— Ничего ты не понял… — устало вздохнул Корбан, сворачивая к себе. — Ладно, приходи ко мне вечером, и веточку-Иветочку приводи, будем фильмы смотреть. И чай пить… нам с тобой необходимо успокоиться и обдумать, что делать дальше.
Я достал из кармана ключ и остановился перед решеткой двери, ведущей на ферму:
— Твоя веточка-Иветочка, занята… Подругу себе завела, — раздраженно отозвался я, переводя пушки на пульте в автоматический режим. — Они теперь с Красоткой не разлей вода: ужинают вместе. И завтракают тоже.
— Серьезно? — насмешливо спросил Корбан, наблюдая за моими действиями.
Я в том же настрое кивнул.
— Днем с детьми занимается, а по вечерам к подруге ходит. В общем, некогда ей… живет полной жизнью.
Корбан удивленно развел руками:
— Серьезно? Занимается? И как? У нее же на руках ничего нет: ни книг, ни букварей, ни тетрадок… ни доски с мелом. Даже не представляю, как она пытается донести до детей всю эту, такую далекую от них казуистику.
— Последний раз, когда я к ним заглядывал, дети группками «ходили в гости» друг к другу и расхваливали свои буквы. Типа: «Я — К, такая важная буква, без меня вы не поедите каши…» — усмехнулся я, закончил с пультом и открыл замок на двери.
— И как ты думаешь? У нее получается? — Корбану обучение в таком стиле явно понравилось, а я про себя усмехнулся, — если ты в душе ботаник, то это навсегда!
Равнодушно пожал плечами:
— Сейчас ничего сказать нельзя. Играет с ними. Дети в восторге. Даже старшие… Пока младшие запоминают в каких словах есть их буквы, старшие пытаются из младших детей, изображающих буквы, составлять слова.
Если честно, я был доволен работой Иветы. С этой проблемой, — по сути, я выставил ее среди чиста поля и заставил выживать, — несмотря на то, что вначале девчонка пищала «не могу», она все же справилась.
— Весело… — вздохнул Корбан и, приоткрыв свою дверь, чуть тише добавил. — Лишь бы все не зря.
— А об этом мы поговорим сегодня вечером за фильмом. Сейчас иди, новобранцев пристраивай.
— Э-э-э, сам разберусь, не доставай советами! — раздраженно прошипел он.
Корбан терпеть не может, когда я указываю ему на очевидное.
— Так ты все решил ехать за топливом? Рискнем?
Я кивнул:
— Путь стал, болота замерзли… самое время. Да и выбора нет, обстоятельства припирают к стенке.
— А может это случайность? Ну… то, что ферму Ганса распотрошили? — начал было Корбан.
Я лишь с досадой отмахнулся:
— Не смеши меня, случайность… Случайности не случайны. Они рыщут где-то рядом. Чего себе лгать? Нам надо срочно найти топливо… займись этим.
Мой генерал задумчиво кивнул.
— Ладно, вечером жду у себя! — добавил Корбан и зашел к себе.
Мне надо было расспросить новичка с фермы Ганса подробнее, так что, захватив в своем кабинете новые пакеты с кровью, вновь спустился вниз.
Чуть позже, уже вечером, я прошел прямо к кабинету Корбана. И постучал.
Пропустив меня вперед, он ногой захлопнул за мной дверь, все это он проделал, что-то печатая на планшете.
— Топливо ищешь? — спросил я, краем глаза окинув монитор в его руках.
— Да… влез в городской канал связи, проверяю свежие запросы…
— Что-то есть? — поинтересовался я, садясь на диван.
— Не-е, было два предложения, но их быстро перехватили… Так что, если что из предложений поймаю, прыгаем в вездеход и летим за ним.
Корбан, наконец, вспомнил, зачем я здесь, и отложил планшет.
Он прошел к сейфу у стены, в котором стоял хрустальный графин с проспиртованной кровью. Корбан щедро налил ее в два бокала и передал один мне, второй взял себе.
Я с отвращением вдохнул аромат обработанной антикоагулянтом* густой кровавой жидкости и спросил:
— А крепче у тебя ничего нет?
Корбан миг помедлил, потом задумчиво кивнул и достал коньяк.
