В конверте был вексель с запиской с ничего не значищими вопросами о моем здоровье и о замке. Граф извинялся за внезапный отъезд, но мерзавец сослался на дела. Когда Джеймс собирается воссоединиться с законной супругой, негодяй не сообщал.
Меня всё устраивало в моем положении: отсутствие пьющего и нелюбимого мужа, наличие денег, верные слуги и, надеюсь, на будущие добрые знакомства.
К встрече долгожданных гостей наш «Остров Лахлама» был готов на все сто. Пыль сметена, гардины выстираны, новые шторы и покрывала пошиты, зеркала и серебро начищены, полы натерты, свежие букеты поставлены в вазы. В кухне все кипело и скворчало. В день приезда бабушки с братом я собиралась испечь бисквит «Искушение».
Я молилась, чтобы погода не испортилась, не пошел дождь и станцию опять не залило. А то бабушка со всем своим багажом не дойдет пешком.
Кучер Гэвин Эллиот вымыл карету, запряг лошадей, и мы направились встречать моих родных.
Бабушка в строгом сером дорожном костюме, в элегантной шляпке и перчатках изящно спускалась с поезда в сопровождении своей камеристки Молли и маленькой левретки Мими. Кондуктор, начальник поезда и ещё какой-то незнакомый джентльмен протягивали руки изысканной даме.
Сзади Сесилии Кэтрин я заметила брата, ещё находящегося в купе, державшего ридикюль с бабушкиными драгоценностями. Парень бросал обеспокоенные взгляды на перрон. Видимо, переживал, что я забуду и не встречу их.
Графиня была уже на перроне и милостиво позволяла господам целовать свою холёную руку, когда я приблизилась к интересной компании.
Сесилия Кэтрин Калверт, 2-я графиня Тильни, могла подать себя так, что людям казалось, словно перед ними королева. Величественная осанка, царственный взгляд, сдержанная улыбка, чопорность скрывала за собой добрую, милую, смешливую пожилую леди семидесяти пяти лет.
- Виктория! Спасибо, что встречаешь нас! – воскликнула бабуля, когда заприметила меня на перроне.
- Господа, позвольте представить вам мою дорогую и любимую внучку, миссис Грэм, графиню Суррей! – представила меня джентльменам пожилая леди.
- Дэвид Лэнг, антиквар и редактор местной газеты, - представился и поклонился седовласый господин, приподняв цилиндр.
- Джеймс Брейдвуд, основатель первой в мире муниципальной пожарной службы в Эдинбурге в 1824 году и первый директор Лондонского пожарного управления, - гордо представила второго сухонького джентльмена Сесилия Кэтрин.
Мужчина поклонился и поцеловал мне руку. Мы с бабушкой пригласили через неделю мужчин на чай.
Довольная бабуля уселась в карету, пока я здоровалась и обнимала Уилла. Ох, как я была счастлива приезду родных!
Шотландская резиденция семьи Грэмов понравилась Джону и Сесилии. На крыльце нас встречали дворецкий Калум Донован в черном костюме и белой рубашке, экономка Элспет Мактавиш в темном платье, камеристка Бетси, горничные Лорна и Айлин в синих платьях с белыми ажурными фартуками поверх них и наколках на голове и лакей Пол. А во главе прислуги сидел Золотце.
Замок произвёл прекрасное впечатление на моих гостей. Графине и брату понравились их комнаты и наши с Бетси пошитые шторы.
Бабушка была приятно удивлена почтительностью и вышколенностью слуг. Сесилии Кэтрин понравилась работа дворецкого, его ум и тактичность. Графиня полюбила интересоваться мнением мистера Донована при чтении газет и художественной литературы.
Во время осмотра замка и его окрестностей Уильям и Сесилия обсуждали события, связанные со свадьбой Маргарет. Они с таким юмором рассказывали о её худом, лопоухом и слегка подслеповатом муже, что я не могла сдержать улыбки.
По словам брата, свадебное платье невесты было очень пышным, с множеством рюшей и воланов, что делало её похожей на ванильный мусс. Она с трудом танцевала, и её мужу было трудно обнять её из-за жёстких обручей под юбкой.
