По мере приближения к мужчинам, Адалин успела издалека заметить недовольный взгляд мужа.
— Следующий раз, когда ты уйдешь куда-нибудь ненадолго, уточняй, сколько это в часах. Я тут уже извёлся весь. Нельзя же так, — мужчины поднялись навстречу девушкам.
Адалин хотела было возмутиться, но подруга остановила её.
— Простите, генерал, — встряла Бьянка. — Отчасти я её задержала. Очень рада видеть вас в добром здравии. Наслышана о ваших подвигах. Спасибо вам за то, что охраняете наш покой, — она крепко пожала обеими руками его руку.
Виктор, польщённый вниманием, многозначительно поклонился девушке.
— Перестаньте. Можно подумать, что я один ко всему этому причастен.
— Вы были у профессора? — спросил Джон, приближаясь к супруге.
— Да, и не мы одни, — девушка поджала губы. — Джон, знакомься, это Адалин Виндлоу — дочь Александра. Моя подруга.
— И моя жена, — с гордостью заявил Виктор. — Будущая жена, — тут же исправился он.
— Рад знакомству, мисс Виндлоу. — Джон пожал протянутую ему руку.
— И мне очень приятно познакомиться с вами, Джон. Жаль, что мы скоро уезжаем и не сможем продолжить наше знакомство. Бьянка рассказывала о вас столько хорошего.
— Мы тоже сегодня возвращаемся в столицу. Я приехал, чтобы увезти супругу домой. Но что-то подсказывает мне, что нас так просто не отпустят сегодня и придётся немного задержаться.
Как и ожидалось, их окликнули со стороны крыльца.
— Вижу, все в сборе? — Вивьен тяжело спустилась к ним по ступенькам, одаривая гостей радушной улыбкой. — Проходите. Ужин остывает, — она поманила их рукой, приглашая в дом. Две пары поочерёдно прошествовали за ней и скрылись за порогом, чтобы провести такой редкий для этого дома вечер в кругу семьи и друзей. Там были и слова благодарности, и горячие признания, и поздравления с победами, среди которых триумф Леграна на поле боя был, конечно, важным достижением, но не самым главным.
По возвращении в столицу Виктор и Адалин действительно расписались на следующий же день. Бесс с порога закатила им скандал за то, что братец не устроил из этого события грандиозное торжество, лишив молодую жену праздника, и пригрозила организовать для подруги девичник, который та в жизни не забыла бы даже при большом желании. Виктор ни на шутку перепугался, после чего пообещал сестре в ближайшее время выбрать день и разослать приглашения. Хотя, по правде говоря, ни он, ни его молодая супруга не горели желанием устраивать широкое гуляние, ведь у них были дела и поважнее.
Теперь обоим следовало привыкать к новой жизни. Чаще всего они просыпались рано утром и собирались на работу. Виктор — в министерство, Адалин — в больницу. Доктор Хадсон, как понимающий начальник, старался не ставить девушке ночных дежурств, но иногда ей всё же приходилось оставаться в больнице Святой Инессы до утра. Тогда, возвращаясь домой и, на ходу целуя мужа, который уже спешил на работу, Адалин падала на постель, забываясь глубоким сном. И всё же, как бы ни было обидно им расставаться из-за служебных обязанностей, оба, спустя месяц жизни в таком режиме, сошлись во мнении, что успевали по-настоящему соскучиться друг по другу за время разлук. Они ценили дни, когда можно было проводить время только вдвоём тем более, что вскоре через каких-то полгода у семейства ожидалось пополнение. Адалин призналась Виктору в том, что беременна, а потому мужчина взял привычку частенько перед сном ложиться возле животика супруги и разговаривать с ним.
— Пообещай мне, Кристофер, — говорил он очень серьёзно, — что когда вырастишь и придёт время жениться, выберешь себе кого-нибудь полезного в хозяйстве, как твоя мама. — Он получил лёгкий подзатыльник от Ады, — а чего? Ты же штору в гостиной зашила так, что ничего не видно и она теперь как новая. Ни одна горничная так не сможет. — Он нежно погладил животик, который ещё даже ничуть не выдавал интересного положения девушки.