*Антикоагулянт – здесь, вещество, не дающее крови сворачиваться.
Ивета
Едва я вошла к Красотке, которая упорно не позволяла назваться себя иначе, как следом за мной в ее комнату влетела перепуганная Милана.
Комкая теплый серый платок в руке, она прямо завыла:
— Ой, девки… ужас-то какой! Что делается!! Там все горит, все-все… горит, пожар, а я не могу найти хозяина.
— Он у Корбана, — обернувшись, испуганно отозвалась я.
Милана приказала:
— Тогда беги к нему и веди их сюда, скажи, что горит склад с кукурузой! А мне некогда, я бегу к Маринке, там обожгло троих… — На бегу накидывая платок на голову Милана умчалась.
Я испугалась, но весь этот переполох только развеселил Красотку:
— Ой, суматошка-то какая… — Красотка весело посмотрела вслед убегающей Милане. — А бегает-то бабка как… так и антилопы от зависти вымрут.
— Пожар… как иначе. — Я быстро повернулась и пошла к двери. Сегодня Красотка обещала показать, как будет шить себе новое платье, но видимо опять ничего не получится. Теперь из-за меня.
Заметив, что я шагнула к двери, подруга возмутилась:
— Эй, а ты зачем ты туда идешь? Они и без тебя разберутся! Делать тебе, что ли, больше нечего, как помогать им!.. — Красотка явно обиделась на мое желание оставить ее. Я виновато покачала головой:
— Не могу. Извини.
Когда я выходила, услышала гневное:
— Ну и дура!
От ее слов стало больно, но я успокаивала себя тем, что никогда особо умной себя не считала.
— Дура, так дура… — с горечью прошептала я, удаляясь от ее комнаты.
В кабинете Георга я ключ, который всегда лежал в вазочке на столе, и пошла вниз. Без ключа его не вызвать. Просто, если Корбан поставил фильм, то за пределами комнаты им ничего не слышно, и кричи не кричи, бесполезно.
Я спустилась к бетонным переходам, которые здесь все почему-то называли подвалом. Зажужжал моторчик, и оружие перед решетчатой дверью повернулось в мою сторону.
Это защита против упырей. Там стоит датчик, которые сверяет лица, проверяет пульс и температуру. На ферму можно входить только двоим упырям: хозяину и Корбану, остальных кровососущих пушка расстреляет на месте. Людям ничего не грозит.
Я открыла дверь, сделанную в виде толстой решетки, и вошла в подвал. Потом, вспомнив, как это делали Корбан с Георгом, тщательно закрыла дверь на ключ.
Пересекла коридор и, постучавшись, вошла к Корбану.
И обомлела.
Оба крепко спали. Корбан храпел, и не перестал этого делать, даже когда я потрясла его за руку. Потрогала Георга за плечо. Стукнула по руке. Но и он словно ничего не чувствовал.
Стала трясти сильнее. Но они не просыпались.
Я в отчаянье прокричала, тряся Георга за плечо:
— Проснитесь! Хозяин… Пожар! На ферме пожар, есть обожженные! Кукуруза ваша пропала…
Георг на половину открыл один глаз… но тут же вновь отключился.
— Проклятие какое-то! Да проснитесь же! — Но ничего не менялось. Корбан храпел, Георг спал как убитый.
Я вышла из комнаты, не зная, что предпринять. Там на ферме пожар и они нужны людям, ко всему, как оставить их здесь в таком беззащитном состоянии?! Вариант, что какой-то амбициозный охранник, из воинов Корбана, сюда забредет случайно и уничтожит старых хозяев, чтобы присвоить ферму себе. Я с таким сталкивалась пару раз в питомнике, который не раз таким образом переходил из рук в руки новым хозяевам.
— Да как же так… — прошептала я, — кого можно позвать на помощь? Ну почему все так не вовремя?!
Первым делом проверила: дверь комнаты Корбана не закрывалась. Ключа я не нашла. Осмотрела все плоские поверхности: стол, подлокотники, пол, на случай падения, — все, на что можно положить или уронить ключ. В карманы его комбинезона лезь и не стоило, они настроены только на движения владельца, даже если я приложу к датчикам его пальцы, карманы не откроются.
