Оглядев исполина, оперлась спиной о толстый ствол, улыбаясь спутнику. Рэн склонился и с любовью поцеловал ее. Дева ответила на поцелуй, сначала нежно сжав ладонями его лицо, потом обвив руками его шею. Я видела все, будто стояла рядом.
Рэн оторвался от нее и спросил:
— У меня сегодня аннулируется брак, станешь ли ты моей Владычицей? — И он гордо продемонстрировал ей свою руку без брачной печати...
Ревность обожгла меня раскаленной иглой. Себя не обманешь! Мне не хотелось, чтобы Рэн женился или какая-нибудь золотоволосая красавица обнимала его, принимая как должное его восхищенные взгляды.
Посмотрев на их счастье, я тихо развернулась и ушла… и проснулась с мокрыми глазами и с такой болью в сердце, будто его пробили насквозь. Вокруг все стало тусклым и мутным, как вода в весенней реке. Джема рядом не было, уже ушел?
Сдерживая слезы, я сползла с кровати. В своем тщеславии, всегда воспринимала любовь и заботу Рэна как должное, как доказательство его хорошего отношения. Стараясь отвлечься, заглянула на кухню — вчерашнее нападение в моей голове было менее реальным, чем только что увиденный сон.
В кухне было все разломано, но убитых птиц уже не было. Тяжело вздохнув, я принялась собирать в очаг все, что может гореть, выметая остальное на улицу. Мне осталось только помыть полы. Накинув куртку, подхватила чайник и котелок, и пошла за водой.
Здороваясь с соседями, я вспомнила, что сегодня бедный Джем остался без завтрака — все слопали птицы. Набрав воды, побрела обратно, а когда я принялась мыть пол и случайно взглянула на руку… Брачной метки не оказалось!
Слез не было, в груди появилась такая рана, что будь она физической, я мгновенно истекла кровью и умерла. Заставив себя домыть пол, механически оделась и побрела за водой уже для ужина. Возвращаясь, застала пожар. Ревущее пламя охватило небольшую лестницу перед входом в дом. Всполохи огня озаряли двор ярким светом.
Я плеснула воду из чайника на пламя и попыталась загасить огонь своей курткой. Пришлось еще раз бежать к колодцу. С огромным трудом, к возвращению Джема, мне удалось покончить с поджогом.
— Силь, что с тобой? — спросил Джем, к которому при виде меня в столь жутком виде, вернулись силы.
— Второе предупреждение... — выдохнула я, растирая сажу на лице.
Джером де Гай
Вернувшись, я застал Силь рядом с обгоревшим крыльцом. Взглянув на нее, я перепугался, что она обгорела, но все оказалось проще и смешней. Сильвию не расстроили: пожар или нападение ворон — убийц, а пропавшие брачные печати! От облегчения я рассмеялся.
— Силь, ну что ты из-за такой глупости расклеилась? Еще раз все повторите. Он же сделал тебе предложение?
— Действительно глупость, — она попыталась усмехнуться сквозь слезы. — Это все дурацкий сон...
— Рассказывай!
— Не могу... — Видимо вспомнив свой сон, она вновь всхлипнула. — Прости, ты устал, а я тебе устроила встречу... Не обращай внимания, просто все навалилось.
Силь поспешила в дом, где уже успела все выскоблить. Я смотрел на нее в упор, улыбаясь, а сердце ныло от любви, как от боли.
Быстро перекусив, ушел искать, чем закрыть окно в кухне, для предотвращения нападения подобного вчерашнему. Кое-как приделав деревяшки, по дороге рассмотрел последствия пожара. Да, если бы Сильвия не смогла потушить огонь в начале, то сегодня мы бы ночевали на улице, а завтра на арене...
Когда я вернулся, была уже ночь. Силь все это время просидела на кровати, глядя неподвижным взором прямо перед собой. Я подхватил ее и утащил, усадив за стол на кухне.
— Ладно, я ведь друг, говори, что там тебе приснилось...
