– Думаешь? – Яна выглядела разочарованной. – Так хотелось поскандалить, в помятую рожу вцепиться.
– Сегодня у Германа день рождение. Для него это счастливый праздник. Поэтому веди себя достойно и не превращай именины в безобразие.
Она решительно шла по центру дорожки. Яна же плелась по обочине, в волнении общипывая попадающиеся под руку листья и цветы.
– У меня сегодня тоже второе день рождение. Я чуть не погибла, между прочим! Если этот грабитель и потенциальный убийца, как ни в чем не бывало, явится на люди, то я, – отмахнулась от упреждающего жеста подруги, – за волосы выволоку его из ресторана и накостыляю по шее, а потом утоплю гаденыша в фонтане!
Она торжествующе ткнула рукой в сторону мокрого парапета. Листья и лепестки, нащипанные ею в невероятном количестве, рассыпались возле центрального входа, напоминая видом то ли свадьбу, то ли похороны.
– Что ты творишь? – возмутилась Оля, переводя взгляд с листьев на подругу.
– Безобразие творю, – глухо отозвалась Яна и толкнула стеклянную дверь.
В ресторане царила подозрительная тишина. За столиком возле окна мирно завтракали Борис и Гера. Вышколенный официант каменным изваянием замер возле дверей заведения, прекрасно вписываясь в средневековый интерьер. Остальные работники растворились в подсобных помещениях ресторана, не афишируя личного присутствия. Преступного Чуева вблизи и вдали не наблюдалось.
– Где народ? – удивилась Яна, разглядывая пустой зал и подпрыгнула, обнаружив позади себя молчаливого официанта. – Ой, пропадите вы пропад… хоть бы поздоровались! – попеняла она невозмутимой статуе.
– Извините, не успел, – вежливо ответил официант. – Доброе утро. Пожалуйста, присаживайтесь, за ваш столик.
Заслышав голоса, из глубин подсобного помещения объявилась официантка с кожаной папкой в руках.
– Поздно уже, все постояльцы позавтракали, – Оля на полшага отставала от подруги.
– В полдесятого утра? – удивилась Яна. – Народ здесь с петухами просыпается.
Завидев одноклассниц, румяный Гера подхватил бутылку шампанского и с воодушевлением помахал ею в воздухе. Подружки приблизились к столику, где восседали мужчины, и совершили обходной маневр. Окружив именинника, они расцеловали его в щеки.
– С днем рождения, солнце наше ясное! – выступила Войтовская. – Пусть исполнятся твои мечты! Оставайся таким же, – получила от Бориса бокал с напитком, уставилась на белую пену, – бурлящим и добрым! Круто начинаем, шампанское с утра.
Подруга стояла рядом и держала в вытянутой руке свой исходящий пеной фужер. Поглядывая в сторону опасности, она выдала короткое поздравление:
– Гера! Пусть твоя жизнь становится прекраснее с каждым днем! – и затихла, будто подстреленная на излете.
– Девочки, пожелайте мне простого семейного счастья. Или это уже не актуально? – Именинник жаждал определенности.
Яна закусила губу и покосилась на Галла. Тот отрицательно качнул головой. Торжественная делегация из четырех одноклассников спасла неловкое положение. Возглавляющая процессию Полина несла в вытянутых руках плоскую, внушительных размеров коробку, украшенную огромным, золотым бантом.
Дарители тихо посовещались, и вперед была вытолкнута Вероника в небесно-голубой блузке и расклешённых вечерних брюках.
– Слишком нарядная для завтрака, – Войтовская остро завидовала свежести модели.
Улыбающаяся Ника преподнесла имениннику корзину с бордовыми розами. Среди цветов загадочно поблескивало темное стекло пузатой бутылки.
– От лица всего класса…
– Его любимый Баллантайнс в корзине, – комментировал Галл за спиной Яны.
– Ликер? – вяло поинтересовалась та.
– Виски шотландское.
– Какой изысканный вкус, и какое горе для Полины, – с насмешкой взглянула на важного комментатора. – Она всего лишь директор пивзавода в российской глубинке. Вот была бы директором завода по производству шотландского виски…
– Как тебя муж терпит?