— Ну почему ключ, который всегда валялся без контроля, когда понадобился, просто исчез?! — простонала я. — И как вы могли… такая беспечность! Вот никогда не думала!.. — Я пнула спящего Георга. — … Что он может быть так беспечен!
Время шло, теперь речь шла уже не о пожаре, а самих хозяевах.
И тех, кто им может помочь… Кнут… один из тех, кому доверял Георг.
Но как его вызвать?
Я вышла из комнаты Корбана, прошла по бетонному коридору до угла… Может, кого-то попросить его привести?
Заглянула за угол, там никого не было.
— Эй, тут есть кто?
На мой негромкий вопрос из-за дальнего угла высунулась бритая голова одного из охранников.
Я вежливо кивнула и попросила:
— Вызовите, пожалуйста, Кнута, передайте, что его ждет Корбан.
Но обладатель лысой головы вместо того, чтобы отправиться за помощью, пошел ко мне. Уже на втором шагу стало ясно, что эту проблему так просто не решить.
Мне все это не нравилось, и я едва сдержалась, чтобы не сбежать, но усилием воли остановила себя на месте, все еще надеясь, что бритоголовый воин в зеленой одежде охраны просто хочет уточнить детали.
Сглотнув, что-то мне совсем не нравился этот лысый упырь, я вежливо спросила:
— Как вас зовут? Мне надо знать о ком говорить Корбану…
Лысый на миг задержался, потом прибавил шаг:
— Аман… Зови меня так. — И нагло усмехнулся.
— Хорошо, Аман. Так ты пойдешь за Кнутом?
— А зачем тебе этот выскочка?
— Не мне… Это Корбан его зовет. Срочно.
— Так почему не по рации позвал? Зачем послал тебя? — уже открыто насмехался он.
Я нервно оглянулась, измеряя расстояние до двери… Закрытой двери. Открыть не успею. Потом повернулась и невозмутимо повторила Аману:
— На ферме сильный пожар. Я не знаю почему он без рации, может Корбан оставил ее в доме, может она разрядилась… Только знаю, что меня послали за Кнутом, так как Семен и прочие помощники хозяина сейчас заняты! Воду носят и пожар тушат.
Кажется, я привела ему все необходимые доводы, чтобы не сомневаться и пойти за Кнутом, но Аман меня словно не слышал.
— Еще раз, позови Кнута, это срочно! Потом сам будешь пояснять хозяину, почему он вовремя не пришел! — раздраженно напомнила я.
— О, теперь и хозяина приплела… — Лысый с ухмылкой сплюнул, остановившись прямо передо мной.
— Если ты не собирался помогать, то чего тратишь мое время? Им помощь нужна… — уж совсем другим тоном начала я.
Но вместо ответа Лысый, оскалив зубы как дикий зверь, резко схватил меня за шею.
Отступая, я сделала большой шаг назад, и уперлась в стену.
— Отпусти! — крикнула я, когда упырь начал перекрывать мне воздух.
— Нет уж… ты сама сюда пришла.
— Меня послали…, — прохрипела я, пытаясь оттянуть его руку от своего горла.
— Ах, ну и разбаловал свою скотину Георг! Хозяина не признаешь, с поручением посылаешь… За такую наглость надо ответ держать!.. — Проговаривая это сквозь зубы, он попытался расстегнуть комбинезон, который мог поддаться только мне.
— Ах, вот какими штучками вас наделяют… нет, нам такие раздать! — гневно дергая за молнию, прошипел Аман.
Кажется, наличие защитного комбинезона он добавил ко всем остальным моим «проступкам».
Но говорить я не могла, силы упыря и человека изначально не ровны, я ничего не могла сделать, даже хрипеть. Только судорожно вцепиться в его руку, чтобы он меня окончательно не придушил.
— Расстегивай его, давай!
Я из последних сил помотала головой: нет!
Он с насмешкой вывернул мою руку и подставил пальцы к датчику. Комбинезон ошибочно посчитал это моим движением и застежка молнии подалась.
От удушья и боли я начала терять сознание, сползая на бетон… Где-то рядом раздался холодный голос:
— Отойди от нее, не видишь, она тебя не хочет!
