Но я хотел подключить папу, как бы он ни относился к моей профессии, должен понять. У него авторитет в Минздраве и некоторая условная известность в прессе.
Папа – и, главное, мама. Вот как бы исхитриться, дать им знать, что я жив? Каково им сейчас?
Спрошу завтра ребят. Ну должен же хоть кто-то понять, у кого-то же есть родители!
Наверное. Может быть.
Будь у них родители, они бы не занимались пиратством, а?
Ночью она пришла по графику. Приглушённый свет, гибкий силуэт, горячие губы. Больше не пыталась увернуться, впиваясь в меня с ответной страстью. А я не мог насытиться простым поцелуем, оторвавшись от неё, только когда перестало хватать воздуха.
Она легко отстранилась, расстёгивая куртку. Перехватываю её руки, продолжаю сам. Футболка падает на пол, и ничего больше не скрывает грудь. Если она так одевается на корабле, полном пиратов, значит, очень уверена в себе. Ну или никогда не снимает куртку.
Разворачиваю её спиной, так сподручней. Некоторое время не могу справиться с застёжкой брюк, пока такая маленькая, но сильная ручка не помогает мне. Кажется, она уже не спешит и не пытается руководить, принимая мои ласки.
Я по-прежнему боюсь позволить себе что-то лишнее. Перевернуть её, поставив на колени, или схватить за волосы… Даже спросить имя.
Позже. Не стоит жадничать. Пока хватит и того, что есть.
13
На завтраке пираты казались чересчур оживлёнными. Надеюсь, не очередное нападение? Нет, я понимаю, что меня тихо запрут в каюте, и я ничего не увижу и не услышу. Но – опасное это дело. И неприятное.
– Что такого всех волнует? – спросил у Серёги. Он больше не провожал меня в столовую и обратно, но садился я по прежнему рядом. Кажется, здесь у всех свои места.
– Завтра с утра мы у Старика! – расплылся тот в улыбке. – Наконец-то твёрдая земля под ногами!
– Прибываем к Седому Старику, – объяснила Наташа. – И не на твёрдую землю, а на орбитальную станцию. Но да, – и она улыбнулась, – разницы не чувствуется.
– Можно будет гулять весь день, – мечтательно сказал Хор, сидевший за Лией. Высокий, тощий и коротко стриженый, он говорил с непонятным акцентом. Откуда он – и человек ли вообще – трудно понять. Я на всякий случай пока не задавал лишних вопросов.
– Жаль, но тебя, наверное, не выпустят. Капитану, конечно, решать, но тут я уверен. Я бы не выпустил.
Я вздохнул:
– Понимаю. Я и сам бы не выпустил. Но хоть весточку бы кто передал моей семье, а? Хоть как-нибудь? Мама с ума сходит, наверное.
– Если у тебя нормальная мама, она точно с ума сходит. Но рисковать мы не будем. Нас и так отследят в этом порту, просто позже. Надо успеть уйти. И не оставлять лишних подсказок.
– Сбываете награбленное? – догадался я.
– Это уже не твое дело, Марк, – отшила Наташа, и я развёл руками в знак капитуляции.
– В другой раз, ладно, – сочувственно пообещал Серёга. – Что-нибудь придумаем.
– Хорошо, а что насчёт одежды? Хоть во что-нибудь переодеться. Потом отдам, вместе с выкупом. Хотя бы самую простую.
– Ну, это я попробую помочь. Уж, конечно, без всяких финтифлюшек, терморегуляции, автоподгонки, что там ещё…
– Просто куски ткани. Буду безмерно благодарен!
14
И в самом деле утром корабль опустел. Дверь в мою каюту почему-то осталась не заблокирована, но гулять по опустевшим коридорам казалось скучновато. Все двери оказались заперты. Понимаю, в рубку управления меня логично не пускать. Но кают-компания?
Хотя бы столовая осталась открыта.
И не совсем безлюдна.
Стукнуло в недрах раздачи, и капитан перехватила тарелку с чашкой, даже не взглянув на меня.
Я прошёл мимо своего привычного уже места и сел рядом с ней.
– Доброе утро.
– Доброе.
Не огрызнулась, не заткнула, и даже не промолчала.