— А если родится Мила, — Адалин запустила пальцы в чёрные длинные волосы мужа и принялась гладить его по голове.
— В таком случае у неё лет через пятнадцать при нашем стремительно меняющемся миропорядке появится множество возможностей. Я даже не решаюсь предполагать, кем она станет, — Виктор подтянулся, чтобы лечь рядом с любимой на подушку. Он приподнял девушку, укладывая её голову себе на плечо. — Не удивлюсь, если она будет командовать полком.
— Упаси боже, — Адалин закрыла ладонью рот.
— Да ну. Ты чем-то недовольна? — он чуть отстранился. — Пойдёт и спрашивать никого не станет. Ей есть в кого быть упёртой.
— И в кого же? — возмутилась Адалин. — Не в тебя ли?
Виктор развёл руками. Жест этот со стороны означал полнейшее отсутствие выбора.
— Ей со всех сторон не повезло, знаешь ли, — проговорил он, впервые в жизни иронизируя не только над кем-то, но и над собой. — Кто бы ни родился, я жду его, — он сильнее прижался к девушке, — или её. — Виктор вдруг стал непривычно серьёзным, — когда я увидел тебя с ребёнком там в лагере, то чуть дар речи не потерял. Мне так ясно представилось, что мы с тобой можем стать семьёй и у нас могут быть свои дети — много детей. Тогда впервые об этом задумался. Видимо, время пришло.
Адалин ласково посмотрела ему в глаза. Спустя минуту, она нарушила молчание:
— Много детей... Ну что же, скоро о работе можно будет забыть, — Виктор поднял на неё вопросительный взгляд. — И буду дома сидеть, шторки зашивать, — смеясь проговорила она.
Муж поцеловал её в висок.
— Нет уж, работай. Тем более после того, как тебя назначили почётным членом гильдии. А то будешь меня при любой удобной возможности потом обвинять, что загубил тебе лучшие годы.
— Это всё доктор Хьюго, — проговорила девушка. — Он не признаётся, но я даже представить себе не могу, какие круги ада ему пришлось пройти, чтобы добиться для нас этих званий. Правда Пати каждый раз смеётся и говорит, что ей ни к чему почести в бесконечных командировках. А для того, чтобы поворчать на тебя, я повод всегда найду, не переживай. — Она сощурилась, — жила себе спокойно, пока не свалился мне на голову.
— А я мог ещё тогда уйти. Кто меня в чулане запер, а? — он принялся легонько щекотать девушку, которая глухо взвизгивала при каждом его прикосновении. Но когда их губы встретились и слились в продолжительном поцелуе, никто уже не вспоминал прошлое. Было только здесь и сейчас и бесценные мгновения нежной близости.
Неделю спустя, Бесс сообщила им, что переезжает. Виктор с Адалин отговаривали её, хотя и сами понимали, что так будет лучше. Сестра генерала хоть и стала сдержаннее в отношении мужчин, иногда всё же позволяла себе устраивать развесёлые ночи. В доме, где вскоре ожидалось пополнение, подобное было недопустимо.
— Всё, не начинайте, — говорила она, стоя на пороге дома, пока слуги выносили её багаж и складывали в экипаже. — Естественно, я буду к вам приходить, и вы приходите. Я ж недалеко уезжаю.
— Ты давай там поаккуратнее, — наставлял её брат. — Тут хоть какую-то дисциплину соблюдала, а там начнёшь круговертить. Я тебя знаю.
— Ой-ой, — Бесс скривилась. — Я и тут круговертила достаточно, пока тебя по полгода не было. Так что, ничего нового не жди. Ада, — она перевела взгляд на невестку, — через неделю голосование в парламенте. Передай Хью, что мы его очень ждём. Он должен присутствовать, иначе мы снова проиграем.
— Я слышала, гильдия печатников теперь за вас.