– Он не терпит, он любит. Да и ты забыть не можешь.
Обойдя разговорчивых одноклассников, Яна направилась к столику, притихшая подружка держалась в кильватере. Официальное поздравление Ники перешло в эмоциональную речь Полины:
– Дорогой, мы все тебя сильно любим! Так любим! Здоровья тебе, счастья, удачи, новых интересных ролей и пускай…
Оля присела за столик и поморщилась. В настоящий момент она не приветствовала громкого смеха и визгливых выкриков, мечтая о малом – выпить еще одну таблетку от головной боли.
– …осуществятся сокровенные желания! – соловьем разливалась влюбленная староста, вручая коробку с бантом.
– Очень актуально! – насмешливо фыркнула Войтовская.
Официантка поставила перед ней тарелку с дымящимся завтраком. – Спасибо, – поблагодарила она и одновременно воткнула нож в сосиску, а вилку в дымящийся омлет.
– Прошу, не надо про желания! – обратилась Оля к одноклассникам, но ее никто не услышал. – Зачем ты привезла сюда Грааль? – развернулась она к Яне. – Оставила бы дома, и никаких опасных приключений.
– Толика нет, – шепнула в ответ подружка, с удовольствием уничтожая завтрак. – Не могу в это поверить. Я, конечно, знала, что он недалекий и завистливый тип, но не сволочь же!
Именины выходили громогласными и широкими, увлекающими в праздничную круговерть посторонних людей. Повинуясь требованию одноклассников, Гера распаковал подарочную коробку и в благородных складках темно-синего бархата обнаружил черненые мельхиоровые кубки для вина, исполненных в витиевато-старинном стиле. Растроганный словами и подарками, именинник горячо расцеловал женщин, взволнованно потряс руки друзьям-мужчинам, захватив в эмоциональном порыве официантку, бармена и монументального швейцара при входе.
– Спасибо, спасибо, что помните! Вы – самые лучшие одноклассники на свете! – голос артиста дрогнул. Яне показалось, что сквозь блестящую лакировку звездности проступили черты того самого Германа – обыкновенного мальчишки из далекого детства. Она сглотнула подступивший ком и отвела взгляд. Спасаясь от слез, помотала головой и прицепилась к угрюмой Луизе:
– Где Толик? – не придумала ничего умнее, как спросить в лоб.
– Откуда я знаю? И отстаньте от меня все! – взбесилась нянька подозреваемого, и, расшвыряв по сторонам чужие вилки и ножи, с перекошенным лицом выскочила из ресторана.
– Нервная какая? – удивилась Яна и уронила салфетку под стол. Пришлось нырять вниз. – Сначала день и ночь с ним не расстается, взрослого мужика за ручку по кабакам выгуливает, – кряхтела она, выползая из-под столешницы, – а после «отстаньте все».
Распрямившись, она уткнулась в широкую мужскую грудь, обтянутую мягким серым пуловером. Смахнув с шерстяного плеча невидимую пылинку, она виновато улыбнулась Андреем.
– У меня само собой получается. Веришь?
Он неопределенно качнул головой.
– Ночью Луиза уложила Толика в кают-компании на диване, а ранним утром он исчез, – излагал факты разведчик. – Она искала его повсюду, не нашла, вот и расстроилась. Постоянные вопросы, без уточнения сути дела, вызывают у нее недоверие и гнев.
Яна легонько оттеснила собеседника и опять уселась за стол.
– Какая ранимая! Зато ее ответы вызывают у меня недоверие и огромное желание узнать истину. Могу поспорить, что милашка Толик рванул с добычей на вокзал. Возможно, он уже в пути.
Она потянулась к кофейной чашке, чуть приподняла ее, но в это время мимо пробежала переполошенная староста, зацепила Яну за локоть и большая часть кофе выплеснулась на стол.
– Эй! Что за… – удивилась пострадавшая.
– Неувязка получается, – Андрей глядел вслед Полине. – Дорожная сумка предполагаемого преступника валяется в номере. Обратный билет на поезд лежит в кармане сумки.
Он по-прежнему не верил, что грабежом занимался столь неподходящий одноклассник. Оля отложила вилку и присоединилась к процессу ликвидации кофейной лужи на столе.