Что ж, рискуем дальше.
– Ты не пойдёшь на станцию?
– Нет.
– А дела?
– У меня есть помощник и интендант.
Я понимаю, что за дела у пиратов на станции. Сто пятьдесят восьмой перевозил только людей. Никого, кроме меня, не похитили. Значит, дело в имуществе пассажиров. Ценные данные, которые можно продать, или материальное имущество. Но рассчитывать, что кто-то возьмёт в полёт ценность, стоящую захвата – глупо. Так что, я полагаю, забрали карту косморазведки у посла Федерации. Сведения о структуре звёзд и составе планет можно дорого продать.
Я иду напролом:
– А ты не хочешь прогуляться по станции?
Фыркает.
– За меня назначено столько наград, что лучше не искушать никого.
– Не расскажешь?
– Нет.
Она утыкается в тарелку, и я беру паузу. И так уже колоссальный прогресс.
А потом еда заканчивается, и я решаю попробовать ещё раз.
– Может, расскажешь что-нибудь о себе? Что угодно.
Усмешка.
– Сам лучше рассказывай.
– Про меня в прессе достаточно пишут.
– Про меня тоже.
– Да? – я даже удивился. – Не встречал. Но там, наверное, криминальные хроники?
– В основном раздел «Разыскиваются».
– И награда есть за голову?
– Есть. Тебе не пора в каюту возвращаться?
– Может, вместе?
Она посмотрела странным взглядом. Что это значит? О чём думает? Согласиться или нет? Или как удачнее меня прибить?
– А давай. Всё равно пока делать нечего.
15
Впечатление осталось странное. Как будто капитанша чувствовала себя гораздо свободнее, когда рядом не было команды. Мы не вылезали из постели пару часов, и теперь это было поинтереснее.
– Как тебя всё-таки зовут? - спросил я, когда мы отдыхали после первого марафона.
– Гера.
Почему-то сердце подскочило от её ответа. Как будто огромный прогресс.
Может, так и есть.
А она тихо сказала:
– Ты не бойся. Мы тебя потом отпустим. Ну, скорее всего, не без выкупа, сам понимаешь…
– Не надо меня отпускать! – я аж испугался. – Когда – потом? Меня пока всё устраивает. У меня тут отпуск. Если хочешь наградить за хорошее поведение, разблокируй мне мультяшку. Когда тебя нет рядом – я просто на стенку лезу от скуки.
– Да уж, мне сказали, – хмыкнула она. Видимо, намекала на то, что в каюте есть видеонаблюдение. – Я могу разблокировать и дать тебе доступ к корабельным библиотекам данных. Но не функцию связи.
– Хотя бы так! На первое время мне хватит.
– Только, если это какая-нибудь хитрость… – её тон стал угрожающим, а тело закаменело в моих руках, и я объяснил:
– У нас есть инструкции на случай похищения. Не волнуйся. Со злоумышленниками мы не спорим и проблем не доставляем. Тише воды и ниже травы. Ну почти – но мне на самом деле жутко скучно! А что? – проснулось любопытство, – мои предшественники пытались чего-то отколоть?
Она села, резко вырвавшись – а я чисто на автомате удержал, не отпустив руки до конца.
– А ты сам-то как думаешь? Это же не похищение с целью выкупа! Это приравнивается к пыткам в плену. Только ты один такой ненормальный. Твои предшественники… и умоляли, и торговались, и пытались дорого продать свою… – она фыркнула – честь, и просто молча и стойко терпели.
Я удивлённо посмотрел на неё – искал признаки сарказма. Но нет. Она серьёзно.
– Было бы из-за чего переживать! Тоже мне – пытки нашли.
– А ты посмотри на меня повнимательнее, – едко и резко ответила она.
Большие глаза чуть прищурились, чуть перекошенные губы сжались в ниточку.
– Спасибо за разрешение! – я опрокинул её на постель и принялся исследовать её тело – и не только глазами…
16
Экипаж возвращался под вечер. Весёлые группки по три-четыре человека, они наводнили корабль шумом. Меня же загнали в каюту, как только первый раз открыли шлюзы.
