Я взяла его за руку, но он не сжал мою ладонь в ответ. Стало так больно, что сердце защемило. К глазам подкатили слезы, но я сдержалась. Надо набраться терпения. Моя ласка и любовь залечит его раны.
Казимир вышел из ратуши и объявил выбранную жребием семью. Я вздохнула и взглянула на Ратибора. Он побледнел, словно мел, ведь его сестренка, как и Дарена, через десять лет лишится жизни. Думал ли он об этом, когда вез мою сестру в лабиринт? Судьба коварна. Он посмотрел на меня полными отчаяния глазами, вызывая жалость. Но я не стала утешать Ратибора и продолжала держать за руку Демьяна.
Любимый отошел от меня, чтобы выразить соболезнования семье мясника, а потом покинул придворие ратуши. Мне хотелось отправиться за ним, но не могу же постоянно ходить следом и докучать.
Я отправилась домой, но особо не спешила. Слушала, о чем судачили люди на улице. Наша семья перестала быть темой дня. Появилась новая жертва сплетен. Бедное дитя еще долго не будет понимать, почему сверстники перестали с ней играть, а мать плачет целыми днями.
Я прошла мимо дома мясника, откуда раздавались крики отчаяния, и сердце защемило в груди. Отчетливо вспомнились те дни, когда сестра рыдала у меня на плече и корила судьбу за ужасную участь. А я ничем не могла помочь, лишь разделяла ее боль, пропуская через себя муки прокаженной девушки. Я глубоко вздохнула и сжала порезанную ладонь. Тупая боль разлилась по руке, как напоминание о клятве. Я остановилась у лестницы, ведущей в дом, и уставилась на дверь. Если сейчас поговорю с отцом, пути назад не будет. Придется идти до конца, отбросив сомнения, переступив через совесть. Сердце так жаждало любви, что я вмиг осмелела, представляя, как пойду к алтарю с Демьяном.
Отец встретил меня в холле, но не обронил ни слова. Помог снять мантию и пригласил к столу. Я присела напротив него и не знала с чего начать. Смотрела на зеленый чай в чашке и крутила в руках ложку. Кусок в горло не лез, но я упорно продолжала сидеть на месте, слушая чавканье отца. Он отхлебнул чаю и посмотрел мне в глаза.
— Надо обсудить свадьбу.
Я кивнула и положила руки на колени.
— Я долго копил. Мы должны купить тебе хорошее приданное и заказать пошивку платья. Жить будете в доме Казимира. Он сам обвенчает вас через два дня.
Я снова кивнула.
— Демьян продолжает отказываться от свадьбы, но он не посмеет ослушаться Казимира. Скажи, дочь, ты хочешь замуж за Демьяна?
Я опустила взгляд и раскрыла ладонь, на которой через повязку все еще кровоточила рана. Зачем я дала ей клятву? Меня вновь разрывало на части. Я как маятник склонялась то в одну, то в другую сторону. Как быть? Нужно решить прямо сейчас. Если откажусь, то отец не станет заставлять. Я уже поняла это по разговору. Но если соглашусь, пути обратного не будет. Дарены больше нет, а Демьян живет. Он одинок, как и я. Нам написано судьбой пожениться и прожить счастливо.
— Я всегда его любила, — проговорила я, не поднимая взгляда.
Отец глубоко вздохнул и со скрипом отодвинул стул.
— Пошли. Сегодня у нас много дел и мало времени.
Я не успела опомниться, как он оделся, ожидая меня у порога. Всматриваясь в морщинки на его лице, я пыталась понять, хочет ли он сам этой свадьбы? Или это всего лишь выгодная сделка? Хотя какая разница? Главное, что я больше жизни желала повенчаться.
Мы почти бежали по селу, чтобы поскорее оказаться на центральном рынке. А там я забыла обо всем, с головой окунувшись в покупки. С упоением выбирала текстиль. Уже представляла, как мы с Демьяном нежимся на шелковом постельном белье. Как я завариваю ему чай и разливаю по фарфоровым чашкам с кружевными блюдцами. А когда мы зашли к лучшей в селе портнихе, я вообще забыла, как дышать. Она показывала картины свадебных платьев и советовала, какой фасон мне подойдет. Я всегда мечтала о необъятном, пышном с длинным шлейфом и фатой. Выбрала самые дорогие ткани, на что отец одобрительно кивнул. Женщина сняла мерки, позвала помощниц и сказала, что платье будет готово уже завтра вечером. Я обрадовалась и расцеловала отца. На протяжении десяти лет я ни разу не чувствовала себя настолько счастливой, но когда вышла из лавки, улыбка стерлась с моего лица.
