– Но может я могла бы поговорить с кем-то…
– На Земле? – он вздёрнул брови. – А ты не вспомнишь, как ты боялась даже приближаться к этой планете? Ситуация сейчас та же. Сидишь и не высовываешься.
– Тогда я соберу вещи.
– Так, чтобы пожить у меня недельку, ты не бери много, у нас квартиры рядом, если что – забежишь. Я попрошу Ольгу тебя проводить.
– Не дёргай Ольгу, я сама доведу, по дороге как раз поговорю с Котласовым.
– Давай с ним я сам, ты подготовь всё для него.
Наташа взяла Дану под локоть.
48.
Так.
Одежда на холодную погоду. Покрасивее комплект, поскромнее, один, на всякий случай, совсем вызывающий.
Амир вытащил её из самой трясины, невзирая на её собственное сопротивление и общественное мнение. Он показал ей, какой жизнь может быть. Он показал ей будущее, в котором были планы, мечты и перспективы.
Теперь на тёплую погоду. Или для тёплых помещений. То же самое.
Он на самом деле её любил. Вот так, как мог, со всей своей властностью и непримиримостью, со своим тяжёлым характером и замашками бога. Он буквально удушил этой любовью и придавил заботой, назначил ей исполнение чёткого плана, не давая уйти в сторону, но именно там замаячили какие-то новые, невиданные и непонятные перспективы, что-то, чего Дана ещё пока не понимала и не ожидала, но только начинала понимать. Понимать, что он делает, демонстрируя то, что другим кажется унижением и самодурством.
С домашней одеждой сейчас проще. Абайя, пара футболок и брюк. Вряд ли кто-то будет контролировать её внешний вид.
Странное, такое затягивающее чувство. Быть рядом с кем-то столь чужим и непонятным – и не бояться, не вздрагивать от прикосновений, ощущать его силу, не враждебную, не подавляющую, а опекающую. Огромный, сильный мужчина, который внушает не страх – а нежность и страсть. И ожидание то ли невероятного удовольствия на грани безумия – то ли невероятной, почти нереальной близости.
Дане больше всего хотелось сейчас, чтобы он оказался рядом, обнять – молча, просто прикоснуться.
Обувь. Какая обувь ей понадобится? Вот эти туфельки могут стать тапочками, если надо. Ботинки…
Все другие мужчины… Такие простые и понятные – и такие страшные в своей предсказуемости. И те, кто имел внутренние тормоза и убеждения и называл это порядочностью. Такие… чужие. Они раздражали и утомляли, если приходилось долго общаться с ними.
И он один – непредсказуемый, странный, со своей отвратительной временами хитростью, переходящей в непрошибаемую прямолинейность. То, что Дана никак не могла предсказать, и даже прочитать.
Но именно его хотелось видеть и чувствовать рядом постоянно, и это из-за него сейчас её захлёстывала звенящая тоска.
Косметичка с уходовой косметикой. Косметичка с декоративной.
Ильгиз… Все остальные… Они что, думают, что Дана будет тихенько сидеть в укрытии, дожидаясь, пока ситуация разрешится сама собой?
Всё это время Амир заботился о ней. Теперь ему самому нужна помощь.
И прежде, чем считать Дану бесполезной, они могли бы сначала попробовать.
49.
Ильгизу она сказала, что будет у Наташи в отделе, Наташе – что будет собирать вещи, потом пойдёт к Ильгизу, когда тот придёт с работы.
Самый быстрый рейс пришлось ловить – но другими пользоваться Дана боялась.
Она и этим боялась – Амир возил её, как минимум, в отдельной каюте. Здесь же были ряды сидений и пассажиры. Девушка готовилась уклоняться от внимания и придумывала ответы…
Но никто этого самого внимания на неё и не обратил. Её пару раз попросили пропустить и один раз уточнили время прибытия в космопорт.
Такое невнимание казалось ужасно странным и непривычным. Дана никак не могла расслабиться. То ей казалось, что вот этот-то, с соседнего места, непременно пристанет, то – что её вот-вот найдут, догонят, поймают, развернут…
Рядом не было Амира, чтобы объяснить ей, что никто не может развернуть пассажирский рейсовый корабль в космосе, в процессе гравитационного манёвра. Часы полёта казались днями. К моменту прибытия в космопорт она уже устала от безделья и ожидания. Сидеть и смотреть видео надоело просто ужасно.