— Да! Это наша маленькая победа. Жена главы гильдии вступила в партию и прижала муженька. Сказала, что если он не проголосует, она перевезёт свою маму из деревни к ним жить. Этого он допустить не может, а потому согласен на всё. Приходи завтра на собрание, потом в кафе сходим. Бьянка, то есть, миссис Коул, тоже обещала зайти. Это очень кстати, буду вас обеих отчитывать, — Бесс погрозила пальчиком в нежно-голубой перчатке.
— За что? — удивилась Адалин.
— А за то, что замуж повыскакивали. Самостоятельные и независимые, называется!
— Бесс, иди уже! — прервал её Виктор.
— Всё-всё. Я шучу, — она поочерёдно крепко обняла брата и подругу. — Или нет, — кинула она, выходя за дверь, — Люблю вас. Не шалите. — Она часто-часто замахала рукой, послала несколько воздушных поцелуев и, торопливо сбежав по лестнице, юркнула в экипаж. Карета тронулась. Когда она скрылась из виду, Виктор, до сих пор стоявший на крыльце вместе с женой, обнял её.
— Она такая прелесть, — проговорила Адалин с тоской в голосе. — Я буду скучать.
— Да брось. Она же через два квартала переехала. Пешком можно дойти. А вообще, — Виктор задумчиво почесал подбородок, — надо её замуж выдавать. Есть у меня один план. Только нам будет не обойтись без помощи Кристофера или Милы, — он заговорщически улыбнулся.
На другой день собрание партии началось на полчаса раньше обычного времени. Объяснялось это общей атмосферой массового волнения и предвкушения чего-то важного. Так всегда происходило на кануне голосования. К середине заседания уже никто никого не слушал. Каждому требовалось выговориться, не взирая на правило поднятой руки. Марго и Лора уже давно смирились с тем, что дисциплина в этот вечер покинула стены столовой, громко хлопнув дверью, а потому лишь слушали, стараясь вычленять важное из потока речей со всех сторон и изредка добивались тишины, дабы задать нужное направление разговору. Все всё знали. Им не требовалось выстраивать каких-то планов или готовить программу. Всё было готово ещё со времён первых попыток дерзких женщин пробиться в парламент. Программа лишь дорабатывалась и дополнялась каждый раз, сообразуясь с переменами, происходившими в мире и в обществе.
Адалин пришлось задержаться на работе и когда она зашла в зал, её почти прижало к стене волной громогласных споров со всех сторон. Она аккуратно взобралась на верхний ряд, приметив там знакомую фигуру и со вздохом опустилась на скамью.
— Давно они так? — поинтересовалась она у соседки.
— Уже больше часа, — ответила Бьянка. — Я потеряла нить разговора и даже не пытаюсь её отыскать, — девушка сидела, уперев локти в колени. Её голова устало покоилась на руках.
— Как твои дела? — спросила Адалин, пользуясь возможностью поболтать с подругой без свидетелей, несмотря на большое скопление народа вокруг.
Бьянка подняла на неё глаза. Девушки нечасто встречались, но всё же виделись и были в курсе дел каждой. К примеру, Адалин знала, что по прибытии из Италии Коул настоял на том, чтобы они немедленно поженились. После венчания он устроил большое торжество в своем фамильном особняке, куда были приглашены все самые уважаемые люди общества, а также подруги Бьянки из партии «Женщины за равноправие». Несмотря на то, что молодые волновались, не случится ли какого казуса или скандала из подобного соседства, праздник прошёл вполне мирно. Более того, после нескольких бокалов вина кое-кто из девушек собрал вокруг себя внушительную группу сочувствующих женщин, со всей страстью излагая им цели партии. В то же время её коллега в окружении группы мужчин делала то же самое, вызывая скорее жгучий интерес к своей харизматичной персоне, чем к проблемам равноправия полов.
Коул настоял на том, чтобы именно Бьянка представила комиссии Национальной галереи привезённые картины. Девушка впечатлила представителей музея, после чего её пару раз приглашали помочь с организацией экскурсий. В последний приход её никак не желали отпускать. Дошло до того, что сам директор вышел к ней и предложил сотрудничество. К тому времени Бьянка, скрепя сердце, оставила постоянное место работы в школе Кэтлуэлла, договорившись с Бернис о проведении уроков раз в неделю и устроилась в экскурсионное бюро Национальной галереи. Джон искренне радовался за свою жену и не препятствовал её рвению к работе.