Неужели правда кто-то подумал, что я могу попробовать убежать на незнакомую космическую станцию, на которой пираты как у себя дома ходят?
Одежду мне Серёга не забыл, за что я был ему очень благодарен. Да, совершенно простая – такую они и сами носят.
Разблокировка мультяшки открыла мне множество возможностей в своей же каюте. В числе которых было и большое трёхмерное зеркало, так что я удовлетворил любопытство.
В прямых тёмно-серых штанах и такого же цвета свободной рубашке меня точно нельзя было принять за главу крупной компании. Даже удивительно, насколько внешний вид делает человека. Вот, например, капитан Гера. Неужели один-единственный шрам делает её непривлекательной для большинства?
Нет, наверняка я и сам бы на неё не взглянул, если бы просто встретил где-нибудь на улице. Но и без шрама не особо что-то изменилось бы. Во-первых, я выбирал из блестящих дев высшего света. И довыбирался до во-вторых – сложного расторжения брака, длительного, настолько долгого, что мы оба месяцами уже собирали доказательства и характеристики, чтобы впечатлить специальную комиссию, призванную решить, имеем ли мы право разрушить ячейку общества, и если да, то кто виноват и кто что должен получить.
Потом, когда все вернулись и шлюзы задраили уже на ночь, все свободные собрались в своеобразной кают-компании – просто большой комнате с узкими, жёсткими диванами и столами. Кто-то доставал различные игры, остальные просто болтали. Десятка полтора человек создавали приличный шум и атмосферу веселья.
На этот раз меня не только не прогнали. Сразу несколько компаний позвали к себе.
Я присоединился к тем, кто был ближе. Знал я среди них только Хора, но – вряд ли это проблема.
– Умеешь в «Искры»?
– Умею.
Игра, в которой надо было вычислять, запоминать и ловить цвет светящихся шариков, считалась довольно сложной, но я её знал.
– Только вы на деньги играете?
– Тебя это пугает? – в голосе одного из пиратов прозвучало презрение.
– Пугает? У меня их нет. Я, конечно, могу выписать вам чек, если мне разблокируют мультяшку полностью.
Компания заржала, а Хор сказал:
– Я одолжу тебе десятку. Ну и попробуй её хотя бы сохранить.
– Отдам в двойном размере! – пообещал я, воодушевившись. Тот недоверчиво фыркнул, но спорить не стал.
Разноцветные искорки замелькали по столу, а я, пользуясь случаем, спросил:
– А зачем вообще у вас капитан… охотится вот так во время налётов? Неужели никаких альтернатив?
– Ну ты же её видел? – ответил лениво один из пиратов.
– И что?
– И ещё то, что отношения с ней заводить – себе дороже. Каждый раз, когда у неё плохое настроение, сидеть и дрожать, стараясь не попасть под горячую руку? Не любит она мужиков.
– Это ещё мягко сказано, – вздохнул Хор. – Эй, ты и правда умеешь играть? А не мухлюешь?
– Чего там мухлевать? – отмахнулся я. – Это же не рулетка, здесь нужно уметь считать. А я умею. А у капитана есть основания не любить мужиков?
– Ты хочешь жить, такие вопросы не задавай, – поморщился Хор.
– Ладно. Положим. И команда нормально реагирует? Соглашается?
– Корабль её, – спокойно ответил один из пиратов.
– Кто не согласен, может найти другого капитана и наняться к нему. Здесь те, кого всё устраивает, – объяснил Хор. – Она – божественный пилот. С ней мы можем летать там, где никто не решается.
– Например, забраться в Объединённый Союз прямо на маршрут до Святогора, – уточнил я. Вот теперь ясно, почему пираты так обнаглели.
– Например! – усмехнулся он.
– И тогда вы можете грабить самый ценный товар – информацию. Настолько важную, что её не решаются передавать по самым защищённым каналам.
– Марк, – дружелюбно улыбнулся Хор, но глаза его похолодели. – Ты не забываешь, что ты пленник, которому лишнее знать не положено?