После свадьбы Маргарет переехала в Лондон, в огромный дом своего супруга. Сейчас она выходит в свет в роскошном экипаже в сопровождении множества слуг. Она тратит большие суммы на наряды и драгоценности, и Эвелин очень счастлива за неё.
Моя кухарка постаралась на славу и приготовила вкусный и сытный ужин, который мои гости оценили по достоинству. Сначала мистер Донован поставил перед нами тарелку с супом «Кок-а-лики», любимым в Шотландии. Этот суп состоит из лука-порея, куриного бульона с перцем и риса.
Затем мы отведали молодую треску в белом соусе с рублеными яичными белками и овощным салатом. А на десерт я испекла бисквит «Искушение», который подали со сливками и свежей малиной.
- Дорогая, этот десерт просто великолепен! Выше всяких похвал! – сказала бабушка, подмигивая мне.
- Да, Вики! Знатная у тебя повариха! Передай ей мою благодарность. А десерт у нее получился отменный! – произнес братец, доедая кекс с ягодами.
- Уильям, этот пышный и нежный бисквит называется «Искушение», и автор рецепта и исполнитель сидит перед тобой. Благодари нашу Викторию за столь сногсшибательную сладость! – сообщила Сесилия Кэтрин, пожимая мою руку.
- Правда? Как такое может быть? Ты умеешь печь? – воскликнул мальчишка, выпучив на нас глаза.
И я рассказала о своем плане побега из дома, о желании победить в конкурсе и выиграть крупную сумму денег. Поведала бабушке и брату о том, как готовила на всех в замке, пока не нашла кухарку.
- Кстати, бабушка, откуда ты знаешь, что этот бисквит по моему рецепту? -поинтересовалась я у довольной женщины.
Сесилия Кэтрин рассмеялась и сообщила, что Джейн Фултон служит у неё кухаркой. Женщина победила в конкурсе и выиграла 100 фунтов. О ней написали в газете.
- Я помнила, какая мастерица была Джейн, готовя кулинарные шедевры на вашу семью и всех гостей, съезжавшихся в поместье. Поэтому, приехав на свадьбу внучки, пригласила миссис Фултон поработать у меня за хорошую оплату, - огорошила меня пожилая леди.
- Я живу одна, гости наведываются редко, в еде не привередлива. Джейн согласилась. Именно она и рассказала о бисквите, дорогая, и испекла его мне на пробу, - гладя меня по руке, сообщила бабушка.
- Кухарка хотела написать тебе о победе и поблагодарить за успех, но я попросила отложить новости. Я знала, что обязательно приеду к тебе и сообщу радостное известие! А Джейн передала тебе письмо! – обрадовала меня графиня.
Брат был удивлен, но очень гордился своей старшей сестрой.
После ужина мы с графиней устроились в гостиной у камина. Золотце и левретка бабушки Мими, устроились на подстилке у огня, а Уилли отправился в библиотеку, чтобы погрузиться в мир книг.
Я задала бабушке вопросы о родителях и старшем брате Джоне. Оказалось, что моя мама уже гостила у Маргарет, и за это время они успели наполовину опустошить магазин «Хэрродс».
Я рассказала Сесилии Кэтрин, что поддерживаю переписку со старшим братом и парой подруг. Вскоре у Джона родится ещё один ребёнок. Однако за последние полтора месяца я не получила ни одного письма от матери и Маргарет.
- Эвелин не любит и презирает меня, - с грустью произнесла я, наблюдая за языками пламени.
- Как, впрочем, и отец с сестрой, - добавила я, вытирая мокрые глаза.
- Это я виновата, дорогая! – воскликнула бабушка.
- Вы? Не говорите глупости! При чём здесь вы? – отмахнулась я от странных слов пожилой леди.
Графиня долго молчала, словно решая что-то про себя. Затем она взяла меня за руку и заговорила.
- Я думала, что унесу эту тайну с собой в могилу, но я не могу видеть, как ты страдаешь, дорогая. Надеюсь, ты поймёшь и простишь свою непутёвую мать! – с волнением произнесла графиня.
- Что на этот раз натворила Эвелин? – устало спросила я.
