- Это-то и плохо, - сочла для себя возможным ответить моя наставница. – Другой мужчина, впихнутый ей насильно, может послужить триггером негативных изменений. Ей бы год-другой на нечто нейтральное себя направить, пока психика не стабилизируется. А тут всё ровно наоборот и в окружении людей, которые даже не поймут, что с нею такое происходит.
- А нам за это не предъявят? – осторожно поинтересовалась Кошка Спящая. Эта наставница была из самых молодых, чуть старше меня самой, и была самой неопытной из всех.
- Что именно? Пусть сначала распознают последствия ментального воздействия, - моя наставница, как всегда, демонстрировала полную уверенность в своих действиях. - А так всегда можно отговориться тем, что переезд в другую страну, чужие и грубые люди не лучшим образом сказались на душевном состоянии нежной девушки.
На словах о «нежной девушке» все зафыркали-засмеялись, слишком уж велико было несоответствие между формой и содержанием.
- Кстати, а родители-то её согласились? – Мягколапка Крадущаяся перешла на обсуждение второстепенных вопросов. - Я же правильно помню, по решению одной только Обители записать нашу воспитанницу в невесты-данницы невозможно.
- Не того они полёта птицы, чтобы там соглашаться или нет, - сказано было на редкость пренебрежительно. Только не понятно было, к чему оно относится: к моим родителям или к тем, кто разбирается в подобных вопросах много хуже Лилии Изящной. - Но думаю, они и вправду не имели ничего против. Даже подобный брак всяко предпочтительней чем то, что дочь останется навсегда незамужней, а то и поступит в помощницы к Иссекающим Плоть и остаток жизни проведёт, копаясь в чужих гнойниках и ранах.
С этим утверждением согласились буквально все. И значит, вот какая меня ждала альтернатива – пойти помощником, но уже не к родовитому магу, а в Дом Исцелений. Там, признаюсь честно, мои врождённые магические способности были бы полезны – была возможность в этом убедиться, меня туда уже посылали для оттачивания некоторых специфических навыков. Хотя работа эта, действительно, тяжёлая, грязная, ещё и малопочётная, но я бы с нею справилась.
От весьма занимательного разговора пришлось отвлечься, когда в учебную залу вошла моя нынешняя наставница, Вишня Солнечная, с тем, чтобы проконтролировать успешность моей работы. Или, скорее, не успешность. Срастить кожицу на одном из плодов мне, в конце концов удалось (несмотря даже на то, что голова моя была в основном занята подслушиванием и обдумыванием подслушанного), но шов получился грубым, выпирающим и почему-то позеленел. Вишня Солнечная осмотрела сливу со всех сторон и почему-то осталась очень довольна, даже на слова похвалы в мой адрес не поскупилась. Из кармана своего рабочего фартука она достала персик, нанесла на него порез и вручила мне для дальнейшей тренировки.
После её ухода, а Вишня Солнечная предпочитала проводить всё своё время в саду, я прислушалась к разговору наставниц, но там уже не было ничего особо интересного. Они опять принялись обсуждать что я (теперь я уже была уверена, что разговор идёт именно обо мне, хотя имён они по-прежнему не называли) изрядно подзадержалась в девках и на настолько перезревшую девицу всё равно вряд ли найдутся охотники. Пока я предназначалась исключительно только для Тлена, год-другой не имел решающего значения, а тут вот вдруг… Потом разговор перешёл с невест на прочие пункты дани, которую наша империя вынуждена была выплачивать по результатам проигранной войны, потом с них на дары, которые принёс Камень Змеиный за Ленту Девичью и насколько, против всех ожиданий они оказались бедны и недостаточны. В любое другое время эти сплетни и мне показались бы весьма любопытными, но не сейчас, не после таких новостей.
Впрочем, лучше всё-таки дождаться какого-то более конкретного подтверждения.
Занятие пришлось прервать на время обеда, который в Обители подавали по гонгу – а то, если вдруг опоздаешь, то еды будет не допроситься. К недосрощенным сливам и персикам вернусь чуть позже, чтобы всё же завершить начатое – данное на день задание требовалось выполнить во что бы то ни стало, это тоже было одним из непреложных правил Обители.