– Хор, – я ответил ему в тон – улыбкой и холодом. – Я вам с чистым сердцем искренне рассказываю правду, ничего не утаивая. Могу не рассказывать. Но это не значит, что я перестану наблюдать и соображать. Всё, что у меня есть, я смог получить за счёт того, что умел наблюдать и делать выводы. И я от вас сейчас ничего не скрываю, так как вы мне пока не сделали ничего плохого, более того, мне у вас в плену пока нравится. Но это не значит, что я ни на что не способен. Вы можете меня убить. Или хотя бы пообещать. Тогда я испугаюсь, потому что в таких угрозах от пиратов нет ничего нереального. Но ты знаешь, что это означает для вас.
Он знал. Знали и остальные, в чём разница между рейдерами-контрабандистами и оголтелыми кровавыми наёмниками. Одно дело – закрывать глаза на то, что богачи теряют личные деньги, причём даже суммы не настолько большие, чтобы разориться, так, понижение в рейтингах на десяток пунктов. На то, что часть товаров пропадает и нагружает страховые компании. Технологии были уже на таком уровне, что разбирай, изучай – всё равно не повторишь. А незаконными услугами втихую пользовались многие, и, говорят, даже государственные службы не брезговали крутить хитрые схемы, чтобы оплатить услуги тех, за кем должны охотиться.
Но – у таких налётчиков существовал строгий запрет.
Ни единого убийства. Даже несчастные случаи могли вызвать расследование. Всё поправимо, кроме смерти. И даже смерть поправима, если действовать быстро.
И те, кто начинал убивать, сами жили уже недолго. Потерять пару сотен лет жизни – это не то, что потерять десятую часть состояния. За убийцами открывали охоту спецслужбы, назначались награды за информацию и поимку, так что сами наёмники сами начинали преследовать коллег. Убийц уничтожали тщательно и безжалостно, и ни один здравомыслящий наёмник не будет рисковать.
Разумеется, это не значит, что я ничего не боялся. Шокер до сих пор может покалечить. Я до сих пор жертва преступников. Но и они должны понять, когда стоит запугивать, а когда можно просто договориться.
Мне совсем нет резона с ними ссориться. Наград за помощь в поимке нет, выкупа мне не жалко, побыстрее освободиться? Зачем мне это?
– Ты знаешь, что мы тебя не убьём, – спокойно ответил Хор. – Но не боишься потерять те свободы, которые у тебя сейчас есть?
– В наказание? – просто спросил я. Пират насмешливо фыркнул и кивнул соседу:
– Сдавай.
17
После ещё пары партий пираты смотрели на меня с неудовольствием.
– Считать умеешь, да? – проворчал один.
– Ещё как. Я бы и в кости выиграл, только нужно было бы сыграть большое количество партий.
– Ну ладно. А вот скажи тогда, как лучше счёт открыть. Чтобы проценты мне сразу перечисляли, или на вкладе так же и лежали, а потом всё сразу снять.
– Разумеется, с капитализацией выгоднее…
– Что выгоднее? – перебил пират.
– Чтобы накапливались. Тогда сумма, на которую начисляется процент будет возрастать, и начисления будут становиться больше. Но тут стоит учитывать и другие факторы. Как тебя зовут, кстати?
– Джанни.
– Хорошо говоришь по-русски.
– У меня мама русская. Какие факторы?
– Например, никогда не храни деньги там, где ты объявлен в розыск. Ты объявлен?
– Капитан объявлена, и сама «Игла».
– «Игла»? Корабль.
– Ну да, наш.
– То есть, экипаж подлежит уголовному преследованию, как только будет установлена личность его членов. И сразу автоматически арестовываются счета.
– Но ведь пока не установлены… вроде бы.
– Когда будут установлены, будет поздно. Деньги ты быстро не выведешь, а потом они будут перечислены на штрафы и издержки по решению суда. Между жадностью и осторожностью здесь определённо лучше выбрать последнее.
– А… Тогда где?
Да уж. То есть преступник вообще не задумывался о последствиях того, что он – преступник. Интересно, а о том, какую дорогостоящую консультацию сейчас получает, задумывается?
Вряд ли. Непохоже, чтобы он понимал ценность такой простой и доступной информации.
Но – мне всё равно скучно. Мозги требуют упражнений.
В результате мы не только определили государство, банк, примерные сроки и условия, но и обговорили стратегию. Если он, конечно, всё это записывал.
