— А зачем...
— Что «зачем»? Принц или аристократ на высокой должности?
— Ладно-ладно, молчу, продолжай...
Хмыкнув такому «послушанию», по ее примеру я приподнялся и сел, что отогнать сон.
— …Такое началось, девицы всех родов и оттенков как колючей проволоки наелись! Что ни слово, то оскорбление или соблазнение, а чаще и то и другое вместе... Просто перворазрядные стервы!
Силь хотелось что-то спросить, но я строго посмотрел на собеседницу, поджав губы. Скрывая улыбку, она жестом показала, что молчит, и я продолжил:
— Серьезно, вот говоришь с такой, и не знаешь отбиваться от оскорблений или поддаваться ее завоеванию. — Ну что может быть приятней притащиться под крылышко милой нежной девушке, чтобы расслабиться и побыть самим собой, а не отбивать наскоки озверевших гарххин. — Я на деле изобразил подобное прижимание.
— Смешно, — сухим тоном сообщила Сильвия, отодвинувшись.
— Они искренне презирают тех, кто не относится к их стервозной братии, точнее, сестрии, — прибавил я, теперь сам располагая ее к разговору.
— Это как раз понятно... — вежливо отозвалась Силь.
Я, задумавшись, замолчал. Мои размышления прервала мелкая надсмотрщица:
— Ну, идем?
Мы с трудом поднялись... Отдых совсем не дал сил, но оставаться здесь нельзя.
Мимо тянулись реденькие заросли голых деревьев. Понять, что сейчас, утро или вечер, было невозможно. Мы прошли немного. Ужасный запах уже не мучил, если не обращать на него внимания.
— Джем, давай ляжем спать, — жалобно попросила Сильвия, — я совсем выдохлась.
— Давай! Но прежде подберем полянку.
У нее сил осталось только кивнуть.
Мы устроились возле дерева на жесткой, как камень, земле. Я взял ее за руку, она мгновенно провалилась в дрему. Я открыл глаза, когда ее голова коснулась моего плеча. Силь тихо дышала, ее реснички нежно подрагивали.
Видит сон? Осторожно повернулся, чтобы не разбудить, и прижался щекой к ее волосам, вдыхая их аромат. Наши руки так и остались сомкнутыми.
Я снова закрыл глаза, засыпая, но тут нас разбудил громкий зов:
— Эй! Не спите здесь! Найдут и утащат на арену!
Кто это еще?
Злой со сна, я отпустил Силь и рывком поднялся, собираясь, прибить на месте горластого путника.
Сильвия проснулась и, поднявшись следом за мной, приветливо поздоровалась с незнакомцем, почти не заметным сквозь деревья:
— Добрый день! Вы что-то сказали? — Она продвинулась к нему сквозь заросли.
— Да! Я сказал, что спать здесь нельзя!
Я настороженно спросил:
— Почему?
— Если стражи вас здесь обнаружат, то отправят прямиком на арену!
— Куда?
— Бои будут устраивать с вашим участием, в смысле... Насчет вас, сударь, я не сомневаюсь, а вот девушке не выстоять!
Наконец, обогнув кусты мы добрались до говорившего, стоявшего около дряхлой тележки наполненной какими-то бурыми корнеплодами.
Весь его вид тоже можно было оценить одним словом — убогий. Калека со страшным шрамом на месте глаза, весь плешивый, в драном вонючем рубище, заросшем грязью. У меня так и чесались руки вышвырнуть его отсюда, хотя и прикасаться было противно.
Но на Силь, казалось, подобное убожество не произвело никакого впечатления:
— Сударь, а вы не расскажите нам о мире, мы сюда только попали и ничего о нем не знаем, — вежливо попросила она.
— Давно меня так не величали! — Он горделиво усмехнулся, чем вызвал у меня еще одну волну брезгливости. — Да что тут хорошего сказать? Дурят тут всех, как котят безмозглых... Покажут голодному столы заставленные яствами, он как бешеный ринется туда, а там пропасть!
Силь при слове «пропасть» передернуло. Я раздраженно отметил незваному помощнику:
— Милейший, вас о мире попросили рассказать!
— Так я самую суть и говорю! Тут после смерти один путь, к Темным.
Я присвистнул. Силь испугано посмотрела на меня...
— А мы разве уже не у них?
— У них, у них, но не под их властью! — ответил незнакомец.
— А еще что-нибудь нам скажете?
— Всегда сохранять трезвую голову. Страсть это неуправляемая стихия. Если ты позволишь ей управлять собой, неизвестно, чем это кончится. С ней нужно обращаться как с диким зверем. Кто верит ласкам тигра? — На нас мягко смотрел единственный серый глаз незнакомца.
— А почему нельзя ночевать в лесу? И что такое арена? — вежливо спросила Сильвия, склонив головку набок.
— Ночь можно проводить только в единственном городе, ни сел, ни деревень, ни поселков здесь нет. Поэтому к ночи все возвращаются домой. Вот и мы пойдем!
— А что за арена? — повторил я вопрос Сильвии, беря ее за руку и торопясь за незнакомцем.
— Развлечение для горожан... Одежда облезла — на арену! Нет дома — на арену! Ночуешь вне города — на арену!
— Кошмар какой-то! — в шоке выдохнула Силь.
— Пойдемте, милые судари, быстрее в город, здесь ночь наступает внезапно!
— А часы? — спросил я.
— Их здесь ни у кого нет, но переход из светлого в темное, и обратно, совершается внезапно...
Мы шли за незнакомцем, минуя пожелтевшие деревья и куцые кусты. Какое здесь время года? Есть ли оно здесь вообще?
— А мы сможем вас найти, если понадобиться? — поинтересовалась Сильвия.
— Нет! Моя одежда совсем сносилась...
— Давайте я вам дам свою куртку? — Вот глупая.
Я разозлился. А сама то как?
— Все равно я к ним попаду, зачем продлевать агонию? — весьма философски ответил бродяга, выводя нас на незаметную тропинку между кустами.
— Может, попадетесь, а может, нет! Вдруг шанс спастись появится?
— Ладно, давай сюда свой подарок!
Я вздохнул, ну что с ней сделаешь. И добавил:
— Тогда уж мою... Ее куртка в пору только цыпленку!
Тот, довольный, как сытый фипас, взял мою куртку и сказал:
— Я вам помогу подходящее жилище найти!
— Спасибо! — ответила Силь, расстегивая свою куртку, потом прижалась ко мне, согревая.
Ладно, это стоило куртки.
— Как вас звать, милейший? — поинтересовался я, смягчившись от заботы Силь.
— Василь...
Вдали показался городок. Подгоняемые Василем изо всех сил, мы попали туда довольно быстро.
— Здесь охотиться невозможно — зверье ядовитое и опасное, растений съедобных почти нет, а если оно не ядовитое, тогда горькое, в рот не возьмешь... Можно брать только самолично выращиваемое, но и к нему придется привыкать!
— Что тогда едят местные?
— Верным слугам Темные подбрасывают.
— Значит, мы останемся без еды. Но вам, спасибо, — искренне сказала Сильвия. — Не представляю, что бы мы без вас делали!
Он кивнул, соглашаясь, потом с довольной улыбкой провел нас в город — ни охраны, ни стражников на входе не было. Здания шокировали своим состоянием... По сравнению с этими домами Виргитеттские трущобы просто дворцы! Эти же были просто развалины, слепленные неизвестно их чего... Ветхие, кривые, трухлявые!
— В этих местах все такое... — набирая плоды в тачке, чтобы вручить мне, сказал наш спутник.
Я безропотно взял этот «дар», уже не переживая за измазанную в земле одежду. Не продвигаясь далеко, мы свернули в крохотный переулок. Миновав десяток домов, Василь подвел нас к развалюхе с довольно целой дверью.
— Ну вот, селитесь спокойно, хозяева погибли на арене с месяц назад... Так что мешать никто не будет!
Силь окончательно побледнела. Василь осмотрел ее единственным глазом и вручил, как утешение еще пару грязных плодов, которые она с благодарностью приняла, думая о своем.
— Джем, — вдруг вспомнила Сильвия,— помнишь, мы нашли тебя в лесу около подобного домика?
— Помню, — подтвердил я, но не стал говорить при Василе, что те развалины были в четыре раза целее. Василь засобирался, так и не сказав, как его найти, но напоследок предупредил:
— И главное! Не дайте Темным найти в вас что-то свое, иначе вам никогда отсюда не выбраться! — сказал он и весело махнул рукой на прощание, выруливая свою тележку из переулка.
— Кому «им»? И что «свое»? — растерянно провожая глазами нашего нежданного провожатого, спросила девушка.
— Посмотрим! Пошли смотреть новый дом!
— Звучит хорошо... если закрыть глаза! — вздохнула совсем скисшая Силь. Мы вошли внутрь, здесь, как и ожидалось — все было покрыто грязью паутиной и опавшими листьями, которые задуло ветром сквозь отсутствующие окна.
— Дел выше крыши! — с тоской заметил я. Сильвия вяло кивнула.
В одном углу стояли деревянный стол и кривые стулья с гнутыми ножками над столом — полки, на которых стоял чайник и котелок. Рядом с закопченным каменным очагом валялось три бревнышка, а на полу лежал небольшими кучками мусор из сопревших вещей, настолько сгнивших, что не было даже запаха. Напротив очага располагалась кровать с толстым соломенным матрацем и изъеденным молью одеялом.
Подавив желание немедленно развалиться на кровати и забыться глубоким сном, я перевел взгляд на разломанный буфет у стены.
— Никаких запасов!
— Да, попали... — сказала расстроенная Сильвия. — Если хозяев казнили месяц назад, то почему все так быстро сгнило?
— Наверно мир такой...
— Ужасно!
— Силь! Давай сейчас отдохнем, а завтра приведем все в порядок!
— Да… отдохнем…— как эхо повторила она, совсем сломавшись.
Мы стряхнули весь мусор с кровати и более-менее привели ее в порядок.
— Мне лучше спать отдельно, — проговорил я и отправился осматривать наши владения, в надежде отыскать что-то подходящее.
Выглянул во внутренний двор, там посередине росло огромное дерево и сорняки в мой рост. Да здесь работы непочатый край... И есть ли у нас шанс спастись? Я скептически покачал головой, никакой надежды.
Вернувшись, обнаружил плачущую Силь, сжавшуюся в комочек.
— Зачем я пошла в этот лес! — сокрушалась она, упершись головой в локоть, спрятав глаза.
— Тебе не нужно винить себя, Сильвия. Это Темные, они бы увели и запутали в другом месте. — Нежно погладил ее по ручке, не отрывая от нее глаз.
Казалось еще немного и я забуду обо всех своих принципах и пойду на поводу у эмоций требующих прижать ее к себе… То есть, схвачу ее в объятья и зацелую, долго-долго, успокаивая ее, пока она не забудет как плакать. Даже, если не смогу после этого уважать себя...
— Ты такая маленькая, — прошептал я, медленно склоняясь к Силь.
— И такая же глупая! Еще и тебя затащила сюда! И Рэн там с ума сходит от беспокойства!
Кровь прилила к лицу, руки все теснее замыкали кольцо вокруг нее, словно боясь, что она может ускользнуть. При других обстоятельствах я бы поднял девушку на руки и отнес на кровать. Но не Силь.
Это все — зелье!
Эта мысль подействовала на меня как ушат холодной воды. Содрогнувшись, я резко отпрянул и чуть не напугал девушку.
— Что с тобой? — беспокоясь, спросила она, не подозревая о буре внутри меня.
— Давай спать, Силь. Завтра будет столько дел, что расстраиваться будет некогда.
— Точно... — Она поднялась и пошла за мной.
Мы рухнули на кровать, не раздеваясь, только скинули обувь. Усталость быстро взяла свое, и мы уснули.
Сильвия
Я встала, все тело одеревенело и замерзло, шея затекла от сна в неудобной позе и не гнулась. Проснулась первой, Джем еще спал, прижавшись ко мне, так как вчера так и не нашел где лечь отдельно. Ну и ладно, вместе теплее.
В голове гневной осой зудел вопрос: «Что делать, как вернуться?». Я плавно приподнялась, подперев голову рукою. Вдруг не открывая глаз, Джем заговорил:
— В нашем загородном имении есть чудесный старый престарый лес. Поросшие вереском холмы на южной границе поместья, почти у людской границы. Там совершенно никто не живет, лишь звери, да птицы. С детства любил бродить там один, потом стал таскать с собой Инден... Давным-давно я решил, что не умру, пока не увижу этот лес снова. С тех пор я там еще не был.
Я едва заметно улыбнулась и откинулась на свою куртку, бывшую нашей подушкой этой ночью. Немного помолчав, разрушая доверительность обстановки после рассказа, спросила, завернув торчащий локон ему за ухо:
— А почему ты так решил? Инден ведь туда ходит? — Он будто не слышал, так и не открывая глаза, продолжал:
— Мне так нравилось гладить ладонями стволы старых деревьев прислоняться к ним, обнимать, залазить на них и покорять их макушки, как горные вершины.
— Здорово, а еще там, несомненно, текли ручьи? — достаточно едко спросила я, понимая по опыту Виргиттета, что все наши проблемы будут ерундой, если рядом не будет воды.
— Силь, ты возвращаешь меня в реальность... — с обидой сказал Джем.
— Вот я и говорю, пошли искать воду!
— Где твоя романтичность? Сентиментальность, в конце концов?! — грустное взывание к моей совести не помогло.
— Лучше и не спрашивай! Все куда-то пропало! — вздыхая, я сползла на пол, отыскивая ногой свои туфли. С другой стороны кровати с такими же стонами вставал Джем.
— Я пошел искать воду...
— Ладно, пока подумаю, что могу здесь сделать.
Глядя вслед, я тихо сказала:
— Еще, пожалуйста, найди возможность вернуться домой! — Не знаю, услышал он или нет, но его шаги не изменились.
Я прошлась по дому. Здесь только две комнаты: та, в которой мы ночевали, была в более приличном состоянии. Во второй настолько пусто, что она уже потеряла малейший намек на жилой вид. Даже пол во многих местах был разобран.
— Ужасно... — выдохнула я. — С чего начинать?
Вернувшись в спальню, принялась разбирать гнилье, решив разжечь очаг этим хламом. Но где взять огонь? Меня трясло — голодная, грязная, уставшая... Я наломала веник из травы, растущей во дворе, и вымела мусор. Через некоторое время привела комнату в порядок, насколько это возможно без воды. И обессилев, села на корточки, упершись затылком в стену. Все страхи вспыхнули вновь.
Как же отсюда выбраться?
Послышались тихие шаги. Джем. Нахмурившись, он шагнул ко мне, поднял с пола и прижал к себе. Я со вздохом закрыла глаза и, прижавшись щекой к его груди, почувствовала, как гулко бьется его сердце.
— Не бойся ничего, — прошептал он мне на ухо. — Выкрутимся... Нельзя, чтоб страх повелевал уму!
— Не думаю, что это будет легко, — сказала я, мягко высвобождаясь из его объятий.
— Ничего, выкрутимся! — повторил гархх. Он отступил на шаг, внимательно смотря на меня. — Давай жить дальше…
— Давай… — только и смогла грустно произнести я. Это прозвучало как слабый вздох. Но большего мне сейчас не сказать. Внимательно взглянула на него, прежде чем улыбнуться:
— Ты как всегда прав! Уныние забирает силы и мешает жить — это самое бесполезное занятие на свете!
— Вот-вот... Жаль, что вчерашний знакомец не сказал, как готовить и где взять его плоды. Я бы сейчас с десяток съел!
— Накопать бы их где, в идеале, — сказала я и здорово покраснела из-за того, что Джем осторожно заправил мне волосы, упавшие на лоб, как я ему утром. Сделал это небрежно, не видя в этом ничего особенного. Зато у меня в том месте, где он прикоснулся, лоб горел, словно в огне.
— Что ж, хорошо бы... — Он деланно улыбнулся, думая о своем.
Мы перевели разговор на безопасные темы, однако напряжение, с утра бывшее между нами, никуда не делось. Джем нашел воду в колодце, но далеко от дома, аж через две улицы...
— Теперь сообрази в чем ее принести, — сказал он, разглядывая очаг. Я показала на чайник и котелок, стоявшие на полке.
— Угу, но так не запасти...
— А что делать? Пошли, покажешь, где нашел... — Подхватив посуду, мы тронулись за водой.
— Что «зачем»? Принц или аристократ на высокой должности?
— Ладно-ладно, молчу, продолжай...
Хмыкнув такому «послушанию», по ее примеру я приподнялся и сел, что отогнать сон.
— …Такое началось, девицы всех родов и оттенков как колючей проволоки наелись! Что ни слово, то оскорбление или соблазнение, а чаще и то и другое вместе... Просто перворазрядные стервы!
Силь хотелось что-то спросить, но я строго посмотрел на собеседницу, поджав губы. Скрывая улыбку, она жестом показала, что молчит, и я продолжил:
— Серьезно, вот говоришь с такой, и не знаешь отбиваться от оскорблений или поддаваться ее завоеванию. — Ну что может быть приятней притащиться под крылышко милой нежной девушке, чтобы расслабиться и побыть самим собой, а не отбивать наскоки озверевших гарххин. — Я на деле изобразил подобное прижимание.
— Смешно, — сухим тоном сообщила Сильвия, отодвинувшись.
— Они искренне презирают тех, кто не относится к их стервозной братии, точнее, сестрии, — прибавил я, теперь сам располагая ее к разговору.
— Это как раз понятно... — вежливо отозвалась Силь.
Я, задумавшись, замолчал. Мои размышления прервала мелкая надсмотрщица:
— Ну, идем?
Мы с трудом поднялись... Отдых совсем не дал сил, но оставаться здесь нельзя.
Мимо тянулись реденькие заросли голых деревьев. Понять, что сейчас, утро или вечер, было невозможно. Мы прошли немного. Ужасный запах уже не мучил, если не обращать на него внимания.
— Джем, давай ляжем спать, — жалобно попросила Сильвия, — я совсем выдохлась.
— Давай! Но прежде подберем полянку.
У нее сил осталось только кивнуть.
Мы устроились возле дерева на жесткой, как камень, земле. Я взял ее за руку, она мгновенно провалилась в дрему. Я открыл глаза, когда ее голова коснулась моего плеча. Силь тихо дышала, ее реснички нежно подрагивали.
Видит сон? Осторожно повернулся, чтобы не разбудить, и прижался щекой к ее волосам, вдыхая их аромат. Наши руки так и остались сомкнутыми.
Я снова закрыл глаза, засыпая, но тут нас разбудил громкий зов:
— Эй! Не спите здесь! Найдут и утащат на арену!
Кто это еще?
Злой со сна, я отпустил Силь и рывком поднялся, собираясь, прибить на месте горластого путника.
Сильвия проснулась и, поднявшись следом за мной, приветливо поздоровалась с незнакомцем, почти не заметным сквозь деревья:
— Добрый день! Вы что-то сказали? — Она продвинулась к нему сквозь заросли.
— Да! Я сказал, что спать здесь нельзя!
Я настороженно спросил:
— Почему?
— Если стражи вас здесь обнаружат, то отправят прямиком на арену!
— Куда?
— Бои будут устраивать с вашим участием, в смысле... Насчет вас, сударь, я не сомневаюсь, а вот девушке не выстоять!
Наконец, обогнув кусты мы добрались до говорившего, стоявшего около дряхлой тележки наполненной какими-то бурыми корнеплодами.
Весь его вид тоже можно было оценить одним словом — убогий. Калека со страшным шрамом на месте глаза, весь плешивый, в драном вонючем рубище, заросшем грязью. У меня так и чесались руки вышвырнуть его отсюда, хотя и прикасаться было противно.
Но на Силь, казалось, подобное убожество не произвело никакого впечатления:
— Сударь, а вы не расскажите нам о мире, мы сюда только попали и ничего о нем не знаем, — вежливо попросила она.
— Давно меня так не величали! — Он горделиво усмехнулся, чем вызвал у меня еще одну волну брезгливости. — Да что тут хорошего сказать? Дурят тут всех, как котят безмозглых... Покажут голодному столы заставленные яствами, он как бешеный ринется туда, а там пропасть!
Силь при слове «пропасть» передернуло. Я раздраженно отметил незваному помощнику:
— Милейший, вас о мире попросили рассказать!
— Так я самую суть и говорю! Тут после смерти один путь, к Темным.
Я присвистнул. Силь испугано посмотрела на меня...
— А мы разве уже не у них?
— У них, у них, но не под их властью! — ответил незнакомец.
— А еще что-нибудь нам скажете?
— Всегда сохранять трезвую голову. Страсть это неуправляемая стихия. Если ты позволишь ей управлять собой, неизвестно, чем это кончится. С ней нужно обращаться как с диким зверем. Кто верит ласкам тигра? — На нас мягко смотрел единственный серый глаз незнакомца.
— А почему нельзя ночевать в лесу? И что такое арена? — вежливо спросила Сильвия, склонив головку набок.
— Ночь можно проводить только в единственном городе, ни сел, ни деревень, ни поселков здесь нет. Поэтому к ночи все возвращаются домой. Вот и мы пойдем!
— А что за арена? — повторил я вопрос Сильвии, беря ее за руку и торопясь за незнакомцем.
— Развлечение для горожан... Одежда облезла — на арену! Нет дома — на арену! Ночуешь вне города — на арену!
— Кошмар какой-то! — в шоке выдохнула Силь.
— Пойдемте, милые судари, быстрее в город, здесь ночь наступает внезапно!
— А часы? — спросил я.
— Их здесь ни у кого нет, но переход из светлого в темное, и обратно, совершается внезапно...
Мы шли за незнакомцем, минуя пожелтевшие деревья и куцые кусты. Какое здесь время года? Есть ли оно здесь вообще?
— А мы сможем вас найти, если понадобиться? — поинтересовалась Сильвия.
— Нет! Моя одежда совсем сносилась...
— Давайте я вам дам свою куртку? — Вот глупая.
Я разозлился. А сама то как?
— Все равно я к ним попаду, зачем продлевать агонию? — весьма философски ответил бродяга, выводя нас на незаметную тропинку между кустами.
— Может, попадетесь, а может, нет! Вдруг шанс спастись появится?
— Ладно, давай сюда свой подарок!
Я вздохнул, ну что с ней сделаешь. И добавил:
— Тогда уж мою... Ее куртка в пору только цыпленку!
Тот, довольный, как сытый фипас, взял мою куртку и сказал:
— Я вам помогу подходящее жилище найти!
— Спасибо! — ответила Силь, расстегивая свою куртку, потом прижалась ко мне, согревая.
Ладно, это стоило куртки.
— Как вас звать, милейший? — поинтересовался я, смягчившись от заботы Силь.
— Василь...
Вдали показался городок. Подгоняемые Василем изо всех сил, мы попали туда довольно быстро.
— Здесь охотиться невозможно — зверье ядовитое и опасное, растений съедобных почти нет, а если оно не ядовитое, тогда горькое, в рот не возьмешь... Можно брать только самолично выращиваемое, но и к нему придется привыкать!
— Что тогда едят местные?
— Верным слугам Темные подбрасывают.
— Значит, мы останемся без еды. Но вам, спасибо, — искренне сказала Сильвия. — Не представляю, что бы мы без вас делали!
Он кивнул, соглашаясь, потом с довольной улыбкой провел нас в город — ни охраны, ни стражников на входе не было. Здания шокировали своим состоянием... По сравнению с этими домами Виргитеттские трущобы просто дворцы! Эти же были просто развалины, слепленные неизвестно их чего... Ветхие, кривые, трухлявые!
— В этих местах все такое... — набирая плоды в тачке, чтобы вручить мне, сказал наш спутник.
Я безропотно взял этот «дар», уже не переживая за измазанную в земле одежду. Не продвигаясь далеко, мы свернули в крохотный переулок. Миновав десяток домов, Василь подвел нас к развалюхе с довольно целой дверью.
— Ну вот, селитесь спокойно, хозяева погибли на арене с месяц назад... Так что мешать никто не будет!
Силь окончательно побледнела. Василь осмотрел ее единственным глазом и вручил, как утешение еще пару грязных плодов, которые она с благодарностью приняла, думая о своем.
— Джем, — вдруг вспомнила Сильвия,— помнишь, мы нашли тебя в лесу около подобного домика?
— Помню, — подтвердил я, но не стал говорить при Василе, что те развалины были в четыре раза целее. Василь засобирался, так и не сказав, как его найти, но напоследок предупредил:
— И главное! Не дайте Темным найти в вас что-то свое, иначе вам никогда отсюда не выбраться! — сказал он и весело махнул рукой на прощание, выруливая свою тележку из переулка.
— Кому «им»? И что «свое»? — растерянно провожая глазами нашего нежданного провожатого, спросила девушка.
— Посмотрим! Пошли смотреть новый дом!
— Звучит хорошо... если закрыть глаза! — вздохнула совсем скисшая Силь. Мы вошли внутрь, здесь, как и ожидалось — все было покрыто грязью паутиной и опавшими листьями, которые задуло ветром сквозь отсутствующие окна.
— Дел выше крыши! — с тоской заметил я. Сильвия вяло кивнула.
В одном углу стояли деревянный стол и кривые стулья с гнутыми ножками над столом — полки, на которых стоял чайник и котелок. Рядом с закопченным каменным очагом валялось три бревнышка, а на полу лежал небольшими кучками мусор из сопревших вещей, настолько сгнивших, что не было даже запаха. Напротив очага располагалась кровать с толстым соломенным матрацем и изъеденным молью одеялом.
Подавив желание немедленно развалиться на кровати и забыться глубоким сном, я перевел взгляд на разломанный буфет у стены.
— Никаких запасов!
— Да, попали... — сказала расстроенная Сильвия. — Если хозяев казнили месяц назад, то почему все так быстро сгнило?
— Наверно мир такой...
— Ужасно!
— Силь! Давай сейчас отдохнем, а завтра приведем все в порядок!
— Да… отдохнем…— как эхо повторила она, совсем сломавшись.
Мы стряхнули весь мусор с кровати и более-менее привели ее в порядок.
— Мне лучше спать отдельно, — проговорил я и отправился осматривать наши владения, в надежде отыскать что-то подходящее.
Выглянул во внутренний двор, там посередине росло огромное дерево и сорняки в мой рост. Да здесь работы непочатый край... И есть ли у нас шанс спастись? Я скептически покачал головой, никакой надежды.
Вернувшись, обнаружил плачущую Силь, сжавшуюся в комочек.
— Зачем я пошла в этот лес! — сокрушалась она, упершись головой в локоть, спрятав глаза.
— Тебе не нужно винить себя, Сильвия. Это Темные, они бы увели и запутали в другом месте. — Нежно погладил ее по ручке, не отрывая от нее глаз.
Казалось еще немного и я забуду обо всех своих принципах и пойду на поводу у эмоций требующих прижать ее к себе… То есть, схвачу ее в объятья и зацелую, долго-долго, успокаивая ее, пока она не забудет как плакать. Даже, если не смогу после этого уважать себя...
— Ты такая маленькая, — прошептал я, медленно склоняясь к Силь.
— И такая же глупая! Еще и тебя затащила сюда! И Рэн там с ума сходит от беспокойства!
Кровь прилила к лицу, руки все теснее замыкали кольцо вокруг нее, словно боясь, что она может ускользнуть. При других обстоятельствах я бы поднял девушку на руки и отнес на кровать. Но не Силь.
Это все — зелье!
Эта мысль подействовала на меня как ушат холодной воды. Содрогнувшись, я резко отпрянул и чуть не напугал девушку.
— Что с тобой? — беспокоясь, спросила она, не подозревая о буре внутри меня.
— Давай спать, Силь. Завтра будет столько дел, что расстраиваться будет некогда.
— Точно... — Она поднялась и пошла за мной.
Мы рухнули на кровать, не раздеваясь, только скинули обувь. Усталость быстро взяла свое, и мы уснули.
Сильвия
Я встала, все тело одеревенело и замерзло, шея затекла от сна в неудобной позе и не гнулась. Проснулась первой, Джем еще спал, прижавшись ко мне, так как вчера так и не нашел где лечь отдельно. Ну и ладно, вместе теплее.
В голове гневной осой зудел вопрос: «Что делать, как вернуться?». Я плавно приподнялась, подперев голову рукою. Вдруг не открывая глаз, Джем заговорил:
— В нашем загородном имении есть чудесный старый престарый лес. Поросшие вереском холмы на южной границе поместья, почти у людской границы. Там совершенно никто не живет, лишь звери, да птицы. С детства любил бродить там один, потом стал таскать с собой Инден... Давным-давно я решил, что не умру, пока не увижу этот лес снова. С тех пор я там еще не был.
