— Нашла время спать. — Надо мной раздался недовольный голос. — Вот же ж бесстрашная девка, только от лешего удрала, и сразу спать устраивается. Для тебя лесного хозяина встретить, как в нужник сходить?
Я перевернулась на спину, протянув стянутые руки:
— Развяжи, а? Тут поле, даже если побегу, меня за версту видно будет. Метнешь нож, прикончишь, и все дела.
Брест помедлил доли секунды, ловко скрутив веревку, он сложил её в заплечный мешок. Я не стала спрашивать зачем, только потерла затекшие кисти.
— Вставай, — мужчина схватил меня за шкирку, вздернув на ноги, — Будем идти всю ночь.
Я, пошатнувшись, поправила мешок.
— До этой корчмы еще далековато. Но по дороге можно зайти в Дубки и там переночевать.
Брест удивленно поднял бровь:
— Запамятовал, когда это я у тебя спрашивал, что нам делать? — Он отвернулся и пошел прочь. — На твое счастье, знаю эту деревню. Там добудем кое-каких припасов и пойдем дальше, чтоб до рассвета уже быть на Козьем тракте, — буркнул наемник через плечо.
Я огляделась по сторонам: за спиной черной стеной стоял лес, на небе ни облачка, только горбатый месяц. Вдалеке кто-то завыл. Бегом я догнала широкую спину, почти скрывшуюся в темноте, и засеменила рядом. Я не самоубийца ночью одной в полях бегать, да и куда бежать без денег. Черт, сдается мне, что мы с этим типом надолго… Ну, по крайней мере до первой ночевки.
Брест шел уже несколько часов, благо месяц хоть и тускло, но все же освещал путь. Некоторое время пара путников брела по полю, вскоре выйдя на дорогу, вилявшую среди высокой травы. Наемник шагал молча, изредка поглядывая на воровку, которая пыхтела в двух шагах от него. Она то и дело поправляла мешок. Нелепая девка, которая перехитрила его — бывалого воина. Леший задери эту работу, на которую согласился от безденежья. Был воином, да и остался им, только не смог прижиться в этом новом мире, где честная схватка уступила место тайным сговорам.
Мужчина помнил последний бой, в который он, будучи молодым воеводой, повел свой отряд. Им предстояло сразиться с тернивцами. Брестова дружина на голову разбила врагов. Еще бы: из тернивцев воины никакие — сплошной сброд, торгаши и наемники. Тогда Брест с соратниками праздновали победу, но как оказалось не долго. Местный князь Пороша, по чьему приказу они проливали кровь, через неделю заключил мировую с ханом тернивцев, продав им надел за караван золота. Землю, которую защищал и за которую был ранен Брест. Вчерашние оборванцы и шпанюки, сегодня ходили хозяевами: они грабили крестьян, насиловали, убивали женщин, детей, стариков ради забавы — отыгрывались на землепашцах, как могли.
Еще несколько дней назад воевода разрешил подержать свой меч одному пацаненку, тот от гордости раздулся чуть ли не вдвое. А неделю спустя мальчишку привязали к столбу и иссекли ботангом — плетью с крючьями. Он просто отказался целовать сапоги новому господину. Парнишка умирал долго, страшно и молча. Дружинник помнил глаза мальчика, когда того пороли на площади, а куски кожи вместе с мясом исчезали с его спины. Парень молчал, только сильнее стискивал челюсти при каждом ударе. Он отыскал взглядом Бреста. Тот увидел в его глазах, нет, не укор и не страдание, а понимание да всплески гордости, дескать, «я — смог, я не закричал». Наемник, который за свои тридцать прожитых зим успел стать воеводой, видел всякое: и боль, и смерть, и кровь, но только этот взгляд сломал его. В тот момент мужчину удержали его же дружинники, хотя сами едва не бросались на нового хозяина этих земель.