Папа – и, главное, мама. Вот как бы исхитриться, дать им знать, что я жив? Каково им сейчас?
Спрошу завтра ребят. Ну должен же хоть кто-то понять, у кого-то же есть родители!
Наверное. Может быть.
Будь у них родители, они бы не занимались пиратством, а?
Ночью она пришла по графику. Приглушённый свет, гибкий силуэт, горячие губы. Больше не пыталась увернуться, впиваясь в меня с ответной страстью. А я не мог насытиться простым поцелуем, оторвавшись от неё, только когда перестало хватать воздуха.
Она легко отстранилась, расстёгивая куртку. Перехватываю её руки, продолжаю сам. Футболка падает на пол, и ничего больше не скрывает грудь. Если она так одевается на корабле, полном пиратов, значит, очень уверена в себе. Ну или никогда не снимает куртку.
Разворачиваю её спиной, так сподручней. Некоторое время не могу справиться с застёжкой брюк, пока такая маленькая, но сильная ручка не помогает мне. Кажется, она уже не спешит и не пытается руководить, принимая мои ласки.
Я по-прежнему боюсь позволить себе что-то лишнее. Перевернуть её, поставив на колени, или схватить за волосы… Даже спросить имя.
Позже. Не стоит жадничать. Пока хватит и того, что есть.
13
На завтраке пираты казались чересчур оживлёнными. Надеюсь, не очередное нападение? Нет, я понимаю, что меня тихо запрут в каюте, и я ничего не увижу и не услышу. Но – опасное это дело. И неприятное.
– Что такого всех волнует? – спросил у Серёги. Он больше не провожал меня в столовую и обратно, но садился я по прежнему рядом. Кажется, здесь у всех свои места.
– Завтра с утра мы у Старика! – расплылся тот в улыбке. – Наконец-то твёрдая земля под ногами!
– Прибываем к Седому Старику, – объяснила Наташа. – И не на твёрдую землю, а на орбитальную станцию. Но да, – и она улыбнулась, – разницы не чувствуется.
– Можно будет гулять весь день, – мечтательно сказал Хор, сидевший за Лией. Высокий, тощий и коротко стриженый, он говорил с непонятным акцентом. Откуда он – и человек ли вообще – трудно понять. Я на всякий случай пока не задавал лишних вопросов.
– Жаль, но тебя, наверное, не выпустят. Капитану, конечно, решать, но тут я уверен. Я бы не выпустил.
Я вздохнул:
– Понимаю. Я и сам бы не выпустил. Но хоть весточку бы кто передал моей семье, а? Хоть как-нибудь? Мама с ума сходит, наверное.
– Если у тебя нормальная мама, она точно с ума сходит. Но рисковать мы не будем. Нас и так отследят в этом порту, просто позже. Надо успеть уйти. И не оставлять лишних подсказок.
– Сбываете награбленное? – догадался я.
– Это уже не твое дело, Марк, – отшила Наташа, и я развёл руками в знак капитуляции.
– В другой раз, ладно, – сочувственно пообещал Серёга. – Что-нибудь придумаем.
– Хорошо, а что насчёт одежды? Хоть во что-нибудь переодеться. Потом отдам, вместе с выкупом. Хотя бы самую простую.
– Ну, это я попробую помочь. Уж, конечно, без всяких финтифлюшек, терморегуляции, автоподгонки, что там ещё…
– Просто куски ткани. Буду безмерно благодарен!
14
И в самом деле утром корабль опустел. Дверь в мою каюту почему-то осталась не заблокирована, но гулять по опустевшим коридорам казалось скучновато. Все двери оказались заперты. Понимаю, в рубку управления меня логично не пускать. Но кают-компания?
Хотя бы столовая осталась открыта.
И не совсем безлюдна.
Стукнуло в недрах раздачи, и капитан перехватила тарелку с чашкой, даже не взглянув на меня.
Я прошёл мимо своего привычного уже места и сел рядом с ней.
– Доброе утро.
– Доброе.
Не огрызнулась, не заткнула, и даже не промолчала.
Что ж, рискуем дальше.
– Ты не пойдёшь на станцию?
