— Спокойной ночи, Джон, — тихо проговорила она.
— Спокойной ночи, любимая, — вторил он ей.
Две девушки в форме работниц городской прачечной шли по улице в направлении здания парламента. Одна из них немного прихрамывала, поэтому двигалась не спеша, тогда как спутница придерживала её за руку. Прохладный день сообщал о том, что август перевалил за середину и скоро стало бы совсем холодно, а порывистый северный ветер только подтверждал сей неоспоримый факт.
Они остановились перед широкой деревянной дверью. Как и в прошлые годы, девушки ждали всего самого гадкого и неприятного от этого места, но тем не менее, одна из пришедших толкнула тяжёлую дверь, прошествовала вперёд и подала руку спутнице, чтобы помочь переступить высокий порог. Оказавшись в холле, они нехотя окинули взглядами обширное помещение, в котором находилось несколько человек — естественно мужчин и непременно в строгих костюмах и высоких чёрных цилиндрах. Завидев гостей, они живо принялись обсуждать что-то, посматривая при этом на девушек со смехом.
— Что такое джентльмен, Лора? — задала вопрос та из них, чьи чёрные волосы были собраны в строгий пучок. Она не боялась быть услышанной.
— Исходя из личного опыта — примитивная форма жизни, дрейфующая между клубом для бездельников, который некоторые из них называют парламентом и собственной бильярдной комнатой, — обе бросили на мужчин высокомерные взгляды и, гордо вскинув головы, скрылись в коридоре. Их путь, как и прежде, лежал в направлении кабинета казначея. Щуплый седой старик с неизменными нарукавниками, надетыми поверх клетчатой рубашки, сидел спиной к своему окошку и что-то записывал. Он всегда что-то записывал и каждый раз недовольно вздыхал, когда кто-нибудь отвлекал его от работы.
— Господин Бриль, здравствуйте, — позвала его Лора. — Вы нам нужны. Нам срочно требуется расстаться с деньгами, — она склонилась к окошку, приветливо улыбаясь.
Казалось, казначей оживился и, насколько позволял ему возраст, резво обернулся, хитро щурясь.
— И вот мы снова встретились, — он поднялся со своего места, прошёл к окошку и облокотился о выступ. — Определенно, вы очень странные женщины. Тогда как другие тратят деньги на тряпьё и безделушки, вы отдаёте такие большие суммы в никуда.
— Вы что же, перестали верить в нас, Аарон? — спросила вторая, прижимаясь плечом к стене и заглядывая сбоку в окошко.
— Мисс Маргарет, я не видел в своей жизни никого более целеустремлённого, чем вы. Если моя вера в вас рухнет, мне уже просто не зачем будет жить.
— Это потому, что вы не вылезаете из этих стен, в которых не сыскать ничего и никого примечательного и хоть сколько-то достойного внимания, — проговорила Маргарет. В это время мимо девушек прошли двое джентльменов, успевших на ходу скреститься гневными взглядами с говорящей.
— В этом году взнос подорожал, — грустно проговорил старик, когда мужчины скрылись из виду.
— Мы знаем. Не пытайтесь нас отговорить, — Лора вынула из своей сумки свёрток и без колебаний передала его казначею.
— Что ж, — протянул он. — Формальности вам известны. Заполните эти документы, и я оформлю вам пропуска. Сколько человек ожидается от партии?
— Десять, — твёрдо проговорила Маргарет. Старик кивнул.
Девушки присели возле тумбы в коридоре и зашуршали карандашами. Они как на автомате заполняли строчки, которые знали уже наизусть и состав которых не менялся вот уже третий год. Окончив работу, Маргарет отодвинула от себя листки и прижалась спиной к холодной стене.