— Что Рэн лишился печатей и собирается жениться. Проснувшись, я обнаружила, что у меня действительно печати пропали... — Она возвела глаза к потолку, чтобы не заплакать, но тут же спохватившись, спросила:
— Чай будешь? — Я задумчиво кивнул. Наверно это был мой шанс, вернее жуткое искушение, сказать ей, что все так и есть! Поддержать эту версию и одним махом отвоевать Силь себе.
Но я не стану ее добивать и предавать друга! Как бы мне этого не хотелось.
— Силь, ну вспомни на кого я был похож, когда ты меня здесь увидела?
— На чудовище... — Она вздохнула, вытерла глаза, окончательно замазав их сажей. А я так и не спросил тогда, только понял, что напугал ее. — Да. С жутким запахом шерстью и прочими неприглядными вещами... — с намеком на улыбку, сказала Силь, ставя котелок с водой на огонь.
— Ты ведь поверила?
— Сначала, да...
— Ну и сну поверила, а эльф там наверно поседел от горя!
— Джем... — Она прижалась ко мне, скрывая слезы. — Какая я глупая... слов нет... — и сильнее заплакала.
— Ну, Силь! — утешал я, сжимая в объятиях и нежно гладя ладонью волосы. — Не надо плакать!
Да… выдержи тут: удары по самому больному, постоянный голод, нападение монстров и пожар...
— Прости! Я буду стараться держать себя в руках... — заметив, какие черные следы оставила на моей одежде, всплеснула руками и пошла наливать себе горячей воды, умыться.
Как повелось, по ночам мы с ней беседовали на кухне перед горящим очагом, получая огромное удовольствие от разговоров. Разумеется, я умел говорить дамам комплименты на балах и обмениваться двусмысленными шутками с дворцовыми красотками. Но чтобы просто беседовать с молодой женщиной, да еще человеком, — такого я за собой не замечал.
Не в силах противостоять искушению, я поднялся со своего стула и сел с ней рядом.
— Джем, ты себя сам мучаешь, — не выдержав, сказала Сильвия. — Мне тебя так жалко...
Я отвечать не стал, любой ответ в этой ситуации звучал как грубость. Она все поняла, приняв мой безмолвный ответ. Безумно хотел ее поцеловать. Но если это сделать, то я окончательно потеряю контроль над собой, поэтому я поднялся и сказал:
— Завтра никуда не пойду! Надо дров набрать... А сейчас спать!
— Командуешь вместо Рэна? — подмигнув, улыбнулась Силь. Ее глаза мягко светились, такая нежность наполняла их, что я, не отрывая взгляда, потерял дар речи от нахлынувших чувств. Когда смог заговорить, мой голос звучал хриплым шепотом:
— Я бы все отдал, чтобы быть вместо Рэна!
И повел ее за руку в комнату. Несмотря на отсутствие всего, я очень любил эти ночи, единственное, что поддерживало меня и давало сил двигаться дальше.
Мне снился сон: передо мной крутилась придворная гарххин, выпрашивая внимания. Я поцеловал ее мягко нежно. Изумительно! Меня понесло дальше сладкой волной… Кончилось все толчком Силь. Это к ней я так «чудесно» пристал. Она посмотрела на меня с упреком, однако молчала. Пришлось отшутиться:
— Правильно натасканная совесть никогда не гложет своего хозяина! — Но она, молча обулась, развернулась и ушла...
Минут сорок я раздражался на все подряд, прислушиваясь: открывается дверь, идет ли Силь обратно. Только я собрался идти за дровами, окончательно разозлившись на Силь, как пожаловали гости — великолепная блондинка в зеленом и тот проходимец, что на днях угрожал нам. Женщина лучезарно улыбалась спутнику и от этого у нее в глазах прыгали искорки. Она посмотрела на меня; ее взгляд остановился, а улыбка застыла.
— Это ты мятежник?
— Только глупцы могут ослушаться прекрасной дамы, — галантно ответил я, ломая голову над причиной визита. Вернее над тем, чем теперь нам будут угрожать. И что за этим последует.
Женщина улыбнулась:
— Как приятно встретить столь утонченного мужчину! А я к вам по делу! — кокетливо закончила она. Хорошо хоть эта не вставила рассказ, о своем методе выбора супруга перд браком.