Лысый пропустил его предостережение мимо ушей и, продолжая расстегивать молнию до конца, фыркнул:
— И не надейся мне помещать, безрукий уродец. Это моя добыча! И вообще… Даже если эта девчонка тебе даст, ты сильно разочаруешься! Такая же доходяга как ты! — Он убрал руку с моего горла и ухмыльнулся мне в лицо:
— Хотел бы я посмотреть, как ты раздвинешь для меня эти тощие ножки!
— Аман… — Я, задыхаясь, оборвала его, в гневе оттолкнув ногами, — заткнись, урод!
Лысый, который от моего удара едва сдвинулся с места, довольно заржал:
— Какая храбрая! Ждешь, что твой хозяин кинется тебя защищать? Да разбежался, зачем ему такое уродище… А я не гордый, мне теперь всякая сойдет!
Пользуясь тем, что он отвлекся, я попыталась застегнуть молнию. Но он поймал мою руку еще на талии, сжав ее так, что затрещали кости. Я закричала от боли.
Тем временем неизвестный, с которым говорил лысый, подошел совсем близко и вдруг со всей силы ударил Амана ногой по голове. И это был не мой слабый удар: лысый по инерции отлетел и ударился лбом о бетонную стену коридора.
Тут я увидела, что мой защитник однорукий, очень истощенный упырь с белесыми глазами, как раз тот тип упырей, который я когда-то больше всего боялась и ненавидела.
Однако, несмотря на свой жалкий и очень истощенный вид, не давая Аману подняться, он несколько раз здорово ударил его ногой. Причем проделал это абсолютно хладнокровно, словно играя. Когда лысый потерял сознание, однорукий подошел ко мне. Я не успела даже испугаться, когда он поднял меня одной рукой.
— Пошли, я отведу тебя, тебе надо быстрее убраться отсюда.
— Да…
Я вытерла слезы и, шатаясь, пошла за ним, едва соображая.
Затянув молнию на горле, уже не считая комбинезон таким «умным», заблокировала ее.
— Меня зовут Ивета…
— Ладно… — равнодушно отозвался однорукий и пошел к дверям
— Спасибо… что помог, — выдохнула я, пытаясь говорить членораздельно, несмотря на то что меня до сих пор трясло. — Не ожидала… за твою помощь. Я имею в виду…
— Иди скорее… — вместо ответа угрюмо пробурчал однорукий, нетерпеливо оглядываясь.
Я кивнула, но все равно мы не успели.
К упавшему без сознания Аману подошли два упыря, судя по оборванной одежде, такие же новички, как и однорукий.
— Это ты? — оглядевшись и заметив нас, раздраженно воскликнул здоровяк с нормальными глазами.
— Я задержу их, — вместо ответа сквозь зубы отозвался однорукий. — А ты быстрее открывай дверь и уходи! Я не смогу за себя драться и тебя прикрывать!
С тоской поглядела на прикрытую дверь в комнату Корбана, вынула из кармана ключ и открыла решетку, выскользнув наружу.
Закрыв дверь, переживая за своего защитника, с тоской смотрела как однорукий, несмотря на увечье, уже сбил одного из нападавших с ног, пользуясь тремя целыми конечностями равноценно, как обезьяна. Но их было двое, и силы были явно не равны…
Ничего не осталось, как позвать на помощь того, кому я могу полностью доверять.
Я кинулась к Марине.
Наша доктор встретила меня без энтузиазма. После пожара ей принесли несколько обожженных человек. Все это время она всеми силами пыталась им помочь, а тут еще я с просьбой помочь упырю.
— Прошу тебя… — У меня не было сил даже рассказать ей о произошедшем. — Помоги…
Марина устало кивнула, положила в свою сумку что-то видимо необходимое и пошла за мной.
—… Понимаешь, они никакие… Я не смогла их разбудить. Хотела позвать Кнута, страшно их таких оставлять там… А он напал. А этот из новых, однорукий, он меня защитил… В общем, они его избивали, когда я побежала за тобой… Или он их, но однорукий уже был в крови, когда я выскочила за решетку… — Я не знаю, поняла ли Марина что-то из моих слов, но это было сказано из последних сил. Меня бил озноб. Я из последних сил тащилась за Мариной, которую только что сама торопила помочь тому обесцвеченному упырю.
