Множество ароматов, исходящих от попутчиков, от которых некуда деться, обрывки долетающих до меня разговоров, которых было множество – и ладно бы, если бы хоть о чём-то интересном говорили, так нет же. И просто ощущение множества окружающих меня тел, которые создают непрерывное движение, тепловые потоки (да, и их тоже я воспринимаю достаточно остро) и, периодически, саму меня пытаются во что-то вовлечь. … Тягостно. Я всеми силами пыталась самоустраниться от общения, хотя возможности для этого были весьма ограничены.
Вот тогда мне впервые и вспомнился разговор наставниц, о моей психической нестабильности и подумалось, что, может быть, не так уж они и не правы. А на тот момент казалось, что чушь какую-то городят, и нет ничего такого и близко.
С коллегами по несчастью я так и не сблизилась, да и не особенно старалась сделать это. Даже наоборот, всеми силами сторонилась и пыталась оградить себя от ненужного мне общения. Тем более что и среди нас находились те, кто желал выстраивать иерархию с собою во главе, несмотря ни на какие обстоятельства. Особенно Облако Золотое в этом усердствовала и иногда на этой почве сцеплялась с Лилией Цветущей, которая тоже считала, что по причине её происхождения все здесь должны ей поклоняться и оказывать знаки уважения. А по мне так всё это полностью лишено было смысла. Вряд ли отты будут сильно разбираться, кто из нас светозарная, а кто темнорожденная и в любом случае, разъедемся мы по разным семьям, а то и по разным городам, кому какая доля достанется.
В невесты-данницы действительно попали очень разные девушки из семей разного достатка и из разных концов империи. От шестнадцатилетней Тени Блистающей, прибывшей откуда-то с побережья, приданное которой от моего отличалось только наличием трёх ниток жемчуга, до дочерей состоятельных торговцев и не самых крупных землевладельцев. Зато сразу хорошо заметно, что три наших богачки едут не только с тремя туго набитыми коробами (больше трёх с собой взять не позволено было), но и в сопровождение собственных нянек-служанок, а у меня вот, к примеру, короб только один, небольшой, с четырьмя сменами одежды и небольшой сундучок с прочими личными вещами.
Но это, впрочем, не означало, что я возьмусь оказывать кому-то из них личные услуги, когда одной дует, другой душно, а третьей «поди, узнай, когда нам обед подадут». И хорошо ещё, что в сопровождение нам выделили трёх наставниц из числа менталисток, которые смогли пригасить совсем уж некрасивые конфликты. И следили. Следили пристально за всем нашим обозом, я прямо-таки иногда чувствовала ту незримую узду, которая нас всех держит.
Но всему приходит конец, подошла к концу и наша утомительная дорога.
Прошли те времена, когда невест-данниц отправляли в самую столицу империи Гор-и-Лесов и там уже сам император лично выбирал им мужей из числа первых лиц государства. Сейчас же мы проехали мимо центральных областей и добрались до Белокамня – столицы провинции Голубого Хребта. Здесь мы останемся жить, никому из принимающих решения не мозоля глаза, здесь нам подыщут мужей из числа, я так понимаю, тех, кому не повезло. Здесь же о нас все позабудут, впрочем, прямо сейчас мне это не казалось таким уж несчастьем.
На границе провинции нас встретила личная стража наместника, взяла на себя заботы о нашем комфорте связанные с питанием и проживанием и жить сразу стало много легче и веселее. Единственное что, нам всем практически сразу роздали плащи с глубокими капюшонами, настоятельно рекомендовав ими пользоваться вне стен помещения. А те, мало того, что не подходили к нашим ранийским нарядам, так ещё и великоваты оказались практически всем, а я, со своим ростом, невеликим даже на фоне остальных раниек, и вообще в своём плаще утонула.
По прибытии ко дворцу наместника, где нас приняли на время до заключения браков, нас встретила жиденькая толпа любопытствующих. Наверняка в ней были и потенциальные женихи, но вглядываться в лица оттов, гадая: кто из них, не было никакого желания. Зато хотелось, наконец, добраться до своей комнаты (надеюсь, нам всё же предоставят отдельные), скинуть дорожную одежду, сесть на кровать и посидеть с закрытыми глазами, что ли?