Демьян стоял возле выхода в черном плаще с накинутым на голову капюшоном. Его янтарные глаза горели, а на скулах ходили желваки. Как только он меня увидел, скрестил руки на груди, пожирая убийственным взглядом. Он не сходил с места, ожидая, что я сама к нему подойду. Я отправила отца в другую сторону рынка, пообещав, что вскоре его нагоню, и подошла к Демьяну.
— Говорят, у тебя свадьба через два дня, — ухмыльнулся он, и я почувствовала себя неловко. Переминалась с ноги на ногу, подбирая нужные слова. — Это с моим отцом не договориться…
— Я говорила со своим, но он настаивает. Я ничего не смогла сделать, — соврала я, а голос предательски дрожал.
— Что ты задумала, Ждана?!
Он схватил меня за плечи и заставил смотреть ему в лицо.
— Ничего! Так решили наши родители! Я не могу ослушаться отца!
Я скинула с себя его руки, которые сжимали плечи до боли, и рана на ладони заныла, будто наказывая меня за принятое решение.
— Ты обрекаешь себя на муки! Я никогда не стану для тебя хорошим мужем. Не лягу с тобой в постель, и детей у нас не будет. Запомни это! — каждое слово, как удар по щеке. Не получилось сдержать слез. Но он не пожалел моих чувств. Развернулся и ушел, оставляя меня одну среди толпы. Я еще долго смотрела ему в след, сквозь пелену слез. Даже после смерти Дарена мешает моему счастью. И кто из нас теперь действительно проклят?! От злости я сжала кулак, впиваясь ногтями в рану. Боль отвлекала от душевной пустоты. Наверное, боги наказывают меня за нарушение клятвы, но отказаться от свадьбы не смогу. Венчание — единственный шанс быть рядом с ним. Другого выхода я не видела.
Я смахнула с лица слезы и быстрым шагом отправилась искать среди лавок отца. Куда он мог деться? Увидела магазин украшений и решила, что он там. Зашла в светлое маленькое помещение и со спины узнала Ратибора. Он крутился у отдела с кольцами и меня вмиг осенило! Его занесло сюда не просто так. Сын мясника собирался сделать предложение девушке, способной спасти его сестру от участи Дарены. И сделать это нужно сегодня, пока Казимир не успел наложить метки зверя на всю их семью. А я единственная заклейменная девушка подходящего возраста, которая не успела выйти замуж.
Я поспешила удалиться, но он резко обернулся и мы столкнулись взглядами. В руках Ратибор держал золотое кольцо с огромным белым камнем. Драгоценность выглядела дорогой. Не по карману его семье. Лучше остановить его сейчас. Вдруг он не знает, что я выхожу за Демьяна, хотя об этом гудит вся Совунма.
— Мне жаль твою сестру, — подошла я к нему.
— Ждана! Я… — он спрятал кольцо за спину. Его щеки заалели.
— Я выхожу за Демьяна…
— Знаю. Ждана, я хотел… — он протянул мне кольцо на ладони и присел на колено. Посмотрел мне прямо в глаза и прошептал: — Будь моей женой.
— Ратибор, я понимаю твое горе, как никто другой и рвение стать частью моей семьи.
Я набрала воздуха в грудь, отвела взгляд, чтобы не видеть его молящих жалобных глаз.
— Отцы решили все за нас. Я не имею права перечить. Прости.
— Я поговорю с Казимиром и Некрасом. Главное скажи, ты хочешь стать моей женой?
Я отрицательно покачала головой.
— Ждана, подумай хорошо. Он тебя не любит, а я люблю! Люблю давно! Но не решался подойти и признаться в чувствах. Случай, пусть и ужасный, помог мне, придал смелости. Я обещаю заботиться о тебе всю жизнь и быть хорошим мужем.