Они удочерили Софи и зажили, как самая настоящая семья, чью мирную жизнь частенько разбавляла Эмилия, не желавшая мириться с такой несправедливостью и терпеть рядом с собой счастливую семью сына. Вскоре молодожёнам такое положение надоело, и они переехали в другой дом, оставив полное мрачных воспоминаний фамильное имение Коулов на попечение матери Джона. Подобная революционная для их общества выходка не снискала одобрения его консервативной части, но так им и не доводилось жить под одной крышей с Эмилией Коул, иначе бы не возмущались.
Всё это Адалин уже знала, а потому на свой вопрос услышала лишь короткое: «Всё хорошо», дополненное радушной улыбкой.
Ещё через час стало ясно, что собрание подходит к концу. Женщины и девушки начали расходиться, объединяясь в группы по несколько человек, чтобы продолжить общение с более близкими товарищами по партии где-нибудь в неформальной обстановке. Бесс с Лорой намеревались сделать то же самое. Поманив к себе Адалин с Бьянкой, они рискнули пригласить Марго составить им компанию, но та отказалась, полагая подобную праздность излишней и чрезмерно расслабляющей ум. Когда же девушки приземлились за любимый столик у окна кафетерия, они осознали, что вполне готовы расслабить немного и ум, и тело.
— В этот раз они нас услышат, — констатировала Лора, после того как залпом осушила стакан с водой и звонко поставила его на стол.
— Лора, замолчи, — Бесс подняла ладонь в её сторону. — Хватит говорить про голосование, у меня уже болит голова, — другой рукой она несколько раз надавила на висок.
— Как ты устроилась в новом доме, Бесс? — участливо поинтересовалась Адалин.
Девушка тут же воспрянула.
— Слушайте, это такой дом — за день не обойдёшь. И вы не поверите! Там есть ванная комната, — она окинула ликующим взглядом подруг. — Открываешь кран и течёт вода. Горячая вода! — добавила она.
— Как такое возможно? — удивилась Лора.
— Там котельная в подвале и трубы под землёй. Мне рассказывали, но я ничего не поняла. Знаю только то, что скоро по всему городу эти трубы проложат и не нужно будет больше греть тазы.
— Немыслимо, — протянула Бьянка. — А откуда вода?
— Ой, её там как-то из-под земли насосами качают. Это не важно. Ты мне лучше скажи, твой муж проголосует за нас?
— Ну вот сама же начинаешь?! — Лора возмущённо хлопнула по столу.
— О, боже, да, это неизбежно, признаю. Любой наш разговор будет сводиться к этой теме всю оставшуюся неделю. Ну так что? — Бесс уставилась на Бьянку.
— Он всегда за вас голосует.
— Прекрасно! Значит за нас министерство обороны, торговая гильдия, печатники и врачи, — все перевели взгляды на Адалин.
Девушка замерла, неожиданно ощутив всеобщее внимание и немного смутилась. Она знала, что Хьюго из-за работы редко удаётся присутствовать на голосовании, но и рассказывать о своём достижении тоже не торопилась. Почётный член гильдии мог представлять интересы сообщества в этом важном деле, а потому она намеревалась в ближайшие время поговорить с Хадсоном о возможности своего участия в голосовании. Ей очень хотелось помочь подругам, но и обнадёживать их раньше времени она опасалась.
— Доктор Хьюго всегда вас поддержит, — медленно проговорила она, прижимая чашку к губам.
— Это мы знаем. Но его представитель раз за разом голосует против. Хьюго не может его заставить потому, что в гильдии нет единого мнения по поводу нас, — Бесс тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула. — Так, ладно, нужно расслабиться. Предлагаю выпить, — она огляделась. — Кому что заказать? Ада, ты не пьёшь, знаю. Бьянка? — она пристально взглянула на девушку, которая молчала. Молчание затянулось дольше положенного и, изобразив на лице изумление, Бесс проговорила. — Да ладно, и ты туда же?
— Следующий раз, когда ты уйдешь куда-нибудь ненадолго, уточняй, сколько это в часах. Я тут уже извёлся весь. Нельзя же так, — мужчины поднялись навстречу девушкам.
Адалин хотела было возмутиться, но подруга остановила её.
— Простите, генерал, — встряла Бьянка. — Отчасти я её задержала. Очень рада видеть вас в добром здравии. Наслышана о ваших подвигах. Спасибо вам за то, что охраняете наш покой, — она крепко пожала обеими руками его руку.
Виктор, польщённый вниманием, многозначительно поклонился девушке.
— Перестаньте. Можно подумать, что я один ко всему этому причастен.
— Вы были у профессора? — спросил Джон, приближаясь к супруге.
— Да, и не мы одни, — девушка поджала губы. — Джон, знакомься, это Адалин Виндлоу — дочь Александра. Моя подруга.
— И моя жена, — с гордостью заявил Виктор. — Будущая жена, — тут же исправился он.
— Рад знакомству, мисс Виндлоу. — Джон пожал протянутую ему руку.
— И мне очень приятно познакомиться с вами, Джон. Жаль, что мы скоро уезжаем и не сможем продолжить наше знакомство. Бьянка рассказывала о вас столько хорошего.
— Мы тоже сегодня возвращаемся в столицу. Я приехал, чтобы увезти супругу домой. Но что-то подсказывает мне, что нас так просто не отпустят сегодня и придётся немного задержаться.
Как и ожидалось, их окликнули со стороны крыльца.
— Вижу, все в сборе? — Вивьен тяжело спустилась к ним по ступенькам, одаривая гостей радушной улыбкой. — Проходите. Ужин остывает, — она поманила их рукой, приглашая в дом. Две пары поочерёдно прошествовали за ней и скрылись за порогом, чтобы провести такой редкий для этого дома вечер в кругу семьи и друзей. Там были и слова благодарности, и горячие признания, и поздравления с победами, среди которых триумф Леграна на поле боя был, конечно, важным достижением, но не самым главным.
Глава 58
По возвращении в столицу Виктор и Адалин действительно расписались на следующий же день. Бесс с порога закатила им скандал за то, что братец не устроил из этого события грандиозное торжество, лишив молодую жену праздника, и пригрозила организовать для подруги девичник, который та в жизни не забыла бы даже при большом желании. Виктор ни на шутку перепугался, после чего пообещал сестре в ближайшее время выбрать день и разослать приглашения. Хотя, по правде говоря, ни он, ни его молодая супруга не горели желанием устраивать широкое гуляние, ведь у них были дела и поважнее.
Теперь обоим следовало привыкать к новой жизни. Чаще всего они просыпались рано утром и собирались на работу. Виктор — в министерство, Адалин — в больницу. Доктор Хадсон, как понимающий начальник, старался не ставить девушке ночных дежурств, но иногда ей всё же приходилось оставаться в больнице Святой Инессы до утра. Тогда, возвращаясь домой и, на ходу целуя мужа, который уже спешил на работу, Адалин падала на постель, забываясь глубоким сном. И всё же, как бы ни было обидно им расставаться из-за служебных обязанностей, оба, спустя месяц жизни в таком режиме, сошлись во мнении, что успевали по-настоящему соскучиться друг по другу за время разлук. Они ценили дни, когда можно было проводить время только вдвоём тем более, что вскоре через каких-то полгода у семейства ожидалось пополнение. Адалин призналась Виктору в том, что беременна, а потому мужчина взял привычку частенько перед сном ложиться возле животика супруги и разговаривать с ним.
— Пообещай мне, Кристофер, — говорил он очень серьёзно, — что когда вырастишь и придёт время жениться, выберешь себе кого-нибудь полезного в хозяйстве, как твоя мама. — Он получил лёгкий подзатыльник от Ады, — а чего? Ты же штору в гостиной зашила так, что ничего не видно и она теперь как новая. Ни одна горничная так не сможет. — Он нежно погладил животик, который ещё даже ничуть не выдавал интересного положения девушки.