Когда разъяренный Брест с матюками и угрозами ворвался в покои князя, нарушая трапезу Его Светлости, воеводу связали и прилюдно высекли на княжеском дворе. А позже лишили чина да выгнали из города. Его отряд был готов уйти за ним, но отреченцев нигде не любят и службы воинской им больше не снискать. Брест уговорил соратников остаться, а сам ушел из тех земель, перебираясь редкими заработками наемника. Так бывший воевода и воин подрядился охранять камень для барона, а позже был обокраден, подставлен и опозорен. А сейчас идет искать неизвестно кого, да еще и в компании девки, которую готов придушить голыми руками.
От мрачных мыслей мужчину отвлек запах горелого. В раздумьях он не заметил, как они подошли к деревне. К тому, что от нее осталось. Повсюду стояли сгоревшие остовы от избушек, земля была пропитана влагой, обугленное дерево кое-где еще дымилось, распространяя запах гари. Брест нахмурился и ускорил шаг. Подойдя ближе, он различил следы схватки. В деревне стояла тишина, изредка прерываемая треском ломающегося дерева. наемник присел на корточки, сгреб немного земли и помял ее. Сзади послышались шаги:
— Что тут произошло? — спросила воровка.
Брест угрюмо посмотрел в ее сторону:
— А сама не видишь? Земля влажная, хотя дождя не было, — он показал ей багровую от крови вперемешку с землей ладонь. — Пахнет железом.
Девица, не меняясь в лице, молча разглядывала ладонь. Вдруг мужчина напрягся, вытащил из ножен меч, давая знак, чтоб воровка молчала. Он тихим шагом подкрался к ближайшему дому, прислушиваясь. Из-под горелых бревен доносился тихий писк. Наемник ногой отшвырнул пару досок, к писку добавился испуганный шепот. Брест, не убирая оружия, принялся раскидывать черное от сажи дерево. Из-под обломков показалась крышка в подпол. Он с усилием откинул ее, из темноты, вжимаясь от страха в стены, смотрели несколько женщин с младенцами на руках и пара чумазых ребятишек.
— Пощадите, — прошептала одна.
Наемник закинул меч в ножны, спрыгнул вниз. Через минуту из ямы начали появляться погорельцы, вытолкнув из подполья последнего мальца, мужчина вылез последним. Все несчастные были напуганы, но сил бояться еще больше уже не было, поэтому они просто молча смотрели на неожиданных гостей.
— Что тут было? — спросила воровка, доставая из мешка банку с мазью.
— Песиглавцы напали, — устало молвила самая старшая из женщин, остальные залились слезами, бормоча проклятья вперемешку с благодарностью.
Дети, наконец, почувствовав воздух, зашевелились, принялись жаться к матерям.
Брест огляделся вокруг:
— Раненых не видно, неужто всех в полон увели?
— Господин, они всех, кого смогли, увели, а убитых забрали.
— Зачем им убитые? — удивилась воровка, нанося вонючую мазь на ожог одной из женщин, — Сейчас полегчает, — пообещала она.
— Песиглавцы же, — отозвались сквозь слезы бабы.
Наемник оглянулся по сторонам:
— Нужно проверить, может еще кто выжил.
Все вместе принялись разгребать завалы. Спустя пару часов, вымазавшись в саже и копоти, они обнаружили еще два подполья: в одном вся семья задохнулась от дыма, в другом нашли еще живых молодую девку да двух парней. Брест помог вылезти, а воровка, закончив обрабатывать раны, о чем-то переговаривалась с выжившими. Девка внимательно выслушала сбивчивую речь, иногда вставляя фразу-другую, а, завидев наемника, махнула ему:
— Песиглавцы напали на деревню пару часов назад, следы копыт уходят к западу отсюда. Нам повезло, Козий тракт на юге, так что есть шанс, что мы с ними разминемся. Ну что, идем? — девица уже складывала наполовину опустевшую банку с мазью обратно в мешок.
Погорельцы обреченно ходили среди развалин, женщины надрывно вздыхали. То и дело одна из них падала, остальные стайкой подбегали к ней, помогали подняться. Выжившие парни оказались совсем еще юнцами двенадцати зим, отец велел им спрятаться и защищать сестру, а сам вышел из дома, больше его не видели. Мальчишки переворачивали доски в поисках хоть каких-то припасов.
Брест подошел к самой старшей из женщин:
— Вам надо уходить отсюда. Песиглавцы могут вернуться, а если и нет, то запах крови может привлечь навий.