Я посмотрела на продавщицу, которая платочком вытирала слезы, наблюдая за этой картиной, и сама едва не расплакалась. Наверное, я совершаю страшную ошибку, но с сердцем не поспоришь.
— Прости, Ратибор, но я сделала свой выбор и не стану его менять.
Кольцо выпало из его руки, и я сорвалась с места, убегая из магазина.
Дарена
Я очнулась под дубовым столом. Перевернутый стул лежал рядом на гранитном полу. И больше я ничего не видела. Обстановка плыла перед глазами, а голова кружилась, словно в безумном танце. Кожа саднила, все кости выламывало, а в ушах стоял гул. Налитые свинцом веки то и дело опускались. Я постаралась встать, но руки не выдержали веса, задрожали и подломились. Я рухнула на пол и получила новое увечье. Подбородок ударился о камень, и я до крови прикусила щеку. Застонала от боли и чудом перевернулась на спину. Глубоко задышала, невольно рассматривая дорогую люстру. В ней горели черные свечи голубым пламенем. Казалось, я нахожусь в склепе, и меня вот-вот погребут заживо. Я постаралась закричать, но из горла выходил лишь хрип. Лабиринт и лес высосали из меня жизнь. Я ощущала, как увядаю. Еще немного и мрак снова поглотит мое сознание. Но во второй раз мне не очнуться. Я старалась не закрывать глаза, чтобы не погрузиться в беспамятство. Смотрела в одну точку и думала о Демьяне. О боги! Как он? Уже оплакал меня или нет? Вот бы выжить и выбраться. Как бы хотелось увидеть его лицо, когда пройду по улицам Совунмы.
Зря я подумала о жизни. Невыносимая боль обрушилась потоком, выбивая из меня новый стон. Я закрыла глаза, призывая смерть.
— Нет сил терпеть! Забирай! Не хочу жить!
Услышав возню вокруг, распахнула глаза и закричала. Надо мной нависала уродливая морда оборотня. Белоснежные клыки выпирали, а леденящие душу глаза смотрели прямо в мои.
— Я бы вылечил тебя, но не могу подойти. Смой с себя полынь, и я помогу, — раздался из пасти голос.
Я снова из последних сил привстала и огляделась. Рядом стояла черная ванная, наполненная водой. Чудовище продолжало нависать сверху и смотреть мне в глаза. Как я могла поверить зверю, который хотел меня убить?! Сожрать заживо!
Но разве был выбор? У меня его никогда не было. Я подползла к ванне, подтянулась на руках и упала в нее, расплескивая воду. Разделась догола и вытолкала мокрые вещи за бортик, чтобы не загрязнять воду, которая наполняла меня силой и в то же время расслабляла. Я рисковала быть съеденной в тот же миг, как только духи смоются с моего тела. Нащупала на бортике мыло и опустила его в воду. Намылила шею, лицо и волосы. Опустилась с головой, смывая с себя пену. Когда вынырнула, оборотень сидел совсем рядом в кресле, постукивая жуткими, изъеденными язвами пальцами по деревянному подлокотнику.
— Три лучше. Еще не все смыла, — проговорил он жуткой пастью.
Я терла себя из последних сил, но в какой-то миг поняла, что вскоре снова потеряю сознание, ведь раны горели огнем и эту боль не унять. Я попыталась выбраться из ванной, но обессилела и едва не упала на пол. Крепкие волосатые лапы подхватили меня и понесли куда-то. Я видела лишь серую шерсть, чувствовала запах псины и слышала ровное монотонное дыхание.
Он уложил меня на мягкие перины и отнял когтистые пальцы.
— Убей уже, — прошептала я. — Прояви благородство. Я не выдержу мук.
Животное оскалилось, но не зарычало.
— Я убийца лишь в лабиринте. В замке я хозяин, а ты гостья.
Он обхватил мое тело и прижал к груди. Я ощутила, как шершавый язык блуждает по моему лицу и касается саднящей раны. От острой боли и страха вновь потеряла сознание.