- Послушай, Вики! Я вышла замуж очень рано, в восемнадцать лет. Мой супруг был старше меня на пятнадцать, и я не хотела этого брака, но никто не спрашивал моего мнения. В двадцать лет я родила Джона Генри Калверта, а через три года у нас с мужем появилась дочь Ариадна Корнелия Калверт, виконтесса Элмерз. Мой супруг был неплохим человеком, но после рождения детей он отдалился от меня. Наши отношения стали платоническими. Джон Адам Калверт много времени проводил на королевской службе и в разъездах, а я, отдав детей нянькам, была предоставлена сама себе. Я была молода, полна жизни, и мне хотелось любви во всех её проявлениях, - делилась со мной бабушка.
Я внимательно слушала графиню, не понимая, к чему она ведёт.
- У меня было много романов на стороне, дорогая. Среди них были знатные и родовитые мужчины, некоторые даже были женаты. В сорок пять лет я влюбилась в рыбака из деревни, которая прилегала к поместью Калвертов. Его звали Виктор Уотсон, ему на момент нашего знакомства было тридцать восемь лет, и он был вдовцом. Это был красивый, спокойный, чуткий и умный мужчина, который жил работой. Мы держали нашу связь в тайне. Это было легко – мой муж заболел и уехал лечиться на воды в Бат. Это было самое прекрасное время в моей жизни! Самые главные сплетницы и сплетники графства не знали о наших отношениях, - усмехнулась бабушка, почесывая прильнувшую к ней Мими.
- В сорок семь лет я узнала, что беременна. Мы с моим возлюбленным Виктором были шокированы этой новостью. Мой старший сын уже был женат, и у него родился сын, а я вот-вот должна была стать матерью, в то время как мой муж находился на курорте, - вспоминала Сесилия Кэтрин.
- Мой дорогой Уотсон даже предложил сбежать, но я решила, что это несерьёзно. Мне было невыносимо терять любимого сына и внука и бежать в никуда. Я твердо вознамерилась родить ребёнка. Пока мой живот ещё не был заметен, я навещала мужа на курорте. С возрастом ревматизм и подагра моего супруга стали сильнее, и ему больше подходили тёплые источники Бата и мягкий климат, чем суматошная жизнь в столице. Я убедила графа отдохнуть ещё полгода, а затем вернуться домой, и Джон Адам Калверт согласился, - произнесла миледи и на несколько минут замолчала.
- Что было дальше? – осторожно спросила я, заглядывая в глаза Сесилии Кэтрин, в которых отражались языки пламени от камина.
- За день до возвращения супруга я родила крупную черноволосую малышку и назвала её Викторией, - тихо произнесла графиня, опустив взгляд.
Я непонимающе уставилась на женщину, не в силах произнести ни слова.
- Меня спас от позора мой сын Джон Генри Калверт. Он забрал новорождённое дитя и выдал его за своего ребёнка. Наследник Калвертов не допустил, чтобы меня вышвырнули на улицу. Моя невестка была против, но Джон приструнил её. Окончательно Эвелин согласилась исполнять роль матери Виктории только после того, как я отдала ей парюру: тиару, ожерелье и серьги с крупными бриллиантами и изумрудами, - горестно сказала графиня.
- Джон Адам Калверт так и не узнал о моей интрижке. Но моё сердце разрывалось, когда я видела, как с тобой общается Эвелин, доченька, - тихо произнесла пожилая леди и внимательно посмотрела на меня.
- Ты моя мама? – с пронизывающим холодом в животе поинтересовалась я.
Сесилия Кэтрин Калверт, вторая графиня Тильни, не смогла сдержать слез и крепко обняла меня. Я тоже расплакалась. Казалось, плотина, удерживающая мои обиды, переживания и отчаяние, наконец-то прорвалась, и тепло затопило душу.
- Спасибо, что рассказала мне всё, мама! – произнесла я, вытирая мокрое лицо.
- Ах, дорогая, наконец-то я услышала от тебя это слово! Мама! Прости меня за то, что не смогла защитить тебя от ненависти Эвелин. Как же эта женщина поступила с тобой! – начала закипать моя настоящая мать.
