажется, это были какие-то названия, или имена. Я произносила заученные слова, а внутри меня что-то ширилось и нагревалось, охватывая грудную клетку пугающим теплом. Дрожь и сомнения отступили, на их место откуда-то пришло странное спокойствие. Боль в руке притупилась и перестала меня тревожить, и я даже не вздрогнула, когда пришлось вновь ранить ладонь, потому что крови от первого пореза не хватило на все символы.
Наконец я закончила. Замерла, не веря, что дошла до этого. Осталась лишь последняя фраза и…
Решительно я закончила начатое, прижав кровоточащие руки к одной из линий. С губ сорвался тихий шепот, подводящий итог всему:
— Verite, Briar…
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим дыханием. Прошел миг, другой, и ничего не происходило. Разочарование стало собираться маленьким комочком у меня в горле. Не сработало? Но…
Вдруг в груди что-то словно взорвалось. Боль набросилась на меня резко, лишив всех эмоций, начавшихся было зарождаться. Невозможно было ни думать, ни чувствовать что-то кроме этой агонии. Это хорошо, все идёт по плану? Это плохо и я здесь сейчас умру? Какие-то обрывки мыслей все же трепетали в моем сознании, но быстро исчезали, будто что-то незначительное. Значимой была лишь боль, заполнившая уже не только мою грудь, но и казалось, все тело. В какие-то моменты я обнаруживала, что пытаюсь разодрать собственную одежду, которая казалась мне бременем, приносящим дополнительный дискомфорт и без того страдающему телу, в какие-то — понимала, что я даже не кричу, а вою и скулю, словно раненый зверь. Я то сидела на коленях, скорчившись, то лежала, то металась, и понимание этих состояний каждый раз возникало в голове лишь фрагментом, полноценно осознать свое положение я все никак не могла. Лишь раз промелькнула мысль о том, что мои крики могут услышать, но и она растворилась в потоке мучений, обрушившихся на меня.
Впрочем, не сразу, постепенно, но боль начала отступать. Я не знала, сколько времени прошло, но это последнее, что меня волновало, когда я наконец почувствовала что-то кроме всепоглощающей агонии. Прохлада каменного пола, к которому была прижата щека, вызвала во мне бесконечное облегчение. Я все там же, я жива, я ощущаю пол под собой и практически совсем уже не ощущаю эту жуткую боль. Медленно разлепив глаза, уставилась на по-прежнему освещенное свечами пространство перед собой. Огоньки как-то странно плыли, и мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем смогла сфокусироваться. И плевать, что с демоном не сработало, зато хотя бы уже не больно, и вообще, плохая была это идея вызывать…
Но тут что-то черное в центре, то, что я со слепу приняла за часть темного пола, пошевелилось. Я неверяще смотрела на… Существо.
Или нет, не существо, а…
Оно начало расти… Вернее, нет, не расти, а подниматься. Оно… Он. Он сел на колени, обхватив голову руками. Или лапами? Освещение оставляло желать лучшего, да и он был будто совершенно черный. Черная кожа на теле, на руках, и то, что я бы назвала рогами, тоже было черным. Но монстр точно антропоморфный, вот только весь темный, и крупнее человека. Отсюда я не могла понять, одет ли он, и одет ли вообще…
Он наконец поднял лицо и посмотрел на меня светящимися желтым глазами. Все глупые мысли мигом вылетели из моей головы, и будто только теперь пришло хоть какое-то осознание ситуации. Кажется, я и впрямь вызвала демона, вот только… Что дальше? Как с ним говорить? Он вообще поймёт мою речь? И хоть я и вычитала, что символы его свяжут и вреда он причинить не сможет, все же не могла подавить в себе вполне обоснованный, к слову, страх. Вдруг все же что-то не учла? Вдруг он все же может меня…
— Кто ты? — Тем временем голос существа, тоже изучающего меня, разорвал воцарившуюся тишину.
Вопрос показался мне таким внезапным и странным, что я растерялась. Кажется, я все ещё даже не могла поверить, что сделала это, что все получилось. Я вызвала демона, и теперь он смотрит на меня своими желтыми глазами и спрашивает, кто я.
