— Даже не думай. Вообще рот не открывай. Забудь, что у тебя язык есть. Поняла?
— Поняла. — Конечно, поняла. Может быть, и возразила бы, но увольнение из клуба будет катастрофой вселенского масштаба для меня.
— Вот и умничка. Переодевайся. — Алена изобразила радость на лице и исчезла за дверью, а я принялась неохотно всовывать себя в костюм Шахерезады.
При входе в третью ВИПку у меня возникло чувство дежавю: полнейшая темнота, только на этот раз где-то в центре горела маленькая зеленая лампочка, похожая на индикатор. Оттуда доносилась не очень громкая музыка, под которую я танцевала в прошлый раз, и я подумала, что это нечто похожее на переносную колонку, потому что звук не такой глубокий и резкий, более близкий и тонкий. В этот раз я даже не споткнулась, и думаю, что этот индикатор служил неким путеводителем для меня, потому что именно туда я и пошла, медленно, босыми ногами по холодному полу.
Интересно, он здесь? Должно быть. А даже если нет, мне все равно, мое дело станцевать. Вообще интересная у нас вечеринка «инкогнито». Смысл привата, если мы не видим друг друга? Ну ладно я, мне нет разницы. А он? Зуб даю, что у него какие-то увечья, и если не физические, то с головой точно плохо. В любом случае, мне же лучше, без света как-то удобней, можно думать, что я тут одна и все. И ведь бывала уже здесь, и каждый выходной десятки глаз пялятся на мое тело и все равно чувство страха преследовало именно в этом месте. Я остановилась неподалеку от индикатора (чем дальше тем лучше), чтобы не дай Бог ничего не завалить.
Дождавшись следующего музыкального вступления, я закрыла глаза и качнула бедрами, монисто, пришитое к набедренной повязке звякнуло, и я даже удивилась, что услышала этот звук, потому что раньше, музыка всегда была настолько громкой, что это было невозможно. Я любила это звучание бисера и монеток, касающихся друг друга.
Если поначалу было сомнение, что в комнате кто-то есть, то теперь оно отпало. Я четко знала, что не одна. Он был здесь, он смотрел в мою сторону, даже не видя, но определенно слыша. Монисто. Звук моего сбившегося дыхания. Он был где-то рядом, и я знала это. Словно могла видеть и чувствовать сквозь темноту. Он не касался меня, не подходил слишком близко, хотя я могла уловить его шаги, он был словно повсюду, вокруг меня, как какая-то оболочка, это пугало. Ненавижу темноту, она заставляет мою фантазию чересчур бурно работать.
Когда музыка закончилась, я сразу ушла, убежала.
На следующий день он снова пришел, и я поняла это еще до того, как Алена отправила меня в ВИПку. Она дала мне новое расписание, в котором говорилось, что я больше не танцую в общем зале, теперь я собственность ВИПки номер три на каждый последующий выходной.
Темнота. Абсолютная. Но на этот раз, казалось, будто я могу видеть, неотчетливо, но силуэт, прокравшийся мимо, было сложно не заметить. Я продолжала танцевать, то же что и вчера, и честно не до конца понимала, кому это вообще может быть интересно третий раз подряд, хотя можно сказать четвертый, потому что первый раз я танцевала то же самое с групповым выступлением перед хозяином клуба. Мое тело напряглось вместе с тем, как он оказался позади меня. Нет. Он не касался. Но был так близко, что я могла ощущать тепло его тела. Я закрыла глаза, как делаю это постоянно. Мои мысли растворились в музыке, но затем я снова вернулась в реальность, когда теплые руки легли на мою талию. Я вздрогнула и остановилась, переводя дыхание.
— Продолжай. — Его низкий голос был бархатом и скрежетом одновременно. Горячее дыхание ошпарило не только мое ухо, но и подожгло нравы, пуская электрический разряд по всему телу. Я втянула воздух, как нечто давно желанное и ко всему кошмару и противоречию бурлящему внутри меня, после одного единственного слова, после одного единственного выдоха, скользнувшего вниз по моей шеи, я почувствовала то что могло бы привести меня к истерике. Я знаю этот запах. И я знаю этот голос. Я даже его дыхание могу отличить, потому что только оно вызывало во мне ураган борьбы между страхом, кошмаром, отвращением и диким желанием.