— Зачем они делают всё для того, чтобы мы ненавидели их и каждый раз вызывали на бой? Это так противоестественно, так нелепо, — она, будто бы, разговаривала сама с собой. — Сколько зла они творят и как нам жить среди этого кошмара? Как доверять им свою жизнь, будущее, жизнь своих детей? Чем бы всё ни закончилось, они в любом случае останутся главами семей и их решение будет окончательным. Они не позволят нам одержать полную победу. Но, зная это, и осознавая свою власть, почему они используют её с такой жестокостью? Нам ведь просто нужен рядом заботливый, любящий человек, способный уберечь от опасностей, но вместо этого они сами их и создают. Это какой-то замкнутый круг. Я так устала, Лора, — девушка закрыла глаза.
— До тех пор, пока мы не искореним рабское положение женщин перед мужчинами, Маргарет, ничего не изменится. Наше общество с его чудовищными порядками пробуждает в людях их худшие наклонности. Но мы обязательно победим, — Лора попыталась успокоить подругу, подбирая нужные слова. Но получалось лишь в сотый раз повторять то, что и так было всем известно. Они никогда раньше не разговаривали вот так по душам, и Лора была убеждена в том, что её предводительница — кремень, яростно презирающий в людях любые слабости. Она могла прогнать из партии какую-нибудь сердобольную девицу, которой вдруг показалось, что они как-то уж больно грубо говорят об отце семейства, который проигрался в карты — с кем не бывает. Она яростно дралась с полицейскими и охранниками на митингах, часто была бита в тюрьме, а в последний раз ей сломали ногу, чем обрекли на хромоту. Маргарет никогда не жаловалась, но всему есть предел.
— Так, — мисс Стенфорд стряхнула с себя уныние. — Ты закончила? — Она сложила свои листы в аккуратную стопку.
— Да, пойдём, — Лора тоже попыталась сделать вид, что ничего не произошло и, поднявшись со своих мест, девушки бодро, насколько позволяла хромота Маргарет, направились к окошку.
Казначей принял бумаги, ловко расставил на них нужные печати и подписи, выписал девушкам квитанцию об оплате пошлины и передал стопку пропусков.
— Сами впишете своих, — он облокотился о выступ, пока Лора с Маргарет проверяли всё и укладывали свою ношу в сумку. — Буду молиться за вас.
— Спасибо, господин Бриль, — проговорила Маргарет, сходясь со стариком в крепком рукопожатии. — Нам приятно ваше сочувствие и поддержка. Жаль, что так немного мужчин способны на это.
— Не судите их строго, дамы. Они молоды и глупы.
— При всём уважении, Аарон, некоторым из них уже крепко за шестьдесят. Прошу, не оправдывайте их.
— Мы, мужчины, сопротивляемся возрасту куда более рьяно, чем вы, женщины, — он вздохнул. — Мне уже семьдесят четыре года, и вы не поверите, но лишь год назад я понял, что жизнь прожита, а я столько всего не успел, считая, что всё ещё впереди. Я не умел понять жену, которая часто упрекала меня в чёрствости и в том, что мало внимания уделяю ей и детям, но осознал это я лишь когда она умерла, а через месяц за ней ушла и моя старшая дочь, — старик ссутулил и без того согбенную спину ещё сильнее. — Умение взглянуть на себя со стороны — для одних дар, а для тех, кто упустил все возможности — проклятие, — он медленно развернулся и, шаркая ногами в поношенных ботинках, молча направился к своему столу. Девушки проводили его сочувственными взглядами, и даже твердокаменная Маргарет не удержалась от тяжёлого вздоха соболезнования.
В тот самый миг, когда глава партии «Женщины за равноправие» и её заместитель покинули здание парламента, мимо них проехал работник городской почты с увесистым рюкзаком за спиной. Подкатив к сортировочному пункту на окраине города, парень ссыпал содержимое рюкзака на широкий стол в приёмной. Несколько писем, скреплённых государственной печатью, как особо важные, были немедленно отложены для срочной отправки. Часть из них разошлась по округе. Два других в течение суток катили в почтовом дилижансе до места назначения. На пропускном пункте военной части солдат, дежуривший в тот день, привычно козырнул прибывшим и забрал письма. Вечером того же дня он доставил их туда, куда посчитал правильным, а когда Адалин с Патрицией зашли в медпункт, Габриэль помахал конвертами возле их лиц с многозначительным видом. Девушки с интересом взялись за письма и, спешно раскрыв, принялись бегать глазами по ровным строчкам. Когда они окончили чтение, то в недоумении переглянулись. В написанное верилось с трудом, но всё же это было справедливо.