Несмотря на изнеможение, я в очередной раз ей восхитилась. Она всегда шла навстречу тем, кто нуждался, несмотря на усталость, и не смотрела на лица, помогая всем, кто нуждался в ее помощи.
Я достал из кармана ключ и остановился перед решеткой двери, ведущей на ферму:
— Твоя веточка-Иветочка, занята… Подругу себе завела, — раздраженно отозвался я, переводя пушки на пульте в автоматический режим. — Они теперь с Красоткой не разлей вода: ужинают вместе. И завтракают тоже.
— Серьезно? — насмешливо спросил Корбан, наблюдая за моими действиями.
Я в том же настрое кивнул.
— Днем с детьми занимается, а по вечерам к подруге ходит. В общем, некогда ей… живет полной жизнью.
Корбан удивленно развел руками:
— Серьезно? Занимается? И как? У нее же на руках ничего нет: ни книг, ни букварей, ни тетрадок… ни доски с мелом. Даже не представляю, как она пытается донести до детей всю эту, такую далекую от них казуистику.
— Последний раз, когда я к ним заглядывал, дети группками «ходили в гости» друг к другу и расхваливали свои буквы. Типа: «Я — К, такая важная буква, без меня вы не поедите каши…» — усмехнулся я, закончил с пультом и открыл замок на двери.
— И как ты думаешь? У нее получается? — Корбану обучение в таком стиле явно понравилось, а я про себя усмехнулся, — если ты в душе ботаник, то это навсегда!
Равнодушно пожал плечами:
— Сейчас ничего сказать нельзя. Играет с ними. Дети в восторге. Даже старшие… Пока младшие запоминают в каких словах есть их буквы, старшие пытаются из младших детей, изображающих буквы, составлять слова.
Если честно, я был доволен работой Иветы. С этой проблемой, — по сути, я выставил ее среди чиста поля и заставил выживать, — несмотря на то, что вначале девчонка пищала «не могу», она все же справилась.
— Весело… — вздохнул Корбан и, приоткрыв свою дверь, чуть тише добавил. — Лишь бы все не зря.
— А об этом мы поговорим сегодня вечером за фильмом. Сейчас иди, новобранцев пристраивай.
— Э-э-э, сам разберусь, не доставай советами! — раздраженно прошипел он.
Корбан терпеть не может, когда я указываю ему на очевидное.
— Так ты все решил ехать за топливом? Рискнем?
Я кивнул:
— Путь стал, болота замерзли… самое время. Да и выбора нет, обстоятельства припирают к стенке.
— А может это случайность? Ну… то, что ферму Ганса распотрошили? — начал было Корбан.
Я лишь с досадой отмахнулся:
— Не смеши меня, случайность… Случайности не случайны. Они рыщут где-то рядом. Чего себе лгать? Нам надо срочно найти топливо… займись этим.
Мой генерал задумчиво кивнул.
— Ладно, вечером жду у себя! — добавил Корбан и зашел к себе.
Мне надо было расспросить новичка с фермы Ганса подробнее, так что, захватив в своем кабинете новые пакеты с кровью, вновь спустился вниз.
Чуть позже, уже вечером, я прошел прямо к кабинету Корбана. И постучал.
Пропустив меня вперед, он ногой захлопнул за мной дверь, все это он проделал, что-то печатая на планшете.
— Топливо ищешь? — спросил я, краем глаза окинув монитор в его руках.
— Да… влез в городской канал связи, проверяю свежие запросы…
— Что-то есть? — поинтересовался я, садясь на диван.
— Не-е, было два предложения, но их быстро перехватили… Так что, если что из предложений поймаю, прыгаем в вездеход и летим за ним.
Корбан, наконец, вспомнил, зачем я здесь, и отложил планшет.
Он прошел к сейфу у стены, в котором стоял хрустальный графин с проспиртованной кровью. Корбан щедро налил ее в два бокала и передал один мне, второй взял себе.
Я с отвращением вдохнул аромат обработанной антикоагулянтом* густой кровавой жидкости и спросил:
— А крепче у тебя ничего нет?
Корбан миг помедлил, потом задумчиво кивнул и достал коньяк.
*Антикоагулянт – здесь, вещество, не дающее крови сворачиваться.
Ивета
Едва я вошла к Красотке, которая упорно не позволяла назваться себя иначе, как следом за мной в ее комнату влетела перепуганная Милана.