***
Страх. Одна из тех вещей, которые нельзя спрятать. Здесь. В абсолютном мраке. Она знает, я не вижу ее, но мне и не нужно. Не сейчас. Такая робкая, что хочется спросить, что она тут делает. Но я не стану. Продешевил ли я, когда выбирал? Нужно больше времени, чтобы это понять. Поэтому я здесь. Наверняка, думает, что я псих. Может быть. Мне не нужно видеть, чтобы чувствовать. Это все обостряет. Мне не нужно ее лицо или тело. Не сейчас. Ее кожа нежная, и я чувствую, как ее живот напрягается под моими руками, как сейчас, так и в прошлый раз. Мне нравится запах ее тела. Я вдыхал его прежде, когда она танцевала. Моему члену он тоже нравится. Но я здесь не за этим. Мне нравится думать о том, как она выглядит. Представлять. Вне этой комнаты. Прекрасно ли ее лицо также, как совершенно тело? Я сниму эту чадру, но не сегодня. Почему она? Заблудшая овечка, определенно. Она единственная, кто искал меня глазами в темноте в тот первый день, когда я просматривал каждую убогую шлюху в этом месте. Она не одна из них. Но есть ли у нее правила? Гордость? Дрожало бы так ее тело, не будь их? Я собираюсь забрать все это. Черт. Старая позиция. Слишком легко. Та дрянь из «Корелл клаб», упрямая овца. Полгода, не меньше, на нее уйдет. Здесь. Все просто. Она тяжело дышит, затем замирает, когда я провожу ладонью по ее стройной ноге. Ее фигурой можно зарабатывать куда больше, чем она себе позволяет. То, что мне нужно. Молчит. Ну, сделай что-нибудь. Боится. Уже хорошо. Это ее третий танец в привате. Для меня. Я не платил. Насколько хватит ее терпения? Хочу отдать деньги ей лично. Когда мы будем лицом к лицу. Хочу, чтобы знала, что я ее покупаю.
Черт бы меня побрал, если ошибся в этой маленькой сучке. Такая податливая. Это становится неинтересным. Русалочка заставляла меня желать задушить ее, переломать ее тонкую шею. Ее упорство оголяет мои нервы. Я бы уничтожил ее только за статуэтки, которые придется восстанавливать. А я ненавижу копии.
Ну же, девочка, не разочаровывай меня, покажи мне свои эмоции. Она двигается рядом со мной также, как и в прошлый раз, умело, но сегодня я чувствую неуверенность в каждом ее движении и, тем не менее, в штанах стало тесно, а я мать вашу, даже не вижу ее, едва дотронулся, едва втянул в легкие ее запах. Она как миндаль. Я здесь не за этим, черт возьми. Если мне нужна клубная шлюха, я возьму любую.
В прошлый раз она хотя бы пыталась сопротивляться. Это был выигрыш. Мой выигрыш. Что заставляет ее молчать сегодня? Что заставляет так отрывисто дышать?
Я убираю ее волосы на бок, и касаюсь губами влажной шеи, чувствую ее пульс и собственный пульс в гребаных штанах, когда едва касаюсь кончиком языка ее соленой кожи. Я не должен хотеть ее, но хочу. Я могу взять ее прямо здесь, но тогда все полетит к чертям. Ну, давай, Шехерезада, не попади в коллекцию шлюх — однодневок. Хотя ни одна подстилка не вызывала у меня такого желания пригвоздить ее к стене. И лучше бы уйти сейчас, но я не могу перестать наслаждаться тем, как она дышит, как дрожит при каждом моем прикосновении. Ты понятия не имеешь во что ввязываешься, девочка. Ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы она меня боялась. Я не могу быть настолько банален в своих желаниях. Особенно к этой девке. Такая наивная. Такая невинная. Даже больше, чем моя Ариэль. Чертова дура. Зубы сводит от мысли о ней. Чувствую ее запах. Знаю, лишь плод моего воображения. Не зря я снова здесь. Они так похожи, черт возьми. Могу ли я взять обоих?