Наконец, она пересела на челнок, который спустился в космопорт. И там не ждал разъярённый Ильгиз, как ни странно никто не ждал. Дана запретила входящие вызовы, оставив автоответчик с коротким объяснением, что тоже хочет что-то сделать, и несомненно нетрудно догадаться, что она покинул Ганимед. И найти, куда улетела, тоже нетрудно. Так что они должны уже всё знать.
Но её никто не пытался догнать.
Амир бы перехватил уже.
Накатила внезапная грусть. Девушка отмахнулась от желания посидеть поунывать и открыла справочник. Нашла камеры хранения, сдала вещи, оставив только маленькую сумочку. Теперь, если она правильно догадалась, ей в Москву.
Ещё пара бесконечных часов рядом с незнакомыми людьми, которым она безразлична. Это… странно. Их много вокруг, но никто её не замечает, словно никакой Даны нет. Вообще никого нет.
Хотя не совсем. Немало мужчин, кажется, обращают на неё внимание. Вот только Дана не решается посмотреть. Она старательно избегает вообще даже взгляда в их сторону. Не трогают, и ладно.
Она платила со счёта, который дал ей Амир. Если надо будет проследить за ней, сделать это легче лёгкого. Но не может же она не платить? Других денег у неё нет. А ведь надо ехать.
Наконец, аэротакси остановилось у студии звукозаписи «Эвтерпа», Дана с трудом выговорила такое чудное название. Огромное здание, в котором сложно отличить окна от стен и украшений. И где искать вход?
Девушка огляделась в поисках людей, и увидела открывающуюся дверь. Выходящих догонять не стала, ведь должна же быть в таком месте охрана, так?
Охрана оказалась живыми людьми. Двое мужчин в возрасте.
– Вам куда?
Дана вздрогнула, несмотря на вежливый тон.
– Я ищу Роберта Рахимова.
Брат Амира должен быть на работе, как все нормальные люди. И если он не на гастролях, то, скорее всего, в этой студии. Амир как-то сказал «целыми днями в своей студии», а его студия, если верить фанатским форумам, как раз эта.
– Для чего? – вежливо, но как-то незаинтересованно.
Дана замялась. Объяснять охране? Это глупо и небезопасно.
– Мне очень нужна его помощь. Если он узнает, что я здесь, он поймёт.
– Вы лучше ему позвоните.
– У меня нет его номера! – девушка потупилась. – Я не думала, что он понадобится.
– В таком случае, мы ничем не можем помочь. Попробуйте подождать его.
– А сколько примерно? – ждать ей тоже небезопасно.
– Откуда же мы знаем? Когда закончит, тогда выйдет.
– А если он поздно вечером закончит? – взволновалась Дана.
Пожал плечами.
– Вы хотя бы можете передать ему, что я здесь?
– Ладно, – вдруг вмешался второй охранник, – давай передадим. Дальше сам разберётся.
– Да знаешь их как много здесь? – возмутился первый.
– Знаю, не так я уж мало работаю. Как ему о вас сказать? – обратился к девушке, нервно замершей в ожидании.
– Я Дана.
Что ещё? Фамилию? Роберт может не знать фамилию. Называть имя или фамилию Амира она откровенно боялась.
– Дан много. И как он отличит вас от остальных?
Идея!
– У вас есть куда написать?
Ей дали дисплей, и она, неловко надавливая, напечатала:
«Тяжёлый взгляд разгонит грусть. Мне больно - но ты скажешь - пусть...
В глухом отчаяньи я бьюсь. Мне плохо - но ты скажешь — пусть.»
Дальше она не помнила, и в первой строчке была не очень-то уверена. Откровенно говоря, три слова не вспоминались. Но она надеялась, что этого хватит, и Роберт поймёт.
Охранник тяжко вздохнул.
– Знаете, сколько стихов ему пишут?
– Нет-нет, это он написал! – не думают же они, что Дана способна сочинить что-то столь прекрасное? – Я надеюсь, он их вспомнит.
Вспомнил.
Через несколько минут после отправки сообщения Роберт Рахимов выскочил ко входу и заозирался.
Потом увидел её.