Вроде бы простые желания и вполне даже исполнимые. По крайней мере, у меня, никаких претензий ни к комнате (слава всем богам действительно отдельной!), ни к её наполнению, ни даже к отсутствию служанок, не было. Я даже обживаться потихоньку начала: сменила дорожную одежду на единственный остававшимся у меня чистым комплект, а остальное сложила кучкой, чтобы передать слугам для того, чтобы одежду мою привели в порядок. Кое-что расставила по удобным для меня местам – пусть всего несколько дней, но я буду здесь жить, попутно прислушиваясь к тому, что происходит в доме и, надо сказать, слух мой вновь оказал мне добрую услугу.
За дверями постепенно начал нарастать шум. Кто-то, распаковав сундуки, выяснил, что одежда слишком уж помялась и нужно с этим что-то делать, кто-то требовал воду для умывания, кто-то возмущался тупостью местной прислуги, не способной выполнить даже самые простые указания. Я вдруг поняла, что, если не уйти из комнаты в самое ближайшее время куда-нибудь туда, где даже менталистки меня почувствовать не смогут, меня всё-таки привлекут к решению чужих проблем. Всем известно, что оттийским я владею в совершенстве: во время пути я тренировала свои языковые навыки, как только могла, потому как разговорной практики мне слегка не хватало. А вот кроме меня, из всех невест-данниц только две что-то понимали с пятого на десятое.
Надо ли говорить, что служить переводчицей и улаживать чужие проблемы, у меня не было никакого желания? Особенно, когда речь идёт о заносчивых светозарных.
Удерживать внутри отведённого для приезжих невест здания меня никто не стал, хотя пару удивлённых взглядов я на себе поймала. Куда это собралась чужестранка, едва успев приехать? А никуда. Сначала я намеревалась просто побродить вокруг гостевого флигеля, потом осознала, что место для отдыха с деревьями лужайками и скамейками, упрятанное за ограду, гораздо более обширно, чем мне представлялось. И пошла-пошла, постепенно удаляясь всё дальше и дальше.
И потихоньку впала в пароксизм любования. Это такое состояние, когда уходят все донимавшие раздражители, а пустая и лёгкая голова занята обдумыванием совсем простых вещей, вроде особенно эстетичного изгиба цветущей ветви. Весьма характерное состояние для магов-помощников моей породы.
Я тихо скользила по парку, в очередной раз удивляясь чужой причуде высаживать рядом со своим жилищем не что-то полезное, а фактически кусочек благоустроенной дикой природы. Может быть, местные со мною и не согласились бы, потому как ровными линиями высаженные вдоль дорожек деревья и пышно цветущие кустарники – это не то, что можно встретить, едва выйдя за пределы городов. Только у нас-то любое посаженное дерево, оно не просто так, оно обязательно плодовое или, хотя бы лекарственное. А здесь стоят даже не гнутые причудливые карлики, а настоящие неохватные гиганты. Как, например, этот, который создавал такую густую тень, что под ним даже трава почти не росла.
Я не знаю, сколько простояла под этим деревом, рассматривая и его само, и свет, проникающий сквозь узорную листву, прибитые к стволу планочки, что-то вроде лесенки, по которым кто-то взбирался и, если присмотреться, можно даже различить потёртости, оставшиеся от ступавших здесь ног. Наверное, долго, потому как вдруг осознала, что неподалёку от меня разворачивается конфликт и всё это длится уже некоторое время. Нечасто со мной подобное случается: обычно-то я начинаю слышать, что бы то ни было задолго до того, как остальные обратят на него внимание, а тут вдруг спорщики неожиданно оказались совсем рядом со мной. А ещё удивительнее было то, что одной из сторон конфликта была одна из прибывших вместе со мной раниек, Тень Блистающая. Я-то думала, что одна такая, кто первым делом поспешит убраться подальше от отведённого мне помещения, а оказалось, что вовсе и нет.