***
Я стояла, боясь пошевелиться и, молилась о том, чтобы он исчез. Я чувствовала его пальцы на своей коже, и если бы я не знала, кто это, я бы назвала эти прикосновения нежными. Мое сердце то колотилось, то останавливалось. Нужно уйти. Убежать. Что это за игра такая? Я молчу. Не потому что слова закончились, а может и так. Я боюсь быть узнанной. А если он знает? Он не мог видеть меня в темноте. Даже тогда со сцены, он не мог бы меня узнать, мы виделись единожды на тот момент, и мое лицо прикрыто до самых глаз. Дети Господни. Он коснулся моей руки, а я не могла ни пошевелиться, ни сказать ни слова. Одна ладонь прошлась по моей шее, а другая крепко сжала запястье, я вздрогнула от боли. Что он собирается делать? Сумасшедший, я определенно в этом уверена. Но насколько сумасшедшая я, раз позволяю себе находиться тут? Снова касаться себя, снова вдыхать этот запах, от которого начинало лихорадить. Это было наркотиком, который я ненавидела с самого начала. Никто не может выбивать почву из-под моих ног. Чувствую себя легкомысленной. Омерзительной.
— Я бы разложил тебя на этом полу, маленькая. — Его низкий шепот пробирал до костей, было в нем что-то дьявольское. — Но тогда ты перестанешь иметь для меня ценность. — Он медленно отпустил мою руку и убрал свою от шеи, и я снова смогла нормально дышать. Не то чтобы его хватка меня душила, но морально это было именно так. — Поэтому я позволю тебе уйти. Сейчас.
Он считает до трех, выдыхая каждое слово мне в ухо, после чего я срываюсь с места и бегу. Это невыносимо. Он что меня преследует? Господь. Чем же я провинилась. Знает ли он вообще, что это я?
На скоростях залетев в кабинет Алены, я закрыла дверь (на замок!) и уперлась руками в стол, пытаясь отдышаться. Девушка, сидящая напротив, несколько секунд хлопала глазами, глядя на меня, а затем до нее видимо дошло, что это я, да еще и без стука.
— Ты совсем ума лишилась? — Она бросила ручку на стол и пошла к двери, я поймала ее за руку, когда та собиралась повернуть замок. Девушка отпихнула меня, но я снова вцепилась ей в предплечье.
— Пожалуйста. Не открывай дверь. Пожалуйста. — Я буквально взмолилась, а затем даже руки в мольбе сложила.
— За тобой гнались, Макаренко? — Алена медленно отошла от меня, с ошарашенным видом, и вернулась в кресло.
— Скажи мне, что он не знает обо мне ничего. Ни-че-го-ше-нь-ки! Ты ведь не говорила? Мое имя? Вообще ничего?
— Кира. — Ее голос звучал напряженно и обеспокоенно. — Выдохни. О чем ты говоришь?
— О ком. — Я набрала в легкие побольше воздуха, затем выдохнула, после чего повторила то же самое дважды. Алена продолжала смотреть на меня, как на сумасшедшую, а я вместо того, чтобы продолжить говорить, принялась измерять шагами небольшой кабинет. В углу на диване сидела Лора, закинув ногу на ногу, она натянуто мне улыбнулась и пафосно помахала рукой, я никак не отреагировала. Блин, я даже не заметила ее сразу! Сердце вот-вот выскочит из груди. Мама дорогая.
— Кира! Не мельтеши! Говори в чем дело или проваливай.
— Этот. Этот упырь из ВИПки.
— Этот «упырь», Кира, наш начальник. Осторожней со словами, даже у стен есть уши.
Она едва заметно кивнула на Лору и та снова помахала рукой.
— Он, он что тебя изнасиловал? — Тихо спросила Алена.
— Что? Он еще и на это способен?!
— Б**ть! Кира не ори! Я просто спросила. Ты видела себя? Ворвалась сюда, словно за тобой стадо мамонтов бежало. Го-во-ри.
— Ты говорила ему, кто я? Мое имя и все такое.
— Ты серьезно? — Она усмехнулась и откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди.
— Кому вообще до этого есть дело?
— Мне есть. Говорила или нет?
— Никто не спрашивал, Макаренко. А я научилась молчать, когда меня не спрашивают. Знаешь, тебе тоже стоит попробовать.