- Джон Генри не всегда был таким мягким и покорным, как сейчас, Вики. Он честный, умный и преданный человек! Но, видимо, не смог долго терпеть капризы и шантаж жены и замкнулся в своём кабинете, как моллюск в раковине, - качая головой, говорила Сесилия Кэтрин.
- А что стало с Виктором? – спросила я об отце.
- Мы встречались ещё с полгода, а потом разошлись. Муж безвылазно поселился в поместье, появились внуки, да и я превратилась в старуху. А мистер Уотсон до сих пор живёт в своём коттедже. Ты, должно быть, видела его – он сосед миссис Фултон, - пояснила Сесилия Кэтрин.
Я вспомнила высокого, крепкого мужчину шестидесяти пяти лет с чёрными седеющими волосами и аккуратной бородой. При встрече он всегда кланялся и с лёгкой улыбкой глядел на меня.
- Перед твоей свадьбой я разговаривала с Эвелин и просила разрешить тебе жить в моём поместье. Но невестка никогда меня не любила и не уважала. Она отомстила нам обеим, дорогая, - сказала графиня, нежно похлопывая меня по руке.
- Я раскрыла свою тайну, теперь твоя очередь, Виктория, - попросила настоящая матушка.
Я рассказала ей о своём двухдневном браке с мужем. Сесилия Кэтрин была расстроена поведением Джеймса.
- Я знаю, что в нашем обществе принято считать женщину за безмозглую левретку. Прости меня, Мими. Но я тебя не брошу во второй раз, дорогая. Мы поставим на место этого нахала и негодяя! С нами будут считаться! – воинственно провозгласила родительница.
Пожилая леди призналась, что после своей смерти обеспечит всех родных материальной поддержкой. Но моя доля будет больше всех. И свои драгоценности настоящая мать завещает мне. Члены рода Калвертов предупреждены и не смеют спорить.
Я рассмеялась сквозь слёзы, счастливо и безмятежно. Я не одна. Есть люди, которые любят меня и поддержат в трудную минуту.
В гостиную ворвался Уильям и с помощью дворецкого собрал нас на чаепитие с остатками бисквита. За последний кусочек мальчишке пришлось побороться с Мими и Золотцем. Я пообещала баловать гостей новыми рецептами, которых у меня накопилось в достатке.
После откровенного разговора с графиней Тильни я словно возродилась. То, что раньше казалось мне ссылкой и неудачей, теперь представлялось тихим и спокойным местом, где я могла отдохнуть и насладиться новыми возможностями.
В последующие недели мы с Сесилией Кэтрин и Уильямом активно путешествовали по Эдинбургу и его окрестностям. Нам удалось осмотреть крепости и старинные замки, посетить церкви, музеи и магазины. Мы обновили гардероб и попробовали местную кухню, которая поразила нас разнообразием вкусов и пришлась нам по душе.
Благодаря графине и моему племяннику Уиллу, нас хорошо приняли в обществе. Мы завели множество приятных знакомств и почти каждый день принимали гостей или сами наносили визиты. В свободное время я экспериментировала с различными лакомствами для родных и прислуги.
За это время я получила несколько записок от Джеймса с векселями. Сесилия Кэтрин пообещала навестить своих столичных подруг и разузнать светские сплетни, в том числе о графе Суррее. Мне было неприятно осознавать, что Джеймс явно кутил с другими женщинами, а в обществе обо мне ходили нелицеприятные слухи.
Гости провели у меня два месяца, и я с трудом и неохотой отпускала их. Однако мама и Уильям обещали приехать ко мне к Рождеству. Графиня подарила мне деньги и обещала писать обо всём и часто.
Сесилия Кэтрин была настолько впечатлена расторопностью, вежливостью и готовностью моих слуг помочь, что не удержалась от щедрых чаевых. Обе стороны остались в полном восторге от встречи.
Проводив гостей, я вместе с прислугой начала подготовку к зиме. На кухне мы варили джемы, солили мясо и овощи, готовили хаггис. Сушили фрукты для компотов и лекарственные травы.