– Как странно, – медленно протянула она, откладывая в сторону мокрую салфетку. – Толик щепетилен в отношении вещей, вернется обязательно.
– Будем сидеть в номере и сторожить барахло Чуева? Распределимся по часам. Я, чур, первая! – обрадовалась Яна. Внеочередная уборка, похоже, развеселила ее. В голосе прозвучал охотничий азарт.
– Успокойся, – охладил охотницу Андрей. – Никто не будет никого сторожить. Чем вы заняты? – удивился он, только сейчас оценив бурную деятельность одноклассниц. – Заканчивайте мыть стол, для этого здесь имеются официанты. – Он глянул на часы. – Едем на экскурсию. Я уже позвонил знакомым, через четверть часа они приедут и, если Анатолий появится, его… расспросят.
Разведчик бросил странный взгляд на гору мокрых салфеток и прошагал к выходу.
– У меня столько вопросов, – жарким шепотом ныла Яна. – Как ты думаешь, кому он позвонил и как это «расспросят»? Запрут Чуева в маленькой ободранной комнате, где нет окон и туалета, а только грубо сколоченный стол, табурет и двухсотваттная лампа? Смотреть только вниз, потому что свет направлен прямо в глаза!
– Он ушел, хватит работать на публику. Думаю, что у Андрея к тебе тоже накопилось немало вопросов, но он снисходителен и терпелив. Сидела бы ты сейчас в комнате без туалета…
– Половина одиннадцатого, – перебила ее Яна. – Великий кормчий сказал, что пора ехать. Слушай, появилась идея прикинуться алкоголичкой. Какой спрос со старой, спившейся женщины? – повесила на плечо неизменный рюкзак. – Несмотря на козни Толика-проходимца, у меня отменный аппетит. Еще одна порция омлета с сосиской была бы кстати. Да, и чашку кофе не помешало бы выпить, а не два глотка…
Она шла к дверям, раздаривала окружающим улыбки и выглядела абсолютно беззаботной.
– Ты неисправима, – жаловалась Оля, поторапливаясь следом.
Подруги вышли из ресторана и направились на автомобильную стоянку. Утро незаметно перешло в день, во дворе пансионата царила прежняя сонная тишь и безветрие. Яна подумала о пресловутых гостях пансионата. Где все они? Она стащила с плеч вязаную кофту, завязала на поясе и недовольно покосилась на практически безоблачное небо.
– Час-два, и солнце будет в зените. Я растаю, – заявила она, вглядываясь в безупречную синеву.
Яна подзабыла, что неудачникам не следует высоко задирать нос, критикуя небесное светило, а лучше внимательно смотреть под ноги. Согласно неумолимому року, на левой кроссовке развязался шнурок, Яна наступила на него правой ногой и едва не легла на каменную плиту. Стена пансионата, и подоспевшая подруга оказали спасительную услугу – задержали неминуемое падение.
– Сомневаюсь, что ты вернешься домой живая, – сердилась Оля. – Последние сутки задаюсь одним и тем же вопросом, как ты дотянула до своих лет?
– До поездки сюда я считалась везучей.
В двух шагах от угла пансионата, неудачница присела на корточки и занялась шнурком, в результате чего подслушала кусочек флирта между Никой и Андреем:
– …смелая женщина. Снова на каблуках?
Яна могла поклясться, что собеседник считает каблуки бывшей модели чем-то само собой разумеющимся. Вот если бы она что-то подобное надела, сто раз носом бы ткнули и с удовольствием рассказали про женскую глупость. Поступки Ники мужчины не обсуждали, а в честь ее красоты слагали дифирамбы. Войтовская фыркнула от досады, руки отказывались вязать пресловутый бантик из шнурка.
– Ты все замечаешь, даже мои туфли, – кокетничала Вероника.
– Вчера днем ты мелькала красными подошвами, вечером сидела в синих лодочках, а сегодня утром надела черную замшевую пару и сумку под стать.
– Это комплект. Я – богатая невеста.
– Меня интересуют богатые.