— Фух. Значит, он не знает. Но мог видеть меня в зале, да?
— В чем дело? Не мог, он не выходит в общий зал.
Я выдохнула.
— Не говори ничего обо мне, ладно? Очень прошу. Если спросит, соври, придумай что-нибудь.
Алена фыркнула.
— Ты слишком высокого о себе мнения, Кира.
— Пожалуйста. Не скажешь?
— Иди домой.
— Ну? Пожалуйста.
— Переспи с ним. — Послышалось сзади, и я обернулась.
— Что? — Мой взгляд устремился на Лору, которая беззаботно наматывала прядь волос на палец и покачивала ногой. — Ты совсем уже.
— Идите домой, обе. — Устало скомандовала, Алена. — Я не хочу слушать этот бред.
— А что? Я хотя бы нормальный совет могу дать. Какой раз он уже пришел?
— Третий.
— Третий. И ты не хочешь, чтобы он снова приходил, я правильно понимаю?
Я кивнула.
— Вот. Переспи с ним. Выход прост.
— Знаешь, не все решается через постель.
— Ты слишком недоступная для него. Я тебя сразу предупредила — веди себя, как шлюха. Послушала бы мой совет — не увидела бы его снова.
В этом я сомневаюсь.
— Я не стану этого делать. Абсурд!
— Ну и дура. Рано или поздно он все равно залезет к тебе в трусы, сделай первый шаг и через час он забудет о твоем существовании.
Знала б она, что он почти уже залез ко мне в трусы и, я почти позволила это сделать. Нет. Я дала себе слово, больше не вспоминать о том случае в офисе.
— Как это вообще работает? И. откуда ты знаешь?
— Не спрашивай. — Лора двусмысленно улыбнулась и, кажется до меня дошло. Она спала с ним.
Наш разговор прервал резкий поворот дверной ручки. Я вздрогнула и умоляюще посмотрела на Алену.
— Не открывай, пожалуйста. — Прошептала я.
Девушка смерила меня злобным взглядом и направилась к двери, а я заметавшись по кабинету, не нашла ни одного разумного решения, как избежать катастрофы, кроме как залезть под стол, все это сопровождалось едкими усмешками Лоры.
Я хоть и достаточно мелкая, но спрятаться нормально под этим столом, мог разве, что муравей. Конечно, я стукнулась лбом о выпирающий сбоку ящик, а еще мне пришлось замереть в позе четвероногого, в моем случае собаки, потому что дышала я, будто бешенство подхватила, пришлось одной рукой рот заткнуть. Господь, помоги мне.
Тяжелые шаги сразу распознались в контрасте с цоканьем каблуков Алены, и уже через секунду я увидела идеально начищенные мужские туфли около стола, я могла достать до них рукой, Боже, как хотелось врезать по его ноге чем-нибудь тяжелым. Вместо этого я обернулась в сторону Алены и на секунду поймала ее осуждающий взгляд. Девушка, казалось, волновалась не меньше моего, но уж точно не больше, я буквально слышала стук собственного сердца в голове, оно даже в конечностях где-то пульсировало. Я была на грани истерики или того хуже, обморока.
— Я уже собиралась уходить, хотела переодеться, поэтому дверь пришлось запереть.
Фу, Алена не шутила, когда говорила, что приходится перед НИМ на цырлах ходить. Говорит она так, словно он не начальник, а хозяин ее.
— Меня не волнует. — Его голос звучал ровно, но я распознала в нем нотки грубости. Это он, я не ошиблась. Боже, провалиться бы под землю. Не хочу больше видеть это лицо, слышать его голос, пробирающий до самого основания. Приду домой снова надраю себя мочалкой, если надо будет и кожу сдеру, лишь бы не чувствовать на себе этот запах.
— Ты. Вышла отсюда.
Мерзавец. Повернув голову, я проследила, как туфли на высокой платформе медленно проделали путь до двери, а затем та демонстративно захлопнулась. Он спал с ней. Я имею виду с Лорой, но ведет себя, как животное, никакого уважения.
— Та девчонка. Из ВИПки. Мне нужна ее анкета.
Вот и приехали. Господи, какой позор, если меня еще и заметят под этим столом. Я снова бросила взгляд на Алену и заметила, как она замялась.