В комнатах под руководством миссис Элспет Мактавиш горничные снимали лёгкие шторы и вешали плотные бархатные партьеры, чтобы зимой спастись от сквозняков.
Меня всё устраивало в моем положении: отсутствие пьющего и нелюбимого мужа, наличие денег, верные слуги и, надеюсь, на будущие добрые знакомства.
К встрече долгожданных гостей наш «Остров Лахлама» был готов на все сто. Пыль сметена, гардины выстираны, новые шторы и покрывала пошиты, зеркала и серебро начищены, полы натерты, свежие букеты поставлены в вазы. В кухне все кипело и скворчало. В день приезда бабушки с братом я собиралась испечь бисквит «Искушение».
Я молилась, чтобы погода не испортилась, не пошел дождь и станцию опять не залило. А то бабушка со всем своим багажом не дойдет пешком.
Кучер Гэвин Эллиот вымыл карету, запряг лошадей, и мы направились встречать моих родных.
Глава 12.
Бабушка в строгом сером дорожном костюме, в элегантной шляпке и перчатках изящно спускалась с поезда в сопровождении своей камеристки Молли и маленькой левретки Мими. Кондуктор, начальник поезда и ещё какой-то незнакомый джентльмен протягивали руки изысканной даме.
Сзади Сесилии Кэтрин я заметила брата, ещё находящегося в купе, державшего ридикюль с бабушкиными драгоценностями. Парень бросал обеспокоенные взгляды на перрон. Видимо, переживал, что я забуду и не встречу их.
Графиня была уже на перроне и милостиво позволяла господам целовать свою холёную руку, когда я приблизилась к интересной компании.
Сесилия Кэтрин Калверт, 2-я графиня Тильни, могла подать себя так, что людям казалось, словно перед ними королева. Величественная осанка, царственный взгляд, сдержанная улыбка, чопорность скрывала за собой добрую, милую, смешливую пожилую леди семидесяти пяти лет.
- Виктория! Спасибо, что встречаешь нас! – воскликнула бабуля, когда заприметила меня на перроне.
- Господа, позвольте представить вам мою дорогую и любимую внучку, миссис Грэм, графиню Суррей! – представила меня джентльменам пожилая леди.
- Дэвид Лэнг, антиквар и редактор местной газеты, - представился и поклонился седовласый господин, приподняв цилиндр.
- Джеймс Брейдвуд, основатель первой в мире муниципальной пожарной службы в Эдинбурге в 1824 году и первый директор Лондонского пожарного управления, - гордо представила второго сухонького джентльмена Сесилия Кэтрин.
Мужчина поклонился и поцеловал мне руку. Мы с бабушкой пригласили через неделю мужчин на чай.
Довольная бабуля уселась в карету, пока я здоровалась и обнимала Уилла. Ох, как я была счастлива приезду родных!
Шотландская резиденция семьи Грэмов понравилась Джону и Сесилии. На крыльце нас встречали дворецкий Калум Донован в черном костюме и белой рубашке, экономка Элспет Мактавиш в темном платье, камеристка Бетси, горничные Лорна и Айлин в синих платьях с белыми ажурными фартуками поверх них и наколках на голове и лакей Пол. А во главе прислуги сидел Золотце.
Замок произвёл прекрасное впечатление на моих гостей. Графине и брату понравились их комнаты и наши с Бетси пошитые шторы.
Бабушка была приятно удивлена почтительностью и вышколенностью слуг. Сесилии Кэтрин понравилась работа дворецкого, его ум и тактичность. Графиня полюбила интересоваться мнением мистера Донована при чтении газет и художественной литературы.
Во время осмотра замка и его окрестностей Уильям и Сесилия обсуждали события, связанные со свадьбой Маргарет. Они с таким юмором рассказывали о её худом, лопоухом и слегка подслеповатом муже, что я не могла сдержать улыбки.
По словам брата, свадебное платье невесты было очень пышным, с множеством рюшей и воланов, что делало её похожей на ванильный мусс. Она с трудом танцевала, и её мужу было трудно обнять её из-за жёстких обручей под юбкой.