Комкая теплый серый платок в руке, она прямо завыла:
— Ой, девки… ужас-то какой! Что делается!! Там все горит, все-все… горит, пожар, а я не могу найти хозяина.
— Он у Корбана, — обернувшись, испуганно отозвалась я.
Милана приказала:
— Тогда беги к нему и веди их сюда, скажи, что горит склад с кукурузой! А мне некогда, я бегу к Маринке, там обожгло троих… — На бегу накидывая платок на голову Милана умчалась.
Я испугалась, но весь этот переполох только развеселил Красотку:
— Ой, суматошка-то какая… — Красотка весело посмотрела вслед убегающей Милане. — А бегает-то бабка как… так и антилопы от зависти вымрут.
— Пожар… как иначе. — Я быстро повернулась и пошла к двери. Сегодня Красотка обещала показать, как будет шить себе новое платье, но видимо опять ничего не получится. Теперь из-за меня.
Заметив, что я шагнула к двери, подруга возмутилась:
— Эй, а ты зачем ты туда идешь? Они и без тебя разберутся! Делать тебе, что ли, больше нечего, как помогать им!.. — Красотка явно обиделась на мое желание оставить ее. Я виновато покачала головой:
— Не могу. Извини.
Когда я выходила, услышала гневное:
— Ну и дура!
От ее слов стало больно, но я успокаивала себя тем, что никогда особо умной себя не считала.
— Дура, так дура… — с горечью прошептала я, удаляясь от ее комнаты.
В кабинете Георга я ключ, который всегда лежал в вазочке на столе, и пошла вниз. Без ключа его не вызвать. Просто, если Корбан поставил фильм, то за пределами комнаты им ничего не слышно, и кричи не кричи, бесполезно.
Я спустилась к бетонным переходам, которые здесь все почему-то называли подвалом. Зажужжал моторчик, и оружие перед решетчатой дверью повернулось в мою сторону.
Это защита против упырей. Там стоит датчик, которые сверяет лица, проверяет пульс и температуру. На ферму можно входить только двоим упырям: хозяину и Корбану, остальных кровососущих пушка расстреляет на месте. Людям ничего не грозит.
Я открыла дверь, сделанную в виде толстой решетки, и вошла в подвал. Потом, вспомнив, как это делали Корбан с Георгом, тщательно закрыла дверь на ключ.
Пересекла коридор и, постучавшись, вошла к Корбану.
И обомлела.
Оба крепко спали. Корбан храпел, и не перестал этого делать, даже когда я потрясла его за руку. Потрогала Георга за плечо. Стукнула по руке. Но и он словно ничего не чувствовал.
Стала трясти сильнее. Но они не просыпались.
Я в отчаянье прокричала, тряся Георга за плечо:
— Проснитесь! Хозяин… Пожар! На ферме пожар, есть обожженные! Кукуруза ваша пропала…
Георг на половину открыл один глаз… но тут же вновь отключился.
— Проклятие какое-то! Да проснитесь же! — Но ничего не менялось. Корбан храпел, Георг спал как убитый.
Я вышла из комнаты, не зная, что предпринять. Там на ферме пожар и они нужны людям, ко всему, как оставить их здесь в таком беззащитном состоянии?! Вариант, что какой-то амбициозный охранник, из воинов Корбана, сюда забредет случайно и уничтожит старых хозяев, чтобы присвоить ферму себе. Я с таким сталкивалась пару раз в питомнике, который не раз таким образом переходил из рук в руки новым хозяевам.
— Да как же так… — прошептала я, — кого можно позвать на помощь? Ну почему все так не вовремя?!
Первым делом проверила: дверь комнаты Корбана не закрывалась. Ключа я не нашла. Осмотрела все плоские поверхности: стол, подлокотники, пол, на случай падения, — все, на что можно положить или уронить ключ. В карманы его комбинезона лезь и не стоило, они настроены только на движения владельца, даже если я приложу к датчикам его пальцы, карманы не откроются.
— Ну почему ключ, который всегда валялся без контроля, когда понадобился, просто исчез?! — простонала я. — И как вы могли… такая беспечность! Вот никогда не думала!.. — Я пнула спящего Георга. — … Что он может быть так беспечен!