— Да куды ж мы пойдем, господин? — запричитала женщина.
Брест порылся за пазухой, вытащив один золотой:
— Этого вам хватит на первое время.
Погорельцы запричитали пуще прежнего, рассыпаясь в благодарностях. Воровка стрелой метнулась к наемнику, повиснув у того на руке:
— Совсем ошалел? — зашипела она Бресту в ухо, — Какого рожна ты мое золото раздаешь налево-направо?
Наемник молча повел могучим плечом, стряхнув с себя шипящую и плюющуюся от злости девку.
— К северу отсюда есть деревня. Вас немного — пустят на постоялый двор, дальше сами.
Он развернулся, давая понять, что их благодарности его не интересуют, кивнул своей спутнице на дорогу. Та, соскочив, рысью припустила за мужчиной. Отойдя на расстояние от погорельцев, девица возобновила попытки:
— У тебя мозги есть или только гора мышц? На кой ляд ты им целый золотой отдал, он же им как мертвому припарки…
— Ты же сама вроде им помогала, — оскалился Брест.
— Одно дело мазью поделиться, другое дело золото налево-направо раздавать!
— Уймись, — отмахнулся от нее наемник.
— Да их на первом же перекрестке ограбят, я бы ограбила! Ну, проживут они неделю на постоялом дворе, а дальше что? Оставался бы с ними, да поднимал целину, раз такой благородный, а деньги мои не раздавай…
Договорить он ей не дал:
— Слушай внимательно, — процедил Брест, останавливаясь. — Теперь это мои деньги, это во-первых. — Он загнул палец. — Твое мнение меня не волнует, это во-вторых. — Он загнул еще палец. — Если попытаешься меня обокрасть во второй раз, я не буду тащить тебя с собой. Живьем. Просто прикончу, и доставлю барону твой труп, это в-третьих, — мужчина сжал весь кулак и как бы между прочим повертел им перед лицом опешившей девки.
Убедившись, что его слова были услышаны, наемник развернулся:
— До утра мы должны добраться до корчмы, песиглавцы могут вернуться, — он поправил заплечный мешок и продолжил путь.
Некоторое время шли молча. Брест краем глаза наблюдал за своей спутницей, та что-то прикидывала в уме, иногда бормоча себе под нос, но от него не отставала. На востоке уже заалело, и первые лучи подкрасили темно-синее небо. На горизонте появился силуэт домов. Через некоторое время в воздухе стали доноситься запахи еды и конского пота, значит, они приближались к корчме.
— Можно задать вопрос? — неожиданно для Бреста воровка вдруг нарушила молчание.
— М? — промычал наемник, давая понять, что слушает.
— Одного не могу понять: кто такие песиглавцы? И зачем они трупы-то унесли?
Наемник удивленно оглянулся:
— Никогда не слышала про них?
— Догадываюсь, что какое-то племя отчаянных парней. Да и вообще, поселения постоянно кто-нибудь да грабит, но чтобы трупы с собой уносить? Особый вид устрашения?
— Устрашение? Нет, они их просто едят, — Брест продолжал идти, — Песиглавцы — это полу-люди полу-псы. У них собачьи головы. Не знают ни пощады, ни жалости, ими движет только жажда крови и животные чувства.
Воровка на мгновение отстала:
— Славные ребята. — Пробормотала она, — Хорошо, что мы разминулись. А ты с ними сталкивался?
— Доводилось. Мы почти пришли, — он указал на развернувшийся перед ними двор.
Большая территория была огорожена высоким частоколом, из-за забора доносилось ржание лошадей, запах конского навоза, слышался стук железа. Пара обогнула забор и зашла в широкие ворота. Их обогнали два всадника, что-то крикнув на ходу, обдали пылью. На постоялом дворе кипела жизнь: у привязи стояли несколько лошадей, еще одну подковывали в кузне рядом. Из корчмы доносились одуряющие запахи еды, на крыльце стояли пару мужиков, дымя цыгарками. По всему двору сновала челядь. К коновязи подъехали двое путников, спешились и кинули поводья подбежавшему мальчишке.