— Как жаль, что только дела могут привести в мой скоромный дом прекрасную даму! — закончил я «расшаркиваться», дежурной фразой приглашая их войти. Спутник дамы в зеленом с момента появления не произнес ни слова, заглядывая в глаза хозяйке, как верный пес.
Она кокетливо рассмеялась и прошла в дом, замерев посередине комнаты. Я предложил ей стул. Дама, не скрывая брезгливости, ответила:
— Мое дело не столь длительное, я постою... Я метресса этого округа. Пришла пригласить вас с супругой к себе! — Обдумывая причины и последствия такого жеста, я молчал, ожидая продолжения.
Наш давний знакомец высокомерно покачал головой и хмуро уставился на меня, но не сердито, а скорее озадаченно. Метресса прошла два шага, прижалась бедром ко мне и положила руку мне на талию, заглядывая в глаза. Слуга бросил на меня раздраженный взгляд, потом с лучистой улыбкой повернулся к хозяйке:
— Метресса, у нас дела...
Сделав вид, что ничего не слышит, она обвила мою шею руками и, смотря в глаза, сказала:
— У меня назначен бал, я жду вас... — игриво улыбаясь, она взяла мое лицо за подбородок:
— Жду у себя в доме послезавтра! Все необходимое пришлю завтра...
— Благодарю за честь, благородная госпожа, — вежливо ответил я. — Но зачем вам столь низкие гости?
Тут открылась дверь и вошла с охапкой дров насупившаяся Сильвия. Бросив ветки на пол возле очага. Заметив у входа слугу метрессы, раздраженно напустилась на него, прошипев:
— Какого фипаса вам здесь надо?
— Силь, успокойся. Приношу свои извинения метресса. У Сильвии довольно своеобразное чувство юмора.
— Не извиняйся за меня, Джем. Я этого не люблю! — холодно отбрила «жена», окинув холодным взглядом и как бы говоря: «не пойму чего ты так вертишься?»
— Ну-ну… — проговорил метресса в зеленом, отодвигаясь от меня. — Не надо ссориться, голубки. Правда, Келд?
Этого типа, оказывается, зовут Келд...
— Силь, познакомься: это метресса нашего округа, а это Кегль! — Я намеренно переврал его имя из какой-то мелкой мстительности. Он нахмурился еще сильнее, но при хозяйке промолчал.
— Благодарю за визит! — сухо сказала Сильвия, откровенно выпроваживая гостей. Усевшись на отвергнутый гостьей стул, она спокойно уложила ладони на колени и, прижавшись затылком к стене, холодными глазами наблюдала за гостями. Гостья выгнула бровь и бросила вопросительный взгляд на меня, потом обратилась к Сильвии:
— Сейчас, милочка, сейчас уйдем! — улыбаясь ей, как самому любимому человеку, дама повторила приглашение. Силь продолжала сидеть с каменным лицом. Гости засобирались. Келд уже на выходе сказал:
— Вы знаете, чем это чревато? — Сильвия бросила на него раздраженный взгляд, не удостоив того ответом. Но гость не промолчал:
— Завтра подобных вам поведут проверять смелость на арену, сходи, полюбуйся, может, поумнеешь! — Его спутница в ответ понимающе улыбнулась и пошла к выходу. Сильвия, не пошевелилась, только высокомерно улыбнулась в ответ на угрозы.
Я проводил гостей.
— К чему лебезить перед ними? — равнодушно спросила она, так и застыв на злополучном стуле.
— А к чему конфликты? — вопросом на вопрос ответил я.
— Все равно все кончится ареной... — спокойно продолжила она, будто и не услышала моего ответа.
Я подошел и, слегка тряхнув ее за плечо, горячо сказал:
— Ты что не понимаешь? Они все, все здесь мучаются! Как и мы! И даже больше, благодаря чудовищным страстям. Страсти — это страдания. Страсти — это обман, это наркотик, это прелесть! Мстить им это все равно, что раненым на поле боя добивать друг друга! Здесь не воевать, а терпеть и помогать надо! Мы с тобой из мира Светлых рядом с ними силачи, они тут все с исковерканными душами! А ты ведешь себя как они.
Она посидела, подумала, потом согласилась:
— Да… я ведь только о себе и тебе думала! Больше ни о ком. Только и надеясь: лишь бы не предали, не обманули, не обидели!