После свадьбы Маргарет переехала в Лондон, в огромный дом своего супруга. Сейчас она выходит в свет в роскошном экипаже в сопровождении множества слуг. Она тратит большие суммы на наряды и драгоценности, и Эвелин очень счастлива за неё.
Моя кухарка постаралась на славу и приготовила вкусный и сытный ужин, который мои гости оценили по достоинству. Сначала мистер Донован поставил перед нами тарелку с супом «Кок-а-лики», любимым в Шотландии. Этот суп состоит из лука-порея, куриного бульона с перцем и риса.
Затем мы отведали молодую треску в белом соусе с рублеными яичными белками и овощным салатом. А на десерт я испекла бисквит «Искушение», который подали со сливками и свежей малиной.
- Дорогая, этот десерт просто великолепен! Выше всяких похвал! – сказала бабушка, подмигивая мне.
- Да, Вики! Знатная у тебя повариха! Передай ей мою благодарность. А десерт у нее получился отменный! – произнес братец, доедая кекс с ягодами.
- Уильям, этот пышный и нежный бисквит называется «Искушение», и автор рецепта и исполнитель сидит перед тобой. Благодари нашу Викторию за столь сногсшибательную сладость! – сообщила Сесилия Кэтрин, пожимая мою руку.
- Правда? Как такое может быть? Ты умеешь печь? – воскликнул мальчишка, выпучив на нас глаза.
И я рассказала о своем плане побега из дома, о желании победить в конкурсе и выиграть крупную сумму денег. Поведала бабушке и брату о том, как готовила на всех в замке, пока не нашла кухарку.
- Кстати, бабушка, откуда ты знаешь, что этот бисквит по моему рецепту? -поинтересовалась я у довольной женщины.
Сесилия Кэтрин рассмеялась и сообщила, что Джейн Фултон служит у неё кухаркой. Женщина победила в конкурсе и выиграла 100 фунтов. О ней написали в газете.
- Я помнила, какая мастерица была Джейн, готовя кулинарные шедевры на вашу семью и всех гостей, съезжавшихся в поместье. Поэтому, приехав на свадьбу внучки, пригласила миссис Фултон поработать у меня за хорошую оплату, - огорошила меня пожилая леди.
- Я живу одна, гости наведываются редко, в еде не привередлива. Джейн согласилась. Именно она и рассказала о бисквите, дорогая, и испекла его мне на пробу, - гладя меня по руке, сообщила бабушка.
- Кухарка хотела написать тебе о победе и поблагодарить за успех, но я попросила отложить новости. Я знала, что обязательно приеду к тебе и сообщу радостное известие! А Джейн передала тебе письмо! – обрадовала меня графиня.
Брат был удивлен, но очень гордился своей старшей сестрой.
Глава 13.
После ужина мы с графиней устроились в гостиной у камина. Золотце и левретка бабушки Мими, устроились на подстилке у огня, а Уилли отправился в библиотеку, чтобы погрузиться в мир книг.
Я задала бабушке вопросы о родителях и старшем брате Джоне. Оказалось, что моя мама уже гостила у Маргарет, и за это время они успели наполовину опустошить магазин «Хэрродс».
Я рассказала Сесилии Кэтрин, что поддерживаю переписку со старшим братом и парой подруг. Вскоре у Джона родится ещё один ребёнок. Однако за последние полтора месяца я не получила ни одного письма от матери и Маргарет.
- Эвелин не любит и презирает меня, - с грустью произнесла я, наблюдая за языками пламени.
- Как, впрочем, и отец с сестрой, - добавила я, вытирая мокрые глаза.
- Это я виновата, дорогая! – воскликнула бабушка.
- Вы? Не говорите глупости! При чём здесь вы? – отмахнулась я от странных слов пожилой леди.
Графиня долго молчала, словно решая что-то про себя. Затем она взяла меня за руку и заговорила.
- Я думала, что унесу эту тайну с собой в могилу, но я не могу видеть, как ты страдаешь, дорогая. Надеюсь, ты поймёшь и простишь свою непутёвую мать! – с волнением произнесла графиня.
- Что на этот раз натворила Эвелин? – устало спросила я.