– Нет.
– А дела?
– У меня есть помощник и интендант.
Я понимаю, что за дела у пиратов на станции. Сто пятьдесят восьмой перевозил только людей. Никого, кроме меня, не похитили. Значит, дело в имуществе пассажиров. Ценные данные, которые можно продать, или материальное имущество. Но рассчитывать, что кто-то возьмёт в полёт ценность, стоящую захвата – глупо. Так что, я полагаю, забрали карту косморазведки у посла Федерации. Сведения о структуре звёзд и составе планет можно дорого продать.
Я иду напролом:
– А ты не хочешь прогуляться по станции?
Фыркает.
– За меня назначено столько наград, что лучше не искушать никого.
– Не расскажешь?
– Нет.
Она утыкается в тарелку, и я беру паузу. И так уже колоссальный прогресс.
А потом еда заканчивается, и я решаю попробовать ещё раз.
– Может, расскажешь что-нибудь о себе? Что угодно.
Усмешка.
– Сам лучше рассказывай.
– Про меня в прессе достаточно пишут.
– Про меня тоже.
– Да? – я даже удивился. – Не встречал. Но там, наверное, криминальные хроники?
– В основном раздел «Разыскиваются».
– И награда есть за голову?
– Есть. Тебе не пора в каюту возвращаться?
– Может, вместе?
Она посмотрела странным взглядом. Что это значит? О чём думает? Согласиться или нет? Или как удачнее меня прибить?
– А давай. Всё равно пока делать нечего.
ГЛАВА 3
15
Впечатление осталось странное. Как будто капитанша чувствовала себя гораздо свободнее, когда рядом не было команды. Мы не вылезали из постели пару часов, и теперь это было поинтереснее.
– Как тебя всё-таки зовут? - спросил я, когда мы отдыхали после первого марафона.
– Гера.
Почему-то сердце подскочило от её ответа. Как будто огромный прогресс.
Может, так и есть.
А она тихо сказала:
– Ты не бойся. Мы тебя потом отпустим. Ну, скорее всего, не без выкупа, сам понимаешь…
– Не надо меня отпускать! – я аж испугался. – Когда – потом? Меня пока всё устраивает. У меня тут отпуск. Если хочешь наградить за хорошее поведение, разблокируй мне мультяшку. Когда тебя нет рядом – я просто на стенку лезу от скуки.
– Да уж, мне сказали, – хмыкнула она. Видимо, намекала на то, что в каюте есть видеонаблюдение. – Я могу разблокировать и дать тебе доступ к корабельным библиотекам данных. Но не функцию связи.
– Хотя бы так! На первое время мне хватит.
– Только, если это какая-нибудь хитрость… – её тон стал угрожающим, а тело закаменело в моих руках, и я объяснил:
– У нас есть инструкции на случай похищения. Не волнуйся. Со злоумышленниками мы не спорим и проблем не доставляем. Тише воды и ниже травы. Ну почти – но мне на самом деле жутко скучно! А что? – проснулось любопытство, – мои предшественники пытались чего-то отколоть?
Она села, резко вырвавшись – а я чисто на автомате удержал, не отпустив руки до конца.
– А ты сам-то как думаешь? Это же не похищение с целью выкупа! Это приравнивается к пыткам в плену. Только ты один такой ненормальный. Твои предшественники… и умоляли, и торговались, и пытались дорого продать свою… – она фыркнула – честь, и просто молча и стойко терпели.
Я удивлённо посмотрел на неё – искал признаки сарказма. Но нет. Она серьёзно.
– Было бы из-за чего переживать! Тоже мне – пытки нашли.
– А ты посмотри на меня повнимательнее, – едко и резко ответила она.
Большие глаза чуть прищурились, чуть перекошенные губы сжались в ниточку.
– Спасибо за разрешение! – я опрокинул её на постель и принялся исследовать её тело – и не только глазами…
16
Экипаж возвращался под вечер. Весёлые группки по три-четыре человека, они наводнили корабль шумом. Меня же загнали в каюту, как только первый раз открыли шлюзы.
Неужели правда кто-то подумал, что я могу попробовать убежать на незнакомую космическую станцию, на которой пираты как у себя дома ходят?