Силь тяжело вздохнула и медленно произнесла, вставая со стула и подходя ко мне:
— Прости! Я не продумала ситуацию так глубоко. — Вернувшись на свой спасительный стул, она сказала:
— Джем, ты только не думай, что я обиделась утром и потому убежала. Ты тут не при чем.
Никогда даже во время самых тяжелых моментов я не видел у нее выражения такой открытой ранимости.
— Прости меня. Как брата и друга я тебя и так люблю, а в остальном... сам знаешь.
Я как-то отшутился, скрывая горечь, и тут же перевел разговор на забытых гостей.
— Что же они задумали?
Силь откинувшись на стену, закрыв глаза, отрешенно сказала:
— Да соблазнять нас будут… такой куш! Двое из Светлого мира, как тут пройти равнодушно!
Сильвия
Кто-то горячо целовал меня, настойчиво обнимая, нежно звал меня по имени... Я очнулась. Отпихнув сонного Джема, отлетала от кровати, как мяч от стены. Быстро натянула обувь, захватила куртку и ушла из дома. Оставив Джема ломать голову, мучаясь чувством вины. Но не могла я остаться и все объяснить! У меня просто не хватило на это сил! Сейчас я могла только нервно орать от обиды, несправедливости, от голода, от всего.
Прогулявшись к лесу, я серьезно обдумывала вопрос: а может плюнуть на все и не портить остаток жизни Джерому? В том, что мы не уйдем отсюда живыми, я уже не сомневалась. Ну и что, что люблю другого! Нужна ли я ему? Перед глазами так и стоял поцелуй Рэна из сна... И жизнь лучшему другу портить не буду! В отчаянье, чтобы как-то успокоиться, начала собирать ветки для очага.
Дело не в том, что Джем мне неприятен, наоборот, он милый и любимый. Ведь отдавая свое сердце родителям, друзьям, работе — даешь часть себя, тоже в большой степени, но просто по-другому, не как Рэну. А Джему «такая отдача» не подходит, мало.
Но к концу тяжелых размышлений, решила: нет, не буду! Ломаясь под обстоятельства, предаю, прежде всего, себя. Надо бороться.
Вернувшись в дом, столкнулась с двумя врагами. Рассмотрев, как великолепная дама в зеленом шелковом костюме виснет на Джеме, с небольшим оттенком горечи удивилась: я тут свою душу на части рву, а мужчина всегда найдет, где утешиться...
Стоило оно того?
Заметив негодяя, устроившего нам «веселую» жизнь, вознамерилась его выгнать. Тут вмешался гархх, выставил меня не самой умной особой. Я услышала, как Джем недоверчиво фыркнул и витиевато извинился из-за меня и потом откровенно подмазывался к гостям. Хотела высказать ему позже все, что об этом думаю, но не стала. Зачем?
Когда гости ушли, равнодушно улыбаясь, я проглотила стоявший в горле комок. Боль ушла вглубь, осев в груди тяжелым грузом. Когда они ушли Джем сказал мне очень верную мысль обо всех обитателях Воздуха.
Джем, вспомнив, зачем сегодня остался, ушел пополнять запас топлива. Я сидела, раздумывала… А ведь он абсолютно прав!
На следующее утро Джем поцеловал меня в щеку на прощание и отправился в булочную. Помывшись с помощью двух чайников, я оделась в свою потрепанную одежду. Завязала башмаки, которые неплохо сохранились в местных условиях, надела куртку и вышла из дома.
Выбравшись из трущоб на главную улицу, робко пошла вперед, осматривая окрестные достопримечательности и великолепные особняки из белого и перламутрового камня. Джем не одобрит подобного любопытства, хотя, возможно, не стоит ставить его в известность.
Медленно шла к арене, чтобы посмотреть, что нам предстоит. Где-то сзади раздался гул и хохот, и я едва успела убраться с дороги, чтобы меня не затоптали. Мимо неслись говорливой толпой, веселящиеся люди, сопровождая конвоиров с жертвами — двумя мужчинами одетыми, несмотря на прохладу раннего утра, не по погоде — оба были наполовину голыми, в одних штанах, без рубашек и прочей одежды.
Громкий толкающийся людской поток теперь сам потянул меня к арене.
Рэн оторвался от нее и спросил:
— У меня сегодня аннулируется брак, станешь ли ты моей Владычицей? — И он гордо продемонстрировал ей свою руку без брачной печати...
Ревность обожгла меня раскаленной иглой. Себя не обманешь! Мне не хотелось, чтобы Рэн женился или какая-нибудь золотоволосая красавица обнимала его, принимая как должное его восхищенные взгляды.
Посмотрев на их счастье, я тихо развернулась и ушла… и проснулась с мокрыми глазами и с такой болью в сердце, будто его пробили насквозь. Вокруг все стало тусклым и мутным, как вода в весенней реке. Джема рядом не было, уже ушел?
Сдерживая слезы, я сползла с кровати. В своем тщеславии, всегда воспринимала любовь и заботу Рэна как должное, как доказательство его хорошего отношения. Стараясь отвлечься, заглянула на кухню — вчерашнее нападение в моей голове было менее реальным, чем только что увиденный сон.
В кухне было все разломано, но убитых птиц уже не было. Тяжело вздохнув, я принялась собирать в очаг все, что может гореть, выметая остальное на улицу. Мне осталось только помыть полы. Накинув куртку, подхватила чайник и котелок, и пошла за водой.
Здороваясь с соседями, я вспомнила, что сегодня бедный Джем остался без завтрака — все слопали птицы. Набрав воды, побрела обратно, а когда я принялась мыть пол и случайно взглянула на руку… Брачной метки не оказалось!
Слез не было, в груди появилась такая рана, что будь она физической, я мгновенно истекла кровью и умерла. Заставив себя домыть пол, механически оделась и побрела за водой уже для ужина. Возвращаясь, застала пожар. Ревущее пламя охватило небольшую лестницу перед входом в дом. Всполохи огня озаряли двор ярким светом.
Я плеснула воду из чайника на пламя и попыталась загасить огонь своей курткой. Пришлось еще раз бежать к колодцу. С огромным трудом, к возвращению Джема, мне удалось покончить с поджогом.
— Силь, что с тобой? — спросил Джем, к которому при виде меня в столь жутком виде, вернулись силы.
— Второе предупреждение... — выдохнула я, растирая сажу на лице.
Джером де Гай
Вернувшись, я застал Силь рядом с обгоревшим крыльцом. Взглянув на нее, я перепугался, что она обгорела, но все оказалось проще и смешней. Сильвию не расстроили: пожар или нападение ворон — убийц, а пропавшие брачные печати! От облегчения я рассмеялся.
— Силь, ну что ты из-за такой глупости расклеилась? Еще раз все повторите. Он же сделал тебе предложение?
— Действительно глупость, — она попыталась усмехнуться сквозь слезы. — Это все дурацкий сон...
— Рассказывай!
— Не могу... — Видимо вспомнив свой сон, она вновь всхлипнула. — Прости, ты устал, а я тебе устроила встречу... Не обращай внимания, просто все навалилось.
Силь поспешила в дом, где уже успела все выскоблить. Я смотрел на нее в упор, улыбаясь, а сердце ныло от любви, как от боли.
Быстро перекусив, ушел искать, чем закрыть окно в кухне, для предотвращения нападения подобного вчерашнему. Кое-как приделав деревяшки, по дороге рассмотрел последствия пожара. Да, если бы Сильвия не смогла потушить огонь в начале, то сегодня мы бы ночевали на улице, а завтра на арене...
Когда я вернулся, была уже ночь. Силь все это время просидела на кровати, глядя неподвижным взором прямо перед собой. Я подхватил ее и утащил, усадив за стол на кухне.
— Ладно, я ведь друг, говори, что там тебе приснилось...
— Что Рэн лишился печатей и собирается жениться. Проснувшись, я обнаружила, что у меня действительно печати пропали... — Она возвела глаза к потолку, чтобы не заплакать, но тут же спохватившись, спросила:
— Чай будешь? — Я задумчиво кивнул. Наверно это был мой шанс, вернее жуткое искушение, сказать ей, что все так и есть! Поддержать эту версию и одним махом отвоевать Силь себе.