– Дана?
Подскочил, схватил её за руки и потянул за собой.
– Как ты здесь оказалась? Ты одна? Ты ко мне? Я сам насчёт Амира ничего не знаю. Почему ты не позвонила? Кто-нибудь знает, что ты здесь?
– Наверное, уже знают, – вставила она в словесный поток, еле успевая переставлять ноги. – Ильгиз, думаю, догадался. Я отключила входящие вызовы.
– Ладно, ты где остановилась?
– Нигде, вещи оставила в космопорту, в камере хранения и полетела искать тебя. Я никого на Земле не знаю, к родителям Амира… ну, вашим, я не очень хочу, да и к родителям Ильгиза тоже неудобно, я же от него сбежала, думаю, он злится.
Роберт хмыкнул и открыл широкие двери.
– Тогда надо ему позвонить, а то он волнуется. Познакомься, Артём Черновцов. Мой продюсер, муза, помощник, командир и соратник.
Совершенно чёрные стены, такой глубокой черноты, что, казалось, она засасывает свет, наводя полумрак в помещении. Свет, короба оборудования, провода, лучи проекций, невероятной формы кресла, вообще странные сооружения…
И человек, которого только что представил ей Роберт.
– Ой… Эм-м… Слушай, а можешь мне показать… – она понизила голос – в какой стороне туалет?
– Пошли я тебя отведу, – он вытащил её в коридор так же, как и втянул в комнату. – Не бойся, подожду снаружи.
– Да не надо! – шёпотом на грани шипения прервала его Дана. – Просто твой соратник Артём – мой клиент. Думаю, тебе стоит знать.
– Ч-чего?
Певец резко остановился, всё так же не отпуская её руку.
– Он посещал наш бордель. И не только меня.
– Ты уверена? Это точно он? И он… тебя…
– Точно он. Да. Хочешь знать его сексуальные предпочтения?
– М-м… а что, если хочу?
– Орал. Как минет, так и обратно. Даже претензий бы к нему не было, если бы не кусался…
– Ой, стоп. Молчи, я передумал, – он затряс головой. – Я к такому не готов. Для моих нервов как-то чересчур. Пошли.
Роберт втянул Дану обратно. Интересно, он остановится, когда оторвёт ей руку? Или будет таскать за другую?
– Артём? Это Дана.
– Очень приятно, Дана. – улыбнулся тот.
Девушка сжалась.
– А вы разве незнакомы? – Роберт вздёрнул бровь совсем по-Амировски, и у Даны замерло сердце.
– Откуда? Это твоя новая девушка?
– Артём, ну зачем так грубо… прикидываться. Хотя бы новости-то ты мониторишь?
Певец подходил всё ближе нему, не отпуская Дану. Та прошептала «не надо, ты что?», но была проигнорирована.
– А. Девушка, спасённая из борделя. Сочувствую, – он искренне и фальшиво посмотрел на неё.
– Где ты был клиентом, а? – почти скалясь.
– Роберт, ты чего? Что с тобой случилось?
– Дана тебя узнала. Примерно это со мной случилось. Дана – невеста Амира, моего брата. Ты знал? А ты знал, что она малолетка, когда насиловал?
Девушка крупно вздрогнула и подёргала его руку.
Не отреагировал.
– Роберт, это же бред, успокойся. Она меня с кем-то путает, – устало вздохнул Артём. – Может, я похож на её мучителя. Маленькая, напуганная девочка – она не всё могла запомнить правильно.
– Давай покажем твоё изображение другим девочкам, – мрачно предложила Дана. – И посмотрим, я ошиблась, или ты врёшь.
Тот закатил глаза и вздохнул:
– Ну, может, забрёл я как-то туда, и что? Роберт, мы же не будем ссориться из-за девушки?
– Ты, скотина, это – невеста моего брата! – взвился тот, отодвигая Дану за спину.
– Это который сидит?
– Такие, как ты, прикрывают свою шкуру! Что сделаешь ты? Тоже подстава?
– Ничего, – пожал плечами Артём. – Я твой продюсер, и у нас договор подписан. Даже если у нас портятся отношения, деловая сторона никуда не девается.
– Неужели ты думаешь, что мы можем продолжать отношения, даже деловые, после такого?