Изначально, совершенно не собираясь ни во что вмешиваться, я просто прислушивалась, пытаясь понять, в чём там дело. Из чистого любопытства, которое мне раз меня выручало. Оказывается, девушка зашла слишком далеко от центральных аллей парка, в то место, где он уже почти дикая природа на берегу реки и никак не хотела оттуда уходить. Стражники, несшие прямую ответственность за безопасность обитателей этого дома, активно возражали и, наверняка им казалось, что это у девицы какие-то вздорные капризы и если с нею вести себя по строже, то и вся проблема будет решена. Однако для потомков наяд потребность видеть и ощущать воду - насущная необходимость, и чем сильнее в них было это наследие, тем насущнее. Надо ли говорить, что удовлетворить её в дороге было довольно затруднительно? А по Тени Блистающей прямо воочию было видно, кем были её предки. Дело осложнялась ещё и тем, что моя соотечественница владела весьма ограниченным словарным запасом, а стражники ранийским не владели и вовсе.
Скандал получался не особенно громкий: Тень Блистающая не пробовала кричать, да и стражники на неё особенно не повышали голоса, но какой-то на редкость некрасивый.
И почему люди не могут угомониться и просто наслаждаться тишиной и покоем природы, ведь только что было так хорошо!
Я не то, чтобы по собственному почину решила вмешаться, но находилась достаточно близко, чтобы поймать рассерженный взгляд одного из стражей покоя сего дома и после этого не смогла смолчать.
- Она не просит ни о чём запретном, - сказала я стражнику и тот, явно обрадовавшись, что нашёл с кем объясниться на понятном ему языке, поспешил воспользоваться своей удачей:
- Туда нельзя! Объясните этой своей … красавице. Там семейная усыпальница рода Лен-Альденов, туда не пускают посторонних!
- Так ей и не нужна эта ваша усыпальница, - пояснила я, сразу поняв, в чём суть конфликта и что он яйца выеденного не стоит, - но там берег реки близко. Отведите девушку к другому какому месту, где можно смотреть на воду и всё. Или, хотя бы, направление укажите.
- Река, - стражник посмотрел на меня как на дурочку и перевёл такой же взгляд на Тень Блистающую, которая подобралась к нам ближе и с надеждой взирала на меня. Сверху вниз. Потому как пусть она и была среди нас самой юной (и хорошенькой той естественной красотой, которую не могут подделать всяческие ухищрения), всё равно, мельче меня никого не нашлось.
- Река, - согласилась я, уже смирившись с тем, что сейчас придётся объяснять человеку не знакомому с нашей культурой, что не блажь это и не бабья дурь, а по-настоящему серьёзная потребность. – Или любая другая природная вода. Для потомков наяд это насущная необходимость – просто иногда побыть рядом с водой, посмотреть на её течение, подышать её воздухом…
Про «поплавать» осталось недосказанным, но и без того все отлично понимали, что в подобных обстоятельствах это совершенно невозможно.
Просьба была проста, ничего незаконного в своей сути не содержала, и как было отказать гостьям дома? Нам выделили провожатого, совсем ещё молоденького мальчишку и тот, в силу своей неопытности повёл нас не по парковым аллеям, а напрямки. Через газоны и те, усыпанные прошлогодними листьями участки, которые даже газонами не являлись. На одном таком, там как раз склон был, я в своих домашних туфельках и поскользнулась – просто нога поехала на прелых листьях вперёд-вперёд и вниз. И непременно упала бы, если бы меня за плечо не поймала бы и не придержала такая, по-мужски крепкая рука Тени Блистающей.
Наяды, они, когда в них в достаточной мере проявляется наследие чтобы немало времени проводить в воде, создания далеко не такие хрупкие, какими кажутся на первый взгляд. Но здесь, мне думается, я не ошиблась.
Чужие тайны. Не хочу знать.
Так, даже и не взглянув друг на друга, мы продолжили путь.
Конечно же, нас отвели не просто к дикому берегу, а препроводили в открытый павильон неясного назначения, который одним своим концом нависал над берегом. Тень Блистающая, как это и можно было предположить заранее, тут же прикипела взглядом к беснующемуся потоку и только что через перила не свесилась. А я, тоже поглазев на реку пару минут, принялась бродить по беседке. Интересно, для чего она тут нужна? Довольно большая жаровня в центре, деревянные диванчики вдоль стен, на которых кое-где лежали забытые и уже успевшие напитаться исходящей от реки влагой подушки. Но это было не худшим местом, чтобы спрятаться от суеты и почему бы, собственно, нет?
А самое главное, назад мы вернулись как раз к ужину, когда остальные кое-как справились со своими проблемами, но нас ещё не начали разыскивать и потому наша выходка осталась без последствий.
