Прежняя набрала воздуха в грудь, чтобы высказать всё, что носила в себе, но треск ломаемого дерева заглушил голос. Они разом обернулись к воротам, где двери, не выдержав ударов, крошились в щепу.
– Хочешь ты того или нет, – быстро затараторила Катерина, – Но я с тобой. Мы будем там вместе, спина к спине, и Бог даст, доживём до рассвета.
Она вытащила клинок из ножен, провернула его в руке. Брест глянул напоследок на сосредоточенное лицо. Слов не было, осталось только сожаление, что ему отмерено так мало времени для них обоих.
– Вместе, – подтвердил наёмник, перехватив поудобнее меч.
Они шаг за шагом всё быстрее бежали к воротам, где вот-вот падёт последняя преграда на пути в крепость, и поток святош хлынет внутрь, чтобы убивать.
В воздухе разнесся крик толпы:
– Не уйдёте еретики! Смерть тринникам! Очистим город!
Кто кричал последнее – не понять. Обе толпы жаждали уничтожить «скверну». Церковники в белых хламидах поверх разномастных доспехов напоролись на первую линию обороны. Брызнула кровь. Лязг стали не смог заглушить стоны умирающих. Стоян заорал, чтобы держали оборону, покуда ворота не пали окончательно. Церковников нельзя пускать в замок. Перед стражниками начала расти куча тел. Мужики, плотно сомкнув ряды, отбивались от одиночек, пролезших в щель. Тринники на мгновение отступили, давая путь тарану. Ещё один удар. Полетели куски дерева. Удар. Щель ширилась. Последний удар. Раздробленные ворота раскрошились, дав путь новой, изуродованной церкви.
– За Трёх! – громом прокатилось по белой толпе.
– За Честь! – заорал Стоян.
– За Честь! – подхватили стражники.
– За Честь! – крикнул Брест.
– За тебя, – прошептала Катерина и побежала вместе со всеми в атаку.
Две волны схлестнулись на площади, поднимая кровавые брызги. Брест, уворачиваясь от ударов, нашёл глазами старика. Дед был еще жив, устало отбивался от патлатого мужика.
– Я на помощь! – крикнул он воровке.
Девка парировала удар:
– Береги себя!
Она извернулась и ударила акинаком по незащищенному запястью. Нападающий закричал. Его меч выпал из ослабевшей руки – воровка перерезала жилы. Капюшон вместе с маской слетел с головы, её коса растрепалась на ветру.
– Девка, – округлил глаза тринник.
Договорить не успел, из груди торчало широкое лезвие меча. Стоян уперся ногой в хрипящее тело, вытащил клинок. Воровка кивнула, внезапно выскочила за спину стражника, отбив клинок дородного церковника. От удара её отбросило на землю. Стоян мгновенно развернулся, защищая девку. Катерина откатилась в сторону. На неё чуть было не наступили, но сильные руки выдернули девушку из-под толпы. Брест весь в крови поставил Прежнюю на ноги, парируя удары. Катерина подхватила выпавший меч, увернулась от занесенного лезвия. Мужик в белой хламиде оскалился, начал бешено размахивать огромным топором. Воровка упала на колени, проскочила вперед и с силой ударила по сапогам нападавшего, разрубив ему жилы. Тот с криком рухнул на землю. Девка не могла взять силой, а потому била по уязвимым местам, обездвиживая врага. Брест, расправившись со своим тринником, прикончил раненого. Наёмник поднял Катерину:
– А ты камень, а не девица!
Воровка округлила глаза:
– Камень!
Она схватила Бреста за руку:
– Прикрой меня! Мы можем остановить это.
Воровка побежала сквозь толпу, наёмник следом, защищая их обоих от ударов. Один раз воровку все же зацепили концом меча, располосовав руку, но она с уверенностью пёрла вперед. Брест быстро расправился с нападавшим, догнал девушку. Катерина добежала до крепостной стены к куче сваленного добра, принялась рыться в нём.
– Какого рожна ты делаешь? – мужчина ничего не понимал.
Он повернулся к ней спиной, готовый защищать её от любого, кто приблизится. Грохот отвлёк мужчину: последние остатки ворот пали, вырванные вместе с камнем. Толпа тринников радостно взревела:
– Епископ! Епископ! Теперь вы все сгорите в очищающем пламени!
