Мы спускались все глубже и глубже под землю. Я осмотрела темный туннель: казалось, с каждой ступенью он становился все уже. Мое сердце ускорило темп, а воздух вдруг резко ударил по легким. Я остановилась перевести дыхание:
- Народ, погодите.
Бетонные стены быстро сужались вокруг меня, а над головой нависли тонны земли, готовые похоронить нас заживо. Сумрачная картинка закрутилась перед глазами, и я, схватившись за живот, села на лестнице. Голова закружилась, холодный пот крупными каплями выступил на лице. Ноги превратились в бесполезные куски мяса, не способные выдержать мой хилый вес.
Наемник со служанкой повернулись, нетерпеливо топчась на месте:
- Что там? – спросил Брест.
- Дайте мне минуту, - промычала я, стараясь дышать глубже.
Милка непонимающе переглянулась с мужчиной, тот осветил факелом мое лицо и удивленно поднял брови:
- Не будь это ты, решил бы, что упырь за нами увязался. Выглядишь паршиво, тебе дурно что ли?
- Как узнал? Неужто, сказал кто? – оскалилась я, опустив голову между колен.
Перед глазами поплыли темные пятна, а дыхание участилось. Сердце бухало набатом, ускоряясь с каждым ударом.
- Так объясни толком, что стряслось-то? – мужчина был окончательно запутан.
Я уставилась в черный, плохо освещенный пол и попыталась выдавить из себя несколько слов.
- Ась? – переспросил Брест.
- Да боюсь я, понятно?! – гаркнула я и пожалела о раскрытом рте. Тошнота комком подкатила к горлу. Я вытерла пот с лица, стараясь привести дыхание в норму.
Милка скорчила мину и пожала плечами:
- Чего тут бояться-то? Нежити нет вроде.
Наемник подошел поближе и встал рядом, помахав факелом:
- Видишь, пока все спокойно, да и в случае чего их шаги услышим загодя.
Я закатила глаза и простонала:
- Я не нежити боюсь. А этого всего, - я обвела рукой. – Над нами тонны земли, и если все обвалится, то мы заживо задохнемся. Этим стенам четыреста лет, кто сможет пообещать, что они выдержат такой вес?
Мужчина удивленно посмотрел на круглый свод, похлопал бетонную стену, поднимая пыль, и показал мне серую ладонь.
- Вроде держит. Я тебе обещаю, а теперь пойдем.
Он развернулся и зашагал вглубь коридора, Милка, поправив мешок и бросив на меня сочувствующий взгляд, последовала за мужчиной. Я осталась сидеть на ступени, обхватив себя за плечи. Брест, не услышав за спиной моих шагов, обернулся:
- Так и будешь там сидеть?
- Ты не понимаешь! Я не могу туда идти. Просто не могу. Там еще глубже, - простонала я чуть не плача.
Весь мой образ уверенной в себе и всезнающей Прежней пошел псу под хвост. Я корила себя за слабость, но не могла подняться и унять дыхание.
Наемник нетерпеливо развернулся:
- Тут и останешься?
Я помотала головой, еле сдерживая слезы. Мужчина тяжело вздохнул и передал факел Милке. Та с сочувствием и плохо скрытым превосходством окинула меня взглядом и, взяв огонь, предложила Бресту:
- Может она пойдет наверх? Мы и вдвоем добудем эликсир.
- Не пори чушь, - отмахнулся он.
Служанка надулась, освещая свое лицо снизу, отчего оно превратилось в уродливую гротескную маску. Брест подошел и сел на корточки передо мной. Он развязал свой мешок и вытащил флягу с водой.
- Попей, - он протянул бурдюк.
Я плотно сжала челюсти и отпрянула, замотав головой.
- Давай-давай, полегчает, - не отступался мужчина.
Я нервно передернулась, но приняла флягу из рук. Прохладная вода прокатилась по горлу и помогла несколько прийти в себя. Я сделала несколько больших глотков и отдала бурдюк обратно. Брест заткнул его пробкой и закинул в мешок. Моя дрожь немного унялась, а сердце уже не пыталось пробить грудь изнутри.