Одежду мне Серёга не забыл, за что я был ему очень благодарен. Да, совершенно простая – такую они и сами носят.
Разблокировка мультяшки открыла мне множество возможностей в своей же каюте. В числе которых было и большое трёхмерное зеркало, так что я удовлетворил любопытство.
В прямых тёмно-серых штанах и такого же цвета свободной рубашке меня точно нельзя было принять за главу крупной компании. Даже удивительно, насколько внешний вид делает человека. Вот, например, капитан Гера. Неужели один-единственный шрам делает её непривлекательной для большинства?
Нет, наверняка я и сам бы на неё не взглянул, если бы просто встретил где-нибудь на улице. Но и без шрама не особо что-то изменилось бы. Во-первых, я выбирал из блестящих дев высшего света. И довыбирался до во-вторых – сложного расторжения брака, длительного, настолько долгого, что мы оба месяцами уже собирали доказательства и характеристики, чтобы впечатлить специальную комиссию, призванную решить, имеем ли мы право разрушить ячейку общества, и если да, то кто виноват и кто что должен получить.
Потом, когда все вернулись и шлюзы задраили уже на ночь, все свободные собрались в своеобразной кают-компании – просто большой комнате с узкими, жёсткими диванами и столами. Кто-то доставал различные игры, остальные просто болтали. Десятка полтора человек создавали приличный шум и атмосферу веселья.
На этот раз меня не только не прогнали. Сразу несколько компаний позвали к себе.
Я присоединился к тем, кто был ближе. Знал я среди них только Хора, но – вряд ли это проблема.
– Умеешь в «Искры»?
– Умею.
Игра, в которой надо было вычислять, запоминать и ловить цвет светящихся шариков, считалась довольно сложной, но я её знал.
– Только вы на деньги играете?
– Тебя это пугает? – в голосе одного из пиратов прозвучало презрение.
– Пугает? У меня их нет. Я, конечно, могу выписать вам чек, если мне разблокируют мультяшку полностью.
Компания заржала, а Хор сказал:
– Я одолжу тебе десятку. Ну и попробуй её хотя бы сохранить.
– Отдам в двойном размере! – пообещал я, воодушевившись. Тот недоверчиво фыркнул, но спорить не стал.
Разноцветные искорки замелькали по столу, а я, пользуясь случаем, спросил:
– А зачем вообще у вас капитан… охотится вот так во время налётов? Неужели никаких альтернатив?
– Ну ты же её видел? – ответил лениво один из пиратов.
– И что?
– И ещё то, что отношения с ней заводить – себе дороже. Каждый раз, когда у неё плохое настроение, сидеть и дрожать, стараясь не попасть под горячую руку? Не любит она мужиков.
– Это ещё мягко сказано, – вздохнул Хор. – Эй, ты и правда умеешь играть? А не мухлюешь?
– Чего там мухлевать? – отмахнулся я. – Это же не рулетка, здесь нужно уметь считать. А я умею. А у капитана есть основания не любить мужиков?
– Ты хочешь жить, такие вопросы не задавай, – поморщился Хор.
– Ладно. Положим. И команда нормально реагирует? Соглашается?
– Корабль её, – спокойно ответил один из пиратов.
– Кто не согласен, может найти другого капитана и наняться к нему. Здесь те, кого всё устраивает, – объяснил Хор. – Она – божественный пилот. С ней мы можем летать там, где никто не решается.
– Например, забраться в Объединённый Союз прямо на маршрут до Святогора, – уточнил я. Вот теперь ясно, почему пираты так обнаглели.
– Например! – усмехнулся он.
– И тогда вы можете грабить самый ценный товар – информацию. Настолько важную, что её не решаются передавать по самым защищённым каналам.
– Марк, – дружелюбно улыбнулся Хор, но глаза его похолодели. – Ты не забываешь, что ты пленник, которому лишнее знать не положено?