Последнюю фразу Яна едва расслышала. Она поднялась с корточек и осторожно выглянула из-за угла: двое рука об руку медленно удалялись по аллее. Несостоявшаяся балерина звенела хрустальным смехом, а проклятый изменник восхищенно любовался тонкими чертами ее прекрасного лица.
– Яна! – окликнула подруга. – Боже, как тебя перекосило!
– Еще бы не перекосило! Я ревную. Никогда меня не замечал. Скажи, как можно не заметить такую яркую и эмоциональную меня? – рыдала она на дружеском плече.
– Бр-р! Последнее не поняла. Но у тебя есть пятнадцать секунд на то, чтобы привести лицо в порядок. Сейчас нас догонит Борис, и ты будешь как-то объяснять свою внезапную истерику.
Яна отлепилась от плеча и быстро вытерла слезы.
– За угол! – скомандовала она и потянула подругу за руку. – Еще чего не хватало, объяснять. Перебьется!
Женщины торопливо шли по дорожке вдоль пансионата.
– У меня нос не красный? Шампанское на стрессанутую голову – это бомба, – жаловалась Яна. – Один бокал взорвал мозг.
– Говоришь несвязно, – согласилась Оля, – но хоть не рыдаешь.
Войтовская энергично кивнула и покосилась за спину: среди кустов и деревьев мелькала кудрявая голова Галла.
– Сто процентов догонит. Может, в кустах отлежимся? – Яна вознамерилась перейти на бег трусцой.
– Лежи, где хочешь, – выкрикнула Оля, – только заканчивай этот бред с любовью к Андрею и ненавистью к Борису. Привыкла быть в центре внимания. Вот и забавляешься, разыгрывая трагедию, – упреждающе подняла палец.
Яна не слушала. Позабыв о преследователе, она смотрела в окно микроавтобуса. Там, за стеклом, маячил размытый профиль Луизы.
Яна не изменила своим принципам и поднялась в салон маршрутки первой. Пробираясь на привычное место, она задела локтем спинку кресла и непроизвольно охнула:
– У-у, больно! – и уронила рюкзак на пол.
Некоторое время протискивалась между креслами, висела вниз головой, бормотала ругательства и жаловалась. Оля стояла позади и терпеливо выжидала, когда ее невезучая соратница закончит цирковое представление. Наконец, та выпрямилась и с большим тщанием принялась отряхивать рюкзачок. Оле не понравился взгляд, коим подружка мазнула по Луизе, но было уже поздно: Войтовская репейником прицепилась к хмурой физкультурнице:
– Чего пригорюнилась? – сварливо осведомилась она.
Не поворачивая головы, Луиза пожала плечами.
– Не кисни. Объявится твой Толик. К обеду окончательно протрезвеет, вылезет из берлоги и присоединится к стаду одноклассников. Кстати, что у тебя под…
– Когда уже поедем? – перебила болтушку физкультурница. – Надоело ждать.
Тем временем народ заполнял микроавтобус. Любопытная староста прицепилась к Галлу:
– Доктор, у вас солома в кудряшках. На каком сеновале вы кувыркались этой ночью? – она победно размахивала желтой былинкой.
Борис снисходительно оглядел резвящегося директора и …вытащил у нее из волос сухую травинку.
– Вероятно, мы вдвоем отрывались на сеновале, – сравнял он счет.
Полина принялась рыться в сумке, срочно доставая зеркало. Ночь с Галлом явно ее не устраивал. Последним в автобус забрался Андрей: не торопясь закрыл дверь и пересчитал оставшихся одноклассников.
– Восемь. Все на месте. Поехали! – скомандовал он водителю.
– Как на месте? – удивилась Полина. – Чуева нет. Куда Толик делся?
– Об этом позже, – попросил Андрей и обернулся к суетящемуся и говорливому сообществу. – Мы едем в Семшоры, маленькое селение в горах, где в семнадцатом веке построили первую водолечебницу. По ходу движения, справа дома будет подпирать буковый лес, слева – речка с порогами, водопадами и форелью. Это был короткий экскурс для любопытных, – неожиданно закруглился он.
– А котлы с кипятком и костерок снизу? Или такое развлечение только для грешниц? Праведницам, – Войтовская ласково улыбнулась Нике и Луизе, – предстоит идиллическая прогулка по красивому лесу?