– Катерина, родная, – торопил её Брест, – Шевели ляжками! Тут становится жарко!
– Нашла! – девушка подскочила, держа в руке коричневый сверток, – камень! А Епископ как раз вовремя, давай к нему!
Они побежали снова в толпу. Церковники, воодушевлённые появлением Владыки, ещё больше напирали на уставших воинов. Высокая фигура в белом балахоне с длинной седой бородой, но моложавыми глазами медленно вышагивала среди воюющей и беснующейся толпы, защищённая воздушным коконом. Епископ молча по-отечески наблюдал за искаженными злобой лицами стражников, которые пытались прорваться сквозь прозрачные стенки. Катерина, подобравшись ближе, крикнула во всю силу легких:
– Епископ! Он у меня!
Главный церковник, услыхав странные слова, отыскал глазами их источник и удивленно поднял брови:
– Катерина?
Девушка под защитой высокого воина пробиралась к своей цели, почти не видя её. Со всех сторон их окружали потные израненные тела, оскаленные лица. Крики и лязг металла разносились по площади. Епископ остановился, прикрыл глаза и глубоко выдохнул. В следующее мгновение наступила абсолютная тишина. Мужчина открыл глаза и снял воздушный кокон взмахом руки. Вокруг стояла привычная для него картина полной неподвижности. Замерло всё и все. Люди стояли в позах, захвативших их секунду назад. У кого-то лезвие прорезало кожу, и капля крови застыла на стали. Волосы Катерины, поднятые ветром, неподвижно висели в воздухе. Даже языки огня не полыхали, постоянно изменяясь, они замерли в причудливых фигурах. Абсолютное оцепенение захватило весь замок.
Епископ, аккуратно обходя людей, подошёл к Прежней и покачал головой, глядя на неподвижное лицо:
– Вот уж не думал тебя снова увидеть, правду говорят - «тесен мир».
Глава 29
Епископ осторожно дотронулся до плеча Катерины. Её волосы тут же опали, и воровка с размаху завалилась в распахнутые объятия главного церковника. Она ошарашенно огляделась по сторонам: Брест рядом замер с поднятой ногой и с застывшим криком на губах, люди вокруг не двигались, и только высокий мужик перед ней с длинной седой бородой приветливо улыбался. Воровка тут же выставила меч перед собой, но глаза Епископа светились интересом и знакомым огнём.
– Я тебя знаю? – Прежняя не убирала оружия.
– Да брось, – мужик кивнул на меч, – разве так встречают старых приятелей!
Он снял накладную бороду, под ней оказалось чисто выбритое молодое лицо с уродливым шрамом, перекроившим левую щеку. Мужик широко улыбнулся и развел руки:
– Ну как?
Катерина инстинктивно отшатнулась, ошарашенно глядя на Епископа:
– Артём? Что?.. Какого?..
– Это лучше ты мне ответь, что ты делаешь в этой заварушке?
Воровка огляделась по сторонам:
– Пытаюсь остановить это безумие. Это всё твоих рук дело?
Мужик скривился:
– Почти. Погоди, раз уж такая встреча, давай хоть не посреди толпы делиться новостями. Предлагаю взять у барона немного винца и немного погудеть. Я же чертовски рад тебя видеть!
Он сделал несколько шагов вперед и наткнулся на вытянутую руку.
– Тормози, – Прежняя остановила его, – Ничего не забыл? У нас тут вроде как война.
– Да брось, – повторил Епископ, махнув рукой, – Они тут будут стоять, пока мне не надоест их держать.
– Помню, раньше ты мог только ненадолго заигрываться со временем.
– Я развил свой дар, а ты нет? Эх, я частенько думал, во что можно было бы превратить твою способность, ну да что сейчас об этом.
Катерина, прищурившись, рассматривала старого приятеля. Мужчина ничуть не изменился, как и положено Прежним: всё тот же шрам, всё те же зелёные в крапинку глаза и наглая ухмылка под ними.
– Перейдём к делу, – решила девушка, – освободи его, – она указала на Бреста.