Брест повернулся к воровке:
— Здесь ты встречалась со скупщиком?
Она молча кивнула.
— Корчмарь наверняка должен был его запомнить. Идем, — он решительно двинулся к дверям.
Девушка засеменила следом.
На крыльце два мужика оценивающе, не отводя взгляда, рассматривали парочку. Когда те подошли к дверям, мужики выплюнули цыгарки и преградили дорогу. Брест невозмутимо подошел к ним вплотную и повел широкими плечами, словно ненароком поправляя перевязь меча. Он оказался выше их на голову, шире вдвое, да и начищенный металл задорно играл на солнце. Мужики нехотя расступились, выставив перед собой руки в примирительном знаке. Наемник невозмутимо прошел дальше, кивнув своей спутнице. Та мышью шмыгнула за ним.
— Вот невезуха, — сплюнул один из мужиков и достал новую цыгарку.
Брест бросил мешок на лавку и сел лицом к трактирщику, который в другом конце зала разливал пиво из бочки. Я села напротив. Свалив поклажу с плеч, с наслаждением почесала шею – под ногтями осталась грязь. Стоит помыться.
- Что будете? – к нам подплыла служанка - высокая девица, с грудью размером с дыни.
Кстати о дынях, я вдруг поняла, что не ела почти сутки.
- Каши с мясом и пива.
- Мне тоже самое, - бросил наемник.
Служанка с интересом разглядывала Бреста:
- Может еще что? – она, призывно подперев груди, оперлась на стол.
- Пока все, - казалось, Брест не замечал откровенного соблазнения.
Девушка разочаровано отправилась на кухню.
Брест огляделся кругом:
- Место богатое, девки в челяди, своя кузня. Видел охрану во дворе, никакие песиглавцы не страшны. Частокол от быстрых налетов защитит, а с остальными сами управятся.
Я продолжала молча чесаться.
- Сначала поедим, а там и с корчмарем побеседуем.
- Попробуй, - хмыкнула я. - Пока из тебя все до последней монеты не вытрясет, ничего не расскажет. Я эту породу знаю.
- У меня заговорит.
Он широко развалился на лавке, и принялся меня разглядывать. Что за черт, начнешь чесать одно место, тут же начинает чесаться другое. Я постаралась сесть прямо и начала таращиться в ответ. Коротко стриженный, темные волосы, чуть тронутые сединой. Со лба на темя широкой белой полосой пролег уродливый шрам. Серые глаза с прищуром, смотрели на меня с изучающим презрением. А ломаный и неправильно сросшийся нос и недельная щетина завершали картину.
Долго разглядывать его я не смогла - жутко засвербело в боку, и я была готова прислониться к дверному косяку и драть шкуру, как медведь о березу. Уж не блохи ли? Это не ускользнуло от внимания наемника. Он только открыл рот, что бы что-то ответить по этому поводу, как дурманящий запах каши с мясом, которую принесла нам служанка, заткнул слюной рот обоим. Девушка опустила тяжелый поднос и принялась составлять миски и кувшин на стол, поглядывая на Бреста из-под опущенных ресниц. Я не дожидаясь команды, пододвинула себе плошку каши и с наслаждением вонзила ложку в исходящую паром горку. Служанка, составив остатки посуды на стол, подмигнула наемнику и собралась уходить, как он ее остановил, аккуратно взяв под руку:
- Постой, красавица. Мне бы с сестрой комнату на ночь и воды согреть, а то она больная с детства, все тулово коростой покрывается, чешется сильно, только после бани может уснуть. А мне очень нужно, чтобы она сегодня уснула, - и он многозначительно улыбнулся ей.
Не знала, что он вообще умеет улыбаться, да еще та-ак. У меня отпала челюсть, и каша тут же сбежала с недонесенной до рта ложки мне на юбку. Я задергалась - горячая еда обжигала ноги.
- И вправду, - глядя на мои трепыхания, согласилась служанка. - Бедняжка, - притворно вздохнула девица и тут же повернулась к Бресту, - Здесь есть баня, еще теплая, а наверху как раз есть свободные комнаты, я постелю вам…
Она не спеша развернулась, давая насладиться видом своих оттопыренных ягодиц, и ушла вглубь зала, бросив на прощание томный взгляд.