– Сегодня у Германа день рождение. Для него это счастливый праздник. Поэтому веди себя достойно и не превращай именины в безобразие.
Она решительно шла по центру дорожки. Яна же плелась по обочине, в волнении общипывая попадающиеся под руку листья и цветы.
– У меня сегодня тоже второе день рождение. Я чуть не погибла, между прочим! Если этот грабитель и потенциальный убийца, как ни в чем не бывало, явится на люди, то я, – отмахнулась от упреждающего жеста подруги, – за волосы выволоку его из ресторана и накостыляю по шее, а потом утоплю гаденыша в фонтане!
Она торжествующе ткнула рукой в сторону мокрого парапета. Листья и лепестки, нащипанные ею в невероятном количестве, рассыпались возле центрального входа, напоминая видом то ли свадьбу, то ли похороны.
– Что ты творишь? – возмутилась Оля, переводя взгляд с листьев на подругу.
– Безобразие творю, – глухо отозвалась Яна и толкнула стеклянную дверь.
В ресторане царила подозрительная тишина. За столиком возле окна мирно завтракали Борис и Гера. Вышколенный официант каменным изваянием замер возле дверей заведения, прекрасно вписываясь в средневековый интерьер. Остальные работники растворились в подсобных помещениях ресторана, не афишируя личного присутствия. Преступного Чуева вблизи и вдали не наблюдалось.
– Где народ? – удивилась Яна, разглядывая пустой зал и подпрыгнула, обнаружив позади себя молчаливого официанта. – Ой, пропадите вы пропад… хоть бы поздоровались! – попеняла она невозмутимой статуе.
– Извините, не успел, – вежливо ответил официант. – Доброе утро. Пожалуйста, присаживайтесь, за ваш столик.
Заслышав голоса, из глубин подсобного помещения объявилась официантка с кожаной папкой в руках.
– Поздно уже, все постояльцы позавтракали, – Оля на полшага отставала от подруги.
– В полдесятого утра? – удивилась Яна. – Народ здесь с петухами просыпается.
Завидев одноклассниц, румяный Гера подхватил бутылку шампанского и с воодушевлением помахал ею в воздухе. Подружки приблизились к столику, где восседали мужчины, и совершили обходной маневр. Окружив именинника, они расцеловали его в щеки.
– С днем рождения, солнце наше ясное! – выступила Войтовская. – Пусть исполнятся твои мечты! Оставайся таким же, – получила от Бориса бокал с напитком, уставилась на белую пену, – бурлящим и добрым! Круто начинаем, шампанское с утра.
Подруга стояла рядом и держала в вытянутой руке свой исходящий пеной фужер. Поглядывая в сторону опасности, она выдала короткое поздравление:
– Гера! Пусть твоя жизнь становится прекраснее с каждым днем! – и затихла, будто подстреленная на излете.
– Девочки, пожелайте мне простого семейного счастья. Или это уже не актуально? – Именинник жаждал определенности.
Яна закусила губу и покосилась на Галла. Тот отрицательно качнул головой. Торжественная делегация из четырех одноклассников спасла неловкое положение. Возглавляющая процессию Полина несла в вытянутых руках плоскую, внушительных размеров коробку, украшенную огромным, золотым бантом.
Дарители тихо посовещались, и вперед была вытолкнута Вероника в небесно-голубой блузке и расклешённых вечерних брюках.
– Слишком нарядная для завтрака, – Войтовская остро завидовала свежести модели.
Улыбающаяся Ника преподнесла имениннику корзину с бордовыми розами. Среди цветов загадочно поблескивало темное стекло пузатой бутылки.
– От лица всего класса…
– Его любимый Баллантайнс в корзине, – комментировал Галл за спиной Яны.
– Ликер? – вяло поинтересовалась та.
– Виски шотландское.
– Какой изысканный вкус, и какое горе для Полины, – с насмешкой взглянула на важного комментатора. – Она всего лишь директор пивзавода в российской глубинке. Вот была бы директором завода по производству шотландского виски…
– Как тебя муж терпит?
– Он не терпит, он любит. Да и ты забыть не можешь.
Обойдя разговорчивых одноклассников, Яна направилась к столику, притихшая подружка держалась в кильватере. Официальное поздравление Ники перешло в эмоциональную речь Полины:
– Дорогой, мы все тебя сильно любим! Так любим! Здоровья тебе, счастья, удачи, новых интересных ролей и пускай…
Оля присела за столик и поморщилась. В настоящий момент она не приветствовала громкого смеха и визгливых выкриков, мечтая о малом – выпить еще одну таблетку от головной боли.
– …осуществятся сокровенные желания! – соловьем разливалась влюбленная староста, вручая коробку с бантом.
– Очень актуально! – насмешливо фыркнула Войтовская.
Официантка поставила перед ней тарелку с дымящимся завтраком. – Спасибо, – поблагодарила она и одновременно воткнула нож в сосиску, а вилку в дымящийся омлет.
– Прошу, не надо про желания! – обратилась Оля к одноклассникам, но ее никто не услышал. – Зачем ты привезла сюда Грааль? – развернулась она к Яне. – Оставила бы дома, и никаких опасных приключений.
– Толика нет, – шепнула в ответ подружка, с удовольствием уничтожая завтрак. – Не могу в это поверить. Я, конечно, знала, что он недалекий и завистливый тип, но не сволочь же!
Именины выходили громогласными и широкими, увлекающими в праздничную круговерть посторонних людей. Повинуясь требованию одноклассников, Гера распаковал подарочную коробку и в благородных складках темно-синего бархата обнаружил черненые мельхиоровые кубки для вина, исполненных в витиевато-старинном стиле. Растроганный словами и подарками, именинник горячо расцеловал женщин, взволнованно потряс руки друзьям-мужчинам, захватив в эмоциональном порыве официантку, бармена и монументального швейцара при входе.
– Спасибо, спасибо, что помните! Вы – самые лучшие одноклассники на свете! – голос артиста дрогнул. Яне показалось, что сквозь блестящую лакировку звездности проступили черты того самого Германа – обыкновенного мальчишки из далекого детства. Она сглотнула подступивший ком и отвела взгляд. Спасаясь от слез, помотала головой и прицепилась к угрюмой Луизе:
– Где Толик? – не придумала ничего умнее, как спросить в лоб.
– Откуда я знаю? И отстаньте от меня все! – взбесилась нянька подозреваемого, и, расшвыряв по сторонам чужие вилки и ножи, с перекошенным лицом выскочила из ресторана.
– Нервная какая? – удивилась Яна и уронила салфетку под стол. Пришлось нырять вниз. – Сначала день и ночь с ним не расстается, взрослого мужика за ручку по кабакам выгуливает, – кряхтела она, выползая из-под столешницы, – а после «отстаньте все».
Распрямившись, она уткнулась в широкую мужскую грудь, обтянутую мягким серым пуловером. Смахнув с шерстяного плеча невидимую пылинку, она виновато улыбнулась Андреем.
– У меня само собой получается. Веришь?
Он неопределенно качнул головой.
– Ночью Луиза уложила Толика в кают-компании на диване, а ранним утром он исчез, – излагал факты разведчик. – Она искала его повсюду, не нашла, вот и расстроилась. Постоянные вопросы, без уточнения сути дела, вызывают у нее недоверие и гнев.
Яна легонько оттеснила собеседника и опять уселась за стол.
– Какая ранимая! Зато ее ответы вызывают у меня недоверие и огромное желание узнать истину. Могу поспорить, что милашка Толик рванул с добычей на вокзал. Возможно, он уже в пути.
Она потянулась к кофейной чашке, чуть приподняла ее, но в это время мимо пробежала переполошенная староста, зацепила Яну за локоть и большая часть кофе выплеснулась на стол.
– Эй! Что за… – удивилась пострадавшая.
– Неувязка получается, – Андрей глядел вслед Полине. – Дорожная сумка предполагаемого преступника валяется в номере. Обратный билет на поезд лежит в кармане сумки.
Он по-прежнему не верил, что грабежом занимался столь неподходящий одноклассник. Оля отложила вилку и присоединилась к процессу ликвидации кофейной лужи на столе.
– Как странно, – медленно протянула она, откладывая в сторону мокрую салфетку. – Толик щепетилен в отношении вещей, вернется обязательно.
– Будем сидеть в номере и сторожить барахло Чуева? Распределимся по часам. Я, чур, первая! – обрадовалась Яна. Внеочередная уборка, похоже, развеселила ее. В голосе прозвучал охотничий азарт.
– Успокойся, – охладил охотницу Андрей. – Никто не будет никого сторожить. Чем вы заняты? – удивился он, только сейчас оценив бурную деятельность одноклассниц. – Заканчивайте мыть стол, для этого здесь имеются официанты. – Он глянул на часы. – Едем на экскурсию. Я уже позвонил знакомым, через четверть часа они приедут и, если Анатолий появится, его… расспросят.
Разведчик бросил странный взгляд на гору мокрых салфеток и прошагал к выходу.
– У меня столько вопросов, – жарким шепотом ныла Яна. – Как ты думаешь, кому он позвонил и как это «расспросят»? Запрут Чуева в маленькой ободранной комнате, где нет окон и туалета, а только грубо сколоченный стол, табурет и двухсотваттная лампа? Смотреть только вниз, потому что свет направлен прямо в глаза!
– Он ушел, хватит работать на публику. Думаю, что у Андрея к тебе тоже накопилось немало вопросов, но он снисходителен и терпелив. Сидела бы ты сейчас в комнате без туалета…
– Половина одиннадцатого, – перебила ее Яна. – Великий кормчий сказал, что пора ехать. Слушай, появилась идея прикинуться алкоголичкой. Какой спрос со старой, спившейся женщины? – повесила на плечо неизменный рюкзак. – Несмотря на козни Толика-проходимца, у меня отменный аппетит. Еще одна порция омлета с сосиской была бы кстати. Да, и чашку кофе не помешало бы выпить, а не два глотка…
Она шла к дверям, раздаривала окружающим улыбки и выглядела абсолютно беззаботной.
– Ты неисправима, – жаловалась Оля, поторапливаясь следом.
ГЛАВА 17 - в которой одноклассники отправляются в ад
Подруги вышли из ресторана и направились на автомобильную стоянку. Утро незаметно перешло в день, во дворе пансионата царила прежняя сонная тишь и безветрие. Яна подумала о пресловутых гостях пансионата. Где все они? Она стащила с плеч вязаную кофту, завязала на поясе и недовольно покосилась на практически безоблачное небо.
– Час-два, и солнце будет в зените. Я растаю, – заявила она, вглядываясь в безупречную синеву.
Яна подзабыла, что неудачникам не следует высоко задирать нос, критикуя небесное светило, а лучше внимательно смотреть под ноги. Согласно неумолимому року, на левой кроссовке развязался шнурок, Яна наступила на него правой ногой и едва не легла на каменную плиту. Стена пансионата, и подоспевшая подруга оказали спасительную услугу – задержали неминуемое падение.
– Сомневаюсь, что ты вернешься домой живая, – сердилась Оля. – Последние сутки задаюсь одним и тем же вопросом, как ты дотянула до своих лет?
– До поездки сюда я считалась везучей.
В двух шагах от угла пансионата, неудачница присела на корточки и занялась шнурком, в результате чего подслушала кусочек флирта между Никой и Андреем:
– …смелая женщина. Снова на каблуках?
Яна могла поклясться, что собеседник считает каблуки бывшей модели чем-то само собой разумеющимся. Вот если бы она что-то подобное надела, сто раз носом бы ткнули и с удовольствием рассказали про женскую глупость. Поступки Ники мужчины не обсуждали, а в честь ее красоты слагали дифирамбы. Войтовская фыркнула от досады, руки отказывались вязать пресловутый бантик из шнурка.
– Ты все замечаешь, даже мои туфли, – кокетничала Вероника.
– Вчера днем ты мелькала красными подошвами, вечером сидела в синих лодочках, а сегодня утром надела черную замшевую пару и сумку под стать.
– Это комплект. Я – богатая невеста.
– Меня интересуют богатые.
Последнюю фразу Яна едва расслышала. Она поднялась с корточек и осторожно выглянула из-за угла: двое рука об руку медленно удалялись по аллее. Несостоявшаяся балерина звенела хрустальным смехом, а проклятый изменник восхищенно любовался тонкими чертами ее прекрасного лица.