Артём внимательно разглядел наёмника, неподвижно смотрящего в одну точку:
– Это твой новый любовник? Он Прежний? Обычный человек? Не боишься, что окочурится раньше положенного?
– Это моё дело.
– Да как скажешь, – не стал спорить мужчина.
Он быстро дотронулся до наёмника, молча наблюдая, как Брест свалился, ошалело оглядываясь по сторонам. Воин мгновенно взвился на ноги, занеся меч для удара. Катерина остановила его, повиснув на руке:
– Погоди, Брест. Это мой старый знакомый, с ним можно договориться.
Наёмник неверяще опустил клинок, сверля глазами источник всех бед. Епископ, то есть Артём, смотрел в ответ с кривой ухмылкой, от чего его шрам еще больше уродовал лицо:
– Ладно, – махнул он рукой, – айда в замок, поговорим «за жизь», так сказать. У Гжевика там хорошее Ислимское припрятано.
Прежний развернулся, зашагал легкой походкой, аккуратно обходя людей и стараясь никого не задевать. Наёмник с Катериной последовали за ним. Брест взял воровку за локоть, немного притормозил, чтобы отстать от церковника, и тихонько шепнул:
– Ему можно верить?
Девушка так же тихо ответила:
– Нет, я бы прикончила его, если бы был шанс. Он очень опасен.
– Откуда ж ты его знаешь?
– Одно время жили вместе в поселении Прежних.
Брест удивленно поднял брови:
– Где?
– Потом расскажу.
Епископ, наконец, обошел последнего застывшего воина и остановился у дверей:
– Заканчивайте языками чесать, а то у меня уши горят. Совет на будущее, мой недалекий друг, – он обратился к воину, – не верь всему, что говорит эта особа.
Наёмник нахмурился, открыл было рот, но Катерина опередила его:
– Двери наверняка перегорожены, – она незаметно для церковника сжала ладонь Бреста.
Прежний пожал плечами:
– Для меня сейчас это вообще не проблема. Ты не пробовала заниматься магией? Черт возьми, девочка, да чем ты вообще занималась эти две сотни лет?
Он замер перед дверьми, сосредоточился, сведя брови на переносице, поднял руки. Внутри послышался грохот и треск дерева. Епископ через мгновение расслабился, отряхнув ладони, словно только что сам разобрал завалы не покладая рук. Он схватился за ручки и с небольшим усилием распахнул обе двери.
– Немного театрально, не находишь? – скривилась Катерина.
– Думаешь? Не замечал. Видишь ли, дорогая, без тебя некому указывать на маленькие грешки. Возвращайся, – Епископ хитро подмигнул девушке.
Воровка еще крепче сжала ладонь Бреста, давая ему знак, чтобы молчал. Наёмник насупился, но не сказал ни слова.
Внутри, по бокам от входа кучей лежала разномастная мебель, которая еще минуту назад надежно блокировала двери. Зал почти пустовал: раненых не было, служанки исчезли, и только три замершие фигуры стояли в центре. Милка с оголённым кинжалом с уверенностью и злобой уставилась на двери, готовая биться до конца, если понадобится. Баба Ежна рядом чесала бородавку на носу, да так и застыла. Гера, что-то доказывающий ведьме, замер с поднятыми руками, словно изображал медведя на задних лапах. Море волнуется раз, море волнуется два…
Артём с интересом разглядывал троицу. Он подошёл вплотную к ворожее, почти нос к носу:
– Эй, а я её знаю. Это же Верховная ведьма вроде, так? Ха, я её полгода искал – надежно спряталась старуха. У меня определённо сегодня удачный день.
Катерина вышла вперед, втиснувшись между Прежним и остальными:
– Освободи их тоже.
– Зачем? Камень ведь у тебя, так? Ты мне его отдашь, а после я заберу ведьму и уйду по своим делам, а ты сможешь идти, детка, со своим хахалем. Ну, что сказать, – притворно вздохнул Епископ, – я сегодня необычно добрый, учитывая, что в нашу последнюю встречу ты пыталась меня прирезать.
– Жаль, не получилось, – отбрила воровка.
Прежний развёл руками, дескать, а что поделать.
– Ладно, на чём мы остановились до всего этого? – он обвел рукой главный зал, – Ах, да. Хорошее Ислимское вино. Айда за мной.