– А на каком основании ты собираешься расторгнуть договор? Ничего не доказано, и её делу пока вообще не дают ход. Будешь выступать, я подам на тебя в суд сам за оскорбление.
– Убирайся!
Тот ухмыльнулся:
– Позовёшь охрану?
– Сам тебя спущу с лестницы. Вали!
Артём издевательски поклонился:
– В таком случае я буду ждать процентов за завтрашний концерт. И позже, когда остынешь, извинений.
Широкие двери прикрылись.
50.
Роберт мерил помещение широченными шагами, явно не зная, куда девать руки. То пытался примостить их на груди или на поясе, то опускал вниз, наконец сжал кулаки:
– Нет, ну ты погляди… Это же…
– Зачем ты так сразу? – тихонько упрекнула Дана. – Я же специально сказала, чтобы он не слышал…
– А ничего, что этот негодяй – мой друг, партнёр! Он такой был надёжный, щедрый и сильное плечо в трудную минуту! А сам!.. Ты был мне друг, ты был со мной… Подожди, Дана… – он сделал замысловатый жест рукой и продолжал, уже громче и чётче. – Когда я создал целый мир. Твоею сильною рукой… Тьфу ты, какая банальщина! С тобой… ага, мной-тобой… ещё может под луной… Всегда как будто под рукой… Вот для других я стал – кумир! Банально, избито, но я же попсовый, всё-таки… А для тебя, а для меня… Родился мир, нет, мир уже было… Творилась жизнь, мечта, проект. Я, вдохновение заняв, про гадости сказал – навет!..
Дана почти затаила дыхание, с трепетом наблюдая создание шедевра. Что-то волнующее было в том, чтобы стоять тихонько и слушать, как беспорядочные слова складываются в строчки. Вот так он и сочиняет свои песни? Ей точно можно при этом находиться? Вроде даже какой-то интимный процесс.
Наконец, он сказал:
– Ну вот такой пока конец. Но последние строчки надо переделать. Дана? Извини, я отвлёкся.
– Да я понимаю, – легко улыбнулась та. – Это ты сочинил новую песню?
– Не-е, до песни ещё далеко. Это пока просто стих. Ещё работать и работать. Облегчить текст, убрать сложности и корявости, выровнять ритм, добавить припев. Обговорить с композитором. Если он одобрит (а бывает, не одобряет), наложить музыку. Здесь подходит что-то лиричное… Хотя размер какой-то слишком… маршевый. В последнее время у меня чересчур много такого выходит. Подожди, я поговорю с юристом.
Роберт набрал номер, а Дана отошла в уголок, присаживаясь в причудливо изогнутое серебристое кресло. Оно тут же задвигалось, подстраиваясь под тело, и девушка чуть не вскочила. Блестящее сооружение рядом, напоминающее фантастическое дерево, выпустило несколько веток, на одной из которых запела пёстрая птичка.
Девушка с восторгом послушала мелодичное чириканье, потом посмотрела на Роберта. Он сердито разговаривал с голографическим бюстом юриста.
– Дана, подойди, пожалуйста.
И, почти не дожидаясь, поймал её за руку и дотащил до проекции.
– Ты его не знаешь?
Девушка растерянно посмотрела на его собеседника.
– Н-нет, – робко качнула головой.
– Ф-фух… – Роберт картинно вытер пот со лба. – Ладно, посиди, подожди минуточку.
Она с удовольствием присела обратно в странное кресло, не слушая их разговор. Птичка, замолчавшая было, снова зачирикала.
Для полного счастья не хватало только какой-нибудь еды, но не будет же она требовать этого от Роберта! Потом зайдёт куда-нибудь.
Вскоре он попрощался и подошёл.
– Мой юрист покопается в договоре. Должен быть способ избавиться от этого козла. Ну надо же, а! Поехали, поужинаем. Ты согласна спать на диване? Это нормальный диван, я, конечно, мог бы уступить тебе кровать, но диван хороший. Не к родителям же тебя везти! Или предпочитаешь гостиницу?
– Ну… Я даже не знаю. Не уверена, что Земля безопасна сейчас. Амир уверял, что всё в порядке, но… – она опустила голову. – Амир и Ганимед считал абсолютно безопасным.