Не знаю, что делало со мной чудовище, но когда очнулась, почувствовала себя заново родившейся. Подскочила с кровати, не ощущая усталости, и принялась рассматривать комнату, в которой нахожусь. Мрачно, как и в холле дворца. Нет окон. Лишь высокая под потолок деревянная дверь с золотистой круглой ручкой. Вокруг резные столики с подсвечниками и черными горящими свечами. На одной из стен огромное зеркало в пол, напротив которого большая и мягкая кровать, застеленная шелковым бельем. Бархатный балдахин подобран зажимами, похожими на цепи. Хрустальная люстра не такая объемная, как в холле.
Я приблизилась к зеркалу, разглядывая свое нагое тело. Сразу обратила внимание на лицо. Бордовые шрамы пересекали щеку ото рта до уха. Три глубокие борозды испортили некогда милое лицо. Я коснулась изувеченной щеки, содрогаясь от бугристого ощущения на пальцах. Оборотень не отнял у меня жизнь, но отнял красоту. Так странно! Почему он не разорвал меня на части, когда я смыла с себя духи? Зачем лечил? Что значили слова: «я убийца в лабиринте»? И вообще кто он такой? Откуда взялся?
Меня терзала уйма вопросов, и пока я разглядывала себя в зеркале, успела замерзнуть. Гранитный пол не щадил голых ступней. Я вернулась в кровать и обмоталась одеялом. Снова огляделась вокруг в поисках шкафа с одеждой, но кроме столиков с подсвечниками в комнате ничего полезного не нашла. Я уставилась на дверь, буравя взглядом ручку. Хотелось выйти из этого склепа, но слишком страшно в одиночестве бродить по замку. Мало ли что на уме у этого чудовища! Может он вылечил меня, чтобы сожрать заживо! Стоило вспомнить пасть с острыми клыками, как по телу пробежала дрожь. Страшнее я в жизни ничего не видела. Снова пожалела, что не погибла в лабиринте. Неизвестность пугала пуще смерти.
Ручка дернулась, и дверь стала медленно отворяться. Я подобрала под себя ноги, обнимая их руками. Зуб на зуб не попадал от страха. Оборотень застыл на пороге, разглядывая меня холодными голубыми глазами так похожими на человеческие! От их вида стало жутко. Я вцепилась пальцами в одеяло и натянула его на лицо, снаружи оставляя лишь глаза. Мы смотрели друг на друга под монотонное потрескивание свечей. Я даже не представляла, что он сделает в следующий миг. На задних лапах зверь вошел в спальню и подошел к нижней спинке кровати.
— Как ты себя чувствуешь? — вырвался грубый голос из пасти. Я сглотнула ком в голе и поджала губы. Было слишком странно отвечать на вопрос чудовища, которого всегда воспринимала, как животное. Не думала, что легенда окажется такой буквальной.
— Что-то болит? — продолжал он опрос.
— Нет, — пискнула я жалким тонким голосом.
— Голодна?
Я кивнула.
Он резко сорвался с места, заставляя меня сжаться от страха. Вмиг он снова вошел в комнату с огромным сундуком в руках. Поставил его возле кровати.
— Одевайся и спускайся в холл к ужину.
Закрыл за собой дверь, и я с облегчением выдохнула. Хотя чему радоваться?! Я наверняка являюсь одним из блюд его меню. Может зверь хочет сожрать меня с особым ритуалом? Что будет, если не спущусь? Я передернулась и решила подчиниться приказу хозяина замка. Подошла к сундуку, с интересом разглядывая драгоценные камни, которыми он усыпан. Открыла и обомлела. Подняла за рукава шикарное ярко-синее платье, каких никогда не видела на модницах Совунмы. Оно было тяжелым из-за невообразимого количества юбок, в которых я запуталась, пытаясь надеть его на себя. Вскоре сообразила, как это сделать. Застегнула пуговицы по бокам и залюбовалась отражением. Приподнимая юбки, снова подошла к сундуку и нашла там туфли в цвет платья с цветком из драгоценных камней. Обулась, удивляясь, насколько совпал размер. Вновь пошарила взглядом по сундуку. Нашла гребень и диадему. Расчесала спутавшиеся волосы и заплела их в косу, обвивая ее вокруг головы. Приколола диадему и опять залюбовалась отражением. Теперь даже жуткий шрам не так бросался в глаза.