Но я не стану ее добивать и предавать друга! Как бы мне этого не хотелось.
— Силь, ну вспомни на кого я был похож, когда ты меня здесь увидела?
— На чудовище... — Она вздохнула, вытерла глаза, окончательно замазав их сажей. А я так и не спросил тогда, только понял, что напугал ее. — Да. С жутким запахом шерстью и прочими неприглядными вещами... — с намеком на улыбку, сказала Силь, ставя котелок с водой на огонь.
— Ты ведь поверила?
— Сначала, да...
— Ну и сну поверила, а эльф там наверно поседел от горя!
— Джем... — Она прижалась ко мне, скрывая слезы. — Какая я глупая... слов нет... — и сильнее заплакала.
— Ну, Силь! — утешал я, сжимая в объятиях и нежно гладя ладонью волосы. — Не надо плакать!
Да… выдержи тут: удары по самому больному, постоянный голод, нападение монстров и пожар...
— Прости! Я буду стараться держать себя в руках... — заметив, какие черные следы оставила на моей одежде, всплеснула руками и пошла наливать себе горячей воды, умыться.
Как повелось, по ночам мы с ней беседовали на кухне перед горящим очагом, получая огромное удовольствие от разговоров. Разумеется, я умел говорить дамам комплименты на балах и обмениваться двусмысленными шутками с дворцовыми красотками. Но чтобы просто беседовать с молодой женщиной, да еще человеком, — такого я за собой не замечал.
Не в силах противостоять искушению, я поднялся со своего стула и сел с ней рядом.
— Джем, ты себя сам мучаешь, — не выдержав, сказала Сильвия. — Мне тебя так жалко...
Я отвечать не стал, любой ответ в этой ситуации звучал как грубость. Она все поняла, приняв мой безмолвный ответ. Безумно хотел ее поцеловать. Но если это сделать, то я окончательно потеряю контроль над собой, поэтому я поднялся и сказал:
— Завтра никуда не пойду! Надо дров набрать... А сейчас спать!
— Командуешь вместо Рэна? — подмигнув, улыбнулась Силь. Ее глаза мягко светились, такая нежность наполняла их, что я, не отрывая взгляда, потерял дар речи от нахлынувших чувств. Когда смог заговорить, мой голос звучал хриплым шепотом:
— Я бы все отдал, чтобы быть вместо Рэна!
И повел ее за руку в комнату. Несмотря на отсутствие всего, я очень любил эти ночи, единственное, что поддерживало меня и давало сил двигаться дальше.
Мне снился сон: передо мной крутилась придворная гарххин, выпрашивая внимания. Я поцеловал ее мягко нежно. Изумительно! Меня понесло дальше сладкой волной… Кончилось все толчком Силь. Это к ней я так «чудесно» пристал. Она посмотрела на меня с упреком, однако молчала. Пришлось отшутиться:
— Правильно натасканная совесть никогда не гложет своего хозяина! — Но она, молча обулась, развернулась и ушла...
Минут сорок я раздражался на все подряд, прислушиваясь: открывается дверь, идет ли Силь обратно. Только я собрался идти за дровами, окончательно разозлившись на Силь, как пожаловали гости — великолепная блондинка в зеленом и тот проходимец, что на днях угрожал нам. Женщина лучезарно улыбалась спутнику и от этого у нее в глазах прыгали искорки. Она посмотрела на меня; ее взгляд остановился, а улыбка застыла.
— Это ты мятежник?
— Только глупцы могут ослушаться прекрасной дамы, — галантно ответил я, ломая голову над причиной визита. Вернее над тем, чем теперь нам будут угрожать. И что за этим последует.
Женщина улыбнулась:
— Как приятно встретить столь утонченного мужчину! А я к вам по делу! — кокетливо закончила она. Хорошо хоть эта не вставила рассказ, о своем методе выбора супруга перд браком.
— Как жаль, что только дела могут привести в мой скоромный дом прекрасную даму! — закончил я «расшаркиваться», дежурной фразой приглашая их войти. Спутник дамы в зеленом с момента появления не произнес ни слова, заглядывая в глаза хозяйке, как верный пес.