– Хор, – я ответил ему в тон – улыбкой и холодом. – Я вам с чистым сердцем искренне рассказываю правду, ничего не утаивая. Могу не рассказывать. Но это не значит, что я перестану наблюдать и соображать. Всё, что у меня есть, я смог получить за счёт того, что умел наблюдать и делать выводы. И я от вас сейчас ничего не скрываю, так как вы мне пока не сделали ничего плохого, более того, мне у вас в плену пока нравится. Но это не значит, что я ни на что не способен. Вы можете меня убить. Или хотя бы пообещать. Тогда я испугаюсь, потому что в таких угрозах от пиратов нет ничего нереального. Но ты знаешь, что это означает для вас.
Он знал. Знали и остальные, в чём разница между рейдерами-контрабандистами и оголтелыми кровавыми наёмниками. Одно дело – закрывать глаза на то, что богачи теряют личные деньги, причём даже суммы не настолько большие, чтобы разориться, так, понижение в рейтингах на десяток пунктов. На то, что часть товаров пропадает и нагружает страховые компании. Технологии были уже на таком уровне, что разбирай, изучай – всё равно не повторишь. А незаконными услугами втихую пользовались многие, и, говорят, даже государственные службы не брезговали крутить хитрые схемы, чтобы оплатить услуги тех, за кем должны охотиться.
Но – у таких налётчиков существовал строгий запрет.
Ни единого убийства. Даже несчастные случаи могли вызвать расследование. Всё поправимо, кроме смерти. И даже смерть поправима, если действовать быстро.
И те, кто начинал убивать, сами жили уже недолго. Потерять пару сотен лет жизни – это не то, что потерять десятую часть состояния. За убийцами открывали охоту спецслужбы, назначались награды за информацию и поимку, так что сами наёмники сами начинали преследовать коллег. Убийц уничтожали тщательно и безжалостно, и ни один здравомыслящий наёмник не будет рисковать.
Разумеется, это не значит, что я ничего не боялся. Шокер до сих пор может покалечить. Я до сих пор жертва преступников. Но и они должны понять, когда стоит запугивать, а когда можно просто договориться.
Мне совсем нет резона с ними ссориться. Наград за помощь в поимке нет, выкупа мне не жалко, побыстрее освободиться? Зачем мне это?
– Ты знаешь, что мы тебя не убьём, – спокойно ответил Хор. – Но не боишься потерять те свободы, которые у тебя сейчас есть?
– В наказание? – просто спросил я. Пират насмешливо фыркнул и кивнул соседу:
– Сдавай.
17
После ещё пары партий пираты смотрели на меня с неудовольствием.
– Считать умеешь, да? – проворчал один.
– Ещё как. Я бы и в кости выиграл, только нужно было бы сыграть большое количество партий.
– Ну ладно. А вот скажи тогда, как лучше счёт открыть. Чтобы проценты мне сразу перечисляли, или на вкладе так же и лежали, а потом всё сразу снять.
– Разумеется, с капитализацией выгоднее…
– Что выгоднее? – перебил пират.
– Чтобы накапливались. Тогда сумма, на которую начисляется процент будет возрастать, и начисления будут становиться больше. Но тут стоит учитывать и другие факторы. Как тебя зовут, кстати?
– Джанни.
– Хорошо говоришь по-русски.
– У меня мама русская. Какие факторы?
– Например, никогда не храни деньги там, где ты объявлен в розыск. Ты объявлен?
– Капитан объявлена, и сама «Игла».
– «Игла»? Корабль.
– Ну да, наш.
– То есть, экипаж подлежит уголовному преследованию, как только будет установлена личность его членов. И сразу автоматически арестовываются счета.
– Но ведь пока не установлены… вроде бы.
– Когда будут установлены, будет поздно. Деньги ты быстро не выведешь, а потом они будут перечислены на штрафы и издержки по решению суда. Между жадностью и осторожностью здесь определённо лучше выбрать последнее.
– А… Тогда где?
Да уж. То есть преступник вообще не задумывался о последствиях того, что он – преступник. Интересно, а о том, какую дорогостоящую консультацию сейчас получает, задумывается?
Вряд ли. Непохоже, чтобы он понимал ценность такой простой и доступной информации.
Но – мне всё равно скучно. Мозги требуют упражнений.
В результате мы не только определили государство, банк, примерные сроки и условия, но и обговорили стратегию. Если он, конечно, всё это записывал.