Казимир вышел из ратуши и объявил выбранную жребием семью. Я вздохнула и взглянула на Ратибора. Он побледнел, словно мел, ведь его сестренка, как и Дарена, через десять лет лишится жизни. Думал ли он об этом, когда вез мою сестру в лабиринт? Судьба коварна. Он посмотрел на меня полными отчаяния глазами, вызывая жалость. Но я не стала утешать Ратибора и продолжала держать за руку Демьяна.
Любимый отошел от меня, чтобы выразить соболезнования семье мясника, а потом покинул придворие ратуши. Мне хотелось отправиться за ним, но не могу же постоянно ходить следом и докучать.
Я отправилась домой, но особо не спешила. Слушала, о чем судачили люди на улице. Наша семья перестала быть темой дня. Появилась новая жертва сплетен. Бедное дитя еще долго не будет понимать, почему сверстники перестали с ней играть, а мать плачет целыми днями.
Я прошла мимо дома мясника, откуда раздавались крики отчаяния, и сердце защемило в груди. Отчетливо вспомнились те дни, когда сестра рыдала у меня на плече и корила судьбу за ужасную участь. А я ничем не могла помочь, лишь разделяла ее боль, пропуская через себя муки прокаженной девушки. Я глубоко вздохнула и сжала порезанную ладонь. Тупая боль разлилась по руке, как напоминание о клятве. Я остановилась у лестницы, ведущей в дом, и уставилась на дверь. Если сейчас поговорю с отцом, пути назад не будет. Придется идти до конца, отбросив сомнения, переступив через совесть. Сердце так жаждало любви, что я вмиг осмелела, представляя, как пойду к алтарю с Демьяном.
Отец встретил меня в холле, но не обронил ни слова. Помог снять мантию и пригласил к столу. Я присела напротив него и не знала с чего начать. Смотрела на зеленый чай в чашке и крутила в руках ложку. Кусок в горло не лез, но я упорно продолжала сидеть на месте, слушая чавканье отца. Он отхлебнул чаю и посмотрел мне в глаза.
— Надо обсудить свадьбу.
Я кивнула и положила руки на колени.
— Я долго копил. Мы должны купить тебе хорошее приданное и заказать пошивку платья. Жить будете в доме Казимира. Он сам обвенчает вас через два дня.
Я снова кивнула.
— Демьян продолжает отказываться от свадьбы, но он не посмеет ослушаться Казимира. Скажи, дочь, ты хочешь замуж за Демьяна?
Я опустила взгляд и раскрыла ладонь, на которой через повязку все еще кровоточила рана. Зачем я дала ей клятву? Меня вновь разрывало на части. Я как маятник склонялась то в одну, то в другую сторону. Как быть? Нужно решить прямо сейчас. Если откажусь, то отец не станет заставлять. Я уже поняла это по разговору. Но если соглашусь, пути обратного не будет. Дарены больше нет, а Демьян живет. Он одинок, как и я. Нам написано судьбой пожениться и прожить счастливо.
— Я всегда его любила, — проговорила я, не поднимая взгляда.
Отец глубоко вздохнул и со скрипом отодвинул стул.
— Пошли. Сегодня у нас много дел и мало времени.
Я не успела опомниться, как он оделся, ожидая меня у порога. Всматриваясь в морщинки на его лице, я пыталась понять, хочет ли он сам этой свадьбы? Или это всего лишь выгодная сделка? Хотя какая разница? Главное, что я больше жизни желала повенчаться.
Мы почти бежали по селу, чтобы поскорее оказаться на центральном рынке. А там я забыла обо всем, с головой окунувшись в покупки. С упоением выбирала текстиль. Уже представляла, как мы с Демьяном нежимся на шелковом постельном белье. Как я завариваю ему чай и разливаю по фарфоровым чашкам с кружевными блюдцами. А когда мы зашли к лучшей в селе портнихе, я вообще забыла, как дышать. Она показывала картины свадебных платьев и советовала, какой фасон мне подойдет. Я всегда мечтала о необъятном, пышном с длинным шлейфом и фатой. Выбрала самые дорогие ткани, на что отец одобрительно кивнул. Женщина сняла мерки, позвала помощниц и сказала, что платье будет готово уже завтра вечером. Я обрадовалась и расцеловала отца. На протяжении десяти лет я ни разу не чувствовала себя настолько счастливой, но когда вышла из лавки, улыбка стерлась с моего лица.