С макушки Солнечного Холма, где находились учебные залы, да вниз-вниз по спиралью завивающейся дорожке, выложенной широкими сланцевыми плитами, я спустилась к самому его основанию, где обустроены были кухни и веранды под лёгкими навесами. Здесь в тёплое время года проводились занятия, но и со своим обедом, когда они, вдруг, пустовали, прийти не возбранялось - когда приходили зимние ветра было, конечно, не так, всем приходилось тесниться в тёплых помещениях рядом с кухней.
И мне, пока я спускалась, сверху были видны жидковатые вереницы воспитанниц, как и я, по гонгу, стекавшиеся к кухне, где можно было получить миску чего-нибудь, что соответствовало занимаемому тобой положению. Время сейчас было такое, когда многие из воспитанниц разъезжались по домам, однако в Обители было отнюдь не пусто, и обширная обеденная зала была полна народа. Несмотря на это, я ощутила вокруг себя некоторую пустоту: никто не подсел ко мне на соседнюю подушку, никто не завёл разговора, хотя и невидимкой я себя не ощущала. Значит, не со зла, значит, слухи о том, что судьба моя уже как-то решилась распространились и, следовательно, нет никакого смысла поддерживать со мной какие-то отношения, всё равно жизнь по разным концам разведёт.
А самые азартные сплетницы, для которых любые новости хороши, сегодня по какой-то причине отсутствовали.
Да мне и самой в подобных обстоятельствах было бы непонятно: поздравить или же посочувствовать тут надо. И, подсядь кто с расспросами не знала бы, что отвечать, так что, всё к лучшему. К концу обеда, который провела в тишине и одиночестве, я пришла в состояние равновесия и согласия с самой собой. Потом, до конца дня, у меня было именно такое, прощальное настроение, словно бы всё здесь происходящее теперь имеет ко мне мало отношения и ничего удивительного, что в подобном состоянии я не достигла даже того малого успеха в учебных практиках, что у меня уже имелся. Потом почувствовала себя глупо, когда в очередной раз осознала, что ничего же толком мне пока не известно, через некоторое время заново припомнила подслушанный разговор и решила, что всё же не ошиблась. И так заново, по кругу.
К закату, с которым в обители прекращалась всякая активная деятельность, я успела сама себя измотать. Так что некоторую определённость, случившуюся когда в дверь отведённой мне комнатки вошла Шёпот Тихая с официальным предписанием на моё имя, я приняла с заметным облегчением. Согласно принесенному ею документу, я должна была прибыть ко двору Богоравного с тем, чтобы отправиться в империю Гор-и-Лесов в качестве невесты-данницы.
В этом событии удивительно было всё, от самого того, что где-то в столице, чиновники определяющие, что и кто ныне послужит данью, обо мне вспомнили, до того, что наставница моя сама побеспокоила меня во время часа, отведённого на отдых. Такое случалось и прежде, но крайне редко, почти никогда. Обычно-то от внимания менталистов нигде невозможно укрыться, и даже если никого из них прямо сейчас рядом с вами нет, это ещё не означает, что с вами в этот момент не работают. Однако, в пределах личного пространства нас обычно оставляли в покое, дарили небольшой островок безопасности.
Но не сегодня. Сегодня Шёпот Тихая не только зашла ко мне, но и добрый час беседовала со мной на тему грядущих изменений в моей судьбе и того, как я к этому отношусь. Ушла только после того, как я несколько раз повторила, что с покорностью приму волю Богоравного и глупостей делать не стану. Вместо глупостей займусь упаковкой вещей, которых у меня немного, но всё-таки есть, с тем, чтобы, когда за мной прискачут посыльные, не отнимать их драгоценное время.
Совершеннейшую правду сказала, между прочим – а менталистам соврать не то, чтобы совершенно невозможно, но крайне затруднительно. Ни травиться, ни бежать, ни проделывать множество других глупостей, на которые горазды излишне романтичные девицы, я не собиралась. Зачем? Да я даже некоторое, слабое облегчение ощутила от того, что появилась в моей жизни определённость.
Я действительно приняла перемены в своей судьбе со сдержанным оптимизмом и даже считала, что мне скорее повезло, чем нет. И повезло не единожды.