— Поняла. — Конечно, поняла. Может быть, и возразила бы, но увольнение из клуба будет катастрофой вселенского масштаба для меня.
— Вот и умничка. Переодевайся. — Алена изобразила радость на лице и исчезла за дверью, а я принялась неохотно всовывать себя в костюм Шахерезады.
При входе в третью ВИПку у меня возникло чувство дежавю: полнейшая темнота, только на этот раз где-то в центре горела маленькая зеленая лампочка, похожая на индикатор. Оттуда доносилась не очень громкая музыка, под которую я танцевала в прошлый раз, и я подумала, что это нечто похожее на переносную колонку, потому что звук не такой глубокий и резкий, более близкий и тонкий. В этот раз я даже не споткнулась, и думаю, что этот индикатор служил неким путеводителем для меня, потому что именно туда я и пошла, медленно, босыми ногами по холодному полу.
Интересно, он здесь? Должно быть. А даже если нет, мне все равно, мое дело станцевать. Вообще интересная у нас вечеринка «инкогнито». Смысл привата, если мы не видим друг друга? Ну ладно я, мне нет разницы. А он? Зуб даю, что у него какие-то увечья, и если не физические, то с головой точно плохо. В любом случае, мне же лучше, без света как-то удобней, можно думать, что я тут одна и все. И ведь бывала уже здесь, и каждый выходной десятки глаз пялятся на мое тело и все равно чувство страха преследовало именно в этом месте. Я остановилась неподалеку от индикатора (чем дальше тем лучше), чтобы не дай Бог ничего не завалить.
Дождавшись следующего музыкального вступления, я закрыла глаза и качнула бедрами, монисто, пришитое к набедренной повязке звякнуло, и я даже удивилась, что услышала этот звук, потому что раньше, музыка всегда была настолько громкой, что это было невозможно. Я любила это звучание бисера и монеток, касающихся друг друга.
Если поначалу было сомнение, что в комнате кто-то есть, то теперь оно отпало. Я четко знала, что не одна. Он был здесь, он смотрел в мою сторону, даже не видя, но определенно слыша. Монисто. Звук моего сбившегося дыхания. Он был где-то рядом, и я знала это. Словно могла видеть и чувствовать сквозь темноту. Он не касался меня, не подходил слишком близко, хотя я могла уловить его шаги, он был словно повсюду, вокруг меня, как какая-то оболочка, это пугало. Ненавижу темноту, она заставляет мою фантазию чересчур бурно работать.
Когда музыка закончилась, я сразу ушла, убежала.
На следующий день он снова пришел, и я поняла это еще до того, как Алена отправила меня в ВИПку. Она дала мне новое расписание, в котором говорилось, что я больше не танцую в общем зале, теперь я собственность ВИПки номер три на каждый последующий выходной.
Темнота. Абсолютная. Но на этот раз, казалось, будто я могу видеть, неотчетливо, но силуэт, прокравшийся мимо, было сложно не заметить. Я продолжала танцевать, то же что и вчера, и честно не до конца понимала, кому это вообще может быть интересно третий раз подряд, хотя можно сказать четвертый, потому что первый раз я танцевала то же самое с групповым выступлением перед хозяином клуба. Мое тело напряглось вместе с тем, как он оказался позади меня. Нет. Он не касался. Но был так близко, что я могла ощущать тепло его тела. Я закрыла глаза, как делаю это постоянно. Мои мысли растворились в музыке, но затем я снова вернулась в реальность, когда теплые руки легли на мою талию. Я вздрогнула и остановилась, переводя дыхание.
— Продолжай. — Его низкий голос был бархатом и скрежетом одновременно. Горячее дыхание ошпарило не только мое ухо, но и подожгло нравы, пуская электрический разряд по всему телу. Я втянула воздух, как нечто давно желанное и ко всему кошмару и противоречию бурлящему внутри меня, после одного единственного слова, после одного единственного выдоха, скользнувшего вниз по моей шеи, я почувствовала то что могло бы привести меня к истерике. Я знаю этот запах. И я знаю этот голос. Я даже его дыхание могу отличить, потому что только оно вызывало во мне ураган борьбы между страхом, кошмаром, отвращением и диким желанием.