Время шло, теперь речь шла уже не о пожаре, а самих хозяевах.
И тех, кто им может помочь… Кнут… один из тех, кому доверял Георг.
Но как его вызвать?
Я вышла из комнаты Корбана, прошла по бетонному коридору до угла… Может, кого-то попросить его привести?
Заглянула за угол, там никого не было.
— Эй, тут есть кто?
На мой негромкий вопрос из-за дальнего угла высунулась бритая голова одного из охранников.
Я вежливо кивнула и попросила:
— Вызовите, пожалуйста, Кнута, передайте, что его ждет Корбан.
Но обладатель лысой головы вместо того, чтобы отправиться за помощью, пошел ко мне. Уже на втором шагу стало ясно, что эту проблему так просто не решить.
Мне все это не нравилось, и я едва сдержалась, чтобы не сбежать, но усилием воли остановила себя на месте, все еще надеясь, что бритоголовый воин в зеленой одежде охраны просто хочет уточнить детали.
Сглотнув, что-то мне совсем не нравился этот лысый упырь, я вежливо спросила:
— Как вас зовут? Мне надо знать о ком говорить Корбану…
Лысый на миг задержался, потом прибавил шаг:
— Аман… Зови меня так. — И нагло усмехнулся.
— Хорошо, Аман. Так ты пойдешь за Кнутом?
— А зачем тебе этот выскочка?
— Не мне… Это Корбан его зовет. Срочно.
— Так почему не по рации позвал? Зачем послал тебя? — уже открыто насмехался он.
Я нервно оглянулась, измеряя расстояние до двери… Закрытой двери. Открыть не успею. Потом повернулась и невозмутимо повторила Аману:
— На ферме сильный пожар. Я не знаю почему он без рации, может Корбан оставил ее в доме, может она разрядилась… Только знаю, что меня послали за Кнутом, так как Семен и прочие помощники хозяина сейчас заняты! Воду носят и пожар тушат.
Кажется, я привела ему все необходимые доводы, чтобы не сомневаться и пойти за Кнутом, но Аман меня словно не слышал.
— Еще раз, позови Кнута, это срочно! Потом сам будешь пояснять хозяину, почему он вовремя не пришел! — раздраженно напомнила я.
— О, теперь и хозяина приплела… — Лысый с ухмылкой сплюнул, остановившись прямо передо мной.
— Если ты не собирался помогать, то чего тратишь мое время? Им помощь нужна… — уж совсем другим тоном начала я.
Но вместо ответа Лысый, оскалив зубы как дикий зверь, резко схватил меня за шею.
Отступая, я сделала большой шаг назад, и уперлась в стену.
— Отпусти! — крикнула я, когда упырь начал перекрывать мне воздух.
— Нет уж… ты сама сюда пришла.
— Меня послали…, — прохрипела я, пытаясь оттянуть его руку от своего горла.
— Ах, ну и разбаловал свою скотину Георг! Хозяина не признаешь, с поручением посылаешь… За такую наглость надо ответ держать!.. — Проговаривая это сквозь зубы, он попытался расстегнуть комбинезон, который мог поддаться только мне.
— Ах, вот какими штучками вас наделяют… нет, нам такие раздать! — гневно дергая за молнию, прошипел Аман.
Кажется, наличие защитного комбинезона он добавил ко всем остальным моим «проступкам».
Но говорить я не могла, силы упыря и человека изначально не ровны, я ничего не могла сделать, даже хрипеть. Только судорожно вцепиться в его руку, чтобы он меня окончательно не придушил.
— Расстегивай его, давай!
Я из последних сил помотала головой: нет!
Он с насмешкой вывернул мою руку и подставил пальцы к датчику. Комбинезон ошибочно посчитал это моим движением и застежка молнии подалась.
От удушья и боли я начала терять сознание, сползая на бетон… Где-то рядом раздался холодный голос:
— Отойди от нее, не видишь, она тебя не хочет!
Лысый пропустил его предостережение мимо ушей и, продолжая расстегивать молнию до конца, фыркнул:
— И не надейся мне помещать, безрукий уродец. Это моя добыча! И вообще… Даже если эта девчонка тебе даст, ты сильно разочаруешься! Такая же доходяга как ты! — Он убрал руку с моего горла и ухмыльнулся мне в лицо:
— Хотел бы я посмотреть, как ты раздвинешь для меня эти тощие ножки!
— Аман… — Я, задыхаясь, оборвала его, в гневе оттолкнув ногами, — заткнись, урод!
Лысый, который от моего удара едва сдвинулся с места, довольно заржал:
— Какая храбрая! Ждешь, что твой хозяин кинется тебя защищать? Да разбежался, зачем ему такое уродище… А я не гордый, мне теперь всякая сойдет!
Пользуясь тем, что он отвлекся, я попыталась застегнуть молнию. Но он поймал мою руку еще на талии, сжав ее так, что затрещали кости. Я закричала от боли.
Тем временем неизвестный, с которым говорил лысый, подошел совсем близко и вдруг со всей силы ударил Амана ногой по голове. И это был не мой слабый удар: лысый по инерции отлетел и ударился лбом о бетонную стену коридора.
Тут я увидела, что мой защитник однорукий, очень истощенный упырь с белесыми глазами, как раз тот тип упырей, который я когда-то больше всего боялась и ненавидела.
Однако, несмотря на свой жалкий и очень истощенный вид, не давая Аману подняться, он несколько раз здорово ударил его ногой. Причем проделал это абсолютно хладнокровно, словно играя. Когда лысый потерял сознание, однорукий подошел ко мне. Я не успела даже испугаться, когда он поднял меня одной рукой.
— Пошли, я отведу тебя, тебе надо быстрее убраться отсюда.
— Да…
Я вытерла слезы и, шатаясь, пошла за ним, едва соображая.
Затянув молнию на горле, уже не считая комбинезон таким «умным», заблокировала ее.
— Меня зовут Ивета…
— Ладно… — равнодушно отозвался однорукий и пошел к дверям
— Спасибо… что помог, — выдохнула я, пытаясь говорить членораздельно, несмотря на то что меня до сих пор трясло. — Не ожидала… за твою помощь. Я имею в виду…
— Иди скорее… — вместо ответа угрюмо пробурчал однорукий, нетерпеливо оглядываясь.
Я кивнула, но все равно мы не успели.
К упавшему без сознания Аману подошли два упыря, судя по оборванной одежде, такие же новички, как и однорукий.
— Это ты? — оглядевшись и заметив нас, раздраженно воскликнул здоровяк с нормальными глазами.
— Я задержу их, — вместо ответа сквозь зубы отозвался однорукий. — А ты быстрее открывай дверь и уходи! Я не смогу за себя драться и тебя прикрывать!
С тоской поглядела на прикрытую дверь в комнату Корбана, вынула из кармана ключ и открыла решетку, выскользнув наружу.
Закрыв дверь, переживая за своего защитника, с тоской смотрела как однорукий, несмотря на увечье, уже сбил одного из нападавших с ног, пользуясь тремя целыми конечностями равноценно, как обезьяна. Но их было двое, и силы были явно не равны…
Ничего не осталось, как позвать на помощь того, кому я могу полностью доверять.
Я кинулась к Марине.
Наша доктор встретила меня без энтузиазма. После пожара ей принесли несколько обожженных человек. Все это время она всеми силами пыталась им помочь, а тут еще я с просьбой помочь упырю.
— Прошу тебя… — У меня не было сил даже рассказать ей о произошедшем. — Помоги…
Марина устало кивнула, положила в свою сумку что-то видимо необходимое и пошла за мной.
—… Понимаешь, они никакие… Я не смогла их разбудить. Хотела позвать Кнута, страшно их таких оставлять там… А он напал. А этот из новых, однорукий, он меня защитил… В общем, они его избивали, когда я побежала за тобой… Или он их, но однорукий уже был в крови, когда я выскочила за решетку… — Я не знаю, поняла ли Марина что-то из моих слов, но это было сказано из последних сил. Меня бил озноб. Я из последних сил тащилась за Мариной, которую только что сама торопила помочь тому обесцвеченному упырю.
Несмотря на изнеможение, я в очередной раз ей восхитилась. Она всегда шла навстречу тем, кто нуждался, несмотря на усталость, и не смотрела на лица, помогая всем, кто нуждался в ее помощи.