Первым своим везением я могу считать, что Тлен Испепеляющий, а точнее весь его клан ввязался в интриги против Богоравного, за что их, пусть не казнили, но лишили многих милостей и привилегий. В том числе и мага-помощника (меня!), предназначенного наследнику рода, после чего всем кланом сослали их в глубокую провинцию. Тлена я не любила, хотя наставницы-менталистки немало сделали, для того, чтобы привить мне это чувство. Так-то, со стороны глядя, и не понять, с чего это я вдруг противлюсь. Он молод, хорош собой и происходит из богатого и знатного рода. Это если не знать, что Тлен представляет из себя на самом деле. А я, к несчастью своему, я не только знала, но и некоторые проявления его характера успела испытать на собственной шкуре.
Тлен был жесток и эгоистичен, а если к тому добавить немалые власть и возможности, которыми он пользовался с самого детства, то не сложно представить, какой результат получился: походя сломает чужую жизнь и не заметит. Или заметит, но сочтёт забавным.
Правда, того самого, что способно всерьёз отравить жизнь каждой женщины, так и не произошло. Строгие наставницы-менталистки, которые, конечно, сильно вмешивались в моё сокровенное, но, заодно и следили за правильным формированием моей психики и потому воспрепятствовали, когда Тлен решил, что хочет более близкого со мной общения. Маги-помощники моей специализации, да и в целом маги-помощники, часто являлись и супругами для своего повелителя, но вовсе не обязательно. А вот служить, чтобы повелитель был довольным, отдохнувшим и в хорошей физической форме, были обязаны. При том, что сам по себе Тлен мне не нравился, а навязанная привязанность ощущалась болезненной и неестественной, разделённая постель ни к каким позитивным подвижкам точно не привела бы. И именно поэтому, потому что жаль наставницам было потраченных на меня времени и сил, а не от сочувствия к моим переживаниям, и запретили они Тлену прикасаться ко мне в этом плане. Пока. Нет у меня сомнений, что рано или поздно наставницы добились бы своего, и тогда моя жизнь потекла бы по заранее определённому руслу.
Незавершённость моего обучения и личностной настройки стала причиной того, что после опалы для рода Тлена, мне сохранили жизнь. Перенастроить на другого человека полноценного, полностью сформированного мага-помощника невозможно, как и существовать в отрыве от своего повелителя я бы уже не смогла, а оставить такой козырь опальному магу? Да кто бы на подобное пошёл? И то, что заговор случился так вовремя, было не просто удачей для меня, а прямо-таки счастьем.
И то, что выбрали меня одной из невест-данниц, я, недолго поразмышляв, тоже расценила как везение. Дома у меня действительно никаких перспектив не было, а там, на чужбине, глядишь, и как-нибудь удастся устроить свою жизнь.
К тому же, везением это, конечно, не назовёшь, но это определённо был положительный момент: оттийским я владела если не в совершенстве, то около того и кое-что о тамошних обычаях знала тоже, так что, в любом случае не пропаду. Тлен по своей специализации маг-разрушитель, боевик, и если бы ему пришлось где-то работать всерьёз, то уж не на своей собственной территории, а, следовательно, язык предполагаемого противника следовало знать и ему и его магу-помощнику, так что меня ему обучали и делали это со всем усердием.
Когда-то давно, с тех пор уже сто лет минуло, по завершении последней сокрушительной войны, случившейся между двумя империями, в качестве залога мира, проигравшая сторона раз в дюжину лет обязалась выплачивать дань победителю. В неё, кроме прочих материальных ценностей, входили ещё и две дюжины невест благородного рода и, обязательно, магически одарённые. Тогда же, сто лет назад на эту роль отбирали лучших из лучших, действительно сильных магов, чтобы в качестве внедрённых агентов продолжали они и на чужбине служить на пользу родине. Это, если что, далеко не в каждой книге по истории написано, но меня обучали по особой программе, так что это я знаю достаточно точно. Как и то, что планы взрастить агентов влияния в самом сердце врага почему-то не сработали.
Сейчас же в империю Гор-и-Лесов отправляли тех, кого не жалко: девиц из родов захудалых, но получивших какое-никакое воспитание и обязательно магически одарённых хоть в малой степени. Или вот таких, как я, которых невозможно к чему толковому приткнуть.