***
Страх. Одна из тех вещей, которые нельзя спрятать. Здесь. В абсолютном мраке. Она знает, я не вижу ее, но мне и не нужно. Не сейчас. Такая робкая, что хочется спросить, что она тут делает. Но я не стану. Продешевил ли я, когда выбирал? Нужно больше времени, чтобы это понять. Поэтому я здесь. Наверняка, думает, что я псих. Может быть. Мне не нужно видеть, чтобы чувствовать. Это все обостряет. Мне не нужно ее лицо или тело. Не сейчас. Ее кожа нежная, и я чувствую, как ее живот напрягается под моими руками, как сейчас, так и в прошлый раз. Мне нравится запах ее тела. Я вдыхал его прежде, когда она танцевала. Моему члену он тоже нравится. Но я здесь не за этим. Мне нравится думать о том, как она выглядит. Представлять. Вне этой комнаты. Прекрасно ли ее лицо также, как совершенно тело? Я сниму эту чадру, но не сегодня. Почему она? Заблудшая овечка, определенно. Она единственная, кто искал меня глазами в темноте в тот первый день, когда я просматривал каждую убогую шлюху в этом месте. Она не одна из них. Но есть ли у нее правила? Гордость? Дрожало бы так ее тело, не будь их? Я собираюсь забрать все это. Черт. Старая позиция. Слишком легко. Та дрянь из «Корелл клаб», упрямая овца. Полгода, не меньше, на нее уйдет. Здесь. Все просто. Она тяжело дышит, затем замирает, когда я провожу ладонью по ее стройной ноге. Ее фигурой можно зарабатывать куда больше, чем она себе позволяет. То, что мне нужно. Молчит. Ну, сделай что-нибудь. Боится. Уже хорошо. Это ее третий танец в привате. Для меня. Я не платил. Насколько хватит ее терпения? Хочу отдать деньги ей лично. Когда мы будем лицом к лицу. Хочу, чтобы знала, что я ее покупаю.
Черт бы меня побрал, если ошибся в этой маленькой сучке. Такая податливая. Это становится неинтересным. Русалочка заставляла меня желать задушить ее, переломать ее тонкую шею. Ее упорство оголяет мои нервы. Я бы уничтожил ее только за статуэтки, которые придется восстанавливать. А я ненавижу копии.
Ну же, девочка, не разочаровывай меня, покажи мне свои эмоции. Она двигается рядом со мной также, как и в прошлый раз, умело, но сегодня я чувствую неуверенность в каждом ее движении и, тем не менее, в штанах стало тесно, а я мать вашу, даже не вижу ее, едва дотронулся, едва втянул в легкие ее запах. Она как миндаль. Я здесь не за этим, черт возьми. Если мне нужна клубная шлюха, я возьму любую.
В прошлый раз она хотя бы пыталась сопротивляться. Это был выигрыш. Мой выигрыш. Что заставляет ее молчать сегодня? Что заставляет так отрывисто дышать?
Я убираю ее волосы на бок, и касаюсь губами влажной шеи, чувствую ее пульс и собственный пульс в гребаных штанах, когда едва касаюсь кончиком языка ее соленой кожи. Я не должен хотеть ее, но хочу. Я могу взять ее прямо здесь, но тогда все полетит к чертям. Ну, давай, Шехерезада, не попади в коллекцию шлюх — однодневок. Хотя ни одна подстилка не вызывала у меня такого желания пригвоздить ее к стене. И лучше бы уйти сейчас, но я не могу перестать наслаждаться тем, как она дышит, как дрожит при каждом моем прикосновении. Ты понятия не имеешь во что ввязываешься, девочка. Ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы она меня боялась. Я не могу быть настолько банален в своих желаниях. Особенно к этой девке. Такая наивная. Такая невинная. Даже больше, чем моя Ариэль. Чертова дура. Зубы сводит от мысли о ней. Чувствую ее запах. Знаю, лишь плод моего воображения. Не зря я снова здесь. Они так похожи, черт возьми. Могу ли я взять обоих?