– Яна! – окликнула подруга. – Боже, как тебя перекосило!
– Еще бы не перекосило! Я ревную. Никогда меня не замечал. Скажи, как можно не заметить такую яркую и эмоциональную меня? – рыдала она на дружеском плече.
– Бр-р! Последнее не поняла. Но у тебя есть пятнадцать секунд на то, чтобы привести лицо в порядок. Сейчас нас догонит Борис, и ты будешь как-то объяснять свою внезапную истерику.
Яна отлепилась от плеча и быстро вытерла слезы.
– За угол! – скомандовала она и потянула подругу за руку. – Еще чего не хватало, объяснять. Перебьется!
Женщины торопливо шли по дорожке вдоль пансионата.
– У меня нос не красный? Шампанское на стрессанутую голову – это бомба, – жаловалась Яна. – Один бокал взорвал мозг.
– Говоришь несвязно, – согласилась Оля, – но хоть не рыдаешь.
Войтовская энергично кивнула и покосилась за спину: среди кустов и деревьев мелькала кудрявая голова Галла.
– Сто процентов догонит. Может, в кустах отлежимся? – Яна вознамерилась перейти на бег трусцой.
– Лежи, где хочешь, – выкрикнула Оля, – только заканчивай этот бред с любовью к Андрею и ненавистью к Борису. Привыкла быть в центре внимания. Вот и забавляешься, разыгрывая трагедию, – упреждающе подняла палец.
Яна не слушала. Позабыв о преследователе, она смотрела в окно микроавтобуса. Там, за стеклом, маячил размытый профиль Луизы.
Яна не изменила своим принципам и поднялась в салон маршрутки первой. Пробираясь на привычное место, она задела локтем спинку кресла и непроизвольно охнула:
– У-у, больно! – и уронила рюкзак на пол.
Некоторое время протискивалась между креслами, висела вниз головой, бормотала ругательства и жаловалась. Оля стояла позади и терпеливо выжидала, когда ее невезучая соратница закончит цирковое представление. Наконец, та выпрямилась и с большим тщанием принялась отряхивать рюкзачок. Оле не понравился взгляд, коим подружка мазнула по Луизе, но было уже поздно: Войтовская репейником прицепилась к хмурой физкультурнице:
– Чего пригорюнилась? – сварливо осведомилась она.
Не поворачивая головы, Луиза пожала плечами.
– Не кисни. Объявится твой Толик. К обеду окончательно протрезвеет, вылезет из берлоги и присоединится к стаду одноклассников. Кстати, что у тебя под…
– Когда уже поедем? – перебила болтушку физкультурница. – Надоело ждать.
Тем временем народ заполнял микроавтобус. Любопытная староста прицепилась к Галлу:
– Доктор, у вас солома в кудряшках. На каком сеновале вы кувыркались этой ночью? – она победно размахивала желтой былинкой.
Борис снисходительно оглядел резвящегося директора и …вытащил у нее из волос сухую травинку.
– Вероятно, мы вдвоем отрывались на сеновале, – сравнял он счет.
Полина принялась рыться в сумке, срочно доставая зеркало. Ночь с Галлом явно ее не устраивал. Последним в автобус забрался Андрей: не торопясь закрыл дверь и пересчитал оставшихся одноклассников.
– Восемь. Все на месте. Поехали! – скомандовал он водителю.
– Как на месте? – удивилась Полина. – Чуева нет. Куда Толик делся?
– Об этом позже, – попросил Андрей и обернулся к суетящемуся и говорливому сообществу. – Мы едем в Семшоры, маленькое селение в горах, где в семнадцатом веке построили первую водолечебницу. По ходу движения, справа дома будет подпирать буковый лес, слева – речка с порогами, водопадами и форелью. Это был короткий экскурс для любопытных, – неожиданно закруглился он.
– А котлы с кипятком и костерок снизу? Или такое развлечение только для грешниц? Праведницам, – Войтовская ласково улыбнулась Нике и Луизе, – предстоит идиллическая прогулка по красивому лесу?