- Так, погляди на меня, - мужчина аккуратно взял меня за подбородок и поднял лицо на уровень глаз, - Дыши не спеша. Слушай, эти стены простояли здесь четыреста лет, неужели они не простоят еще несколько часов?
- Я не знаю.
- Простоят, верь мне, - серьезно кивнул наемник, - И потом, я осветил путь впереди, там ступени уже закончились, а дальше идет ровный пол. Глубже уже некуда.
- Ты этого не знаешь, - проблеяла я.
- А мы с этим разберемся, когда придет время, идет? – спросил мужчина.
Его мягкий низкий голос и теплый взгляд подействовали успокаивающе. Я освободилась от его пальцев и уныло кивнула.
- Вот и умница, - поднялся мужчина.
Он протянул мне руку и помог подняться. Ноги еще плохо слушались, но я хотя бы могла стоять без посторонней помощи. Оглядев еще раз низкие бетонные своды, я зажмурилась и, медленно вдохнув и выдохнув несколько раз, подняла со ступеней оброненный меч.
Служанка стояла неподалеку, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу:
- Может, уже пойдешь? – проворчала она на меня, - У нас еще дела есть.
Наемник ничего не ответил, только убедился, что я могу идти, и перехватил у служанки факел. Он зашагал широкими уверенными шагами, держа наготове клинок. Я поплелась следом, стараясь не смотреть по сторонам, и тихонько замурлыкала под нос старую песню, которая действовала на меня успокаивающе:
- Раз пошли на дело, выпить захотелось. Мы зашли в шикарный ресторан…
Милка фыркнула и, обогнав меня, пристроилась с левого боку наемника.
Брест был прав, лестница и вправду закончилась, мы шли по серому от пыли и песка полу, пока путь не перегородила металлическая дверь с большим штурвалом в центре.
- Ну, все, пришли, - выдохнула я и согнулась, оперевшись о колени, чтобы отдышаться.
Брест осветил дверь сверху вниз, вдоль и поперек и почесал щетину в раздумьях.
- Ей четыреста лет, там весь механизм насквозь проржавел. Ее сейчас ни за что не открыть, - заключила я, разгибаясь.
Мужчина глянул на меня из-за плеча, но промолчал. Он передал факел Милке и кивнул мне:
- Прикрой нас, если что.
Я не стала спорить и говорить о том, что бесполезно пытаться открыть эту дверь, а просто вытащила меч и встала рядом со служанкой. Та с серьезным лицом подсвечивала мужчине. Брест закинул оружие в ножны и ухватился обеими руками за древний металлический маховик. Я поджала губы, чтобы не лезть под руку: пусть сам убедится в тщетности своих действий. Наемник, расставив ноги пошире, всем весом налег на ручку. Тугие мышцы раздулись в объеме, кожаный доспех, и так плотно сидящий на мужчине, теперь чуть ли не трещал по швам. Брест, раздувая ноздри, давил на металл. Жилы натянулись под кожей, словно тугие канаты. Я завороженно наблюдала за наемником: он был прекрасен в своей мужественности и естественной напряженной силе. Таким бабы хотят варить борщи и рожать детей. Подсвеченный трепещущим пламенем он словно сбежал из стыдливых фантазий, о которых никому не говорят. На секунду я даже забыла про нашу цель и свои страхи. Рядом тяжело вздохнула Милка. Я моргнула и быстро отвела взгляд, ухмыляясь про себя: видимо, не только меня коротнуло от такого вида. Наверное, это от нехватки свежего воздуха.
Из ступора меня вывел металлический лязг. Я не поверила своим глазам: штурвал медленно поворачивался, и Брест уже не так сильно давил на него. Последние обороты дались уже одной рукой, и дверь тяжело отошла, обдав нас клубами пыли. Мы с Милкой закашлялись, а наемник сморщился, отшатнувшись, вытащил меч и забрал факел.
- Какого лешего здесь вообще происходит? – выдохнула я. – Так не должно быть.
- Потом разберемся, - пытался отдышаться мужчина.
- Ну-ка погоди, - скомандовала Милка, задержав Бреста.
Она поднесла огонь к его перебинтованной руке. Повязка промокла насквозь, и с локтя тугими каплями стекала кровь, падая в песок на полу. Служанка перекинула мешок в поисках свежей тряпицы.