Я перевернулась на спину, протянув стянутые руки:
— Развяжи, а? Тут поле, даже если побегу, меня за версту видно будет. Метнешь нож, прикончишь, и все дела.
Брест помедлил доли секунды, ловко скрутив веревку, он сложил её в заплечный мешок. Я не стала спрашивать зачем, только потерла затекшие кисти.
— Вставай, — мужчина схватил меня за шкирку, вздернув на ноги, — Будем идти всю ночь.
Я, пошатнувшись, поправила мешок.
— До этой корчмы еще далековато. Но по дороге можно зайти в Дубки и там переночевать.
Брест удивленно поднял бровь:
— Запамятовал, когда это я у тебя спрашивал, что нам делать? — Он отвернулся и пошел прочь. — На твое счастье, знаю эту деревню. Там добудем кое-каких припасов и пойдем дальше, чтоб до рассвета уже быть на Козьем тракте, — буркнул наемник через плечо.
Я огляделась по сторонам: за спиной черной стеной стоял лес, на небе ни облачка, только горбатый месяц. Вдалеке кто-то завыл. Бегом я догнала широкую спину, почти скрывшуюся в темноте, и засеменила рядом. Я не самоубийца ночью одной в полях бегать, да и куда бежать без денег. Черт, сдается мне, что мы с этим типом надолго… Ну, по крайней мере до первой ночевки.
***
Брест шел уже несколько часов, благо месяц хоть и тускло, но все же освещал путь. Некоторое время пара путников брела по полю, вскоре выйдя на дорогу, вилявшую среди высокой травы. Наемник шагал молча, изредка поглядывая на воровку, которая пыхтела в двух шагах от него. Она то и дело поправляла мешок. Нелепая девка, которая перехитрила его — бывалого воина. Леший задери эту работу, на которую согласился от безденежья. Был воином, да и остался им, только не смог прижиться в этом новом мире, где честная схватка уступила место тайным сговорам.
Мужчина помнил последний бой, в который он, будучи молодым воеводой, повел свой отряд. Им предстояло сразиться с тернивцами. Брестова дружина на голову разбила врагов. Еще бы: из тернивцев воины никакие — сплошной сброд, торгаши и наемники. Тогда Брест с соратниками праздновали победу, но как оказалось не долго. Местный князь Пороша, по чьему приказу они проливали кровь, через неделю заключил мировую с ханом тернивцев, продав им надел за караван золота. Землю, которую защищал и за которую был ранен Брест. Вчерашние оборванцы и шпанюки, сегодня ходили хозяевами: они грабили крестьян, насиловали, убивали женщин, детей, стариков ради забавы — отыгрывались на землепашцах, как могли.
Еще несколько дней назад воевода разрешил подержать свой меч одному пацаненку, тот от гордости раздулся чуть ли не вдвое. А неделю спустя мальчишку привязали к столбу и иссекли ботангом — плетью с крючьями. Он просто отказался целовать сапоги новому господину. Парнишка умирал долго, страшно и молча. Дружинник помнил глаза мальчика, когда того пороли на площади, а куски кожи вместе с мясом исчезали с его спины. Парень молчал, только сильнее стискивал челюсти при каждом ударе. Он отыскал взглядом Бреста. Тот увидел в его глазах, нет, не укор и не страдание, а понимание да всплески гордости, дескать, «я — смог, я не закричал». Наемник, который за свои тридцать прожитых зим успел стать воеводой, видел всякое: и боль, и смерть, и кровь, но только этот взгляд сломал его. В тот момент мужчину удержали его же дружинники, хотя сами едва не бросались на нового хозяина этих земель.
Когда разъяренный Брест с матюками и угрозами ворвался в покои князя, нарушая трапезу Его Светлости, воеводу связали и прилюдно высекли на княжеском дворе. А позже лишили чина да выгнали из города. Его отряд был готов уйти за ним, но отреченцев нигде не любят и службы воинской им больше не снискать. Брест уговорил соратников остаться, а сам ушел из тех земель, перебираясь редкими заработками наемника. Так бывший воевода и воин подрядился охранять камень для барона, а позже был обокраден, подставлен и опозорен. А сейчас идет искать неизвестно кого, да еще и в компании девки, которую готов придушить голыми руками.