– На Земле? – он вздёрнул брови. – А ты не вспомнишь, как ты боялась даже приближаться к этой планете? Ситуация сейчас та же. Сидишь и не высовываешься.
– Тогда я соберу вещи.
– Так, чтобы пожить у меня недельку, ты не бери много, у нас квартиры рядом, если что – забежишь. Я попрошу Ольгу тебя проводить.
– Не дёргай Ольгу, я сама доведу, по дороге как раз поговорю с Котласовым.
– Давай с ним я сам, ты подготовь всё для него.
Наташа взяла Дану под локоть.
Прода от 11 декабря утро
48.
Так.
Одежда на холодную погоду. Покрасивее комплект, поскромнее, один, на всякий случай, совсем вызывающий.
Амир вытащил её из самой трясины, невзирая на её собственное сопротивление и общественное мнение. Он показал ей, какой жизнь может быть. Он показал ей будущее, в котором были планы, мечты и перспективы.
Теперь на тёплую погоду. Или для тёплых помещений. То же самое.
Он на самом деле её любил. Вот так, как мог, со всей своей властностью и непримиримостью, со своим тяжёлым характером и замашками бога. Он буквально удушил этой любовью и придавил заботой, назначил ей исполнение чёткого плана, не давая уйти в сторону, но именно там замаячили какие-то новые, невиданные и непонятные перспективы, что-то, чего Дана ещё пока не понимала и не ожидала, но только начинала понимать. Понимать, что он делает, демонстрируя то, что другим кажется унижением и самодурством.
С домашней одеждой сейчас проще. Абайя, пара футболок и брюк. Вряд ли кто-то будет контролировать её внешний вид.
Странное, такое затягивающее чувство. Быть рядом с кем-то столь чужим и непонятным – и не бояться, не вздрагивать от прикосновений, ощущать его силу, не враждебную, не подавляющую, а опекающую. Огромный, сильный мужчина, который внушает не страх – а нежность и страсть. И ожидание то ли невероятного удовольствия на грани безумия – то ли невероятной, почти нереальной близости.
Дане больше всего хотелось сейчас, чтобы он оказался рядом, обнять – молча, просто прикоснуться.
Обувь. Какая обувь ей понадобится? Вот эти туфельки могут стать тапочками, если надо. Ботинки…
Все другие мужчины… Такие простые и понятные – и такие страшные в своей предсказуемости. И те, кто имел внутренние тормоза и убеждения и называл это порядочностью. Такие… чужие. Они раздражали и утомляли, если приходилось долго общаться с ними.
И он один – непредсказуемый, странный, со своей отвратительной временами хитростью, переходящей в непрошибаемую прямолинейность. То, что Дана никак не могла предсказать, и даже прочитать.
Но именно его хотелось видеть и чувствовать рядом постоянно, и это из-за него сейчас её захлёстывала звенящая тоска.
Косметичка с уходовой косметикой. Косметичка с декоративной.
Ильгиз… Все остальные… Они что, думают, что Дана будет тихенько сидеть в укрытии, дожидаясь, пока ситуация разрешится сама собой?
Всё это время Амир заботился о ней. Теперь ему самому нужна помощь.
И прежде, чем считать Дану бесполезной, они могли бы сначала попробовать.
Прода от 11 декабря вечер
49.
Ильгизу она сказала, что будет у Наташи в отделе, Наташе – что будет собирать вещи, потом пойдёт к Ильгизу, когда тот придёт с работы.
Самый быстрый рейс пришлось ловить – но другими пользоваться Дана боялась.
Она и этим боялась – Амир возил её, как минимум, в отдельной каюте. Здесь же были ряды сидений и пассажиры. Девушка готовилась уклоняться от внимания и придумывала ответы…
Но никто этого самого внимания на неё и не обратил. Её пару раз попросили пропустить и один раз уточнили время прибытия в космопорт.
Такое невнимание казалось ужасно странным и непривычным. Дана никак не могла расслабиться. То ей казалось, что вот этот-то, с соседнего места, непременно пристанет, то – что её вот-вот найдут, догонят, поймают, развернут…
Рядом не было Амира, чтобы объяснить ей, что никто не может развернуть пассажирский рейсовый корабль в космосе, в процессе гравитационного манёвра. Часы полёта казались днями. К моменту прибытия в космопорт она уже устала от безделья и ожидания. Сидеть и смотреть видео надоело просто ужасно.