- Послушай, Вики! Я вышла замуж очень рано, в восемнадцать лет. Мой супруг был старше меня на пятнадцать, и я не хотела этого брака, но никто не спрашивал моего мнения. В двадцать лет я родила Джона Генри Калверта, а через три года у нас с мужем появилась дочь Ариадна Корнелия Калверт, виконтесса Элмерз. Мой супруг был неплохим человеком, но после рождения детей он отдалился от меня. Наши отношения стали платоническими. Джон Адам Калверт много времени проводил на королевской службе и в разъездах, а я, отдав детей нянькам, была предоставлена сама себе. Я была молода, полна жизни, и мне хотелось любви во всех её проявлениях, - делилась со мной бабушка.
Я внимательно слушала графиню, не понимая, к чему она ведёт.
- У меня было много романов на стороне, дорогая. Среди них были знатные и родовитые мужчины, некоторые даже были женаты. В сорок пять лет я влюбилась в рыбака из деревни, которая прилегала к поместью Калвертов. Его звали Виктор Уотсон, ему на момент нашего знакомства было тридцать восемь лет, и он был вдовцом. Это был красивый, спокойный, чуткий и умный мужчина, который жил работой. Мы держали нашу связь в тайне. Это было легко – мой муж заболел и уехал лечиться на воды в Бат. Это было самое прекрасное время в моей жизни! Самые главные сплетницы и сплетники графства не знали о наших отношениях, - усмехнулась бабушка, почесывая прильнувшую к ней Мими.
- В сорок семь лет я узнала, что беременна. Мы с моим возлюбленным Виктором были шокированы этой новостью. Мой старший сын уже был женат, и у него родился сын, а я вот-вот должна была стать матерью, в то время как мой муж находился на курорте, - вспоминала Сесилия Кэтрин.
- Мой дорогой Уотсон даже предложил сбежать, но я решила, что это несерьёзно. Мне было невыносимо терять любимого сына и внука и бежать в никуда. Я твердо вознамерилась родить ребёнка. Пока мой живот ещё не был заметен, я навещала мужа на курорте. С возрастом ревматизм и подагра моего супруга стали сильнее, и ему больше подходили тёплые источники Бата и мягкий климат, чем суматошная жизнь в столице. Я убедила графа отдохнуть ещё полгода, а затем вернуться домой, и Джон Адам Калверт согласился, - произнесла миледи и на несколько минут замолчала.
- Что было дальше? – осторожно спросила я, заглядывая в глаза Сесилии Кэтрин, в которых отражались языки пламени от камина.
- За день до возвращения супруга я родила крупную черноволосую малышку и назвала её Викторией, - тихо произнесла графиня, опустив взгляд.
Я непонимающе уставилась на женщину, не в силах произнести ни слова.
- Меня спас от позора мой сын Джон Генри Калверт. Он забрал новорождённое дитя и выдал его за своего ребёнка. Наследник Калвертов не допустил, чтобы меня вышвырнули на улицу. Моя невестка была против, но Джон приструнил её. Окончательно Эвелин согласилась исполнять роль матери Виктории только после того, как я отдала ей парюру: тиару, ожерелье и серьги с крупными бриллиантами и изумрудами, - горестно сказала графиня.
- Джон Адам Калверт так и не узнал о моей интрижке. Но моё сердце разрывалось, когда я видела, как с тобой общается Эвелин, доченька, - тихо произнесла пожилая леди и внимательно посмотрела на меня.
- Ты моя мама? – с пронизывающим холодом в животе поинтересовалась я.
Сесилия Кэтрин Калверт, вторая графиня Тильни, не смогла сдержать слез и крепко обняла меня. Я тоже расплакалась. Казалось, плотина, удерживающая мои обиды, переживания и отчаяние, наконец-то прорвалась, и тепло затопило душу.
- Спасибо, что рассказала мне всё, мама! – произнесла я, вытирая мокрое лицо.
- Ах, дорогая, наконец-то я услышала от тебя это слово! Мама! Прости меня за то, что не смогла защитить тебя от ненависти Эвелин. Как же эта женщина поступила с тобой! – начала закипать моя настоящая мать.