От мрачных мыслей мужчину отвлек запах горелого. В раздумьях он не заметил, как они подошли к деревне. К тому, что от нее осталось. Повсюду стояли сгоревшие остовы от избушек, земля была пропитана влагой, обугленное дерево кое-где еще дымилось, распространяя запах гари. Брест нахмурился и ускорил шаг. Подойдя ближе, он различил следы схватки. В деревне стояла тишина, изредка прерываемая треском ломающегося дерева. наемник присел на корточки, сгреб немного земли и помял ее. Сзади послышались шаги:
— Что тут произошло? — спросила воровка.
Брест угрюмо посмотрел в ее сторону:
— А сама не видишь? Земля влажная, хотя дождя не было, — он показал ей багровую от крови вперемешку с землей ладонь. — Пахнет железом.
Девица, не меняясь в лице, молча разглядывала ладонь. Вдруг мужчина напрягся, вытащил из ножен меч, давая знак, чтоб воровка молчала. Он тихим шагом подкрался к ближайшему дому, прислушиваясь. Из-под горелых бревен доносился тихий писк. Наемник ногой отшвырнул пару досок, к писку добавился испуганный шепот. Брест, не убирая оружия, принялся раскидывать черное от сажи дерево. Из-под обломков показалась крышка в подпол. Он с усилием откинул ее, из темноты, вжимаясь от страха в стены, смотрели несколько женщин с младенцами на руках и пара чумазых ребятишек.
— Пощадите, — прошептала одна.
Наемник закинул меч в ножны, спрыгнул вниз. Через минуту из ямы начали появляться погорельцы, вытолкнув из подполья последнего мальца, мужчина вылез последним. Все несчастные были напуганы, но сил бояться еще больше уже не было, поэтому они просто молча смотрели на неожиданных гостей.
— Что тут было? — спросила воровка, доставая из мешка банку с мазью.
— Песиглавцы напали, — устало молвила самая старшая из женщин, остальные залились слезами, бормоча проклятья вперемешку с благодарностью.
Дети, наконец, почувствовав воздух, зашевелились, принялись жаться к матерям.
Брест огляделся вокруг:
— Раненых не видно, неужто всех в полон увели?
— Господин, они всех, кого смогли, увели, а убитых забрали.
— Зачем им убитые? — удивилась воровка, нанося вонючую мазь на ожог одной из женщин, — Сейчас полегчает, — пообещала она.
— Песиглавцы же, — отозвались сквозь слезы бабы.
Наемник оглянулся по сторонам:
— Нужно проверить, может еще кто выжил.
Все вместе принялись разгребать завалы. Спустя пару часов, вымазавшись в саже и копоти, они обнаружили еще два подполья: в одном вся семья задохнулась от дыма, в другом нашли еще живых молодую девку да двух парней. Брест помог вылезти, а воровка, закончив обрабатывать раны, о чем-то переговаривалась с выжившими. Девка внимательно выслушала сбивчивую речь, иногда вставляя фразу-другую, а, завидев наемника, махнула ему:
— Песиглавцы напали на деревню пару часов назад, следы копыт уходят к западу отсюда. Нам повезло, Козий тракт на юге, так что есть шанс, что мы с ними разминемся. Ну что, идем? — девица уже складывала наполовину опустевшую банку с мазью обратно в мешок.
Погорельцы обреченно ходили среди развалин, женщины надрывно вздыхали. То и дело одна из них падала, остальные стайкой подбегали к ней, помогали подняться. Выжившие парни оказались совсем еще юнцами двенадцати зим, отец велел им спрятаться и защищать сестру, а сам вышел из дома, больше его не видели. Мальчишки переворачивали доски в поисках хоть каких-то припасов.
Брест подошел к самой старшей из женщин:
— Вам надо уходить отсюда. Песиглавцы могут вернуться, а если и нет, то запах крови может привлечь навий.
— Да куды ж мы пойдем, господин? — запричитала женщина.