В начале осени стало известно об очередной героической победе генерала Леграна. Вакцинация действительно помогла офицерам разработать новый план действий, который принёс успех больший, чем кто-либо ожидал. Военным удалось ввести врага в заблуждение и заставить поверить в то, что у армии генерала дела идут из рук вон плохо. Костры, рассредоточенные по всему лагерю, должны были навести повстанцев на мысль о плачевном состоянии личного состава. Настолько плачевном, что для борьбы с захватившей его эпидемией приходилось в массовом порядке жечь трупы умерших. Вдобавок ко всему от границ стали демонстративно отводить войска, но при этом очень тихо и аккуратно вооружённые группы рассредотачивались по лесам, стараясь не привлекать к себе внимания. Враг клюнул и, пустившись в атаку, был разбит за несколько дней в неравном бою. Подразделения Леграна продвинулись ещё дальше на юг и сумели занять стратегически важный пролив, через который противник получал снабжение и пополнение. Когда дело наконец было сделано, южным границам ничего больше не угрожало и, оставив часть солдат для поддержания порядка, Виктор с молодой женой отравились домой.
Их путь, как и два с лишним года назад, когда бравый генерал только познакомился с юной дочерью врача, пролегал через Кэтлуэлл, а потому без лишних споров решено было задержаться там, чтобы Адалин наконец повидалась с отцом, по которому безумно соскучилась и немного отдохнула в стенах родного дома. Экипаж, запряжённый тройкой ретивых коней, шумно затормозил возле дома Александра Виндлоу. Адалин, одетая в серое пальто, отороченное по воротнику линией чёрного меха, поспешно соскочила со ступеньки. Она не стала ждать, пока ей подадут руку и помогут спуститься, а потому солдат, призванный сопровождать почтенную чету, сконфужено застыл на месте, провожая бегущую девушку виноватым взглядом. Когда следом за ней вышел генерал, то лишь сочувственно похлопал парня по плечу.
Вечернее солнце отражалось от окон родного дома. Адалин не успела подбежать к крыльцу, как из дверей показалась женская фигура, непривычно округлая для своей комплекции. Вивьен щурилась, разглядывая новоприбывших, которых не сразу узнала, но когда поняла, кто спешит к ним, со всех ног, спотыкаясь на ходу, приложила руки ко рту, не веря своим глазам.
— Ада, милая! — протянула она. — Ты что же не написала? А если бы мы уехали?
— Вивьен, — девушка кинулась ей навстречу, но вовремя остановилась, чтобы не сдавить в жарких объятиях беременную женщину. — Как чудесно, — она перевела взгляд на её большой живот.
— Посмотрим, насколько чудесно будет, когда он родится, — смеясь пробубнила Вивьен, обнимая девушку за плечо и приглашая её вместе со спутником зайти в дом. Она не помнила Виктора. Когда он находился у них на лечении, женщине, в одиночку справлявшейся с домашним хозяйством, было не до праздного любопытства и она даже не удосужилась тогда познакомиться с ним. Но узнав, кто перед ней, она поразилась до такой степени, что ей понадобилось присесть здесь же на завалинке.
— Ну надо же, сам генерал нашу Аду домой сопровождает, — проговорила она, переводя восхищённый взгляд с мужчины на девушку. — Я так рада, что всё закончилось благополучно. Ой, но что же это я? — она подскочила. — Сейчас Александра позову! Вы проходите. — женщина направилась в дом и спешно свернула в коридор, где сидели несколько пациентов. Когда она скрылась за дверью кабинета мужа, гости со знанием дела прошествовали в кухню.