— А если родится Мила, — Адалин запустила пальцы в чёрные длинные волосы мужа и принялась гладить его по голове.
— В таком случае у неё лет через пятнадцать при нашем стремительно меняющемся миропорядке появится множество возможностей. Я даже не решаюсь предполагать, кем она станет, — Виктор подтянулся, чтобы лечь рядом с любимой на подушку. Он приподнял девушку, укладывая её голову себе на плечо. — Не удивлюсь, если она будет командовать полком.
— Упаси боже, — Адалин закрыла ладонью рот.
— Да ну. Ты чем-то недовольна? — он чуть отстранился. — Пойдёт и спрашивать никого не станет. Ей есть в кого быть упёртой.
— И в кого же? — возмутилась Адалин. — Не в тебя ли?
Виктор развёл руками. Жест этот со стороны означал полнейшее отсутствие выбора.
— Ей со всех сторон не повезло, знаешь ли, — проговорил он, впервые в жизни иронизируя не только над кем-то, но и над собой. — Кто бы ни родился, я жду его, — он сильнее прижался к девушке, — или её. — Виктор вдруг стал непривычно серьёзным, — когда я увидел тебя с ребёнком там в лагере, то чуть дар речи не потерял. Мне так ясно представилось, что мы с тобой можем стать семьёй и у нас могут быть свои дети — много детей. Тогда впервые об этом задумался. Видимо, время пришло.
Адалин ласково посмотрела ему в глаза. Спустя минуту, она нарушила молчание:
— Много детей... Ну что же, скоро о работе можно будет забыть, — Виктор поднял на неё вопросительный взгляд. — И буду дома сидеть, шторки зашивать, — смеясь проговорила она.
Муж поцеловал её в висок.
— Нет уж, работай. Тем более после того, как тебя назначили почётным членом гильдии. А то будешь меня при любой удобной возможности потом обвинять, что загубил тебе лучшие годы.
— Это всё доктор Хьюго, — проговорила девушка. — Он не признаётся, но я даже представить себе не могу, какие круги ада ему пришлось пройти, чтобы добиться для нас этих званий. Правда Пати каждый раз смеётся и говорит, что ей ни к чему почести в бесконечных командировках. А для того, чтобы поворчать на тебя, я повод всегда найду, не переживай. — Она сощурилась, — жила себе спокойно, пока не свалился мне на голову.
— А я мог ещё тогда уйти. Кто меня в чулане запер, а? — он принялся легонько щекотать девушку, которая глухо взвизгивала при каждом его прикосновении. Но когда их губы встретились и слились в продолжительном поцелуе, никто уже не вспоминал прошлое. Было только здесь и сейчас и бесценные мгновения нежной близости.
Неделю спустя, Бесс сообщила им, что переезжает. Виктор с Адалин отговаривали её, хотя и сами понимали, что так будет лучше. Сестра генерала хоть и стала сдержаннее в отношении мужчин, иногда всё же позволяла себе устраивать развесёлые ночи. В доме, где вскоре ожидалось пополнение, подобное было недопустимо.
— Всё, не начинайте, — говорила она, стоя на пороге дома, пока слуги выносили её багаж и складывали в экипаже. — Естественно, я буду к вам приходить, и вы приходите. Я ж недалеко уезжаю.
— Ты давай там поаккуратнее, — наставлял её брат. — Тут хоть какую-то дисциплину соблюдала, а там начнёшь круговертить. Я тебя знаю.
— Ой-ой, — Бесс скривилась. — Я и тут круговертила достаточно, пока тебя по полгода не было. Так что, ничего нового не жди. Ада, — она перевела взгляд на невестку, — через неделю голосование в парламенте. Передай Хью, что мы его очень ждём. Он должен присутствовать, иначе мы снова проиграем.
— Я слышала, гильдия печатников теперь за вас.