А вот церемония прощания в императорском дворце сохранилась прямо с тех времён и пусть ей недоставало прежней пышности, да и гостей собиралось куда меньше, всё же перенести её в какое другое место, чтобы избранные невесты глаза не мозолили своими кислыми лицами императорскому окружению, так и не решились. На ней же я в последний, наверное, раз увидела своих родителей. И не узнала. В учение меня отдали едва мне исполнилось двенадцать лет, и начали наиболее ярко проявляться мои способности. Тогда же стало понятно, что это не просто девочка так странненько выглядит, а в полной мере проявилась наследственность, которая у меня имеется и по материнской и по отцовской линии. Так что родителей я не видела действительно давно, десять лет с тех пор миновать успело и, если бы вот эта женщина, у которой за макияжем лица не видно, не начала произносить в заранее определённом месте полагающиеся фразы, я бы и не поняла, что это и есть моя мать.
Ещё потом полвечера и часть ночи прождала, что может быть захочет она зайти в отведённую мне комнату и, нет, если не напутственное слово сказать, так хоть просто поговорить напоследок. Напрасно, никто ко мне не пришёл.
Наутро я встала хмурая и не выспавшаяся. Впрочем, все девушки были не в духе, а кое-кто прятал заплаканные глаза. Путешествие к женихам и новой жизни началось как-то нерадостно.
Эти две недели пути, сначала по своей территории, потом ещё неделя по империи Гор-и-Лесов, дались мне непросто. Сама дорога, во время которой приходится ехать, ехать и ехать, и начинает болеть спина и то, что пониже, еда не скудная, но довольно однообразная, и не слишком удобные ночлеги – это всё неизбежное зло, которое можно было бы перетерпеть и с которым нужно было просто смириться. А вот люди…
Я уже упоминала, что маги-помощники моей специализации обладают обострённой чувствительностью? Это касается не только слуха, запахи я тоже чувствую не только хорошо, но и достаточно подробно. Кстати, это не так уж и замечательно: мне далеко не всегда хочется знать, из чего сделана моя еда, особенно если выбора у меня всё равно никакого нет. И про людей многое тоже становится понятно и, наверное, целителю оно было бы весьма полезно, а мне просто следовало держать рот на замке. Впрочем, я привычная.
И вот, казалось бы, я с обострённой своей чувствительностью всю жизнь живу, и ничего, должна была бы уже не просто привыкнуть, но и считать нормой. Однако же, почему-то именно теперь необходимость терпеть окружающих меня людей давалась непросто.
- А нам за это не предъявят? – осторожно поинтересовалась Кошка Спящая. Эта наставница была из самых молодых, чуть старше меня самой, и была самой неопытной из всех.
- Что именно? Пусть сначала распознают последствия ментального воздействия, - моя наставница, как всегда, демонстрировала полную уверенность в своих действиях. - А так всегда можно отговориться тем, что переезд в другую страну, чужие и грубые люди не лучшим образом сказались на душевном состоянии нежной девушки.
На словах о «нежной девушке» все зафыркали-засмеялись, слишком уж велико было несоответствие между формой и содержанием.
- Кстати, а родители-то её согласились? – Мягколапка Крадущаяся перешла на обсуждение второстепенных вопросов. - Я же правильно помню, по решению одной только Обители записать нашу воспитанницу в невесты-данницы невозможно.
- Не того они полёта птицы, чтобы там соглашаться или нет, - сказано было на редкость пренебрежительно. Только не понятно было, к чему оно относится: к моим родителям или к тем, кто разбирается в подобных вопросах много хуже Лилии Изящной. - Но думаю, они и вправду не имели ничего против. Даже подобный брак всяко предпочтительней чем то, что дочь останется навсегда незамужней, а то и поступит в помощницы к Иссекающим Плоть и остаток жизни проведёт, копаясь в чужих гнойниках и ранах.
С этим утверждением согласились буквально все. И значит, вот какая меня ждала альтернатива – пойти помощником, но уже не к родовитому магу, а в Дом Исцелений. Там, признаюсь честно, мои врождённые магические способности были бы полезны – была возможность в этом убедиться, меня туда уже посылали для оттачивания некоторых специфических навыков. Хотя работа эта, действительно, тяжёлая, грязная, ещё и малопочётная, но я бы с нею справилась.