— Дорогая, — Виктор воспользовался тем, что они остались без свидетелей и обнял жену, прижимая её к себе, — а ты помнишь, как рубашки мои здесь стирала, кормила по четыре раза в день? Мне уже тогда, грешным делом, показалось, что ты ко мне неравнодушна.
Адалин одарила мужчину лукавым прищуром.
— А ты бы поменьше грешным делом думал, а побольше — головой. И не мерещились бы всякие глупости.
— Ой да признайся ты уже. Чего сейчас-то ерепенишься? — Виктор подхватил её, увлекая за собой и уселся вместе с ней на свободный стул. Адалин почти рассердилась на него за эту выходку, но, оказавшись на коленях мужа, при встрече с голубыми, как летнее небо, глазами тотчас же распрощалась с излишней самоуверенностью.
— Мне кажется, что я полюбила тебя в первый же день, когда ты появился здесь и лежал без сознания. Хотелось тебя спасти во что бы то ни стало, — она отвела от его лица непослушную чёрную прядь.
— И тебе это удалось, — тихо проговорил мужчина, приближаясь к девушке для поцелуя. В тот миг, когда они услышали торопливые шаги по коридору, Адалин подскочила со своего места, как провинившаяся школьница. Виктор не стал препятствовать. Сам он неторопливо поднялся, сохраняя достоинство и офицерскую осанку.
— Ада, — отец не верил своим глазам. Он кинулся в объятия дочери и крепко расцеловал, даже не пытаясь сдержать слёзы. — Какое счастье — ты цела и невредима, — он отстранился, но не отпустил девушку. — Генерал, и вы здесь. Какая честь, — он протянул руку для рукопожатия, но не выдержал и обнял мужчину, как родного. — Спасибо, что позаботились о ней, господин Легран. И позвольте поздравить вас с победой.
— Благодарю, — сердечно отозвался генерал. — Но эта победа не состоялась бы без инициативы вашей до безрассудства смелой дочери, — он взглянул на девушку, которой явно не хотелось вдаваться в подробности своего безрассудства.
— Папа, мы с господином генералом, — начала Адалин и запнулась, не находя верных слов. — Мы пожени...
— Решили пожениться, — продолжил за неё Виктор. — Завтра же сходим в столичную ратушу, а потом выберем день и устроим праздник, — он положил руку на плечо девушки.
Александр сообразил не сразу, но когда всё понял, просиял.
— Как я рад за вас, мои дорогие дети. Вивьен, — он обратился к жене, которая утирала слёзы платочком, глядя на всю эту идиллию со стороны. — Могла ли ты подумать, что Ада когда-нибудь... — он сам еле сдерживался от нахлынувших чувств. — Так, всё, Вивьен, отменяй приём. Всех, кто здесь, я приму, но больше мы никого не ждём. Располагайтесь, будем ужинать. Хорошо, очень хорошо, что вы приехали. Это надо отметить. Тем более, Бьянка обещала зайти.
— В смысле, зайти? — удивилась Адалин. — Она что, не живёт здесь больше?
— У неё за последнее время тоже произошли перемены в личной жизни, — таинственно проговорила Вивьен, вступая в разговор. — Теперь она живёт и работает в столице, а сюда приезжает раз в неделю проводить уроки по истории искусства. Она всё тебе расскажет при встрече, — Вивьен рассмеялась, глядя на то, как округлились глаза девушки после её слов.
— Она мне ничего не писала, — обиженно проговорила Адалин.
— Мы тоже узнали обо всём очень неожиданно. Она у нас девушка скрытная, ты же знаешь.
Когда Александр скрылся у себя в кабинете, а Вивьен отправилась готовить ужин, Адалин после безуспешных попыток оказать женщине помощь, вышла вместе с мужем на крыльцо.
— Спасибо, — проговорила она, стоя рядом с ним и прижимаясь к перилам.
— За что? За то, что не выдал тайну нашего богохульства? — он получил тычок локтем в бок.
— Отец ничего бы не сказал, но он бы точно этого не одобрил. Он хоть и врач, но человек верующий. У него даже красный уголок с иконами в кабинете есть.