Брест порылся за пазухой, вытащив один золотой:
— Этого вам хватит на первое время.
Погорельцы запричитали пуще прежнего, рассыпаясь в благодарностях. Воровка стрелой метнулась к наемнику, повиснув у того на руке:
— Совсем ошалел? — зашипела она Бресту в ухо, — Какого рожна ты мое золото раздаешь налево-направо?
Наемник молча повел могучим плечом, стряхнув с себя шипящую и плюющуюся от злости девку.
— К северу отсюда есть деревня. Вас немного — пустят на постоялый двор, дальше сами.
Он развернулся, давая понять, что их благодарности его не интересуют, кивнул своей спутнице на дорогу. Та, соскочив, рысью припустила за мужчиной. Отойдя на расстояние от погорельцев, девица возобновила попытки:
— У тебя мозги есть или только гора мышц? На кой ляд ты им целый золотой отдал, он же им как мертвому припарки…
— Ты же сама вроде им помогала, — оскалился Брест.
— Одно дело мазью поделиться, другое дело золото налево-направо раздавать!
— Уймись, — отмахнулся от нее наемник.
— Да их на первом же перекрестке ограбят, я бы ограбила! Ну, проживут они неделю на постоялом дворе, а дальше что? Оставался бы с ними, да поднимал целину, раз такой благородный, а деньги мои не раздавай…
Договорить он ей не дал:
— Слушай внимательно, — процедил Брест, останавливаясь. — Теперь это мои деньги, это во-первых. — Он загнул палец. — Твое мнение меня не волнует, это во-вторых. — Он загнул еще палец. — Если попытаешься меня обокрасть во второй раз, я не буду тащить тебя с собой. Живьем. Просто прикончу, и доставлю барону твой труп, это в-третьих, — мужчина сжал весь кулак и как бы между прочим повертел им перед лицом опешившей девки.
Убедившись, что его слова были услышаны, наемник развернулся:
— До утра мы должны добраться до корчмы, песиглавцы могут вернуться, — он поправил заплечный мешок и продолжил путь.
Некоторое время шли молча. Брест краем глаза наблюдал за своей спутницей, та что-то прикидывала в уме, иногда бормоча себе под нос, но от него не отставала. На востоке уже заалело, и первые лучи подкрасили темно-синее небо. На горизонте появился силуэт домов. Через некоторое время в воздухе стали доноситься запахи еды и конского пота, значит, они приближались к корчме.
— Можно задать вопрос? — неожиданно для Бреста воровка вдруг нарушила молчание.
— М? — промычал наемник, давая понять, что слушает.
— Одного не могу понять: кто такие песиглавцы? И зачем они трупы-то унесли?
Наемник удивленно оглянулся:
— Никогда не слышала про них?
— Догадываюсь, что какое-то племя отчаянных парней. Да и вообще, поселения постоянно кто-нибудь да грабит, но чтобы трупы с собой уносить? Особый вид устрашения?
— Устрашение? Нет, они их просто едят, — Брест продолжал идти, — Песиглавцы — это полу-люди полу-псы. У них собачьи головы. Не знают ни пощады, ни жалости, ими движет только жажда крови и животные чувства.
Воровка на мгновение отстала:
— Славные ребята. — Пробормотала она, — Хорошо, что мы разминулись. А ты с ними сталкивался?
— Доводилось. Мы почти пришли, — он указал на развернувшийся перед ними двор.
Большая территория была огорожена высоким частоколом, из-за забора доносилось ржание лошадей, запах конского навоза, слышался стук железа. Пара обогнула забор и зашла в широкие ворота. Их обогнали два всадника, что-то крикнув на ходу, обдали пылью. На постоялом дворе кипела жизнь: у привязи стояли несколько лошадей, еще одну подковывали в кузне рядом. Из корчмы доносились одуряющие запахи еды, на крыльце стояли пару мужиков, дымя цыгарками. По всему двору сновала челядь. К коновязи подъехали двое путников, спешились и кинули поводья подбежавшему мальчишке.
Брест повернулся к воровке:
— Здесь ты встречалась со скупщиком?
Она молча кивнула.