— Я... — задумалась, как мне представится. Но с другой стороны, это же нормально, что он спросил. В самом деле, ему же интересно, кто и зачем его вызвал. В конце концов я нашла более-менее подходящий ответ: — Монахиня. А кто ты?
Спросила и поняла, насколько же глупо это выглядело. Демон разделил это умозаключение:
— Кто я? А ты не знаешь? — в низком голосе послышалось раздражение, — Ты же сама назвала моё имя и устроила ловушку. И с каких пор монахини вообще таким занимаются?
Вроде не рычит, не проявляет признаков агрессии, здраво соображает. Может, все не так плохо и мне удастся с ним договориться? Все же в книге вряд ли были бы описаны все эти ритуалы, если бы с демонами невозможно было договориться.
— Ты... Бриар? — отрицания не последовало, а значит, так оно и есть. — Да, монахини таким не занимаются, ты прав. Но я плохая монахиня. Не нравится мне здесь. Паршивые здесь порядки, знаешь ли. И поэтому...
Я на миг сбилась. Бриар смотрел прямо на меня, изучая с непроницаемым выражением... лица. Если и была в нём какая-то эмоция, я не могла её разобрать из-за непривычной внешности. Вроде и черты около человеческие, глаза, рот, нос, а все равно другие.
— Так зачем я здесь, ведьма?
Ведьма? Я?
— Ох, нет, я... Не ведьма. Я просто монахиня, нашла одну книгу, и там был описан этот ритуал. Мне... Мне нужна помощь! — выпалила я сходу. Мысли так спутались от всего пережитого и от несоответствия ожидания и реальности, что я совсем растерялась и не знала, что сказать. Я же раньше пыталась представить эту ситуацию, репетировала, что именно скажу, и какими словами стану убеждать призванное существо пойти на мои условия. Но все идёт как-то совсем не так.
— Ты не можешь быть «не ведьмой», иначе не смогла бы провести ритуал, — демон тем временем тоже о чем-то думал. Кажется, нахмурился. Мне показалось, или я уже лучше стала различать его мимику?
Он поднялся на ноги и окинул помещение взглядом, а я окинула взглядом его самого. Да, крупнее среднестатистического человека. На Бриаре были только черные штаны, кажется, обычного кроя, сверху же он был обнажен, и моё внимание непроизвольно привлекла его фигура. Хоть я и находилась в шоке из-за сюрреализма всего происходящего, но все же не могла не заметить, что телосложение у демона было неплохим: рельефные мышцы, крепкие руки. А необычная угольная кожа будто даже придавала ему изюминку, а не отталкивала. В моих глазах, по крайней мере.
Демон после изучения обстановки вновь остановил взгляд на мне. В нем я заметила будто бы искорку нетерпения.
— Смотри. Я занимался своими делами, и вдруг ты, — он сделал паузу, — меня призываешь. Ещё и в ловушку, — посмотрел на меня пристально, будто чего-то ожидал. Не дождался, потому как я не очень хорошо понимала, к чему он ведет. — Ни тени стыда в глазах, удивительно. Ты, монахиня, хотя бы понимаешь, что это неприлично?
Я не понимала. Разве не так это все и должно работать? В моем сознании всегда была идея того, что темным колдовством женщины призывают тьму — разумеется, в ловушку, иначе как эта тьма пойдёт на контакт? Может, он просто голову мне запудрить решил? Кто этих демонов разберет.
— Мне нужна твоя помощь, поэтому и призвала. И если бы здесь не было ловушки, разве ты не убил бы меня? — решила я уточнить, потому что все мои представления о человеческих и нечеловеческих мотивах практически стали рушиться.
Он вздохнул, более явно выражая раздражение.
— Никто так уже лет сто не делает, ведьма. Сама-то подумай. Нормально это, другое разумное существо из жизни выдергивать, в ловушке запирать и что-то требовать потом? Нет, это ненормально, скажу я тебе.
Демон скрестил руки на груди, а его глаза, казалось, ещё сильнее засветились. Я внутренне сжалась от с новой силой накатившего страха. А ведь он в чем-то прав. Действительно как-то невежливо получилось.