День нам дали на то, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок, но уже на следующий вечер было запланировано первое из череды светских мероприятий. Конечно же, распределение будет происходить по жеребьёвке, и список женихов уже тоже определён, но здешнее общество желало на нас посмотреть, а то и присмотреть кого, кто понравится. За некоторыми из нас родные дали приданное, чтобы и на чужбине кровиночка неплохо устроилась, кто-то, как Тень Блистающая, был обладателем настолько милого личика, что тут никакого приданного и не требовалось.
Забрать невесту кому-то, из заранее не определённых в женихи людей достойных, было не запрещено. Хотя вряд ли это случалось так уж часто.
Многие девушки готовились к предстоящему ужину всерьёз, (я знаю, хотя и опять скрывалась почти весь день в саду), потратили немало времени на то, чтобы создать безупречнейший образ, полный неповторимого изящества и тонких аллюзий. Дабы с первых же шагов на новой земле произвести неизгладимое впечатление.
Что же, могу сказать, что впечатление действительно было неизгладимым, но, боюсь, не тем, что желали мои товарки по несчастью.
Званый ужин прошёл в обстановке тягостной и напряжённой, а мы, невесты-данницы, представляли на нём зрелище настолько жалкое, что мне даже над Облаком Золотым злорадствовать не хотелось, тем более, что я и сама чувствовала себя не особенно комфортно. Высокие столы и стулья, на которых мы сидели как куры на насесте, неловко свесив ноги, вместо привычных и удобных низенького столика и туго набитых подушек для сидения. Множество незнакомого вида столовых приборов и блюд, которые непонятно как есть. То есть, понятно, конечно же, дело это в целом нехитрое, но как это делать так, чтобы выглядело изящно или, хотя бы аккуратно, никто не имел представления, включая меня. С застольными разговорами тоже не задалось. Кроме меня в достаточной мере оттийским владели только дамы-наставницы, а из принимающей стороны по ранийски не говорил никто, кроме самого наместника.
Оно и понятно, провинция небольшая и граничит с Северными Княжествами, а не с нашими холмами, от того и знать их учит те языки, что в здешних краях наиболее востребованы.
Но в целом, что-то устроители этого мероприятия не додумали.
Ярая. Ярость Сокрушающая
Так вообще-то делать не полагалось ни по какому из известных мне правил этикета, но я ускользнула из-за стола, едва только представилась такая возможность. И мне не столько позволили сделать это, сколько не стали догонять и удерживать.
Вот тогда мне впервые и вспомнился разговор наставниц, о моей психической нестабильности и подумалось, что, может быть, не так уж они и не правы. А на тот момент казалось, что чушь какую-то городят, и нет ничего такого и близко.
С коллегами по несчастью я так и не сблизилась, да и не особенно старалась сделать это. Даже наоборот, всеми силами сторонилась и пыталась оградить себя от ненужного мне общения. Тем более что и среди нас находились те, кто желал выстраивать иерархию с собою во главе, несмотря ни на какие обстоятельства. Особенно Облако Золотое в этом усердствовала и иногда на этой почве сцеплялась с Лилией Цветущей, которая тоже считала, что по причине её происхождения все здесь должны ей поклоняться и оказывать знаки уважения. А по мне так всё это полностью лишено было смысла. Вряд ли отты будут сильно разбираться, кто из нас светозарная, а кто темнорожденная и в любом случае, разъедемся мы по разным семьям, а то и по разным городам, кому какая доля достанется.
В невесты-данницы действительно попали очень разные девушки из семей разного достатка и из разных концов империи. От шестнадцатилетней Тени Блистающей, прибывшей откуда-то с побережья, приданное которой от моего отличалось только наличием трёх ниток жемчуга, до дочерей состоятельных торговцев и не самых крупных землевладельцев. Зато сразу хорошо заметно, что три наших богачки едут не только с тремя туго набитыми коробами (больше трёх с собой взять не позволено было), но и в сопровождение собственных нянек-служанок, а у меня вот, к примеру, короб только один, небольшой, с четырьмя сменами одежды и небольшой сундучок с прочими личными вещами.
Но это, впрочем, не означало, что я возьмусь оказывать кому-то из них личные услуги, когда одной дует, другой душно, а третьей «поди, узнай, когда нам обед подадут». И хорошо ещё, что в сопровождение нам выделили трёх наставниц из числа менталисток, которые смогли пригасить совсем уж некрасивые конфликты. И следили. Следили пристально за всем нашим обозом, я прямо-таки иногда чувствовала ту незримую узду, которая нас всех держит.