— Спокойной ночи, любимая, — вторил он ей.
Глава 56
Две девушки в форме работниц городской прачечной шли по улице в направлении здания парламента. Одна из них немного прихрамывала, поэтому двигалась не спеша, тогда как спутница придерживала её за руку. Прохладный день сообщал о том, что август перевалил за середину и скоро стало бы совсем холодно, а порывистый северный ветер только подтверждал сей неоспоримый факт.
Они остановились перед широкой деревянной дверью. Как и в прошлые годы, девушки ждали всего самого гадкого и неприятного от этого места, но тем не менее, одна из пришедших толкнула тяжёлую дверь, прошествовала вперёд и подала руку спутнице, чтобы помочь переступить высокий порог. Оказавшись в холле, они нехотя окинули взглядами обширное помещение, в котором находилось несколько человек — естественно мужчин и непременно в строгих костюмах и высоких чёрных цилиндрах. Завидев гостей, они живо принялись обсуждать что-то, посматривая при этом на девушек со смехом.
— Что такое джентльмен, Лора? — задала вопрос та из них, чьи чёрные волосы были собраны в строгий пучок. Она не боялась быть услышанной.
— Исходя из личного опыта — примитивная форма жизни, дрейфующая между клубом для бездельников, который некоторые из них называют парламентом и собственной бильярдной комнатой, — обе бросили на мужчин высокомерные взгляды и, гордо вскинув головы, скрылись в коридоре. Их путь, как и прежде, лежал в направлении кабинета казначея. Щуплый седой старик с неизменными нарукавниками, надетыми поверх клетчатой рубашки, сидел спиной к своему окошку и что-то записывал. Он всегда что-то записывал и каждый раз недовольно вздыхал, когда кто-нибудь отвлекал его от работы.
— Господин Бриль, здравствуйте, — позвала его Лора. — Вы нам нужны. Нам срочно требуется расстаться с деньгами, — она склонилась к окошку, приветливо улыбаясь.
Казалось, казначей оживился и, насколько позволял ему возраст, резво обернулся, хитро щурясь.
— И вот мы снова встретились, — он поднялся со своего места, прошёл к окошку и облокотился о выступ. — Определенно, вы очень странные женщины. Тогда как другие тратят деньги на тряпьё и безделушки, вы отдаёте такие большие суммы в никуда.
— Вы что же, перестали верить в нас, Аарон? — спросила вторая, прижимаясь плечом к стене и заглядывая сбоку в окошко.
— Мисс Маргарет, я не видел в своей жизни никого более целеустремлённого, чем вы. Если моя вера в вас рухнет, мне уже просто не зачем будет жить.
— Это потому, что вы не вылезаете из этих стен, в которых не сыскать ничего и никого примечательного и хоть сколько-то достойного внимания, — проговорила Маргарет. В это время мимо девушек прошли двое джентльменов, успевших на ходу скреститься гневными взглядами с говорящей.
— В этом году взнос подорожал, — грустно проговорил старик, когда мужчины скрылись из виду.
— Мы знаем. Не пытайтесь нас отговорить, — Лора вынула из своей сумки свёрток и без колебаний передала его казначею.
— Что ж, — протянул он. — Формальности вам известны. Заполните эти документы, и я оформлю вам пропуска. Сколько человек ожидается от партии?
— Десять, — твёрдо проговорила Маргарет. Старик кивнул.
Девушки присели возле тумбы в коридоре и зашуршали карандашами. Они как на автомате заполняли строчки, которые знали уже наизусть и состав которых не менялся вот уже третий год. Окончив работу, Маргарет отодвинула от себя листки и прижалась спиной к холодной стене.
— Зачем они делают всё для того, чтобы мы ненавидели их и каждый раз вызывали на бой? Это так противоестественно, так нелепо, — она, будто бы, разговаривала сама с собой. — Сколько зла они творят и как нам жить среди этого кошмара? Как доверять им свою жизнь, будущее, жизнь своих детей? Чем бы всё ни закончилось, они в любом случае останутся главами семей и их решение будет окончательным. Они не позволят нам одержать полную победу. Но, зная это, и осознавая свою власть, почему они используют её с такой жестокостью? Нам ведь просто нужен рядом заботливый, любящий человек, способный уберечь от опасностей, но вместо этого они сами их и создают. Это какой-то замкнутый круг. Я так устала, Лора, — девушка закрыла глаза.
— До тех пор, пока мы не искореним рабское положение женщин перед мужчинами, Маргарет, ничего не изменится. Наше общество с его чудовищными порядками пробуждает в людях их худшие наклонности. Но мы обязательно победим, — Лора попыталась успокоить подругу, подбирая нужные слова. Но получалось лишь в сотый раз повторять то, что и так было всем известно. Они никогда раньше не разговаривали вот так по душам, и Лора была убеждена в том, что её предводительница — кремень, яростно презирающий в людях любые слабости. Она могла прогнать из партии какую-нибудь сердобольную девицу, которой вдруг показалось, что они как-то уж больно грубо говорят об отце семейства, который проигрался в карты — с кем не бывает. Она яростно дралась с полицейскими и охранниками на митингах, часто была бита в тюрьме, а в последний раз ей сломали ногу, чем обрекли на хромоту. Маргарет никогда не жаловалась, но всему есть предел.
— Так, — мисс Стенфорд стряхнула с себя уныние. — Ты закончила? — Она сложила свои листы в аккуратную стопку.
— Да, пойдём, — Лора тоже попыталась сделать вид, что ничего не произошло и, поднявшись со своих мест, девушки бодро, насколько позволяла хромота Маргарет, направились к окошку.
Казначей принял бумаги, ловко расставил на них нужные печати и подписи, выписал девушкам квитанцию об оплате пошлины и передал стопку пропусков.
— Сами впишете своих, — он облокотился о выступ, пока Лора с Маргарет проверяли всё и укладывали свою ношу в сумку. — Буду молиться за вас.
— Спасибо, господин Бриль, — проговорила Маргарет, сходясь со стариком в крепком рукопожатии. — Нам приятно ваше сочувствие и поддержка. Жаль, что так немного мужчин способны на это.
— Не судите их строго, дамы. Они молоды и глупы.
— При всём уважении, Аарон, некоторым из них уже крепко за шестьдесят. Прошу, не оправдывайте их.
— Мы, мужчины, сопротивляемся возрасту куда более рьяно, чем вы, женщины, — он вздохнул. — Мне уже семьдесят четыре года, и вы не поверите, но лишь год назад я понял, что жизнь прожита, а я столько всего не успел, считая, что всё ещё впереди. Я не умел понять жену, которая часто упрекала меня в чёрствости и в том, что мало внимания уделяю ей и детям, но осознал это я лишь когда она умерла, а через месяц за ней ушла и моя старшая дочь, — старик ссутулил и без того согбенную спину ещё сильнее. — Умение взглянуть на себя со стороны — для одних дар, а для тех, кто упустил все возможности — проклятие, — он медленно развернулся и, шаркая ногами в поношенных ботинках, молча направился к своему столу. Девушки проводили его сочувственными взглядами, и даже твердокаменная Маргарет не удержалась от тяжёлого вздоха соболезнования.
В тот самый миг, когда глава партии «Женщины за равноправие» и её заместитель покинули здание парламента, мимо них проехал работник городской почты с увесистым рюкзаком за спиной. Подкатив к сортировочному пункту на окраине города, парень ссыпал содержимое рюкзака на широкий стол в приёмной. Несколько писем, скреплённых государственной печатью, как особо важные, были немедленно отложены для срочной отправки. Часть из них разошлась по округе. Два других в течение суток катили в почтовом дилижансе до места назначения. На пропускном пункте военной части солдат, дежуривший в тот день, привычно козырнул прибывшим и забрал письма. Вечером того же дня он доставил их туда, куда посчитал правильным, а когда Адалин с Патрицией зашли в медпункт, Габриэль помахал конвертами возле их лиц с многозначительным видом. Девушки с интересом взялись за письма и, спешно раскрыв, принялись бегать глазами по ровным строчкам. Когда они окончили чтение, то в недоумении переглянулись. В написанное верилось с трудом, но всё же это было справедливо.
Глава 57
В начале осени стало известно об очередной героической победе генерала Леграна. Вакцинация действительно помогла офицерам разработать новый план действий, который принёс успех больший, чем кто-либо ожидал. Военным удалось ввести врага в заблуждение и заставить поверить в то, что у армии генерала дела идут из рук вон плохо. Костры, рассредоточенные по всему лагерю, должны были навести повстанцев на мысль о плачевном состоянии личного состава. Настолько плачевном, что для борьбы с захватившей его эпидемией приходилось в массовом порядке жечь трупы умерших. Вдобавок ко всему от границ стали демонстративно отводить войска, но при этом очень тихо и аккуратно вооружённые группы рассредотачивались по лесам, стараясь не привлекать к себе внимания. Враг клюнул и, пустившись в атаку, был разбит за несколько дней в неравном бою. Подразделения Леграна продвинулись ещё дальше на юг и сумели занять стратегически важный пролив, через который противник получал снабжение и пополнение. Когда дело наконец было сделано, южным границам ничего больше не угрожало и, оставив часть солдат для поддержания порядка, Виктор с молодой женой отравились домой.
Их путь, как и два с лишним года назад, когда бравый генерал только познакомился с юной дочерью врача, пролегал через Кэтлуэлл, а потому без лишних споров решено было задержаться там, чтобы Адалин наконец повидалась с отцом, по которому безумно соскучилась и немного отдохнула в стенах родного дома. Экипаж, запряжённый тройкой ретивых коней, шумно затормозил возле дома Александра Виндлоу. Адалин, одетая в серое пальто, отороченное по воротнику линией чёрного меха, поспешно соскочила со ступеньки. Она не стала ждать, пока ей подадут руку и помогут спуститься, а потому солдат, призванный сопровождать почтенную чету, сконфужено застыл на месте, провожая бегущую девушку виноватым взглядом. Когда следом за ней вышел генерал, то лишь сочувственно похлопал парня по плечу.
Вечернее солнце отражалось от окон родного дома. Адалин не успела подбежать к крыльцу, как из дверей показалась женская фигура, непривычно округлая для своей комплекции. Вивьен щурилась, разглядывая новоприбывших, которых не сразу узнала, но когда поняла, кто спешит к ним, со всех ног, спотыкаясь на ходу, приложила руки ко рту, не веря своим глазам.
— Ада, милая! — протянула она. — Ты что же не написала? А если бы мы уехали?
— Вивьен, — девушка кинулась ей навстречу, но вовремя остановилась, чтобы не сдавить в жарких объятиях беременную женщину. — Как чудесно, — она перевела взгляд на её большой живот.
— Посмотрим, насколько чудесно будет, когда он родится, — смеясь пробубнила Вивьен, обнимая девушку за плечо и приглашая её вместе со спутником зайти в дом. Она не помнила Виктора. Когда он находился у них на лечении, женщине, в одиночку справлявшейся с домашним хозяйством, было не до праздного любопытства и она даже не удосужилась тогда познакомиться с ним. Но узнав, кто перед ней, она поразилась до такой степени, что ей понадобилось присесть здесь же на завалинке.
— Ну надо же, сам генерал нашу Аду домой сопровождает, — проговорила она, переводя восхищённый взгляд с мужчины на девушку. — Я так рада, что всё закончилось благополучно. Ой, но что же это я? — она подскочила. — Сейчас Александра позову! Вы проходите. — женщина направилась в дом и спешно свернула в коридор, где сидели несколько пациентов. Когда она скрылась за дверью кабинета мужа, гости со знанием дела прошествовали в кухню.