Демьян стоял возле выхода в черном плаще с накинутым на голову капюшоном. Его янтарные глаза горели, а на скулах ходили желваки. Как только он меня увидел, скрестил руки на груди, пожирая убийственным взглядом. Он не сходил с места, ожидая, что я сама к нему подойду. Я отправила отца в другую сторону рынка, пообещав, что вскоре его нагоню, и подошла к Демьяну.
— Говорят, у тебя свадьба через два дня, — ухмыльнулся он, и я почувствовала себя неловко. Переминалась с ноги на ногу, подбирая нужные слова. — Это с моим отцом не договориться…
— Я говорила со своим, но он настаивает. Я ничего не смогла сделать, — соврала я, а голос предательски дрожал.
— Что ты задумала, Ждана?!
Он схватил меня за плечи и заставил смотреть ему в лицо.
— Ничего! Так решили наши родители! Я не могу ослушаться отца!
Я скинула с себя его руки, которые сжимали плечи до боли, и рана на ладони заныла, будто наказывая меня за принятое решение.
— Ты обрекаешь себя на муки! Я никогда не стану для тебя хорошим мужем. Не лягу с тобой в постель, и детей у нас не будет. Запомни это! — каждое слово, как удар по щеке. Не получилось сдержать слез. Но он не пожалел моих чувств. Развернулся и ушел, оставляя меня одну среди толпы. Я еще долго смотрела ему в след, сквозь пелену слез. Даже после смерти Дарена мешает моему счастью. И кто из нас теперь действительно проклят?! От злости я сжала кулак, впиваясь ногтями в рану. Боль отвлекала от душевной пустоты. Наверное, боги наказывают меня за нарушение клятвы, но отказаться от свадьбы не смогу. Венчание — единственный шанс быть рядом с ним. Другого выхода я не видела.
Я смахнула с лица слезы и быстрым шагом отправилась искать среди лавок отца. Куда он мог деться? Увидела магазин украшений и решила, что он там. Зашла в светлое маленькое помещение и со спины узнала Ратибора. Он крутился у отдела с кольцами и меня вмиг осенило! Его занесло сюда не просто так. Сын мясника собирался сделать предложение девушке, способной спасти его сестру от участи Дарены. И сделать это нужно сегодня, пока Казимир не успел наложить метки зверя на всю их семью. А я единственная заклейменная девушка подходящего возраста, которая не успела выйти замуж.
Я поспешила удалиться, но он резко обернулся и мы столкнулись взглядами. В руках Ратибор держал золотое кольцо с огромным белым камнем. Драгоценность выглядела дорогой. Не по карману его семье. Лучше остановить его сейчас. Вдруг он не знает, что я выхожу за Демьяна, хотя об этом гудит вся Совунма.
— Мне жаль твою сестру, — подошла я к нему.
— Ждана! Я… — он спрятал кольцо за спину. Его щеки заалели.
— Я выхожу за Демьяна…
— Знаю. Ждана, я хотел… — он протянул мне кольцо на ладони и присел на колено. Посмотрел мне прямо в глаза и прошептал: — Будь моей женой.
— Ратибор, я понимаю твое горе, как никто другой и рвение стать частью моей семьи.
Продавщица облокотилась на прилавок, с интересом наблюдая за нами. Стало не по себе. Я бы не хотела, чтобы кто-то слышал наш разговор. Уже сегодня все село будет знать об этом слово в слово.
Я набрала воздуха в грудь, отвела взгляд, чтобы не видеть его молящих жалобных глаз.
— Отцы решили все за нас. Я не имею права перечить. Прости.
— Я поговорю с Казимиром и Некрасом. Главное скажи, ты хочешь стать моей женой?
Я отрицательно покачала головой.
— Ждана, подумай хорошо. Он тебя не любит, а я люблю! Люблю давно! Но не решался подойти и признаться в чувствах. Случай, пусть и ужасный, помог мне, придал смелости. Я обещаю заботиться о тебе всю жизнь и быть хорошим мужем.