Я едва заметно улыбнулась и откинулась на свою куртку, бывшую нашей подушкой этой ночью. Немного помолчав, разрушая доверительность обстановки после рассказа, спросила, завернув торчащий локон ему за ухо:
— А почему ты так решил? Инден ведь туда ходит? — Он будто не слышал, так и не открывая глаза, продолжал:
— Мне так нравилось гладить ладонями стволы старых деревьев прислоняться к ним, обнимать, залазить на них и покорять их макушки, как горные вершины.
— Здорово, а еще там, несомненно, текли ручьи? — достаточно едко спросила я, понимая по опыту Виргиттета, что все наши проблемы будут ерундой, если рядом не будет воды.
— Силь, ты возвращаешь меня в реальность... — с обидой сказал Джем.
— Вот я и говорю, пошли искать воду!
— Где твоя романтичность? Сентиментальность, в конце концов?! — грустное взывание к моей совести не помогло.
— Лучше и не спрашивай! Все куда-то пропало! — вздыхая, я сползла на пол, отыскивая ногой свои туфли. С другой стороны кровати с такими же стонами вставал Джем.
— Я пошел искать воду...
— Ладно, пока подумаю, что могу здесь сделать.
Глядя вслед, я тихо сказала:
— Еще, пожалуйста, найди возможность вернуться домой! — Не знаю, услышал он или нет, но его шаги не изменились.
Я прошлась по дому. Здесь только две комнаты: та, в которой мы ночевали, была в более приличном состоянии. Во второй настолько пусто, что она уже потеряла малейший намек на жилой вид. Даже пол во многих местах был разобран.
— Ужасно... — выдохнула я. — С чего начинать?
Вернувшись в спальню, принялась разбирать гнилье, решив разжечь очаг этим хламом. Но где взять огонь? Меня трясло — голодная, грязная, уставшая... Я наломала веник из травы, растущей во дворе, и вымела мусор. Через некоторое время привела комнату в порядок, насколько это возможно без воды. И обессилев, села на корточки, упершись затылком в стену. Все страхи вспыхнули вновь.
Как же отсюда выбраться?
Послышались тихие шаги. Джем. Нахмурившись, он шагнул ко мне, поднял с пола и прижал к себе. Я со вздохом закрыла глаза и, прижавшись щекой к его груди, почувствовала, как гулко бьется его сердце.
— Не бойся ничего, — прошептал он мне на ухо. — Выкрутимся... Нельзя, чтоб страх повелевал уму!
— Не думаю, что это будет легко, — сказала я, мягко высвобождаясь из его объятий.
— Ничего, выкрутимся! — повторил гархх. Он отступил на шаг, внимательно смотря на меня. — Давай жить дальше…
— Давай… — только и смогла грустно произнести я. Это прозвучало как слабый вздох. Но большего мне сейчас не сказать. Внимательно взглянула на него, прежде чем улыбнуться:
— Ты как всегда прав! Уныние забирает силы и мешает жить — это самое бесполезное занятие на свете!
— Вот-вот... Жаль, что вчерашний знакомец не сказал, как готовить и где взять его плоды. Я бы сейчас с десяток съел!
— Накопать бы их где, в идеале, — сказала я и здорово покраснела из-за того, что Джем осторожно заправил мне волосы, упавшие на лоб, как я ему утром. Сделал это небрежно, не видя в этом ничего особенного. Зато у меня в том месте, где он прикоснулся, лоб горел, словно в огне.
— Что ж, хорошо бы... — Он деланно улыбнулся, думая о своем.
Мы перевели разговор на безопасные темы, однако напряжение, с утра бывшее между нами, никуда не делось. Джем нашел воду в колодце, но далеко от дома, аж через две улицы...
— Теперь сообрази в чем ее принести, — сказал он, разглядывая очаг. Я показала на чайник и котелок, стоявшие на полке.
— Угу, но так не запасти...
— А что делать? Пошли, покажешь, где нашел... — Подхватив посуду, мы тронулись за водой.