От весьма занимательного разговора пришлось отвлечься, когда в учебную залу вошла моя нынешняя наставница, Вишня Солнечная, с тем, чтобы проконтролировать успешность моей работы. Или, скорее, не успешность. Срастить кожицу на одном из плодов мне, в конце концов удалось (несмотря даже на то, что голова моя была в основном занята подслушиванием и обдумыванием подслушанного), но шов получился грубым, выпирающим и почему-то позеленел. Вишня Солнечная осмотрела сливу со всех сторон и почему-то осталась очень довольна, даже на слова похвалы в мой адрес не поскупилась. Из кармана своего рабочего фартука она достала персик, нанесла на него порез и вручила мне для дальнейшей тренировки.
После её ухода, а Вишня Солнечная предпочитала проводить всё своё время в саду, я прислушалась к разговору наставниц, но там уже не было ничего особо интересного. Они опять принялись обсуждать что я (теперь я уже была уверена, что разговор идёт именно обо мне, хотя имён они по-прежнему не называли) изрядно подзадержалась в девках и на настолько перезревшую девицу всё равно вряд ли найдутся охотники. Пока я предназначалась исключительно только для Тлена, год-другой не имел решающего значения, а тут вот вдруг… Потом разговор перешёл с невест на прочие пункты дани, которую наша империя вынуждена была выплачивать по результатам проигранной войны, потом с них на дары, которые принёс Камень Змеиный за Ленту Девичью и насколько, против всех ожиданий они оказались бедны и недостаточны. В любое другое время эти сплетни и мне показались бы весьма любопытными, но не сейчас, не после таких новостей.
Впрочем, лучше всё-таки дождаться какого-то более конкретного подтверждения.
Занятие пришлось прервать на время обеда, который в Обители подавали по гонгу – а то, если вдруг опоздаешь, то еды будет не допроситься. К недосрощенным сливам и персикам вернусь чуть позже, чтобы всё же завершить начатое – данное на день задание требовалось выполнить во что бы то ни стало, это тоже было одним из непреложных правил Обители.
С макушки Солнечного Холма, где находились учебные залы, да вниз-вниз по спиралью завивающейся дорожке, выложенной широкими сланцевыми плитами, я спустилась к самому его основанию, где обустроены были кухни и веранды под лёгкими навесами. Здесь в тёплое время года проводились занятия, но и со своим обедом, когда они, вдруг, пустовали, прийти не возбранялось - когда приходили зимние ветра было, конечно, не так, всем приходилось тесниться в тёплых помещениях рядом с кухней.
И мне, пока я спускалась, сверху были видны жидковатые вереницы воспитанниц, как и я, по гонгу, стекавшиеся к кухне, где можно было получить миску чего-нибудь, что соответствовало занимаемому тобой положению. Время сейчас было такое, когда многие из воспитанниц разъезжались по домам, однако в Обители было отнюдь не пусто, и обширная обеденная зала была полна народа. Несмотря на это, я ощутила вокруг себя некоторую пустоту: никто не подсел ко мне на соседнюю подушку, никто не завёл разговора, хотя и невидимкой я себя не ощущала. Значит, не со зла, значит, слухи о том, что судьба моя уже как-то решилась распространились и, следовательно, нет никакого смысла поддерживать со мной какие-то отношения, всё равно жизнь по разным концам разведёт.
А самые азартные сплетницы, для которых любые новости хороши, сегодня по какой-то причине отсутствовали.
Да мне и самой в подобных обстоятельствах было бы непонятно: поздравить или же посочувствовать тут надо. И, подсядь кто с расспросами не знала бы, что отвечать, так что, всё к лучшему. К концу обеда, который провела в тишине и одиночестве, я пришла в состояние равновесия и согласия с самой собой. Потом, до конца дня, у меня было именно такое, прощальное настроение, словно бы всё здесь происходящее теперь имеет ко мне мало отношения и ничего удивительного, что в подобном состоянии я не достигла даже того малого успеха в учебных практиках, что у меня уже имелся. Потом почувствовала себя глупо, когда в очередной раз осознала, что ничего же толком мне пока не известно, через некоторое время заново припомнила подслушанный разговор и решила, что всё же не ошиблась. И так заново, по кругу.
К закату, с которым в обители прекращалась всякая активная деятельность, я успела сама себя измотать. Так что некоторую определённость, случившуюся когда в дверь отведённой мне комнатки вошла Шёпот Тихая с официальным предписанием на моё имя, я приняла с заметным облегчением. Согласно принесенному ею документу, я должна была прибыть ко двору Богоравного с тем, чтобы отправиться в империю Гор-и-Лесов в качестве невесты-данницы.