Я посмотрела на продавщицу, которая платочком вытирала слезы, наблюдая за этой картиной, и сама едва не расплакалась. Наверное, я совершаю страшную ошибку, но с сердцем не поспоришь.
— Прости, Ратибор, но я сделала свой выбор и не стану его менять.
Кольцо выпало из его руки, и я сорвалась с места, убегая из магазина.
ГЛАВА 10
Дарена
Я очнулась под дубовым столом. Перевернутый стул лежал рядом на гранитном полу. И больше я ничего не видела. Обстановка плыла перед глазами, а голова кружилась, словно в безумном танце. Кожа саднила, все кости выламывало, а в ушах стоял гул. Налитые свинцом веки то и дело опускались. Я постаралась встать, но руки не выдержали веса, задрожали и подломились. Я рухнула на пол и получила новое увечье. Подбородок ударился о камень, и я до крови прикусила щеку. Застонала от боли и чудом перевернулась на спину. Глубоко задышала, невольно рассматривая дорогую люстру. В ней горели черные свечи голубым пламенем. Казалось, я нахожусь в склепе, и меня вот-вот погребут заживо. Я постаралась закричать, но из горла выходил лишь хрип. Лабиринт и лес высосали из меня жизнь. Я ощущала, как увядаю. Еще немного и мрак снова поглотит мое сознание. Но во второй раз мне не очнуться. Я старалась не закрывать глаза, чтобы не погрузиться в беспамятство. Смотрела в одну точку и думала о Демьяне. О боги! Как он? Уже оплакал меня или нет? Вот бы выжить и выбраться. Как бы хотелось увидеть его лицо, когда пройду по улицам Совунмы.
Зря я подумала о жизни. Невыносимая боль обрушилась потоком, выбивая из меня новый стон. Я закрыла глаза, призывая смерть.
— Нет сил терпеть! Забирай! Не хочу жить!
Услышав возню вокруг, распахнула глаза и закричала. Надо мной нависала уродливая морда оборотня. Белоснежные клыки выпирали, а леденящие душу глаза смотрели прямо в мои.
— Я бы вылечил тебя, но не могу подойти. Смой с себя полынь, и я помогу, — раздался из пасти голос.
Я снова из последних сил привстала и огляделась. Рядом стояла черная ванная, наполненная водой. Чудовище продолжало нависать сверху и смотреть мне в глаза. Как я могла поверить зверю, который хотел меня убить?! Сожрать заживо!
Но разве был выбор? У меня его никогда не было. Я подползла к ванне, подтянулась на руках и упала в нее, расплескивая воду. Разделась догола и вытолкала мокрые вещи за бортик, чтобы не загрязнять воду, которая наполняла меня силой и в то же время расслабляла. Я рисковала быть съеденной в тот же миг, как только духи смоются с моего тела. Нащупала на бортике мыло и опустила его в воду. Намылила шею, лицо и волосы. Опустилась с головой, смывая с себя пену. Когда вынырнула, оборотень сидел совсем рядом в кресле, постукивая жуткими, изъеденными язвами пальцами по деревянному подлокотнику.
— Три лучше. Еще не все смыла, — проговорил он жуткой пастью.
Я терла себя из последних сил, но в какой-то миг поняла, что вскоре снова потеряю сознание, ведь раны горели огнем и эту боль не унять. Я попыталась выбраться из ванной, но обессилела и едва не упала на пол. Крепкие волосатые лапы подхватили меня и понесли куда-то. Я видела лишь серую шерсть, чувствовала запах псины и слышала ровное монотонное дыхание.
Он уложил меня на мягкие перины и отнял когтистые пальцы.
— Убей уже, — прошептала я. — Прояви благородство. Я не выдержу мук.
Животное оскалилось, но не зарычало.
— Я убийца лишь в лабиринте. В замке я хозяин, а ты гостья.
Он обхватил мое тело и прижал к груди. Я ощутила, как шершавый язык блуждает по моему лицу и касается саднящей раны. От острой боли и страха вновь потеряла сознание.