Наконец, она пересела на челнок, который спустился в космопорт. И там не ждал разъярённый Ильгиз, как ни странно никто не ждал. Дана запретила входящие вызовы, оставив автоответчик с коротким объяснением, что тоже хочет что-то сделать, и несомненно нетрудно догадаться, что она покинул Ганимед. И найти, куда улетела, тоже нетрудно. Так что они должны уже всё знать.
Но её никто не пытался догнать.
Амир бы перехватил уже.
Накатила внезапная грусть. Девушка отмахнулась от желания посидеть поунывать и открыла справочник. Нашла камеры хранения, сдала вещи, оставив только маленькую сумочку. Теперь, если она правильно догадалась, ей в Москву.
Ещё пара бесконечных часов рядом с незнакомыми людьми, которым она безразлична. Это… странно. Их много вокруг, но никто её не замечает, словно никакой Даны нет. Вообще никого нет.
Хотя не совсем. Немало мужчин, кажется, обращают на неё внимание. Вот только Дана не решается посмотреть. Она старательно избегает вообще даже взгляда в их сторону. Не трогают, и ладно.
Она платила со счёта, который дал ей Амир. Если надо будет проследить за ней, сделать это легче лёгкого. Но не может же она не платить? Других денег у неё нет. А ведь надо ехать.
Наконец, аэротакси остановилось у студии звукозаписи «Эвтерпа», Дана с трудом выговорила такое чудное название. Огромное здание, в котором сложно отличить окна от стен и украшений. И где искать вход?
Девушка огляделась в поисках людей, и увидела открывающуюся дверь. Выходящих догонять не стала, ведь должна же быть в таком месте охрана, так?
Охрана оказалась живыми людьми. Двое мужчин в возрасте.
– Вам куда?
Дана вздрогнула, несмотря на вежливый тон.
– Я ищу Роберта Рахимова.
Прода от 12 декабря утро
Брат Амира должен быть на работе, как все нормальные люди. И если он не на гастролях, то, скорее всего, в этой студии. Амир как-то сказал «целыми днями в своей студии», а его студия, если верить фанатским форумам, как раз эта.
– Для чего? – вежливо, но как-то незаинтересованно.
Дана замялась. Объяснять охране? Это глупо и небезопасно.
– Мне очень нужна его помощь. Если он узнает, что я здесь, он поймёт.
– Вы лучше ему позвоните.
– У меня нет его номера! – девушка потупилась. – Я не думала, что он понадобится.
– В таком случае, мы ничем не можем помочь. Попробуйте подождать его.
– А сколько примерно? – ждать ей тоже небезопасно.
– Откуда же мы знаем? Когда закончит, тогда выйдет.
– А если он поздно вечером закончит? – взволновалась Дана.
Пожал плечами.
– Вы хотя бы можете передать ему, что я здесь?
– Ладно, – вдруг вмешался второй охранник, – давай передадим. Дальше сам разберётся.
– Да знаешь их как много здесь? – возмутился первый.
– Знаю, не так я уж мало работаю. Как ему о вас сказать? – обратился к девушке, нервно замершей в ожидании.
– Я Дана.
Что ещё? Фамилию? Роберт может не знать фамилию. Называть имя или фамилию Амира она откровенно боялась.
– Дан много. И как он отличит вас от остальных?
Идея!
– У вас есть куда написать?
Ей дали дисплей, и она, неловко надавливая, напечатала:
«Тяжёлый взгляд разгонит грусть. Мне больно - но ты скажешь - пусть...
В глухом отчаяньи я бьюсь. Мне плохо - но ты скажешь — пусть.»
Дальше она не помнила, и в первой строчке была не очень-то уверена. Откровенно говоря, три слова не вспоминались. Но она надеялась, что этого хватит, и Роберт поймёт.
Охранник тяжко вздохнул.
– Знаете, сколько стихов ему пишут?
– Нет-нет, это он написал! – не думают же они, что Дана способна сочинить что-то столь прекрасное? – Я надеюсь, он их вспомнит.
Вспомнил.
Через несколько минут после отправки сообщения Роберт Рахимов выскочил ко входу и заозирался.
Потом увидел её.
– Дана?