— Корчмарь наверняка должен был его запомнить. Идем, — он решительно двинулся к дверям.
Девушка засеменила следом.
На крыльце два мужика оценивающе, не отводя взгляда, рассматривали парочку. Когда те подошли к дверям, мужики выплюнули цыгарки и преградили дорогу. Брест невозмутимо подошел к ним вплотную и повел широкими плечами, словно ненароком поправляя перевязь меча. Он оказался выше их на голову, шире вдвое, да и начищенный металл задорно играл на солнце. Мужики нехотя расступились, выставив перед собой руки в примирительном знаке. Наемник невозмутимо прошел дальше, кивнув своей спутнице. Та мышью шмыгнула за ним.
— Вот невезуха, — сплюнул один из мужиков и достал новую цыгарку.
Глава 7.
Брест бросил мешок на лавку и сел лицом к трактирщику, который в другом конце зала разливал пиво из бочки. Я села напротив. Свалив поклажу с плеч, с наслаждением почесала шею – под ногтями осталась грязь. Стоит помыться.
- Что будете? – к нам подплыла служанка - высокая девица, с грудью размером с дыни.
Кстати о дынях, я вдруг поняла, что не ела почти сутки.
- Каши с мясом и пива.
- Мне тоже самое, - бросил наемник.
Служанка с интересом разглядывала Бреста:
- Может еще что? – она, призывно подперев груди, оперлась на стол.
- Пока все, - казалось, Брест не замечал откровенного соблазнения.
Девушка разочаровано отправилась на кухню.
Брест огляделся кругом:
- Место богатое, девки в челяди, своя кузня. Видел охрану во дворе, никакие песиглавцы не страшны. Частокол от быстрых налетов защитит, а с остальными сами управятся.
Я продолжала молча чесаться.
- Сначала поедим, а там и с корчмарем побеседуем.
- Попробуй, - хмыкнула я. - Пока из тебя все до последней монеты не вытрясет, ничего не расскажет. Я эту породу знаю.
- У меня заговорит.
Он широко развалился на лавке, и принялся меня разглядывать. Что за черт, начнешь чесать одно место, тут же начинает чесаться другое. Я постаралась сесть прямо и начала таращиться в ответ. Коротко стриженный, темные волосы, чуть тронутые сединой. Со лба на темя широкой белой полосой пролег уродливый шрам. Серые глаза с прищуром, смотрели на меня с изучающим презрением. А ломаный и неправильно сросшийся нос и недельная щетина завершали картину.
Долго разглядывать его я не смогла - жутко засвербело в боку, и я была готова прислониться к дверному косяку и драть шкуру, как медведь о березу. Уж не блохи ли? Это не ускользнуло от внимания наемника. Он только открыл рот, что бы что-то ответить по этому поводу, как дурманящий запах каши с мясом, которую принесла нам служанка, заткнул слюной рот обоим. Девушка опустила тяжелый поднос и принялась составлять миски и кувшин на стол, поглядывая на Бреста из-под опущенных ресниц. Я не дожидаясь команды, пододвинула себе плошку каши и с наслаждением вонзила ложку в исходящую паром горку. Служанка, составив остатки посуды на стол, подмигнула наемнику и собралась уходить, как он ее остановил, аккуратно взяв под руку:
- Постой, красавица. Мне бы с сестрой комнату на ночь и воды согреть, а то она больная с детства, все тулово коростой покрывается, чешется сильно, только после бани может уснуть. А мне очень нужно, чтобы она сегодня уснула, - и он многозначительно улыбнулся ей.
Не знала, что он вообще умеет улыбаться, да еще та-ак. У меня отпала челюсть, и каша тут же сбежала с недонесенной до рта ложки мне на юбку. Я задергалась - горячая еда обжигала ноги.
- И вправду, - глядя на мои трепыхания, согласилась служанка. - Бедняжка, - притворно вздохнула девица и тут же повернулась к Бресту, - Здесь есть баня, еще теплая, а наверху как раз есть свободные комнаты, я постелю вам…
Она не спеша развернулась, давая насладиться видом своих оттопыренных ягодиц, и ушла вглубь зала, бросив на прощание томный взгляд.