Не знаю, что делало со мной чудовище, но когда очнулась, почувствовала себя заново родившейся. Подскочила с кровати, не ощущая усталости, и принялась рассматривать комнату, в которой нахожусь. Мрачно, как и в холле дворца. Нет окон. Лишь высокая под потолок деревянная дверь с золотистой круглой ручкой. Вокруг резные столики с подсвечниками и черными горящими свечами. На одной из стен огромное зеркало в пол, напротив которого большая и мягкая кровать, застеленная шелковым бельем. Бархатный балдахин подобран зажимами, похожими на цепи. Хрустальная люстра не такая объемная, как в холле.
Я приблизилась к зеркалу, разглядывая свое нагое тело. Сразу обратила внимание на лицо. Бордовые шрамы пересекали щеку ото рта до уха. Три глубокие борозды испортили некогда милое лицо. Я коснулась изувеченной щеки, содрогаясь от бугристого ощущения на пальцах. Оборотень не отнял у меня жизнь, но отнял красоту. Так странно! Почему он не разорвал меня на части, когда я смыла с себя духи? Зачем лечил? Что значили слова: «я убийца в лабиринте»? И вообще кто он такой? Откуда взялся?
Меня терзала уйма вопросов, и пока я разглядывала себя в зеркале, успела замерзнуть. Гранитный пол не щадил голых ступней. Я вернулась в кровать и обмоталась одеялом. Снова огляделась вокруг в поисках шкафа с одеждой, но кроме столиков с подсвечниками в комнате ничего полезного не нашла. Я уставилась на дверь, буравя взглядом ручку. Хотелось выйти из этого склепа, но слишком страшно в одиночестве бродить по замку. Мало ли что на уме у этого чудовища! Может он вылечил меня, чтобы сожрать заживо! Стоило вспомнить пасть с острыми клыками, как по телу пробежала дрожь. Страшнее я в жизни ничего не видела. Снова пожалела, что не погибла в лабиринте. Неизвестность пугала пуще смерти.
Ручка дернулась, и дверь стала медленно отворяться. Я подобрала под себя ноги, обнимая их руками. Зуб на зуб не попадал от страха. Оборотень застыл на пороге, разглядывая меня холодными голубыми глазами так похожими на человеческие! От их вида стало жутко. Я вцепилась пальцами в одеяло и натянула его на лицо, снаружи оставляя лишь глаза. Мы смотрели друг на друга под монотонное потрескивание свечей. Я даже не представляла, что он сделает в следующий миг. На задних лапах зверь вошел в спальню и подошел к нижней спинке кровати.
— Как ты себя чувствуешь? — вырвался грубый голос из пасти. Я сглотнула ком в голе и поджала губы. Было слишком странно отвечать на вопрос чудовища, которого всегда воспринимала, как животное. Не думала, что легенда окажется такой буквальной.
— Что-то болит? — продолжал он опрос.
— Нет, — пискнула я жалким тонким голосом.
— Голодна?
Я кивнула.
Он резко сорвался с места, заставляя меня сжаться от страха. Вмиг он снова вошел в комнату с огромным сундуком в руках. Поставил его возле кровати.
— Одевайся и спускайся в холл к ужину.
Закрыл за собой дверь, и я с облегчением выдохнула. Хотя чему радоваться?! Я наверняка являюсь одним из блюд его меню. Может зверь хочет сожрать меня с особым ритуалом? Что будет, если не спущусь? Я передернулась и решила подчиниться приказу хозяина замка. Подошла к сундуку, с интересом разглядывая драгоценные камни, которыми он усыпан. Открыла и обомлела. Подняла за рукава шикарное ярко-синее платье, каких никогда не видела на модницах Совунмы. Оно было тяжелым из-за невообразимого количества юбок, в которых я запуталась, пытаясь надеть его на себя. Вскоре сообразила, как это сделать. Застегнула пуговицы по бокам и залюбовалась отражением. Приподнимая юбки, снова подошла к сундуку и нашла там туфли в цвет платья с цветком из драгоценных камней. Обулась, удивляясь, насколько совпал размер. Вновь пошарила взглядом по сундуку. Нашла гребень и диадему. Расчесала спутавшиеся волосы и заплела их в косу, обвивая ее вокруг головы. Приколола диадему и опять залюбовалась отражением. Теперь даже жуткий шрам не так бросался в глаза.