— И зачем мне тебя вообще убивать, глупая ты женщина? Заняться мне больше нечем, что ли? И правда ты не ведьма, а селянка какая-то необразованная...
— Ну знаешь!.. — услышав эти оскорбления, я даже страх забыла, появилось возмущение и желание объяснить, что никакая я не селянка. — Да, я не разбираюсь в этих вопросах, но у нас здесь не публикуют книг по демоническому этикету, неоткуда эту информацию взять! И вообще то, что я делаю, строжайше запрещено, и я сейчас рискую на костре оказаться, пока мы с тобой тут болтаем! — я, раньше решавшаяся лишь на шепот, сейчас находилась на грани крика. Я не знала, сколько конкретно прошло времени, но мой взволнованный мозг начал подкидывать мысли о том, что все уже обнаружили мою пропажу и откуда-то сверху даже доносятся звуки суматохи.
— Я призвала тебя, чтобы ты помог мне уйти отсюда и дал сил, если это возможно. Я... я глупая, да, не подумала о многих вещах, но я не могу здесь больше находиться! В Обители... — не знаю, с чего вдруг решила так с ним откровенничать. Может, дело было в спокойной реакции демона и его здравых рассуждениях, или это я уже спятила и не сдержалась.
Размышляя об этом, я зажигала все новые и новые свечи, прикидывая, как бы расчистить пространство от груды мусора. В конце концов принялась растаскивать бесполезный хлам по углам, задыхаясь от пыли, уже наверняка осевшей и на платье. На краткий миг я почувствовала досаду, но в конце концов решила, что у меня и помимо этого миллион проблем, а над таким недоразумением, как грязная одежда, можно подумать и позже, когда… Всё закончится.
И хоть старая рухлядь практически разваливалась у меня в руках, я все же смогла переместить мусор на периферию и осталась довольна, окинув взглядом центр. Да, столько места мне подойдет. Получилась окружность диаметром где-то пятнадцать шагов. Параллельно я ставила и свечи, так что теперь они горели по окружности, уже лучше освещая пространство.
Теперь следующий шаг. Взяв подрагивающими руками кусочек угля, я замерла и постаралась убедиться, что досконально помню все линии и символы, которые должны вскоре оказаться на полу. Опустившись на колени, провела первую линию, вторую…
Знаки планомерно покрывали поверхность, изгибались причудливым, мистическим узором, будившим во мне трепет. Я как зачарованная все продолжала и продолжала чертить, не замечая ни усталости, ни волнения. Выводимые мною символы гипнотизировали, даже подчиняли, заставляя забыть обо всей моей прошлой жизни. Да, наступит новый этап, новая судьба звездой взойдет на небосклоне моей жизни! И пусть то, что я совершаю, есть грех и черное колдовство, всё лучше безвестного прозябание, на которое я обречена всеми, кто знал меня. Сначала отец, холодный и отчего-то безжалостный к своему ребенку, никак не вступился, когда они пришли, а потом и…
Я зажмурилась и на миг остановилась. Думать об этом было больнее, чем о прочем. Мой жених, тот кто должен был стать опорой и той стеной, которая бы защитила меня от всего мира… Тоже отказался от меня. А я-то думала, у нас любовь. Думала, что это по-настоящему, навсегда. Как в книгах, которые я читала тайком от строгого отца, который признавал лишь научные труды и запрещал прохлаждаться за «употреблением этой низкой литературы». Наверно, все же надо было его послушать. Тогда, возможно, не была бы я такой наивной и мечтательной, и не влюбилась бы в первого, кто попался на глаза. И не строила бы глупых планов о совместном будущем, и не было бы мне так больно от неловкого разочарования и гадливости в его глазах после того, как он узнал о низком уровне моей жизненной силы. Ох, Эмери… Сколько слез по тебе пролито, и так это глупо и нелепо, учитывая, какое ты на самом деле ничтожество.