— Дорогая, — Виктор воспользовался тем, что они остались без свидетелей и обнял жену, прижимая её к себе, — а ты помнишь, как рубашки мои здесь стирала, кормила по четыре раза в день? Мне уже тогда, грешным делом, показалось, что ты ко мне неравнодушна.
Адалин одарила мужчину лукавым прищуром.
— А ты бы поменьше грешным делом думал, а побольше — головой. И не мерещились бы всякие глупости.
— Ой да признайся ты уже. Чего сейчас-то ерепенишься? — Виктор подхватил её, увлекая за собой и уселся вместе с ней на свободный стул. Адалин почти рассердилась на него за эту выходку, но, оказавшись на коленях мужа, при встрече с голубыми, как летнее небо, глазами тотчас же распрощалась с излишней самоуверенностью.
— Мне кажется, что я полюбила тебя в первый же день, когда ты появился здесь и лежал без сознания. Хотелось тебя спасти во что бы то ни стало, — она отвела от его лица непослушную чёрную прядь.
— И тебе это удалось, — тихо проговорил мужчина, приближаясь к девушке для поцелуя. В тот миг, когда они услышали торопливые шаги по коридору, Адалин подскочила со своего места, как провинившаяся школьница. Виктор не стал препятствовать. Сам он неторопливо поднялся, сохраняя достоинство и офицерскую осанку.
— Ада, — отец не верил своим глазам. Он кинулся в объятия дочери и крепко расцеловал, даже не пытаясь сдержать слёзы. — Какое счастье — ты цела и невредима, — он отстранился, но не отпустил девушку. — Генерал, и вы здесь. Какая честь, — он протянул руку для рукопожатия, но не выдержал и обнял мужчину, как родного. — Спасибо, что позаботились о ней, господин Легран. И позвольте поздравить вас с победой.
— Благодарю, — сердечно отозвался генерал. — Но эта победа не состоялась бы без инициативы вашей до безрассудства смелой дочери, — он взглянул на девушку, которой явно не хотелось вдаваться в подробности своего безрассудства.
— Папа, мы с господином генералом, — начала Адалин и запнулась, не находя верных слов. — Мы пожени...
— Решили пожениться, — продолжил за неё Виктор. — Завтра же сходим в столичную ратушу, а потом выберем день и устроим праздник, — он положил руку на плечо девушки.
Александр сообразил не сразу, но когда всё понял, просиял.
— Как я рад за вас, мои дорогие дети. Вивьен, — он обратился к жене, которая утирала слёзы платочком, глядя на всю эту идиллию со стороны. — Могла ли ты подумать, что Ада когда-нибудь... — он сам еле сдерживался от нахлынувших чувств. — Так, всё, Вивьен, отменяй приём. Всех, кто здесь, я приму, но больше мы никого не ждём. Располагайтесь, будем ужинать. Хорошо, очень хорошо, что вы приехали. Это надо отметить. Тем более, Бьянка обещала зайти.
— В смысле, зайти? — удивилась Адалин. — Она что, не живёт здесь больше?
— У неё за последнее время тоже произошли перемены в личной жизни, — таинственно проговорила Вивьен, вступая в разговор. — Теперь она живёт и работает в столице, а сюда приезжает раз в неделю проводить уроки по истории искусства. Она всё тебе расскажет при встрече, — Вивьен рассмеялась, глядя на то, как округлились глаза девушки после её слов.
— Она мне ничего не писала, — обиженно проговорила Адалин.
— Мы тоже узнали обо всём очень неожиданно. Она у нас девушка скрытная, ты же знаешь.
Когда Александр скрылся у себя в кабинете, а Вивьен отправилась готовить ужин, Адалин после безуспешных попыток оказать женщине помощь, вышла вместе с мужем на крыльцо.
— Спасибо, — проговорила она, стоя рядом с ним и прижимаясь к перилам.
— За что? За то, что не выдал тайну нашего богохульства? — он получил тычок локтем в бок.
— Отец ничего бы не сказал, но он бы точно этого не одобрил. Он хоть и врач, но человек верующий. У него даже красный уголок с иконами в кабинете есть.