В этом событии удивительно было всё, от самого того, что где-то в столице, чиновники определяющие, что и кто ныне послужит данью, обо мне вспомнили, до того, что наставница моя сама побеспокоила меня во время часа, отведённого на отдых. Такое случалось и прежде, но крайне редко, почти никогда. Обычно-то от внимания менталистов нигде невозможно укрыться, и даже если никого из них прямо сейчас рядом с вами нет, это ещё не означает, что с вами в этот момент не работают. Однако, в пределах личного пространства нас обычно оставляли в покое, дарили небольшой островок безопасности.
Но не сегодня. Сегодня Шёпот Тихая не только зашла ко мне, но и добрый час беседовала со мной на тему грядущих изменений в моей судьбе и того, как я к этому отношусь. Ушла только после того, как я несколько раз повторила, что с покорностью приму волю Богоравного и глупостей делать не стану. Вместо глупостей займусь упаковкой вещей, которых у меня немного, но всё-таки есть, с тем, чтобы, когда за мной прискачут посыльные, не отнимать их драгоценное время.
Совершеннейшую правду сказала, между прочим – а менталистам соврать не то, чтобы совершенно невозможно, но крайне затруднительно. Ни травиться, ни бежать, ни проделывать множество других глупостей, на которые горазды излишне романтичные девицы, я не собиралась. Зачем? Да я даже некоторое, слабое облегчение ощутила от того, что появилась в моей жизни определённость.
Я действительно приняла перемены в своей судьбе со сдержанным оптимизмом и даже считала, что мне скорее повезло, чем нет. И повезло не единожды.
Первым своим везением я могу считать, что Тлен Испепеляющий, а точнее весь его клан ввязался в интриги против Богоравного, за что их, пусть не казнили, но лишили многих милостей и привилегий. В том числе и мага-помощника (меня!), предназначенного наследнику рода, после чего всем кланом сослали их в глубокую провинцию. Тлена я не любила, хотя наставницы-менталистки немало сделали, для того, чтобы привить мне это чувство. Так-то, со стороны глядя, и не понять, с чего это я вдруг противлюсь. Он молод, хорош собой и происходит из богатого и знатного рода. Это если не знать, что Тлен представляет из себя на самом деле. А я, к несчастью своему, я не только знала, но и некоторые проявления его характера успела испытать на собственной шкуре.
Тлен был жесток и эгоистичен, а если к тому добавить немалые власть и возможности, которыми он пользовался с самого детства, то не сложно представить, какой результат получился: походя сломает чужую жизнь и не заметит. Или заметит, но сочтёт забавным.
Правда, того самого, что способно всерьёз отравить жизнь каждой женщины, так и не произошло. Строгие наставницы-менталистки, которые, конечно, сильно вмешивались в моё сокровенное, но, заодно и следили за правильным формированием моей психики и потому воспрепятствовали, когда Тлен решил, что хочет более близкого со мной общения. Маги-помощники моей специализации, да и в целом маги-помощники, часто являлись и супругами для своего повелителя, но вовсе не обязательно. А вот служить, чтобы повелитель был довольным, отдохнувшим и в хорошей физической форме, были обязаны. При том, что сам по себе Тлен мне не нравился, а навязанная привязанность ощущалась болезненной и неестественной, разделённая постель ни к каким позитивным подвижкам точно не привела бы. И именно поэтому, потому что жаль наставницам было потраченных на меня времени и сил, а не от сочувствия к моим переживаниям, и запретили они Тлену прикасаться ко мне в этом плане. Пока. Нет у меня сомнений, что рано или поздно наставницы добились бы своего, и тогда моя жизнь потекла бы по заранее определённому руслу.
Незавершённость моего обучения и личностной настройки стала причиной того, что после опалы для рода Тлена, мне сохранили жизнь. Перенастроить на другого человека полноценного, полностью сформированного мага-помощника невозможно, как и существовать в отрыве от своего повелителя я бы уже не смогла, а оставить такой козырь опальному магу? Да кто бы на подобное пошёл? И то, что заговор случился так вовремя, было не просто удачей для меня, а прямо-таки счастьем.