И как жестоко устроена жизнь! Процедура проверки артефактом для молодой девушки является этапом помолвки. Значит, если внезапно выяснится, что жизненная сила не соответствует норме, для девушки и для близких ей людей это будет самое большое испытание. Её жених так или иначе задастся вопросом, а не отменить ли ему помолвку теперь, когда у нареченной проявился такой «изъян», и не стоит ли выбрать кого-то более «правильного». И какими бы крепкими ни казались чувства и взаимные обязательства, одно простое обстоятельство способно стереть их в прах. Семью же девушки власти будут настойчиво уговаривать отдать её в Обитель, и чаще всего семья, вернее, отец, на это соглашается. Ведь даже если уберечь дочь от судьбы монахини, все равно жизнь её никогда не сложится благополучно. Замуж она выйти не сможет, а это практически единственное достойное «занятие» для женщин благородных кровей в наших краях.
А я, хоть и была незаконнорожденной, все же относилась к титулованной семье. Конечно, девушка может уйти, забыть о титуле, притвориться простолюдинкой, устроиться куда-нибудь прачкой и всё в таком духе, вот только в нашей стране такое сложно осуществить. Девушка, без роду и племени и пытающаяся жить самостоятельно — мишень. Быть в таком положении — совсем не безопасное существование. Так что либо монастырь, либо прозябать в родовом поместье старой девой до конца своих дней, мозоля глаза родственникам. Но конкретно у меня и выбора никакого не было, отец просто отказался от нежеланной дочери. Больно, но ожидаемо.
И как-то изменить эти мрачные сценарии может лишь что-то очень внезапное. Какой-нибудь решительный, невероятный поворот. Например, если девушка украдет книгу по темной магии и попробует призвать демона? Один из вариантов, подходящих мне.
Я, подрагивая, смотрела на дело своих рук. Получилось достаточно неплохо: ровные линии, символы, повторенные, по моему мнению, идеально, в нужных местах расположились по поверхности пола. Свечи придавали происходящему таинственности, а тени, отбрасываемые ими, начинали играть с моим сознанием злую шутку, стоило лишь засмотреться на них. Ну вот и всё, осталось совсем немного.
Холодной, слабо повинующейся рукой я подняла небольшой кухонный нож. Мгновение поколебавшись, резко полоснула по ладони, чтоб наверняка. Хоть я и пыталась морально подготовиться, но боль, накрывшая меня, была такой жгучей, что на глазах выступили слезы, а рот открылся в немом крике.
Сжав зубы, постаралась взять себя в руки. «Ну же, Регина, успокойся, это ещё не конец. Сосредоточься, иначе все зря. Действуй, не трать кровь понапрасну, вон, уже лужа накапала!».
Встав на колени, я, стараясь игнорировать неприятные ощущения, поднесла ладонь к первому символу. Теперь нужно было напитать кровью каждый из знаков, произнося соответствующие слова. Лишь бы не ошибиться…
«Tat erasder Hunomy»…
Капля стекла по пальцам.
«Tat erasder Borfes»…
Свеча зашипела под моей ладонью, но не погасла.
«Tat erasder»…
Кажется, это были какие-то названия, или имена. Я произносила заученные слова, а внутри меня что-то ширилось и нагревалось, охватывая грудную клетку пугающим теплом. Дрожь и сомнения отступили, на их место откуда-то пришло странное спокойствие. Боль в руке притупилась и перестала меня тревожить, и я даже не вздрогнула, когда пришлось вновь ранить ладонь, потому что крови от первого пореза не хватило на все символы.
Наконец я закончила. Замерла, не веря, что дошла до этого. Осталась лишь последняя фраза и…
Решительно я закончила начатое, прижав кровоточащие руки к одной из линий. С губ сорвался тихий шепот, подводящий итог всему:
— Verite, Briar…
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим дыханием. Прошел миг, другой, и ничего не происходило. Разочарование стало собираться маленьким комочком у меня в горле. Не сработало? Но…
Вдруг в груди что-то словно взорвалось. Боль набросилась на меня резко, лишив всех эмоций, начавшихся было зарождаться. Невозможно было ни думать, ни чувствовать что-то кроме этой агонии. Это хорошо, все идёт по плану? Это плохо и я здесь сейчас умру? Какие-то обрывки мыслей все же трепетали в моем сознании, но быстро исчезали, будто что-то незначительное. Значимой была лишь боль, заполнившая уже не только мою грудь, но и казалось, все тело. В какие-то моменты я обнаруживала, что пытаюсь разодрать собственную одежду, которая казалась мне бременем, приносящим дополнительный дискомфорт и без того страдающему телу, в какие-то — понимала, что я даже не кричу, а вою и скулю, словно раненый зверь. Я то сидела на коленях, скорчившись, то лежала, то металась, и понимание этих состояний каждый раз возникало в голове лишь фрагментом, полноценно осознать свое положение я все никак не могла. Лишь раз промелькнула мысль о том, что мои крики могут услышать, но и она растворилась в потоке мучений, обрушившихся на меня.