- Ерунда, - отмахнулся Брест, рассматривая рану.
- Не ерунда, - отрезала Милка, извлекая чистую ткань.
- Хоть она меня и раздражает, но тут я с ней согласна, - вставила я.
Служанка показала мне язык и осторожно размотала испачканную повязку. Я закатила глаза и от нечего делать заглянула в приоткрытую дверь, благо уже привыкла к кромешной темноте. Помещение оказалось всего пару саженей в длину и заканчивалось глухой стеной. В полу виднелся закрытый люк, ведущий куда-то вниз. Мне захотелось съязвить по этому поводу, но тяжело вздохнув, решила промолчать: Брест был занят своей рукой, а отвлекать его - себе дороже. Я старалась медленно дышать, чтобы опять не поддаться панике.
Когда остальные закончили с перевязкой, я подавила в себе зачатки страха и прошла к закрытому колодцу. Следом протиснулся наемник, подсвечивая нам факелом. Выхваченная из непроглядной темноты крышка оказалась неплотно прикрытой. Милка, заприметив что-то, наклонилась и испуганно отпрянула. Я прищурилась и прицокнула языком:
- Хорошо, что тебе не придется больше крутить рычаг.
- Что там? – отозвался наемник.
Он пригляделся и, нисколько не изменившись в лице, перехватил удобнее меч: внизу нас могло ожидать что угодно. Дверца люка лежала на человеческих пальцах, едва белевших на черном металле. Наемник просунул руку в щель и с усилием откинул крышку. В нос, словно конь копытом, ударила вонь падали и гниющего мяса. Мы отшатнулись, зажав лицо. Брест быстро совладал с собой и невозмутимо подсветил себе факелом зияющую дыру. Вниз уходила простая металлическая лестница, а полуистлевшая рука, медленно соскользнув с борта, упала в темноту со звучным шлепком. Я передернулась.
Наемник знаками велел всем замолчать и прислушался. Абсолютная тишина прерывалась лишь нашим сдерживаемым дыханием. Из темноты снизу не доносилось ни звука. Будь там упыри или привиды, они бы уже дали о себе знать, но судя по всему, там лежало только нечто, что воняло, как десяток трупов. Я озадаченно почесала бровь: рука человека, который, по всей вероятности, пытался вылезти, была полуразложившаяся, но для четырехсот лет она просто великолепно сохранилась. Упыря мне в мужья, да за это время даже кости должны были истлеть.
Брест, убедившись, что все тихо, решил пойти первым и перекинул ногу через борт колодца:
- Подсвети мне, как сможешь, - скомандовал он служанке, передав ей факел, и, закинув меч в ножны, быстро скрылся во тьме.
Милка перевалилась по пояс в люк, держа огонь на вытянутых руках. Снизу раздалось чавканье и хлюпанье.
- Ты там ешь что ли? – спросила я в темноту.
Снизу донеслась ругань.
- Вляпался я в этого бедолагу, точнее в его остатки, - ответил раздраженно Брест, - Судя по всему, он просто отвалился от руки и теперь тут гниет. Милка, подь сюды, тут не глубоко, и передай мне свет.
Служанка поспешила вниз, и я осталась в полной темноте. Внизу желтым огнем освещался гниющий труп человека, его рука валялась чуть поодаль. Я перелезла через бордюр и нащупала сапогом ступеньку. Осторожно спускаясь, посмотрела вниз, чтобы не наступить на мертвеца. Брест ждал меня, аккуратно тыкая тело носком сапога:
- Ему от силы несколько месяцев. Какой-то бред пьяного могильщика, давно должон был истлеть.
- Тоже заметил, да? – осведомилась я, слезая с последней ступени, - А это что?
Я присмотрелась в темноту, за лестницей вдоль всей стены был небольшой желоб, уходящий обоими концами в темноту. Я принюхалась, из дорожки шел еле уловимый странный запах.
- Что там? – спросила Милка из-за спины.
Наемник переступил через труп и подошел поближе. В углублении поблескивала какая-то жидкость. Брест удивился:
- Вот уж не думал, - Он осторожно поднес факел к наполненному желобу.