***
Я стояла, боясь пошевелиться и, молилась о том, чтобы он исчез. Я чувствовала его пальцы на своей коже, и если бы я не знала, кто это, я бы назвала эти прикосновения нежными. Мое сердце то колотилось, то останавливалось. Нужно уйти. Убежать. Что это за игра такая? Я молчу. Не потому что слова закончились, а может и так. Я боюсь быть узнанной. А если он знает? Он не мог видеть меня в темноте. Даже тогда со сцены, он не мог бы меня узнать, мы виделись единожды на тот момент, и мое лицо прикрыто до самых глаз. Дети Господни. Он коснулся моей руки, а я не могла ни пошевелиться, ни сказать ни слова. Одна ладонь прошлась по моей шее, а другая крепко сжала запястье, я вздрогнула от боли. Что он собирается делать? Сумасшедший, я определенно в этом уверена. Но насколько сумасшедшая я, раз позволяю себе находиться тут? Снова касаться себя, снова вдыхать этот запах, от которого начинало лихорадить. Это было наркотиком, который я ненавидела с самого начала. Никто не может выбивать почву из-под моих ног. Чувствую себя легкомысленной. Омерзительной.
— Я бы разложил тебя на этом полу, маленькая. — Его низкий шепот пробирал до костей, было в нем что-то дьявольское. — Но тогда ты перестанешь иметь для меня ценность. — Он медленно отпустил мою руку и убрал свою от шеи, и я снова смогла нормально дышать. Не то чтобы его хватка меня душила, но морально это было именно так. — Поэтому я позволю тебе уйти. Сейчас.
Он считает до трех, выдыхая каждое слово мне в ухо, после чего я срываюсь с места и бегу. Это невыносимо. Он что меня преследует? Господь. Чем же я провинилась. Знает ли он вообще, что это я?
На скоростях залетев в кабинет Алены, я закрыла дверь (на замок!) и уперлась руками в стол, пытаясь отдышаться. Девушка, сидящая напротив, несколько секунд хлопала глазами, глядя на меня, а затем до нее видимо дошло, что это я, да еще и без стука.
— Ты совсем ума лишилась? — Она бросила ручку на стол и пошла к двери, я поймала ее за руку, когда та собиралась повернуть замок. Девушка отпихнула меня, но я снова вцепилась ей в предплечье.
— Пожалуйста. Не открывай дверь. Пожалуйста. — Я буквально взмолилась, а затем даже руки в мольбе сложила.
— За тобой гнались, Макаренко? — Алена медленно отошла от меня, с ошарашенным видом, и вернулась в кресло.
— Скажи мне, что он не знает обо мне ничего. Ни-че-го-ше-нь-ки! Ты ведь не говорила? Мое имя? Вообще ничего?
— Кира. — Ее голос звучал напряженно и обеспокоенно. — Выдохни. О чем ты говоришь?
— О ком. — Я набрала в легкие побольше воздуха, затем выдохнула, после чего повторила то же самое дважды. Алена продолжала смотреть на меня, как на сумасшедшую, а я вместо того, чтобы продолжить говорить, принялась измерять шагами небольшой кабинет. В углу на диване сидела Лора, закинув ногу на ногу, она натянуто мне улыбнулась и пафосно помахала рукой, я никак не отреагировала. Блин, я даже не заметила ее сразу! Сердце вот-вот выскочит из груди. Мама дорогая.
— Кира! Не мельтеши! Говори в чем дело или проваливай.
— Этот. Этот упырь из ВИПки.
— Этот «упырь», Кира, наш начальник. Осторожней со словами, даже у стен есть уши.
Она едва заметно кивнула на Лору и та снова помахала рукой.
— Он, он что тебя изнасиловал? — Тихо спросила Алена.
— Что? Он еще и на это способен?!
— Б**ть! Кира не ори! Я просто спросила. Ты видела себя? Ворвалась сюда, словно за тобой стадо мамонтов бежало. Го-во-ри.
— Ты говорила ему, кто я? Мое имя и все такое.
— Ты серьезно? — Она усмехнулась и откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди.
— Кому вообще до этого есть дело?
— Мне есть. Говорила или нет?
— Никто не спрашивал, Макаренко. А я научилась молчать, когда меня не спрашивают. Знаешь, тебе тоже стоит попробовать.
— Фух. Значит, он не знает. Но мог видеть меня в зале, да?