Впрочем, не сразу, постепенно, но боль начала отступать. Я не знала, сколько времени прошло, но это последнее, что меня волновало, когда я наконец почувствовала что-то кроме всепоглощающей агонии. Прохлада каменного пола, к которому была прижата щека, вызвала во мне бесконечное облегчение. Я все там же, я жива, я ощущаю пол под собой и практически совсем уже не ощущаю эту жуткую боль. Медленно разлепив глаза, уставилась на по-прежнему освещенное свечами пространство перед собой. Огоньки как-то странно плыли, и мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем смогла сфокусироваться. И плевать, что с демоном не сработало, зато хотя бы уже не больно, и вообще, плохая была это идея вызывать…
Но тут что-то черное в центре, то, что я со слепу приняла за часть темного пола, пошевелилось. Я неверяще смотрела на… Существо.
Или нет, не существо, а…
Оно начало расти… Вернее, нет, не расти, а подниматься. Оно… Он. Он сел на колени, обхватив голову руками. Или лапами? Освещение оставляло желать лучшего, да и он был будто совершенно черный. Черная кожа на теле, на руках, и то, что я бы назвала рогами, тоже было черным. Но монстр точно антропоморфный, вот только весь темный, и крупнее человека. Отсюда я не могла понять, одет ли он, и одет ли вообще…
Он наконец поднял лицо и посмотрел на меня светящимися желтым глазами. Все глупые мысли мигом вылетели из моей головы, и будто только теперь пришло хоть какое-то осознание ситуации. Кажется, я и впрямь вызвала демона, вот только… Что дальше? Как с ним говорить? Он вообще поймёт мою речь? И хоть я и вычитала, что символы его свяжут и вреда он причинить не сможет, все же не могла подавить в себе вполне обоснованный, к слову, страх. Вдруг все же что-то не учла? Вдруг он все же может меня…
— Кто ты? — Тем временем голос существа, тоже изучающего меня, разорвал воцарившуюся тишину.
Глава 2
Вопрос показался мне таким внезапным и странным, что я растерялась. Кажется, я все ещё даже не могла поверить, что сделала это, что все получилось. Я вызвала демона, и теперь он смотрит на меня своими желтыми глазами и спрашивает, кто я.
— Я... — задумалась, как мне представится. Но с другой стороны, это же нормально, что он спросил. В самом деле, ему же интересно, кто и зачем его вызвал. В конце концов я нашла более-менее подходящий ответ: — Монахиня. А кто ты?
Спросила и поняла, насколько же глупо это выглядело. Демон разделил это умозаключение:
— Кто я? А ты не знаешь? — в низком голосе послышалось раздражение, — Ты же сама назвала моё имя и устроила ловушку. И с каких пор монахини вообще таким занимаются?
Вроде не рычит, не проявляет признаков агрессии, здраво соображает. Может, все не так плохо и мне удастся с ним договориться? Все же в книге вряд ли были бы описаны все эти ритуалы, если бы с демонами невозможно было договориться.
— Ты... Бриар? — отрицания не последовало, а значит, так оно и есть. — Да, монахини таким не занимаются, ты прав. Но я плохая монахиня. Не нравится мне здесь. Паршивые здесь порядки, знаешь ли. И поэтому...
Я на миг сбилась. Бриар смотрел прямо на меня, изучая с непроницаемым выражением... лица. Если и была в нём какая-то эмоция, я не могла её разобрать из-за непривычной внешности. Вроде и черты около человеческие, глаза, рот, нос, а все равно другие.