Она кокетливо рассмеялась и прошла в дом, замерев посередине комнаты. Я предложил ей стул. Дама, не скрывая брезгливости, ответила:
— Мое дело не столь длительное, я постою... Я метресса этого округа. Пришла пригласить вас с супругой к себе! — Обдумывая причины и последствия такого жеста, я молчал, ожидая продолжения.
Наш давний знакомец высокомерно покачал головой и хмуро уставился на меня, но не сердито, а скорее озадаченно. Метресса прошла два шага, прижалась бедром ко мне и положила руку мне на талию, заглядывая в глаза. Слуга бросил на меня раздраженный взгляд, потом с лучистой улыбкой повернулся к хозяйке:
— Метресса, у нас дела...
Сделав вид, что ничего не слышит, она обвила мою шею руками и, смотря в глаза, сказала:
— У меня назначен бал, я жду вас... — игриво улыбаясь, она взяла мое лицо за подбородок:
— Жду у себя в доме послезавтра! Все необходимое пришлю завтра...
— Благодарю за честь, благородная госпожа, — вежливо ответил я. — Но зачем вам столь низкие гости?
Тут открылась дверь и вошла с охапкой дров насупившаяся Сильвия. Бросив ветки на пол возле очага. Заметив у входа слугу метрессы, раздраженно напустилась на него, прошипев:
— Какого фипаса вам здесь надо?
— Силь, успокойся. Приношу свои извинения метресса. У Сильвии довольно своеобразное чувство юмора.
— Не извиняйся за меня, Джем. Я этого не люблю! — холодно отбрила «жена», окинув холодным взглядом и как бы говоря: «не пойму чего ты так вертишься?»
— Ну-ну… — проговорил метресса в зеленом, отодвигаясь от меня. — Не надо ссориться, голубки. Правда, Келд?
Этого типа, оказывается, зовут Келд...
— Силь, познакомься: это метресса нашего округа, а это Кегль! — Я намеренно переврал его имя из какой-то мелкой мстительности. Он нахмурился еще сильнее, но при хозяйке промолчал.
— Благодарю за визит! — сухо сказала Сильвия, откровенно выпроваживая гостей. Усевшись на отвергнутый гостьей стул, она спокойно уложила ладони на колени и, прижавшись затылком к стене, холодными глазами наблюдала за гостями. Гостья выгнула бровь и бросила вопросительный взгляд на меня, потом обратилась к Сильвии:
— Сейчас, милочка, сейчас уйдем! — улыбаясь ей, как самому любимому человеку, дама повторила приглашение. Силь продолжала сидеть с каменным лицом. Гости засобирались. Келд уже на выходе сказал:
— Вы знаете, чем это чревато? — Сильвия бросила на него раздраженный взгляд, не удостоив того ответом. Но гость не промолчал:
— Завтра подобных вам поведут проверять смелость на арену, сходи, полюбуйся, может, поумнеешь! — Его спутница в ответ понимающе улыбнулась и пошла к выходу. Сильвия, не пошевелилась, только высокомерно улыбнулась в ответ на угрозы.
Я проводил гостей.
— К чему лебезить перед ними? — равнодушно спросила она, так и застыв на злополучном стуле.
— А к чему конфликты? — вопросом на вопрос ответил я.
— Все равно все кончится ареной... — спокойно продолжила она, будто и не услышала моего ответа.
Я подошел и, слегка тряхнув ее за плечо, горячо сказал:
— Ты что не понимаешь? Они все, все здесь мучаются! Как и мы! И даже больше, благодаря чудовищным страстям. Страсти — это страдания. Страсти — это обман, это наркотик, это прелесть! Мстить им это все равно, что раненым на поле боя добивать друг друга! Здесь не воевать, а терпеть и помогать надо! Мы с тобой из мира Светлых рядом с ними силачи, они тут все с исковерканными душами! А ты ведешь себя как они.
Она посидела, подумала, потом согласилась:
— Да… я ведь только о себе и тебе думала! Больше ни о ком. Только и надеясь: лишь бы не предали, не обманули, не обидели!
Силь тяжело вздохнула и медленно произнесла, вставая со стула и подходя ко мне:
— Прости! Я не продумала ситуацию так глубоко. — Вернувшись на свой спасительный стул, она сказала:
— Джем, ты только не думай, что я обиделась утром и потому убежала. Ты тут не при чем.
Никогда даже во время самых тяжелых моментов я не видел у нее выражения такой открытой ранимости.
— Прости меня. Как брата и друга я тебя и так люблю, а в остальном... сам знаешь.
Я как-то отшутился, скрывая горечь, и тут же перевел разговор на забытых гостей.
— Что же они задумали?
Силь откинувшись на стену, закрыв глаза, отрешенно сказала:
— Да соблазнять нас будут… такой куш! Двое из Светлого мира, как тут пройти равнодушно!
Сильвия
Кто-то горячо целовал меня, настойчиво обнимая, нежно звал меня по имени... Я очнулась. Отпихнув сонного Джема, отлетала от кровати, как мяч от стены. Быстро натянула обувь, захватила куртку и ушла из дома. Оставив Джема ломать голову, мучаясь чувством вины. Но не могла я остаться и все объяснить! У меня просто не хватило на это сил! Сейчас я могла только нервно орать от обиды, несправедливости, от голода, от всего.
Прогулявшись к лесу, я серьезно обдумывала вопрос: а может плюнуть на все и не портить остаток жизни Джерому? В том, что мы не уйдем отсюда живыми, я уже не сомневалась. Ну и что, что люблю другого! Нужна ли я ему? Перед глазами так и стоял поцелуй Рэна из сна... И жизнь лучшему другу портить не буду! В отчаянье, чтобы как-то успокоиться, начала собирать ветки для очага.
Дело не в том, что Джем мне неприятен, наоборот, он милый и любимый. Ведь отдавая свое сердце родителям, друзьям, работе — даешь часть себя, тоже в большой степени, но просто по-другому, не как Рэну. А Джему «такая отдача» не подходит, мало.
Но к концу тяжелых размышлений, решила: нет, не буду! Ломаясь под обстоятельства, предаю, прежде всего, себя. Надо бороться.
Вернувшись в дом, столкнулась с двумя врагами. Рассмотрев, как великолепная дама в зеленом шелковом костюме виснет на Джеме, с небольшим оттенком горечи удивилась: я тут свою душу на части рву, а мужчина всегда найдет, где утешиться...
Стоило оно того?
Заметив негодяя, устроившего нам «веселую» жизнь, вознамерилась его выгнать. Тут вмешался гархх, выставил меня не самой умной особой. Я услышала, как Джем недоверчиво фыркнул и витиевато извинился из-за меня и потом откровенно подмазывался к гостям. Хотела высказать ему позже все, что об этом думаю, но не стала. Зачем?
Когда гости ушли, равнодушно улыбаясь, я проглотила стоявший в горле комок. Боль ушла вглубь, осев в груди тяжелым грузом. Когда они ушли Джем сказал мне очень верную мысль обо всех обитателях Воздуха.
Джем, вспомнив, зачем сегодня остался, ушел пополнять запас топлива. Я сидела, раздумывала… А ведь он абсолютно прав!
На следующее утро Джем поцеловал меня в щеку на прощание и отправился в булочную. Помывшись с помощью двух чайников, я оделась в свою потрепанную одежду. Завязала башмаки, которые неплохо сохранились в местных условиях, надела куртку и вышла из дома.
Выбравшись из трущоб на главную улицу, робко пошла вперед, осматривая окрестные достопримечательности и великолепные особняки из белого и перламутрового камня. Джем не одобрит подобного любопытства, хотя, возможно, не стоит ставить его в известность.
Медленно шла к арене, чтобы посмотреть, что нам предстоит. Где-то сзади раздался гул и хохот, и я едва успела убраться с дороги, чтобы меня не затоптали. Мимо неслись говорливой толпой, веселящиеся люди, сопровождая конвоиров с жертвами — двумя мужчинами одетыми, несмотря на прохладу раннего утра, не по погоде — оба были наполовину голыми, в одних штанах, без рубашек и прочей одежды.
Громкий толкающийся людской поток теперь сам потянул меня к арене.