— В чем дело? Не мог, он не выходит в общий зал.
Я выдохнула.
— Не говори ничего обо мне, ладно? Очень прошу. Если спросит, соври, придумай что-нибудь.
Алена фыркнула.
— Ты слишком высокого о себе мнения, Кира.
— Пожалуйста. Не скажешь?
— Иди домой.
— Ну? Пожалуйста.
— Переспи с ним. — Послышалось сзади, и я обернулась.
— Что? — Мой взгляд устремился на Лору, которая беззаботно наматывала прядь волос на палец и покачивала ногой. — Ты совсем уже.
— Идите домой, обе. — Устало скомандовала, Алена. — Я не хочу слушать этот бред.
— А что? Я хотя бы нормальный совет могу дать. Какой раз он уже пришел?
— Третий.
— Третий. И ты не хочешь, чтобы он снова приходил, я правильно понимаю?
Я кивнула.
— Вот. Переспи с ним. Выход прост.
— Знаешь, не все решается через постель.
— Ты слишком недоступная для него. Я тебя сразу предупредила — веди себя, как шлюха. Послушала бы мой совет — не увидела бы его снова.
В этом я сомневаюсь.
— Я не стану этого делать. Абсурд!
— Ну и дура. Рано или поздно он все равно залезет к тебе в трусы, сделай первый шаг и через час он забудет о твоем существовании.
Знала б она, что он почти уже залез ко мне в трусы и, я почти позволила это сделать. Нет. Я дала себе слово, больше не вспоминать о том случае в офисе.
— Как это вообще работает? И. откуда ты знаешь?
— Не спрашивай. — Лора двусмысленно улыбнулась и, кажется до меня дошло. Она спала с ним.
Наш разговор прервал резкий поворот дверной ручки. Я вздрогнула и умоляюще посмотрела на Алену.
— Не открывай, пожалуйста. — Прошептала я.
Девушка смерила меня злобным взглядом и направилась к двери, а я заметавшись по кабинету, не нашла ни одного разумного решения, как избежать катастрофы, кроме как залезть под стол, все это сопровождалось едкими усмешками Лоры.
Я хоть и достаточно мелкая, но спрятаться нормально под этим столом, мог разве, что муравей. Конечно, я стукнулась лбом о выпирающий сбоку ящик, а еще мне пришлось замереть в позе четвероногого, в моем случае собаки, потому что дышала я, будто бешенство подхватила, пришлось одной рукой рот заткнуть. Господь, помоги мне.
Тяжелые шаги сразу распознались в контрасте с цоканьем каблуков Алены, и уже через секунду я увидела идеально начищенные мужские туфли около стола, я могла достать до них рукой, Боже, как хотелось врезать по его ноге чем-нибудь тяжелым. Вместо этого я обернулась в сторону Алены и на секунду поймала ее осуждающий взгляд. Девушка, казалось, волновалась не меньше моего, но уж точно не больше, я буквально слышала стук собственного сердца в голове, оно даже в конечностях где-то пульсировало. Я была на грани истерики или того хуже, обморока.
— Я уже собиралась уходить, хотела переодеться, поэтому дверь пришлось запереть.
Фу, Алена не шутила, когда говорила, что приходится перед НИМ на цырлах ходить. Говорит она так, словно он не начальник, а хозяин ее.
— Меня не волнует. — Его голос звучал ровно, но я распознала в нем нотки грубости. Это он, я не ошиблась. Боже, провалиться бы под землю. Не хочу больше видеть это лицо, слышать его голос, пробирающий до самого основания. Приду домой снова надраю себя мочалкой, если надо будет и кожу сдеру, лишь бы не чувствовать на себе этот запах.
— Ты. Вышла отсюда.
Мерзавец. Повернув голову, я проследила, как туфли на высокой платформе медленно проделали путь до двери, а затем та демонстративно захлопнулась. Он спал с ней. Я имею виду с Лорой, но ведет себя, как животное, никакого уважения.
— Та девчонка. Из ВИПки. Мне нужна ее анкета.
Вот и приехали. Господи, какой позор, если меня еще и заметят под этим столом. Я снова бросила взгляд на Алену и заметила, как она замялась.