- Джон Генри не всегда был таким мягким и покорным, как сейчас, Вики. Он честный, умный и преданный человек! Но, видимо, не смог долго терпеть капризы и шантаж жены и замкнулся в своём кабинете, как моллюск в раковине, - качая головой, говорила Сесилия Кэтрин.
- А что стало с Виктором? – спросила я об отце.
- Мы встречались ещё с полгода, а потом разошлись. Муж безвылазно поселился в поместье, появились внуки, да и я превратилась в старуху. А мистер Уотсон до сих пор живёт в своём коттедже. Ты, должно быть, видела его – он сосед миссис Фултон, - пояснила Сесилия Кэтрин.
Я вспомнила высокого, крепкого мужчину шестидесяти пяти лет с чёрными седеющими волосами и аккуратной бородой. При встрече он всегда кланялся и с лёгкой улыбкой глядел на меня.
- Перед твоей свадьбой я разговаривала с Эвелин и просила разрешить тебе жить в моём поместье. Но невестка никогда меня не любила и не уважала. Она отомстила нам обеим, дорогая, - сказала графиня, нежно похлопывая меня по руке.
- Я раскрыла свою тайну, теперь твоя очередь, Виктория, - попросила настоящая матушка.
Я рассказала ей о своём двухдневном браке с мужем. Сесилия Кэтрин была расстроена поведением Джеймса.
- Я знаю, что в нашем обществе принято считать женщину за безмозглую левретку. Прости меня, Мими. Но я тебя не брошу во второй раз, дорогая. Мы поставим на место этого нахала и негодяя! С нами будут считаться! – воинственно провозгласила родительница.
Пожилая леди призналась, что после своей смерти обеспечит всех родных материальной поддержкой. Но моя доля будет больше всех. И свои драгоценности настоящая мать завещает мне. Члены рода Калвертов предупреждены и не смеют спорить.
Я рассмеялась сквозь слёзы, счастливо и безмятежно. Я не одна. Есть люди, которые любят меня и поддержат в трудную минуту.
В гостиную ворвался Уильям и с помощью дворецкого собрал нас на чаепитие с остатками бисквита. За последний кусочек мальчишке пришлось побороться с Мими и Золотцем. Я пообещала баловать гостей новыми рецептами, которых у меня накопилось в достатке.
После откровенного разговора с графиней Тильни я словно возродилась. То, что раньше казалось мне ссылкой и неудачей, теперь представлялось тихим и спокойным местом, где я могла отдохнуть и насладиться новыми возможностями.
Глава 14.
В последующие недели мы с Сесилией Кэтрин и Уильямом активно путешествовали по Эдинбургу и его окрестностям. Нам удалось осмотреть крепости и старинные замки, посетить церкви, музеи и магазины. Мы обновили гардероб и попробовали местную кухню, которая поразила нас разнообразием вкусов и пришлась нам по душе.
Благодаря графине и моему племяннику Уиллу, нас хорошо приняли в обществе. Мы завели множество приятных знакомств и почти каждый день принимали гостей или сами наносили визиты. В свободное время я экспериментировала с различными лакомствами для родных и прислуги.
За это время я получила несколько записок от Джеймса с векселями. Сесилия Кэтрин пообещала навестить своих столичных подруг и разузнать светские сплетни, в том числе о графе Суррее. Мне было неприятно осознавать, что Джеймс явно кутил с другими женщинами, а в обществе обо мне ходили нелицеприятные слухи.
Гости провели у меня два месяца, и я с трудом и неохотой отпускала их. Однако мама и Уильям обещали приехать ко мне к Рождеству. Графиня подарила мне деньги и обещала писать обо всём и часто.
Сесилия Кэтрин была настолько впечатлена расторопностью, вежливостью и готовностью моих слуг помочь, что не удержалась от щедрых чаевых. Обе стороны остались в полном восторге от встречи.
Проводив гостей, я вместе с прислугой начала подготовку к зиме. На кухне мы варили джемы, солили мясо и овощи, готовили хаггис. Сушили фрукты для компотов и лекарственные травы.
В комнатах под руководством миссис Элспет Мактавиш горничные снимали лёгкие шторы и вешали плотные бархатные партьеры, чтобы зимой спастись от сквозняков.