— Да! Это наша маленькая победа. Жена главы гильдии вступила в партию и прижала муженька. Сказала, что если он не проголосует, она перевезёт свою маму из деревни к ним жить. Этого он допустить не может, а потому согласен на всё. Приходи завтра на собрание, потом в кафе сходим. Бьянка, то есть, миссис Коул, тоже обещала зайти. Это очень кстати, буду вас обеих отчитывать, — Бесс погрозила пальчиком в нежно-голубой перчатке.
— За что? — удивилась Адалин.
— А за то, что замуж повыскакивали. Самостоятельные и независимые, называется!
— Бесс, иди уже! — прервал её Виктор.
— Всё-всё. Я шучу, — она поочерёдно крепко обняла брата и подругу. — Или нет, — кинула она, выходя за дверь, — Люблю вас. Не шалите. — Она часто-часто замахала рукой, послала несколько воздушных поцелуев и, торопливо сбежав по лестнице, юркнула в экипаж. Карета тронулась. Когда она скрылась из виду, Виктор, до сих пор стоявший на крыльце вместе с женой, обнял её.
— Она такая прелесть, — проговорила Адалин с тоской в голосе. — Я буду скучать.
— Да брось. Она же через два квартала переехала. Пешком можно дойти. А вообще, — Виктор задумчиво почесал подбородок, — надо её замуж выдавать. Есть у меня один план. Только нам будет не обойтись без помощи Кристофера или Милы, — он заговорщически улыбнулся.
На другой день собрание партии началось на полчаса раньше обычного времени. Объяснялось это общей атмосферой массового волнения и предвкушения чего-то важного. Так всегда происходило на кануне голосования. К середине заседания уже никто никого не слушал. Каждому требовалось выговориться, не взирая на правило поднятой руки. Марго и Лора уже давно смирились с тем, что дисциплина в этот вечер покинула стены столовой, громко хлопнув дверью, а потому лишь слушали, стараясь вычленять важное из потока речей со всех сторон и изредка добивались тишины, дабы задать нужное направление разговору. Все всё знали. Им не требовалось выстраивать каких-то планов или готовить программу. Всё было готово ещё со времён первых попыток дерзких женщин пробиться в парламент. Программа лишь дорабатывалась и дополнялась каждый раз, сообразуясь с переменами, происходившими в мире и в обществе.
Адалин пришлось задержаться на работе и когда она зашла в зал, её почти прижало к стене волной громогласных споров со всех сторон. Она аккуратно взобралась на верхний ряд, приметив там знакомую фигуру и со вздохом опустилась на скамью.
— Давно они так? — поинтересовалась она у соседки.
— Уже больше часа, — ответила Бьянка. — Я потеряла нить разговора и даже не пытаюсь её отыскать, — девушка сидела, уперев локти в колени. Её голова устало покоилась на руках.
— Как твои дела? — спросила Адалин, пользуясь возможностью поболтать с подругой без свидетелей, несмотря на большое скопление народа вокруг.
Бьянка подняла на неё глаза. Девушки нечасто встречались, но всё же виделись и были в курсе дел каждой. К примеру, Адалин знала, что по прибытии из Италии Коул настоял на том, чтобы они немедленно поженились. После венчания он устроил большое торжество в своем фамильном особняке, куда были приглашены все самые уважаемые люди общества, а также подруги Бьянки из партии «Женщины за равноправие». Несмотря на то, что молодые волновались, не случится ли какого казуса или скандала из подобного соседства, праздник прошёл вполне мирно. Более того, после нескольких бокалов вина кое-кто из девушек собрал вокруг себя внушительную группу сочувствующих женщин, со всей страстью излагая им цели партии. В то же время её коллега в окружении группы мужчин делала то же самое, вызывая скорее жгучий интерес к своей харизматичной персоне, чем к проблемам равноправия полов.
Коул настоял на том, чтобы именно Бьянка представила комиссии Национальной галереи привезённые картины. Девушка впечатлила представителей музея, после чего её пару раз приглашали помочь с организацией экскурсий. В последний приход её никак не желали отпускать. Дошло до того, что сам директор вышел к ней и предложил сотрудничество. К тому времени Бьянка, скрепя сердце, оставила постоянное место работы в школе Кэтлуэлла, договорившись с Бернис о проведении уроков раз в неделю и устроилась в экскурсионное бюро Национальной галереи. Джон искренне радовался за свою жену и не препятствовал её рвению к работе.
Они удочерили Софи и зажили, как самая настоящая семья, чью мирную жизнь частенько разбавляла Эмилия, не желавшая мириться с такой несправедливостью и терпеть рядом с собой счастливую семью сына. Вскоре молодожёнам такое положение надоело, и они переехали в другой дом, оставив полное мрачных воспоминаний фамильное имение Коулов на попечение матери Джона. Подобная революционная для их общества выходка не снискала одобрения его консервативной части, но так им и не доводилось жить под одной крышей с Эмилией Коул, иначе бы не возмущались.
Всё это Адалин уже знала, а потому на свой вопрос услышала лишь короткое: «Всё хорошо», дополненное радушной улыбкой.
Ещё через час стало ясно, что собрание подходит к концу. Женщины и девушки начали расходиться, объединяясь в группы по несколько человек, чтобы продолжить общение с более близкими товарищами по партии где-нибудь в неформальной обстановке. Бесс с Лорой намеревались сделать то же самое. Поманив к себе Адалин с Бьянкой, они рискнули пригласить Марго составить им компанию, но та отказалась, полагая подобную праздность излишней и чрезмерно расслабляющей ум. Когда же девушки приземлились за любимый столик у окна кафетерия, они осознали, что вполне готовы расслабить немного и ум, и тело.
— В этот раз они нас услышат, — констатировала Лора, после того как залпом осушила стакан с водой и звонко поставила его на стол.
— Лора, замолчи, — Бесс подняла ладонь в её сторону. — Хватит говорить про голосование, у меня уже болит голова, — другой рукой она несколько раз надавила на висок.
— Как ты устроилась в новом доме, Бесс? — участливо поинтересовалась Адалин.
Девушка тут же воспрянула.
— Слушайте, это такой дом — за день не обойдёшь. И вы не поверите! Там есть ванная комната, — она окинула ликующим взглядом подруг. — Открываешь кран и течёт вода. Горячая вода! — добавила она.
— Как такое возможно? — удивилась Лора.
— Там котельная в подвале и трубы под землёй. Мне рассказывали, но я ничего не поняла. Знаю только то, что скоро по всему городу эти трубы проложат и не нужно будет больше греть тазы.
— Немыслимо, — протянула Бьянка. — А откуда вода?
— Ой, её там как-то из-под земли насосами качают. Это не важно. Ты мне лучше скажи, твой муж проголосует за нас?
— Ну вот сама же начинаешь?! — Лора возмущённо хлопнула по столу.
— О, боже, да, это неизбежно, признаю. Любой наш разговор будет сводиться к этой теме всю оставшуюся неделю. Ну так что? — Бесс уставилась на Бьянку.
— Он всегда за вас голосует.
— Прекрасно! Значит за нас министерство обороны, торговая гильдия, печатники и врачи, — все перевели взгляды на Адалин.
Девушка замерла, неожиданно ощутив всеобщее внимание и немного смутилась. Она знала, что Хьюго из-за работы редко удаётся присутствовать на голосовании, но и рассказывать о своём достижении тоже не торопилась. Почётный член гильдии мог представлять интересы сообщества в этом важном деле, а потому она намеревалась в ближайшие время поговорить с Хадсоном о возможности своего участия в голосовании. Ей очень хотелось помочь подругам, но и обнадёживать их раньше времени она опасалась.
— Доктор Хьюго всегда вас поддержит, — медленно проговорила она, прижимая чашку к губам.
— Это мы знаем. Но его представитель раз за разом голосует против. Хьюго не может его заставить потому, что в гильдии нет единого мнения по поводу нас, — Бесс тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула. — Так, ладно, нужно расслабиться. Предлагаю выпить, — она огляделась. — Кому что заказать? Ада, ты не пьёшь, знаю. Бьянка? — она пристально взглянула на девушку, которая молчала. Молчание затянулось дольше положенного и, изобразив на лице изумление, Бесс проговорила. — Да ладно, и ты туда же?