Катерина осталась стоять, скрестив руки на груди. Артём глянул на неё через плечо:
– Дуешься что ли? Ладно, сам принесу, никуда не уходите. Тормознуть бы вас для надежности, да силы всё же не бесконечные.
Прежний развернулся, махнув длинными полами белого балахона, и, насвистывая, ушел вглубь коридора.
Только шаги Епископа стихли, как Брест подскочил к трём застывшим фигурам, а Катерина осела на каменный пол, закрыв руками лицо. Наёмник осторожно дотронулся до Милки – ничего не произошло, словно коснулся теплой неподвижной статуи.
– Насколько всё плохо? – повернулся он к Прежней.
Та сидела на полу, закрыв ладонями лицо, и раскачивалась из стороны в сторону, как качели. Наёмник подошел, сел перед ней на корточки:
– Эй-эй, ты как?
Катерина подняла на него безжизненный взгляд:
– Нам конец.
– Брехня, мы и раньше попадали в передряги, да кое-как изворачивались.
– Брест, – она остановила поток слов, – Это не паника, я просто говорю то, что будет. Нам конец.
Наёмник, не говоря ни слова, уселся рядом, и, нахмурив брови, уверенно заявил:
– Поведай обо всём по порядку. Я что-нибудь скумекаю.
Катерина перевела дыхание.
– Епископ, т.е. Артём – это его настоящее имя – самый опасный человек из всех, кого я встречала. Он дьявольски умён…
– Дьявольски? – перебил мужчина.
– Это просто старое выражение. Насколько он умён, настолько же любит власть. Ты видел, что творится вокруг? Этот гад может управлять временем, и, судя по тому, что я помню о нём, он неимоверно развил свой дар. Посмотри на них, на всё это.
Катерина указала пальцем на неподвижные фигуры. Троица замерла в своих необычных позах, с искривленными гримасами на лицах. Факела в держателях не трепетали, превратившись в обжигающие неподвижные статуи, и даже мухи с пылью застыли в воздухе.
– Когда он вновь запустит для них время, они даже не поймут, что что-то произошло, только удивятся, куда делась мебель, блокирующая двери, и как мы возникли прямо из воздуха.
Брест аккуратно вытер слезу со щеки Прежней:
– Ему нужен твой рубин? Но зачем?
Катерина удивленно посмотрела на него и закатила глаза к потолку:
– Вот ведь плешивый упырь, Гжевик вам не говорил про камни?
– Про что? – не понял Брест.
Прежняя развернулась и, захлебываясь, начала рассказывать всю историю, знакомую наёмнику, но с новыми подробностями, которые написал для них ушлый барон. Про два камня: один настоящий и его подделку, про отлично разыгранную кражу, про всё, чем Гжевик бахвалился перед «молодыми» учениками своей тещи. С каждой фразой Брест менялся в лице, под конец рассказа крепко выругавшись.
– У меня к этой паскуде счетец появился, – мрачно заметил мужчина.
– Ага, становись в очередь, – ухмыльнулась воровка.
– Погоди, так тот камень, который у тебя – это просто стекляшка?
– Нет, это тоже рубин, но второй камень обладает какими-то ядреными свойствами, которые дозарезу нужны Артёму.
– Что это за штуковина-то такая?
– Хотела бы я знать.
Брест задумчиво всматривался в карие глаза, словно надеялся прочесть ответ в мыслях Катерины.
– Послушай, что значит «жила с ним в поселении Прежних»…
В коридоре послышались шаги, и в зал зашел Епископ, неся в жилистых руках целый ящик с пыльными бутылками.
– О, погоди не рассказывай! Это я тоже хочу послушать, – радостно крикнул он.
Главный церковник вышел в центр зала, но, не обнаружив ни одной лавки или стола, мысленно поднял из общей сваленной кучи в углу и то, и другое, с грохотом водрузил их на каменный пол, обдав пылью сидящих неподалеку воровку и наёмника.
– Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста! – мужчина поставил ящик вина на стол и выудил из недр балахона несколько кубков.
Катерина кивнула Бресту, поднялась с пола. Девушка устало добралась до лавки:
