- Нашли время лясы точить. Что было-то?
- Запамятовал? – вопросом на вопрос ответила воровка.
- Помню, что вышел на улицу, отлил, а дальше все. Провал, - простонал мужчина, не меняя позу зародыша.
- Тебя чуть на корм упырям не пустили, да Милка вовремя чары сняла, – Прежняя кивнула на служанку, поднимаясь.
Мельком глянув на зарождающуюся зарю, Мурка пошла в избу собирать вещи.
Служанка присела рядом с наемником и жалобно запричитала:
- Прости, не ведала, как еще тебя отвлечь от песни колдовской. Мы вдвоем тебя пытались сдвинуть, да ты дюже здоров.
- В следующий раз дайте мне спокойно помереть, - ответил наемник, охая. – Не надо меня больше спасать. Далеко там еще до рассвета? Кажись нечисть уходит.
Толпа и вправду поредела, а над горизонтом уже показались ранние лучи. Первыми исчезли полуночки, затем те, кого Брест назвал лимбоями, последними убирались упыри. Они еще какое-то время нюхались около черты, но восходящее солнце заставило и их отступить. Нежить, скалясь, отходила в редеющую тьму.
Воровка в избушке деловито ходила по углам, складывая вещи. Она подобрала объедки и затолкала их ногой в прогоревший костер. Взяв оружие с походными мешками, девка вынесла добро наружу, затем воротилась назад, проверить, всё ли убрано. Брест кое-как поднялся и доковылял до коней. Развязав жеребцу морду, он, морщась, накинул на себя плащ. Милка поспешила на помощь снимать тряпье с остальных животных. Мурка, выглянув из окошка, свистнула наёмника:
- Эй, евнух, из мешка моего ничего не выбрасывали?
Брест оскалился, собрался уже было ответить, но девка скрылась в избе. Вернувшись через минуту, она кинула ему банку с мазью:
- Держи, для твоих колокольчиков.
- Да я ни в жизь это не возьму.
- Как знаешь, - ухмыльнулась воровка, - Только нам еще неделю на конях трястись.
Наёмник посмотрел на седло, что-то прикинул, и, плюнув, пошел за дом вместе с банкой. Когда вернулся, девки были готовы к отъезду, а солнце, разогнав всю нечисть, освещало злосчастную избу. Мужчина кинул мазь обратно Мурке. Девица, ловко поймав банку, тут же припрятала её в глубины мешка. Брест запрыгнул на коня, сморщился:
- Терпимо, - согласился он.
- Добре, - ответила Мурка, - Ну что? Дальше на юг? Только теперь я буду выбирать место ночевки.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
12 день
Выехав по заре со злополучного подворья, мы некоторое время скакали молча. Брест морщился, но терпел, стиснув зубы. Милка пристроилась сбоку от наемника. Накинув капюшон, она сидела в седле, словно влитая. Неплохо для бывшей крестьянки. Я же ехала позади них и могла наблюдать за парочкой, не скрываясь.
Солнце поднялось уже высоко, а по небу плыли косматые облака, которые уже начали сбиваться в стада. Небо куксилось, готовилось разрыдаться. Я лишний раз порадовалась доспехам, снятым с охотников за головами. Маска плаща прикрывала нос и рот, защищая от пыли, летящей из-под копыт. Сама броня была легкая и прочная, а надвинутый по самые брови капюшон скрывал лицо, так, что никто бы и не сказал, что перед ним баба. Это меня определенно радовало: не люблю я юбки.
К вечеру того дня мы добрались до развилки, где сходились четыре дороги. Я глазам своим не поверила: на перекрестке стоял камень с мой рост.
- Налево пойдешь – женатым будешь, прямо пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – жизни лишишься, - прочитала Милка, спрыгивая с коня. – И ведь не брешут, только оттуда чудом ушли.
- Что-то ты больно грамотная для простой служанки, - заметила я, подъезжая к камню.
Милка пожала плечами:
- Говорю же, подорожний один у нас останавливался, который еще про диковинки рассказывал да про приключения свои, он же и азбуке меня научил.
Она запрыгнула в седло, а я проводила служанку подозрительным взглядом. Брест слезать не стал:
- Не ищем мы легких путей, а? Слава богам, что живыми оттуда ушли. Поехали дальше, иначе я поседею раньше, чем мы до мага доберемся.
Он развернул коня и тронул его пятками. Через мгновение на его месте осталось только облако пыли, Милка поспешила его догнать. Я, в последний раз взглянув на реликтовый камень, все больше погрузилась в сомнения на счет внезапной попутчицы. Какого рожна она вообще прибилась к незнакомому мужику? «Глаз с нее не спущу», - размышляла я, догоняя пару.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
17 день
Мы тряслись в седлах уже несколько дней. Под дождем, ветром, иногда зноем. Брест давал коням отдохнуть только ночью. И, сдается мне, их он жалел больше, чем двух девок. Мы останавливались в лесках около дороги, иногда в полях, предусмотрительно очертившись кругом – от людей, конечно, не защитит, но от нечисти - самое оно. Пару раз заезжали в придорожные таверны, пополняли припасы. Один раз у коня Бреста слетела подкова, пришлось сидеть и ждать, пока кузнецы подкуют.
Милка держалась ближе к наемнику, я же особняком. Иногда я ловила на себе изучающий взгляд Бреста, но тогда он просто отворачивался и ничего не говорил. В такие моменты служанка места себе не находила и огрызалась на меня пуще обычного. Ишь ты, ревнует… Смешно.
От кузни отъехали только вечером, и я поблагодарила бога, что жара к тому времени спала. В черных кожаных доспехах моя задница просто прикипела бы к седлу. Солнце закатилось за горизонт, и мы в поисках места для ночлега ехали неторопливой рысью.
Мы растянулись уже привычной колонной: Брест впереди, за ним служанка, я в арьергарде. Внезапно наемника вырвало из седла. Он полетел прямо на меня, я едва успела отвернуть жеребца. Брест ударился о землю, но сгруппировавшись, откатился в сторону. Милка ехала следом и не успела среагировать. Ее конь проскочил дальше, а служанку, как и наемника, вышвырнуло и бросило на землю.
- Сука! – выругался Брест. Он выхватил меч и, хромая, добежал до служанки. Она лежала на земле и хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Я остановила жеребца и выхватила кинжал.
- Ну и кто тут у нас? – раздался хриплый голос с обочины.
Мы оглянулись. Из канавы поднимались грязные, оборванные, но чертовски хорошо вооруженные мужики. На нас смотрело три арбалета, а у каждого головореза было по мечу, один был с акинаком. Разбойников было много, достаточно, что бы просто закидать нас башмаками.
- Не глупите, мужики, - подхватил высокий с арбалетом, направляя его на Бреста. - Бросайте свои ножики, а то еще порежетесь ненароком.
Двое отделились от толпы и отловили коней.
- Эй, парень, слезай давай, - крикнул мне один из разбойников с мечом.
Я молча сидела, продолжая озираться по сторонам.
- Слезай, а то сам сыму, - высокий навел на меня арбалет.
Я, не убирая кинжала, соскочила на землю. Еще один мужик, скалясь, подошел и отвел коня в сторону к остальным. Нас окружили со всех сторон.
- Еще одни грешники, Левко, - обратился щербатый мужик к высокому. – Бросай оружие, нечисть. С нами пойдете, Владыка разберется, что с вами делать…
Толпа мужиков мрачно закивала. Один закинул меч в ножны и с веревкой в руках приблизился к Бресту. Наемник и не думал убирать оружие. Он следил за каждым шагом разбойника.
- Мирно, знач, не пойдете, а? Полкан!
Головорез с веревкой кинулся было на Бреста, но в последний момент отпрянул назад. Трюк сработал, и наемник тренированным движением ушел в сторону, аккурат в лапы здоровой детины. Дубина огромного разбойника тут же опустилась на голову Бресту. Мужчина рухнул, не издав ни звука. Милка, кое-как отдышавшись, поднялась, но с места сойти не решилась. К ней приближались двое, еще один ко мне. Я медленно подняла руки в примирительном жесте и разжала пальцы, кинжал упал в песок.
- Во-от, умный парень, - криво умыльнулся Щербатый.
Служанка, бросив на меня резкий взгляд, последовала моему примеру.
На нас тут же кинулись и быстро связали руки. Бреста кулем закинули на коня. Тот, кого назвали Левко, подошел к нам, и грубо сдернул с нас капюшоны.
- Девки! А?! Мужики, у нас тут девки! – гаркнул в изумлении разбойник.
Толпа зашумела, разбойники переговаривались между собой, переглядывались, шлепали друг друга по плечам.
- Тьфу, нечисть поганая, все беды от вас, - оскалился Левко. – В деревню их, к Владыке!
Нас привязали к коням и потащили по дороге, на головы накинули мешки. Я то и дело спотыкалась и падала. Сначала нас подгоняли, а потом просто тащили. Если не хочешь, чтобы содрало шкуру о камни, то лучше вставай и топай ногами, что я и делала, иногда поддерживая Милку, когда та оступалась. Сколько мы шли, я не могла сказать, но когда сил уже не осталось, я почувствовала запахи еды и скота. Деревня, о которой говорил разбойник, была рядом.
Нас втолкнули в какую-то избу, туда же закинули Бреста. Дверь со скрипом закрылась, а снаружи ее чем-то подперли.
- Пришли, красавицы, - гаркнул за стеной мужик, бухнул кулаком по дереву и, посмеиваясь, отошел.
Устало повалившись на землю, я стянула с головы мешок. Милка упала рядом, пытаясь справиться с холщевиной. Я помогла подруге по несчастью и огляделась. Ни зги не видно. Единственный источник света был от щели под дверью. Я наощупь поползла к двери, но меня отвлек стон. Рядом что-то зашевелилось. Этим «что-то» на поверку оказался Брест, приходящий в себя.
- Слава богу, живой, - пробормотала я, переворачивая его на спину. – Голова в крови – плохо дело. Но жить должен.
Милка присела рядом, зубами пытаясь справиться с веревками. Развязать не получалось, и она смачно выругалась.
- Ба-а, какие слова-то ты знаешь.
- Изыди, - огрызнулась она.
Я примолкла, оглядываясь по сторонам, и силясь разглядеть, хоть что-то. Квадратный сруб без окон, одна дверь. Земляной пол чем-то усыпан, не разглядеть. В углу избы было что-то или кто-то.
- Быть того не может, - вдруг раздался голос.
Милка от испуга вскрикнула и, попятилась. Я вздрогнула, голос был до боли знаком.
- Катерина! Это точно ты! – повторили из темноты.
- Кто там? – я затряслась от волнения.
- Черт, это я Гера, - прохрипел мужской голос.
- Гера? – я недоверчиво переспросила, - Ага, как же, держи карман шире. Кто ты такой? Откуда знаешь мое имя?
Из угла донесся слабый смех, оборвавшийся кашлем:
- Узнаю тебя, Мисс Везение. Опять вляпалась в историю?
Я, наплевав на раненного наемника, положила его обратно и поползла на голос. Про «мисс Везение» знал только мой верный друг, с которым я рассталась много лет назад.
- Гера, не молчи! Это правда ты? Господи, не верю… Господи, - Зашептала я: горло сперло, и я смогла только сипеть.
- Катька, родная, я не могу подойти к тебе: ноги перебиты, - надломился голос.
Я ползла, как могла, наощупь со связанными руками. Пару раз залезла во что-то склизкое и дурно пахнущее. Ползла, пока не наткнулась на человеческое тепло. Парень охнул, когда я случайно заехала ему локтем.
- Гера, это правда ты? – я ощупывала его лицо.
- Тьфу, ты мне в глаз заехала, - отозвался Прежний.
Я свалилась в его объятия и жадно хватала ртом спертый воздух. Гера обнял меня, как мог: руки его плохо слушались. Глаза заволокло мокрым туманом, и слезы, наконец, прорвали запруду. Я разревелась на всю избу, клещами вцепившись в друга, бормотала какие-то нежности. Мне на руки падали капли, Прежний тоже плакал.
Сзади послышался тихий стон, служанка, ругаясь, все еще пыталась развязать себе руки и помочь Бресту, тот начал приходить в себя. А мне было плевать на них, я вдыхала запах грязного, искалеченного тела и выла от счастья.
Гера гладил меня по волосам одной рукой, второй придерживал, как мог:
- Ты жива, господи, жива. Прости меня, родная, прости, что тогда тебя бросил…
- О чем ты говоришь? Я счастлива, что снова тебя вижу. Где ты был все это время? Что с тобой приключилось?
- Сейчас это не важно, - пробормотал парень, - у нас еще будет время поговорить, возможно…
- Не говори так. Что это за место? - наконец оторвалась я от друга.
- Наша тюрьма, - усмехнулся Гера, - И очень советую, не ходить в тот дальний угол. Видишь ли, детка, туалета тут не предусмотрено.
- Шутишь, да? Это хорошо. Раз шутишь, значит, еще повоюем, - заключила я.
Из темноты донеслось шевеление:
- Мурка, или как там тебя, - прохрипела служанка, - Помоги, а?
- Мурка? – переспросил Гера.
- Потом расскажу, - ответила я. – Сейчас всем помогу, становись в очередь.
Гера хмыкнул, а я от счастья каждого готова была расцеловать. Стянув с ноги сапог, я вытряхнула из него складной перочинный ножик. Прежний пригляделся:
- А ты еще помнишь наши старые фокусы, - обрадовался он.
- А то, такую школу не забыть.
Я нащупала ножик на полу, и, развернув его, принялась резать веревки. Туповат конечно, но должен справиться.
- Кать, погоди. Веревку до конца не режь, эти уроды, если обнаружат, что тут нож, озвереют.
Я кивнула, хотя Гера вряд ли увидел. Освободившись от пут, я сложила их неподалеку. Потом принялась за Милку.
- Где я? – простонал Брест, очнувшись.
- В аду, друг мой, - выдохнул Гера.
Наемник охнул, а служанка, стряхнув разрезанную веревку, бросилась к нему на помощь. Она положила его голову к себе на колени, озираясь по сторонам, в поисках хоть какого-нибудь тряпья. Я, спрятав под порогом нож, вернулась к Гере.
- Что это за место? И как ты-то сюда попал с твоими способностями?
Гера ухмыльнулся:
- Мои способности бесполезны, перед толпой фанатиков. Ехал на коне в Приречье, а эти подонки натянули веревку поперек дороги, в аккурат на уровне моей шеи. Повезло еще, что медленно скакал, а так бы головы лишился. А дальше окружили, да сюда приволокли.
- Один в один, - подтвердила я. – Слаженно ребята работают. Давно ты тут?
- Неделю, может две.
Я села рядом с другом:
- Зачем им пленники? Ведь не выкуп же требовать?
Гера вздрогнул:
- Точно не выкуп. Они заставляют копать торф на болотах. А коли попытаешься бежать, то у них много способов отучить тебя от этой привычки. Сюда ведет одна дорога, а сама деревня окружена болотами. Топь только местные знают – я пытался сбежать через три дня, но меня быстро изловили и перебили ноги.
- Но зачем? Почему просто не избить, – удивилась я, - Ведь копальщик без ног, не копальщик.
Прежний закрыл ладонью глаза и надрывно втянул воздух.
- Я тогда прочувствовал их. А когда понял, зачем я им на самом деле и что меня ждет, сразу рванул когти, да как видишь неудачно. Кать, это не простые разбойники, которым нужна только нажива…
Он замолчал. Брест пришел в себя и попытался привстать на локте, но служанка уложила его обратно. Он отмахнулся от нее и, нащупав на голове рану, прорычал:
- Что же это за твари?
Гера на минуту задумался, и я сразу вспомнила это его расслабленное состояние и размеренное дыхание – он прощупывал Бреста, проникал к нему в мысли.
- Мы с тобой не знакомы? – наконец проговорил он. – Своей душой ты мне очень напоминаешь одного человека.
Брест и Милка инстинктивно отодвинулись.
- Нет, - отрезал наемник, - Я слышал о тебе только по рассказам Мурки.
- Хм, ладно, после разберемся. Что касается этих, - он кивнул в сторону двери, - Во-первых, это не разбойничий лагерь.
- Запамятовал? – вопросом на вопрос ответила воровка.
- Помню, что вышел на улицу, отлил, а дальше все. Провал, - простонал мужчина, не меняя позу зародыша.
- Тебя чуть на корм упырям не пустили, да Милка вовремя чары сняла, – Прежняя кивнула на служанку, поднимаясь.
Мельком глянув на зарождающуюся зарю, Мурка пошла в избу собирать вещи.
Служанка присела рядом с наемником и жалобно запричитала:
- Прости, не ведала, как еще тебя отвлечь от песни колдовской. Мы вдвоем тебя пытались сдвинуть, да ты дюже здоров.
- В следующий раз дайте мне спокойно помереть, - ответил наемник, охая. – Не надо меня больше спасать. Далеко там еще до рассвета? Кажись нечисть уходит.
Толпа и вправду поредела, а над горизонтом уже показались ранние лучи. Первыми исчезли полуночки, затем те, кого Брест назвал лимбоями, последними убирались упыри. Они еще какое-то время нюхались около черты, но восходящее солнце заставило и их отступить. Нежить, скалясь, отходила в редеющую тьму.
Воровка в избушке деловито ходила по углам, складывая вещи. Она подобрала объедки и затолкала их ногой в прогоревший костер. Взяв оружие с походными мешками, девка вынесла добро наружу, затем воротилась назад, проверить, всё ли убрано. Брест кое-как поднялся и доковылял до коней. Развязав жеребцу морду, он, морщась, накинул на себя плащ. Милка поспешила на помощь снимать тряпье с остальных животных. Мурка, выглянув из окошка, свистнула наёмника:
- Эй, евнух, из мешка моего ничего не выбрасывали?
Брест оскалился, собрался уже было ответить, но девка скрылась в избе. Вернувшись через минуту, она кинула ему банку с мазью:
- Держи, для твоих колокольчиков.
- Да я ни в жизь это не возьму.
- Как знаешь, - ухмыльнулась воровка, - Только нам еще неделю на конях трястись.
Наёмник посмотрел на седло, что-то прикинул, и, плюнув, пошел за дом вместе с банкой. Когда вернулся, девки были готовы к отъезду, а солнце, разогнав всю нечисть, освещало злосчастную избу. Мужчина кинул мазь обратно Мурке. Девица, ловко поймав банку, тут же припрятала её в глубины мешка. Брест запрыгнул на коня, сморщился:
- Терпимо, - согласился он.
- Добре, - ответила Мурка, - Ну что? Дальше на юг? Только теперь я буду выбирать место ночевки.
Глава 12.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
12 день
Выехав по заре со злополучного подворья, мы некоторое время скакали молча. Брест морщился, но терпел, стиснув зубы. Милка пристроилась сбоку от наемника. Накинув капюшон, она сидела в седле, словно влитая. Неплохо для бывшей крестьянки. Я же ехала позади них и могла наблюдать за парочкой, не скрываясь.
Солнце поднялось уже высоко, а по небу плыли косматые облака, которые уже начали сбиваться в стада. Небо куксилось, готовилось разрыдаться. Я лишний раз порадовалась доспехам, снятым с охотников за головами. Маска плаща прикрывала нос и рот, защищая от пыли, летящей из-под копыт. Сама броня была легкая и прочная, а надвинутый по самые брови капюшон скрывал лицо, так, что никто бы и не сказал, что перед ним баба. Это меня определенно радовало: не люблю я юбки.
К вечеру того дня мы добрались до развилки, где сходились четыре дороги. Я глазам своим не поверила: на перекрестке стоял камень с мой рост.
- Налево пойдешь – женатым будешь, прямо пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – жизни лишишься, - прочитала Милка, спрыгивая с коня. – И ведь не брешут, только оттуда чудом ушли.
- Что-то ты больно грамотная для простой служанки, - заметила я, подъезжая к камню.
Милка пожала плечами:
- Говорю же, подорожний один у нас останавливался, который еще про диковинки рассказывал да про приключения свои, он же и азбуке меня научил.
Она запрыгнула в седло, а я проводила служанку подозрительным взглядом. Брест слезать не стал:
- Не ищем мы легких путей, а? Слава богам, что живыми оттуда ушли. Поехали дальше, иначе я поседею раньше, чем мы до мага доберемся.
Он развернул коня и тронул его пятками. Через мгновение на его месте осталось только облако пыли, Милка поспешила его догнать. Я, в последний раз взглянув на реликтовый камень, все больше погрузилась в сомнения на счет внезапной попутчицы. Какого рожна она вообще прибилась к незнакомому мужику? «Глаз с нее не спущу», - размышляла я, догоняя пару.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
17 день
Мы тряслись в седлах уже несколько дней. Под дождем, ветром, иногда зноем. Брест давал коням отдохнуть только ночью. И, сдается мне, их он жалел больше, чем двух девок. Мы останавливались в лесках около дороги, иногда в полях, предусмотрительно очертившись кругом – от людей, конечно, не защитит, но от нечисти - самое оно. Пару раз заезжали в придорожные таверны, пополняли припасы. Один раз у коня Бреста слетела подкова, пришлось сидеть и ждать, пока кузнецы подкуют.
Милка держалась ближе к наемнику, я же особняком. Иногда я ловила на себе изучающий взгляд Бреста, но тогда он просто отворачивался и ничего не говорил. В такие моменты служанка места себе не находила и огрызалась на меня пуще обычного. Ишь ты, ревнует… Смешно.
От кузни отъехали только вечером, и я поблагодарила бога, что жара к тому времени спала. В черных кожаных доспехах моя задница просто прикипела бы к седлу. Солнце закатилось за горизонт, и мы в поисках места для ночлега ехали неторопливой рысью.
Мы растянулись уже привычной колонной: Брест впереди, за ним служанка, я в арьергарде. Внезапно наемника вырвало из седла. Он полетел прямо на меня, я едва успела отвернуть жеребца. Брест ударился о землю, но сгруппировавшись, откатился в сторону. Милка ехала следом и не успела среагировать. Ее конь проскочил дальше, а служанку, как и наемника, вышвырнуло и бросило на землю.
- Сука! – выругался Брест. Он выхватил меч и, хромая, добежал до служанки. Она лежала на земле и хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Я остановила жеребца и выхватила кинжал.
- Ну и кто тут у нас? – раздался хриплый голос с обочины.
Мы оглянулись. Из канавы поднимались грязные, оборванные, но чертовски хорошо вооруженные мужики. На нас смотрело три арбалета, а у каждого головореза было по мечу, один был с акинаком. Разбойников было много, достаточно, что бы просто закидать нас башмаками.
- Не глупите, мужики, - подхватил высокий с арбалетом, направляя его на Бреста. - Бросайте свои ножики, а то еще порежетесь ненароком.
Двое отделились от толпы и отловили коней.
- Эй, парень, слезай давай, - крикнул мне один из разбойников с мечом.
Я молча сидела, продолжая озираться по сторонам.
- Слезай, а то сам сыму, - высокий навел на меня арбалет.
Я, не убирая кинжала, соскочила на землю. Еще один мужик, скалясь, подошел и отвел коня в сторону к остальным. Нас окружили со всех сторон.
- Еще одни грешники, Левко, - обратился щербатый мужик к высокому. – Бросай оружие, нечисть. С нами пойдете, Владыка разберется, что с вами делать…
Толпа мужиков мрачно закивала. Один закинул меч в ножны и с веревкой в руках приблизился к Бресту. Наемник и не думал убирать оружие. Он следил за каждым шагом разбойника.
- Мирно, знач, не пойдете, а? Полкан!
Головорез с веревкой кинулся было на Бреста, но в последний момент отпрянул назад. Трюк сработал, и наемник тренированным движением ушел в сторону, аккурат в лапы здоровой детины. Дубина огромного разбойника тут же опустилась на голову Бресту. Мужчина рухнул, не издав ни звука. Милка, кое-как отдышавшись, поднялась, но с места сойти не решилась. К ней приближались двое, еще один ко мне. Я медленно подняла руки в примирительном жесте и разжала пальцы, кинжал упал в песок.
- Во-от, умный парень, - криво умыльнулся Щербатый.
Служанка, бросив на меня резкий взгляд, последовала моему примеру.
На нас тут же кинулись и быстро связали руки. Бреста кулем закинули на коня. Тот, кого назвали Левко, подошел к нам, и грубо сдернул с нас капюшоны.
- Девки! А?! Мужики, у нас тут девки! – гаркнул в изумлении разбойник.
Толпа зашумела, разбойники переговаривались между собой, переглядывались, шлепали друг друга по плечам.
- Тьфу, нечисть поганая, все беды от вас, - оскалился Левко. – В деревню их, к Владыке!
***
Нас привязали к коням и потащили по дороге, на головы накинули мешки. Я то и дело спотыкалась и падала. Сначала нас подгоняли, а потом просто тащили. Если не хочешь, чтобы содрало шкуру о камни, то лучше вставай и топай ногами, что я и делала, иногда поддерживая Милку, когда та оступалась. Сколько мы шли, я не могла сказать, но когда сил уже не осталось, я почувствовала запахи еды и скота. Деревня, о которой говорил разбойник, была рядом.
Нас втолкнули в какую-то избу, туда же закинули Бреста. Дверь со скрипом закрылась, а снаружи ее чем-то подперли.
- Пришли, красавицы, - гаркнул за стеной мужик, бухнул кулаком по дереву и, посмеиваясь, отошел.
Устало повалившись на землю, я стянула с головы мешок. Милка упала рядом, пытаясь справиться с холщевиной. Я помогла подруге по несчастью и огляделась. Ни зги не видно. Единственный источник света был от щели под дверью. Я наощупь поползла к двери, но меня отвлек стон. Рядом что-то зашевелилось. Этим «что-то» на поверку оказался Брест, приходящий в себя.
- Слава богу, живой, - пробормотала я, переворачивая его на спину. – Голова в крови – плохо дело. Но жить должен.
Милка присела рядом, зубами пытаясь справиться с веревками. Развязать не получалось, и она смачно выругалась.
- Ба-а, какие слова-то ты знаешь.
- Изыди, - огрызнулась она.
Я примолкла, оглядываясь по сторонам, и силясь разглядеть, хоть что-то. Квадратный сруб без окон, одна дверь. Земляной пол чем-то усыпан, не разглядеть. В углу избы было что-то или кто-то.
- Быть того не может, - вдруг раздался голос.
Милка от испуга вскрикнула и, попятилась. Я вздрогнула, голос был до боли знаком.
- Катерина! Это точно ты! – повторили из темноты.
- Кто там? – я затряслась от волнения.
- Черт, это я Гера, - прохрипел мужской голос.
- Гера? – я недоверчиво переспросила, - Ага, как же, держи карман шире. Кто ты такой? Откуда знаешь мое имя?
Из угла донесся слабый смех, оборвавшийся кашлем:
- Узнаю тебя, Мисс Везение. Опять вляпалась в историю?
Я, наплевав на раненного наемника, положила его обратно и поползла на голос. Про «мисс Везение» знал только мой верный друг, с которым я рассталась много лет назад.
- Гера, не молчи! Это правда ты? Господи, не верю… Господи, - Зашептала я: горло сперло, и я смогла только сипеть.
- Катька, родная, я не могу подойти к тебе: ноги перебиты, - надломился голос.
Я ползла, как могла, наощупь со связанными руками. Пару раз залезла во что-то склизкое и дурно пахнущее. Ползла, пока не наткнулась на человеческое тепло. Парень охнул, когда я случайно заехала ему локтем.
- Гера, это правда ты? – я ощупывала его лицо.
- Тьфу, ты мне в глаз заехала, - отозвался Прежний.
Я свалилась в его объятия и жадно хватала ртом спертый воздух. Гера обнял меня, как мог: руки его плохо слушались. Глаза заволокло мокрым туманом, и слезы, наконец, прорвали запруду. Я разревелась на всю избу, клещами вцепившись в друга, бормотала какие-то нежности. Мне на руки падали капли, Прежний тоже плакал.
Сзади послышался тихий стон, служанка, ругаясь, все еще пыталась развязать себе руки и помочь Бресту, тот начал приходить в себя. А мне было плевать на них, я вдыхала запах грязного, искалеченного тела и выла от счастья.