И то, что выбрали меня одной из невест-данниц, я, недолго поразмышляв, тоже расценила как везение. Дома у меня действительно никаких перспектив не было, а там, на чужбине, глядишь, и как-нибудь удастся устроить свою жизнь.
К тому же, везением это, конечно, не назовёшь, но это определённо был положительный момент: оттийским я владела если не в совершенстве, то около того и кое-что о тамошних обычаях знала тоже, так что, в любом случае не пропаду. Тлен по своей специализации маг-разрушитель, боевик, и если бы ему пришлось где-то работать всерьёз, то уж не на своей собственной территории, а, следовательно, язык предполагаемого противника следовало знать и ему и его магу-помощнику, так что меня ему обучали и делали это со всем усердием.
Когда-то давно, с тех пор уже сто лет минуло, по завершении последней сокрушительной войны, случившейся между двумя империями, в качестве залога мира, проигравшая сторона раз в дюжину лет обязалась выплачивать дань победителю. В неё, кроме прочих материальных ценностей, входили ещё и две дюжины невест благородного рода и, обязательно, магически одарённые. Тогда же, сто лет назад на эту роль отбирали лучших из лучших, действительно сильных магов, чтобы в качестве внедрённых агентов продолжали они и на чужбине служить на пользу родине. Это, если что, далеко не в каждой книге по истории написано, но меня обучали по особой программе, так что это я знаю достаточно точно. Как и то, что планы взрастить агентов влияния в самом сердце врага почему-то не сработали.
Сейчас же в империю Гор-и-Лесов отправляли тех, кого не жалко: девиц из родов захудалых, но получивших какое-никакое воспитание и обязательно магически одарённых хоть в малой степени. Или вот таких, как я, которых невозможно к чему толковому приткнуть.
А вот церемония прощания в императорском дворце сохранилась прямо с тех времён и пусть ей недоставало прежней пышности, да и гостей собиралось куда меньше, всё же перенести её в какое другое место, чтобы избранные невесты глаза не мозолили своими кислыми лицами императорскому окружению, так и не решились. На ней же я в последний, наверное, раз увидела своих родителей. И не узнала. В учение меня отдали едва мне исполнилось двенадцать лет, и начали наиболее ярко проявляться мои способности. Тогда же стало понятно, что это не просто девочка так странненько выглядит, а в полной мере проявилась наследственность, которая у меня имеется и по материнской и по отцовской линии. Так что родителей я не видела действительно давно, десять лет с тех пор миновать успело и, если бы вот эта женщина, у которой за макияжем лица не видно, не начала произносить в заранее определённом месте полагающиеся фразы, я бы и не поняла, что это и есть моя мать.
Ещё потом полвечера и часть ночи прождала, что может быть захочет она зайти в отведённую мне комнату и, нет, если не напутственное слово сказать, так хоть просто поговорить напоследок. Напрасно, никто ко мне не пришёл.
Наутро я встала хмурая и не выспавшаяся. Впрочем, все девушки были не в духе, а кое-кто прятал заплаканные глаза. Путешествие к женихам и новой жизни началось как-то нерадостно.
Эти две недели пути, сначала по своей территории, потом ещё неделя по империи Гор-и-Лесов, дались мне непросто. Сама дорога, во время которой приходится ехать, ехать и ехать, и начинает болеть спина и то, что пониже, еда не скудная, но довольно однообразная, и не слишком удобные ночлеги – это всё неизбежное зло, которое можно было бы перетерпеть и с которым нужно было просто смириться. А вот люди…
Я уже упоминала, что маги-помощники моей специализации обладают обострённой чувствительностью? Это касается не только слуха, запахи я тоже чувствую не только хорошо, но и достаточно подробно. Кстати, это не так уж и замечательно: мне далеко не всегда хочется знать, из чего сделана моя еда, особенно если выбора у меня всё равно никакого нет. И про людей многое тоже становится понятно и, наверное, целителю оно было бы весьма полезно, а мне просто следовало держать рот на замке. Впрочем, я привычная.
И вот, казалось бы, я с обострённой своей чувствительностью всю жизнь живу, и ничего, должна была бы уже не просто привыкнуть, но и считать нормой. Однако же, почему-то именно теперь необходимость терпеть окружающих меня людей давалась непросто.