Но всему приходит конец, подошла к концу и наша утомительная дорога.
Прошли те времена, когда невест-данниц отправляли в самую столицу империи Гор-и-Лесов и там уже сам император лично выбирал им мужей из числа первых лиц государства. Сейчас же мы проехали мимо центральных областей и добрались до Белокамня – столицы провинции Голубого Хребта. Здесь мы останемся жить, никому из принимающих решения не мозоля глаза, здесь нам подыщут мужей из числа, я так понимаю, тех, кому не повезло. Здесь же о нас все позабудут, впрочем, прямо сейчас мне это не казалось таким уж несчастьем.
На границе провинции нас встретила личная стража наместника, взяла на себя заботы о нашем комфорте связанные с питанием и проживанием и жить сразу стало много легче и веселее. Единственное что, нам всем практически сразу роздали плащи с глубокими капюшонами, настоятельно рекомендовав ими пользоваться вне стен помещения. А те, мало того, что не подходили к нашим ранийским нарядам, так ещё и великоваты оказались практически всем, а я, со своим ростом, невеликим даже на фоне остальных раниек, и вообще в своём плаще утонула.
По прибытии ко дворцу наместника, где нас приняли на время до заключения браков, нас встретила жиденькая толпа любопытствующих. Наверняка в ней были и потенциальные женихи, но вглядываться в лица оттов, гадая: кто из них, не было никакого желания. Зато хотелось, наконец, добраться до своей комнаты (надеюсь, нам всё же предоставят отдельные), скинуть дорожную одежду, сесть на кровать и посидеть с закрытыми глазами, что ли?
Вроде бы простые желания и вполне даже исполнимые. По крайней мере, у меня, никаких претензий ни к комнате (слава всем богам действительно отдельной!), ни к её наполнению, ни даже к отсутствию служанок, не было. Я даже обживаться потихоньку начала: сменила дорожную одежду на единственный остававшимся у меня чистым комплект, а остальное сложила кучкой, чтобы передать слугам для того, чтобы одежду мою привели в порядок. Кое-что расставила по удобным для меня местам – пусть всего несколько дней, но я буду здесь жить, попутно прислушиваясь к тому, что происходит в доме и, надо сказать, слух мой вновь оказал мне добрую услугу.
За дверями постепенно начал нарастать шум. Кто-то, распаковав сундуки, выяснил, что одежда слишком уж помялась и нужно с этим что-то делать, кто-то требовал воду для умывания, кто-то возмущался тупостью местной прислуги, не способной выполнить даже самые простые указания. Я вдруг поняла, что, если не уйти из комнаты в самое ближайшее время куда-нибудь туда, где даже менталистки меня почувствовать не смогут, меня всё-таки привлекут к решению чужих проблем. Всем известно, что оттийским я владею в совершенстве: во время пути я тренировала свои языковые навыки, как только могла, потому как разговорной практики мне слегка не хватало. А вот кроме меня, из всех невест-данниц только две что-то понимали с пятого на десятое.
Надо ли говорить, что служить переводчицей и улаживать чужие проблемы, у меня не было никакого желания? Особенно, когда речь идёт о заносчивых светозарных.
Удерживать внутри отведённого для приезжих невест здания меня никто не стал, хотя пару удивлённых взглядов я на себе поймала. Куда это собралась чужестранка, едва успев приехать? А никуда. Сначала я намеревалась просто побродить вокруг гостевого флигеля, потом осознала, что место для отдыха с деревьями лужайками и скамейками, упрятанное за ограду, гораздо более обширно, чем мне представлялось. И пошла-пошла, постепенно удаляясь всё дальше и дальше.
И потихоньку впала в пароксизм любования. Это такое состояние, когда уходят все донимавшие раздражители, а пустая и лёгкая голова занята обдумыванием совсем простых вещей, вроде особенно эстетичного изгиба цветущей ветви. Весьма характерное состояние для магов-помощников моей породы.
Я тихо скользила по парку, в очередной раз удивляясь чужой причуде высаживать рядом со своим жилищем не что-то полезное, а фактически кусочек благоустроенной дикой природы. Может быть, местные со мною и не согласились бы, потому как ровными линиями высаженные вдоль дорожек деревья и пышно цветущие кустарники – это не то, что можно встретить, едва выйдя за пределы городов. Только у нас-то любое посаженное дерево, оно не просто так, оно обязательно плодовое или, хотя бы лекарственное. А здесь стоят даже не гнутые причудливые карлики, а настоящие неохватные гиганты. Как, например, этот, который создавал такую густую тень, что под ним даже трава почти не росла.
Я не знаю, сколько простояла под этим деревом, рассматривая и его само, и свет, проникающий сквозь узорную листву, прибитые к стволу планочки, что-то вроде лесенки, по которым кто-то взбирался и, если присмотреться, можно даже различить потёртости, оставшиеся от ступавших здесь ног. Наверное, долго, потому как вдруг осознала, что неподалёку от меня разворачивается конфликт и всё это длится уже некоторое время. Нечасто со мной подобное случается: обычно-то я начинаю слышать, что бы то ни было задолго до того, как остальные обратят на него внимание, а тут вдруг спорщики неожиданно оказались совсем рядом со мной. А ещё удивительнее было то, что одной из сторон конфликта была одна из прибывших вместе со мной раниек, Тень Блистающая. Я-то думала, что одна такая, кто первым делом поспешит убраться подальше от отведённого мне помещения, а оказалось, что вовсе и нет.
Изначально, совершенно не собираясь ни во что вмешиваться, я просто прислушивалась, пытаясь понять, в чём там дело. Из чистого любопытства, которое мне раз меня выручало. Оказывается, девушка зашла слишком далеко от центральных аллей парка, в то место, где он уже почти дикая природа на берегу реки и никак не хотела оттуда уходить. Стражники, несшие прямую ответственность за безопасность обитателей этого дома, активно возражали и, наверняка им казалось, что это у девицы какие-то вздорные капризы и если с нею вести себя по строже, то и вся проблема будет решена. Однако для потомков наяд потребность видеть и ощущать воду - насущная необходимость, и чем сильнее в них было это наследие, тем насущнее. Надо ли говорить, что удовлетворить её в дороге было довольно затруднительно? А по Тени Блистающей прямо воочию было видно, кем были её предки. Дело осложнялась ещё и тем, что моя соотечественница владела весьма ограниченным словарным запасом, а стражники ранийским не владели и вовсе.
Скандал получался не особенно громкий: Тень Блистающая не пробовала кричать, да и стражники на неё особенно не повышали голоса, но какой-то на редкость некрасивый.
И почему люди не могут угомониться и просто наслаждаться тишиной и покоем природы, ведь только что было так хорошо!
Я не то, чтобы по собственному почину решила вмешаться, но находилась достаточно близко, чтобы поймать рассерженный взгляд одного из стражей покоя сего дома и после этого не смогла смолчать.
- Она не просит ни о чём запретном, - сказала я стражнику и тот, явно обрадовавшись, что нашёл с кем объясниться на понятном ему языке, поспешил воспользоваться своей удачей:
- Туда нельзя! Объясните этой своей … красавице. Там семейная усыпальница рода Лен-Альденов, туда не пускают посторонних!
- Так ей и не нужна эта ваша усыпальница, - пояснила я, сразу поняв, в чём суть конфликта и что он яйца выеденного не стоит, - но там берег реки близко. Отведите девушку к другому какому месту, где можно смотреть на воду и всё. Или, хотя бы, направление укажите.
- Река, - стражник посмотрел на меня как на дурочку и перевёл такой же взгляд на Тень Блистающую, которая подобралась к нам ближе и с надеждой взирала на меня. Сверху вниз. Потому как пусть она и была среди нас самой юной (и хорошенькой той естественной красотой, которую не могут подделать всяческие ухищрения), всё равно, мельче меня никого не нашлось.
- Река, - согласилась я, уже смирившись с тем, что сейчас придётся объяснять человеку не знакомому с нашей культурой, что не блажь это и не бабья дурь, а по-настоящему серьёзная потребность. – Или любая другая природная вода. Для потомков наяд это насущная необходимость – просто иногда побыть рядом с водой, посмотреть на её течение, подышать её воздухом…
Про «поплавать» осталось недосказанным, но и без того все отлично понимали, что в подобных обстоятельствах это совершенно невозможно.
Просьба была проста, ничего незаконного в своей сути не содержала, и как было отказать гостьям дома? Нам выделили провожатого, совсем ещё молоденького мальчишку и тот, в силу своей неопытности повёл нас не по парковым аллеям, а напрямки. Через газоны и те, усыпанные прошлогодними листьями участки, которые даже газонами не являлись. На одном таком, там как раз склон был, я в своих домашних туфельках и поскользнулась – просто нога поехала на прелых листьях вперёд-вперёд и вниз. И непременно упала бы, если бы меня за плечо не поймала бы и не придержала такая, по-мужски крепкая рука Тени Блистающей.
Наяды, они, когда в них в достаточной мере проявляется наследие чтобы немало времени проводить в воде, создания далеко не такие хрупкие, какими кажутся на первый взгляд. Но здесь, мне думается, я не ошиблась.
Чужие тайны. Не хочу знать.
Так, даже и не взглянув друг на друга, мы продолжили путь.
Конечно же, нас отвели не просто к дикому берегу, а препроводили в открытый павильон неясного назначения, который одним своим концом нависал над берегом. Тень Блистающая, как это и можно было предположить заранее, тут же прикипела взглядом к беснующемуся потоку и только что через перила не свесилась. А я, тоже поглазев на реку пару минут, принялась бродить по беседке. Интересно, для чего она тут нужна? Довольно большая жаровня в центре, деревянные диванчики вдоль стен, на которых кое-где лежали забытые и уже успевшие напитаться исходящей от реки влагой подушки. Но это было не худшим местом, чтобы спрятаться от суеты и почему бы, собственно, нет?
А самое главное, назад мы вернулись как раз к ужину, когда остальные кое-как справились со своими проблемами, но нас ещё не начали разыскивать и потому наша выходка осталась без последствий.
День нам дали на то, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок, но уже на следующий вечер было запланировано первое из череды светских мероприятий. Конечно же, распределение будет происходить по жеребьёвке, и список женихов уже тоже определён, но здешнее общество желало на нас посмотреть, а то и присмотреть кого, кто понравится. За некоторыми из нас родные дали приданное, чтобы и на чужбине кровиночка неплохо устроилась, кто-то, как Тень Блистающая, был обладателем настолько милого личика, что тут никакого приданного и не требовалось.
Забрать невесту кому-то, из заранее не определённых в женихи людей достойных, было не запрещено. Хотя вряд ли это случалось так уж часто.
Многие девушки готовились к предстоящему ужину всерьёз, (я знаю, хотя и опять скрывалась почти весь день в саду), потратили немало времени на то, чтобы создать безупречнейший образ, полный неповторимого изящества и тонких аллюзий. Дабы с первых же шагов на новой земле произвести неизгладимое впечатление.
Что же, могу сказать, что впечатление действительно было неизгладимым, но, боюсь, не тем, что желали мои товарки по несчастью.
Званый ужин прошёл в обстановке тягостной и напряжённой, а мы, невесты-данницы, представляли на нём зрелище настолько жалкое, что мне даже над Облаком Золотым злорадствовать не хотелось, тем более, что я и сама чувствовала себя не особенно комфортно. Высокие столы и стулья, на которых мы сидели как куры на насесте, неловко свесив ноги, вместо привычных и удобных низенького столика и туго набитых подушек для сидения. Множество незнакомого вида столовых приборов и блюд, которые непонятно как есть. То есть, понятно, конечно же, дело это в целом нехитрое, но как это делать так, чтобы выглядело изящно или, хотя бы аккуратно, никто не имел представления, включая меня. С застольными разговорами тоже не задалось. Кроме меня в достаточной мере оттийским владели только дамы-наставницы, а из принимающей стороны по ранийски не говорил никто, кроме самого наместника.
Оно и понятно, провинция небольшая и граничит с Северными Княжествами, а не с нашими холмами, от того и знать их учит те языки, что в здешних краях наиболее востребованы.
Но в целом, что-то устроители этого мероприятия не додумали.
Глава 3. Странное соглашение
Ярая. Ярость Сокрушающая
Так вообще-то делать не полагалось ни по какому из известных мне правил этикета, но я ускользнула из-за стола, едва только представилась такая возможность. И мне не столько позволили сделать это, сколько не стали догонять и удерживать.