- Погоди, ты что делаешь? – я хотела схватить его за руку, но не успела.
Огонь коснулся пахнущей жидкости, от чего та мгновенно занялась, и шустрая огненная дорожка убежала в обе стороны, освещая бетонные стены. Я проследила взглядом за ней. Она убежала далеко вглубь, расходясь и оплетая сетью весь открывшийся зал. Желтый уютный свет горящего масла выхватил из темноты каждый уголок огромного помещения. Я огляделась и попятилась назад, пока не уперлась спиной в лестницу. Служанка с Брестом ошарашенно разглядывали раскинувшийся перед ними вид.
Это оказалась огромная библиотека. Весь зал был заставлен массивными шкафами от пола до потолка, заполненными книгами. Вот почему, когда мы спустились, не было эха, и я не догадалась, что помещение настолько велико. Высокая мебель глушила звуки. Книжные стеллажи стройными рядами теснились от стены до стены, а рядом, словно комнатные собачки около хозяина, стояли небольшие тумбы, так же усыпанные книгами. Я завороженно пошла вперед. Меж шкафами иногда попадались столы, к которым была подведена горящая маслянистая дорожка. Мы словно оказались в далекой средневековой библиотеке в каком-нибудь древнем замке. Черт, да так и было. К стеллажам прислонились высокие лестницы на колесах, которые можно было подкатить к любой полке. Я осторожно дотронулась до старого дерева. Оно словно ждало нас, ждало людей: по руке прошла легкая вибрация. Я подошла к ближайшей полке, на ней была прибита металлическая табличка с выгравированными знаками «9ПА». Я подняла взгляд: на шкафу виднелся 8 номер, а меж рядами висела массивная таблица с большой буквой «Б». Тут есть своя система, значит, где-то должен быть каталог. Проведя осторожно пальцами по корешкам книг, словно гладя спящего ребенка, я легонько дунула, снимая верхний слой пыли, и прочла название первой книги: «Патологическая Анатомия. 1 том». Дальше шли остальные тома, сборник лекций по патологической анатомии, много книг со специфичными названиями. У меня перехватило дыхание. Я бросилась бежать вглубь зала, сзади донесся оклик Бреста:
- Ты куда?
- Мне надо кое-что проверить! – крикнула на бегу я.
Пробежав несчетное количество книжным рядов, я выскочила в центр зала. Там теснились небольшие по пояс тумбы со стеклянными колпаками, под которыми лежали особо ценные книги. Иногда это были просто стопы листов, исписанные мелким убористым почерком, иногда папки с присвоенными неведомо кем номерами. В центре всего возвышался колоссальный стол, окруженный невероятных размеров картотекой, рядом лежал амбарных размеров талмуд. Я сдула пыль и открыла его на оглавлении. Ко мне подошли озадаченный Брест и Милка. Служанка явно чувствовала себя не в своей тарелке и жалась поближе к наемнику. Все величие собранной здесь библиотеки пугало ее.
Я провела пальцем по буквам, бормоча про себя восторги вперемешку с матюками.
- Что там? – опять подошел поближе Брест. – Ты можешь это прочесть?
- Святые угодники, конечно! Здесь все написано на нашем языке, в смысле на нашем старом языке. Знаешь что здесь? – Я затараторила. Восторг захватил все мое сознание, и мой язык просто не успевал за мыслями. – Здесь собраны почти все необходимые знания моего мира! Смотри, - я ткнула в напечатанную строчку, - Здесь есть область физики со всеми подразделами: механика, динамика, термо-, электродинамика, да все! А вот все из области сельского хозяйства: растениеводство, животноводство, мелиорация, почвоведение и многое другое. А те шкафы, на которые мы наткнулись в начале, они из биологии: там медицина, ветеринария, микробиология, еще куча всего, что нужно было сохранить!
По мере моего рассказа брови Бреста ползли вверх.
- Ты понимаешь, что это значит?! – я захлебывалась словами, - Это значит, что мы сможем восстановить наш мир! Не сразу, конечно, но через несколько десятилетий, наш мир снова вернется!
Мне затрясло от этой мысли, я убрала руки со старой бумаги, чтобы случайно не порвать ее.