Гера гладил меня по волосам одной рукой, второй придерживал, как мог:
- Ты жива, господи, жива. Прости меня, родная, прости, что тогда тебя бросил…
- О чем ты говоришь? Я счастлива, что снова тебя вижу. Где ты был все это время? Что с тобой приключилось?
- Сейчас это не важно, - пробормотал парень, - у нас еще будет время поговорить, возможно…
- Не говори так. Что это за место? - наконец оторвалась я от друга.
- Наша тюрьма, - усмехнулся Гера, - И очень советую, не ходить в тот дальний угол. Видишь ли, детка, туалета тут не предусмотрено.
- Шутишь, да? Это хорошо. Раз шутишь, значит, еще повоюем, - заключила я.
Из темноты донеслось шевеление:
- Мурка, или как там тебя, - прохрипела служанка, - Помоги, а?
- Мурка? – переспросил Гера.
- Потом расскажу, - ответила я. – Сейчас всем помогу, становись в очередь.
Гера хмыкнул, а я от счастья каждого готова была расцеловать. Стянув с ноги сапог, я вытряхнула из него складной перочинный ножик. Прежний пригляделся:
- А ты еще помнишь наши старые фокусы, - обрадовался он.
- А то, такую школу не забыть.
Я нащупала ножик на полу, и, развернув его, принялась резать веревки. Туповат конечно, но должен справиться.
- Кать, погоди. Веревку до конца не режь, эти уроды, если обнаружат, что тут нож, озвереют.
Я кивнула, хотя Гера вряд ли увидел. Освободившись от пут, я сложила их неподалеку. Потом принялась за Милку.
- Где я? – простонал Брест, очнувшись.
- В аду, друг мой, - выдохнул Гера.
Наемник охнул, а служанка, стряхнув разрезанную веревку, бросилась к нему на помощь. Она положила его голову к себе на колени, озираясь по сторонам, в поисках хоть какого-нибудь тряпья. Я, спрятав под порогом нож, вернулась к Гере.
- Что это за место? И как ты-то сюда попал с твоими способностями?
Гера ухмыльнулся:
- Мои способности бесполезны, перед толпой фанатиков. Ехал на коне в Приречье, а эти подонки натянули веревку поперек дороги, в аккурат на уровне моей шеи. Повезло еще, что медленно скакал, а так бы головы лишился. А дальше окружили, да сюда приволокли.
- Один в один, - подтвердила я. – Слаженно ребята работают. Давно ты тут?
- Неделю, может две.
Я села рядом с другом:
- Зачем им пленники? Ведь не выкуп же требовать?
Гера вздрогнул:
- Точно не выкуп. Они заставляют копать торф на болотах. А коли попытаешься бежать, то у них много способов отучить тебя от этой привычки. Сюда ведет одна дорога, а сама деревня окружена болотами. Топь только местные знают – я пытался сбежать через три дня, но меня быстро изловили и перебили ноги.
- Но зачем? Почему просто не избить, – удивилась я, - Ведь копальщик без ног, не копальщик.
Прежний закрыл ладонью глаза и надрывно втянул воздух.
- Я тогда прочувствовал их. А когда понял, зачем я им на самом деле и что меня ждет, сразу рванул когти, да как видишь неудачно. Кать, это не простые разбойники, которым нужна только нажива…
Он замолчал. Брест пришел в себя и попытался привстать на локте, но служанка уложила его обратно. Он отмахнулся от нее и, нащупав на голове рану, прорычал:
- Что же это за твари?
Гера на минуту задумался, и я сразу вспомнила это его расслабленное состояние и размеренное дыхание – он прощупывал Бреста, проникал к нему в мысли.
- Мы с тобой не знакомы? – наконец проговорил он. – Своей душой ты мне очень напоминаешь одного человека.
Брест и Милка инстинктивно отодвинулись.
- Нет, - отрезал наемник, - Я слышал о тебе только по рассказам Мурки.
- Хм, ладно, после разберемся. Что касается этих, - он кивнул в сторону двери, - Во-первых, это не разбойничий лагерь.