— Так зачем я здесь, ведьма?
Ведьма? Я?
— Ох, нет, я... Не ведьма. Я просто монахиня, нашла одну книгу, и там был описан этот ритуал. Мне... Мне нужна помощь! — выпалила я сходу. Мысли так спутались от всего пережитого и от несоответствия ожидания и реальности, что я совсем растерялась и не знала, что сказать. Я же раньше пыталась представить эту ситуацию, репетировала, что именно скажу, и какими словами стану убеждать призванное существо пойти на мои условия. Но все идёт как-то совсем не так.
— Ты не можешь быть «не ведьмой», иначе не смогла бы провести ритуал, — демон тем временем тоже о чем-то думал. Кажется, нахмурился. Мне показалось, или я уже лучше стала различать его мимику?
Он поднялся на ноги и окинул помещение взглядом, а я окинула взглядом его самого. Да, крупнее среднестатистического человека. На Бриаре были только черные штаны, кажется, обычного кроя, сверху же он был обнажен, и моё внимание непроизвольно привлекла его фигура. Хоть я и находилась в шоке из-за сюрреализма всего происходящего, но все же не могла не заметить, что телосложение у демона было неплохим: рельефные мышцы, крепкие руки. А необычная угольная кожа будто даже придавала ему изюминку, а не отталкивала. В моих глазах, по крайней мере.
Демон после изучения обстановки вновь остановил взгляд на мне. В нем я заметила будто бы искорку нетерпения.
— Смотри. Я занимался своими делами, и вдруг ты, — он сделал паузу, — меня призываешь. Ещё и в ловушку, — посмотрел на меня пристально, будто чего-то ожидал. Не дождался, потому как я не очень хорошо понимала, к чему он ведет. — Ни тени стыда в глазах, удивительно. Ты, монахиня, хотя бы понимаешь, что это неприлично?
Я не понимала. Разве не так это все и должно работать? В моем сознании всегда была идея того, что темным колдовством женщины призывают тьму — разумеется, в ловушку, иначе как эта тьма пойдёт на контакт? Может, он просто голову мне запудрить решил? Кто этих демонов разберет.
— Мне нужна твоя помощь, поэтому и призвала. И если бы здесь не было ловушки, разве ты не убил бы меня? — решила я уточнить, потому что все мои представления о человеческих и нечеловеческих мотивах практически стали рушиться.
Он вздохнул, более явно выражая раздражение.
— Никто так уже лет сто не делает, ведьма. Сама-то подумай. Нормально это, другое разумное существо из жизни выдергивать, в ловушке запирать и что-то требовать потом? Нет, это ненормально, скажу я тебе.
Демон скрестил руки на груди, а его глаза, казалось, ещё сильнее засветились. Я внутренне сжалась от с новой силой накатившего страха. А ведь он в чем-то прав. Действительно как-то невежливо получилось.
— И зачем мне тебя вообще убивать, глупая ты женщина? Заняться мне больше нечем, что ли? И правда ты не ведьма, а селянка какая-то необразованная...
— Ну знаешь!.. — услышав эти оскорбления, я даже страх забыла, появилось возмущение и желание объяснить, что никакая я не селянка. — Да, я не разбираюсь в этих вопросах, но у нас здесь не публикуют книг по демоническому этикету, неоткуда эту информацию взять! И вообще то, что я делаю, строжайше запрещено, и я сейчас рискую на костре оказаться, пока мы с тобой тут болтаем! — я, раньше решавшаяся лишь на шепот, сейчас находилась на грани крика. Я не знала, сколько конкретно прошло времени, но мой взволнованный мозг начал подкидывать мысли о том, что все уже обнаружили мою пропажу и откуда-то сверху даже доносятся звуки суматохи.
— Я призвала тебя, чтобы ты помог мне уйти отсюда и дал сил, если это возможно. Я... я глупая, да, не подумала о многих вещах, но я не могу здесь больше находиться! В Обители... — не знаю, с чего вдруг решила так с ним откровенничать. Может, дело было в спокойной реакции демона и его здравых рассуждениях, или это я уже спятила и не сдержалась.