Подскочил, схватил её за руки и потянул за собой.
– Как ты здесь оказалась? Ты одна? Ты ко мне? Я сам насчёт Амира ничего не знаю. Почему ты не позвонила? Кто-нибудь знает, что ты здесь?
– Наверное, уже знают, – вставила она в словесный поток, еле успевая переставлять ноги. – Ильгиз, думаю, догадался. Я отключила входящие вызовы.
– Ладно, ты где остановилась?
– Нигде, вещи оставила в космопорту, в камере хранения и полетела искать тебя. Я никого на Земле не знаю, к родителям Амира… ну, вашим, я не очень хочу, да и к родителям Ильгиза тоже неудобно, я же от него сбежала, думаю, он злится.
Роберт хмыкнул и открыл широкие двери.
– Тогда надо ему позвонить, а то он волнуется. Познакомься, Артём Черновцов. Мой продюсер, муза, помощник, командир и соратник.
Прода от 12 декабря вечер
Совершенно чёрные стены, такой глубокой черноты, что, казалось, она засасывает свет, наводя полумрак в помещении. Свет, короба оборудования, провода, лучи проекций, невероятной формы кресла, вообще странные сооружения…
И человек, которого только что представил ей Роберт.
– Ой… Эм-м… Слушай, а можешь мне показать… – она понизила голос – в какой стороне туалет?
– Пошли я тебя отведу, – он вытащил её в коридор так же, как и втянул в комнату. – Не бойся, подожду снаружи.
– Да не надо! – шёпотом на грани шипения прервала его Дана. – Просто твой соратник Артём – мой клиент. Думаю, тебе стоит знать.
– Ч-чего?
Певец резко остановился, всё так же не отпуская её руку.
– Он посещал наш бордель. И не только меня.
– Ты уверена? Это точно он? И он… тебя…
– Точно он. Да. Хочешь знать его сексуальные предпочтения?
– М-м… а что, если хочу?
– Орал. Как минет, так и обратно. Даже претензий бы к нему не было, если бы не кусался…
– Ой, стоп. Молчи, я передумал, – он затряс головой. – Я к такому не готов. Для моих нервов как-то чересчур. Пошли.
Роберт втянул Дану обратно. Интересно, он остановится, когда оторвёт ей руку? Или будет таскать за другую?
– Артём? Это Дана.
– Очень приятно, Дана. – улыбнулся тот.
Девушка сжалась.
– А вы разве незнакомы? – Роберт вздёрнул бровь совсем по-Амировски, и у Даны замерло сердце.
– Откуда? Это твоя новая девушка?
– Артём, ну зачем так грубо… прикидываться. Хотя бы новости-то ты мониторишь?
Певец подходил всё ближе нему, не отпуская Дану. Та прошептала «не надо, ты что?», но была проигнорирована.
– А. Девушка, спасённая из борделя. Сочувствую, – он искренне и фальшиво посмотрел на неё.
– Где ты был клиентом, а? – почти скалясь.
– Роберт, ты чего? Что с тобой случилось?
– Дана тебя узнала. Примерно это со мной случилось. Дана – невеста Амира, моего брата. Ты знал? А ты знал, что она малолетка, когда насиловал?
Девушка крупно вздрогнула и подёргала его руку.
Не отреагировал.
– Роберт, это же бред, успокойся. Она меня с кем-то путает, – устало вздохнул Артём. – Может, я похож на её мучителя. Маленькая, напуганная девочка – она не всё могла запомнить правильно.
– Давай покажем твоё изображение другим девочкам, – мрачно предложила Дана. – И посмотрим, я ошиблась, или ты врёшь.
Тот закатил глаза и вздохнул:
– Ну, может, забрёл я как-то туда, и что? Роберт, мы же не будем ссориться из-за девушки?
– Ты, скотина, это – невеста моего брата! – взвился тот, отодвигая Дану за спину.
– Это который сидит?
– Такие, как ты, прикрывают свою шкуру! Что сделаешь ты? Тоже подстава?
– Ничего, – пожал плечами Артём. – Я твой продюсер, и у нас договор подписан. Даже если у нас портятся отношения, деловая сторона никуда не девается.
– Неужели ты думаешь, что мы можем продолжать отношения, даже деловые, после такого?
– А на каком основании ты собираешься расторгнуть договор? Ничего не доказано, и её делу пока вообще не дают ход. Будешь выступать, я подам на тебя в суд сам за оскорбление.
– Убирайся!
Тот ухмыльнулся:
– Позовёшь охрану?
– Сам тебя спущу с лестницы. Вали!
Артём издевательски поклонился:
– В таком случае я буду ждать процентов за завтрашний концерт. И позже, когда остынешь, извинений.
Широкие двери прикрылись.
Прода от 13 декабря утро
50.
Роберт мерил помещение широченными шагами, явно не зная, куда девать руки. То пытался примостить их на груди или на поясе, то опускал вниз, наконец сжал кулаки:
– Нет, ну ты погляди… Это же…
– Зачем ты так сразу? – тихонько упрекнула Дана. – Я же специально сказала, чтобы он не слышал…
– А ничего, что этот негодяй – мой друг, партнёр! Он такой был надёжный, щедрый и сильное плечо в трудную минуту! А сам!.. Ты был мне друг, ты был со мной… Подожди, Дана… – он сделал замысловатый жест рукой и продолжал, уже громче и чётче. – Когда я создал целый мир. Твоею сильною рукой… Тьфу ты, какая банальщина! С тобой… ага, мной-тобой… ещё может под луной… Всегда как будто под рукой… Вот для других я стал – кумир! Банально, избито, но я же попсовый, всё-таки… А для тебя, а для меня… Родился мир, нет, мир уже было… Творилась жизнь, мечта, проект. Я, вдохновение заняв, про гадости сказал – навет!..
Дана почти затаила дыхание, с трепетом наблюдая создание шедевра. Что-то волнующее было в том, чтобы стоять тихонько и слушать, как беспорядочные слова складываются в строчки. Вот так он и сочиняет свои песни? Ей точно можно при этом находиться? Вроде даже какой-то интимный процесс.
Наконец, он сказал:
– Ну вот такой пока конец. Но последние строчки надо переделать. Дана? Извини, я отвлёкся.
– Да я понимаю, – легко улыбнулась та. – Это ты сочинил новую песню?
– Не-е, до песни ещё далеко. Это пока просто стих. Ещё работать и работать. Облегчить текст, убрать сложности и корявости, выровнять ритм, добавить припев. Обговорить с композитором. Если он одобрит (а бывает, не одобряет), наложить музыку. Здесь подходит что-то лиричное… Хотя размер какой-то слишком… маршевый. В последнее время у меня чересчур много такого выходит. Подожди, я поговорю с юристом.
Роберт набрал номер, а Дана отошла в уголок, присаживаясь в причудливо изогнутое серебристое кресло. Оно тут же задвигалось, подстраиваясь под тело, и девушка чуть не вскочила. Блестящее сооружение рядом, напоминающее фантастическое дерево, выпустило несколько веток, на одной из которых запела пёстрая птичка.
Девушка с восторгом послушала мелодичное чириканье, потом посмотрела на Роберта. Он сердито разговаривал с голографическим бюстом юриста.
– Дана, подойди, пожалуйста.
И, почти не дожидаясь, поймал её за руку и дотащил до проекции.
– Ты его не знаешь?
Девушка растерянно посмотрела на его собеседника.
– Н-нет, – робко качнула головой.
– Ф-фух… – Роберт картинно вытер пот со лба. – Ладно, посиди, подожди минуточку.
Она с удовольствием присела обратно в странное кресло, не слушая их разговор. Птичка, замолчавшая было, снова зачирикала.
Для полного счастья не хватало только какой-нибудь еды, но не будет же она требовать этого от Роберта! Потом зайдёт куда-нибудь.
Прода от 13 декабря вечер
Вскоре он попрощался и подошёл.
– Мой юрист покопается в договоре. Должен быть способ избавиться от этого козла. Ну надо же, а! Поехали, поужинаем. Ты согласна спать на диване? Это нормальный диван, я, конечно, мог бы уступить тебе кровать, но диван хороший. Не к родителям же тебя везти! Или предпочитаешь гостиницу?
– Ну… Я даже не знаю. Не уверена, что Земля безопасна сейчас. Амир уверял, что всё в порядке, но… – она опустила голову. – Амир и Ганимед считал абсолютно безопасным.
