Корбин уже ждал её. Роза, которую он легко протянул, удивила её ещё больше, чем его внезапный звонок.
– Вау, спасибо! – она расплылась в улыбке. – Чем я заслужила такое внимание?
Корбин пожал плечами.
– Своей красотой.
– Ты меня смущаешь. Как же я объясню Кристоферу эту розу?
– Не надо объяснять. Отвези её на работу и поставь в воду.
– Так и сделаю. Итак. Для чего ты позвал меня в срочном порядке?
– Хотел, чтобы кто-то составил компанию за ланчем.
– Это не серьёзно, Корбин. Я думала, у тебя новости об Элоре.
– А у тебя они есть?
– Только то, что сообщил Читт, – сказала Вики и съежилась под его твёрдым взглядом. Придётся признаваться, что позвонила Читтапону. – Читт говорит, что они наблюдают за домом Вона, и что он привёз женщину с ребёнком. Я не стала говорить ему про переписку Забдиеля с Элорой… она ведь просила.
– То, что Элора с Воном, у меня сомнений нет. Я не знаю, почему Читт до сих пор в это не верит. Всё к этому сводится. Иначе зачем ей было его бросать и исчезать? У неё нет средства связи. При этом Элора утверждает, что рядом с Лукасом.
– Ради ребёнка она пошла на такую жертву…
– Ты что-то ещё узнала? – Корбин упрямо пытался заглянуть в глаза Вики, но она избегала его взгляда. Сердце и без того как-то странно билось.
– Вон сказал Читту, что… скоро женится.
– Вот! – он хлопнул ладошками по столу. – Разве есть ещё сомнения? Но если Элора с дуру согласится выйти в за Вона замуж, клянусь, у меня больше сестры не будет.
– Не горячись. Элора привыкла действовать самостоятельно, как ясно из всех её историй. И ты должен это понимать. Во-первых, она не хочет подвергать любимых опасности… если таковая есть. И что-то мне подсказывает, что есть, иначе она попросила бы помощи. – Вики отпила воды. – И Читта осуждать не спеши. Раз он следит за Воном, это уже говорит о многом. Он не доверяет Вону. Просто… доказательств нет.
Корбин вынужден был согласиться с Вики. Элора знает, что делает. Просто легче от этого как-то не становится. Когда принесли ланч, Корбин попытался отвлечься на другие темы, хотя и он, и Вики мыслями возвращались к одному и тому же.
Возник вопрос: почему Элора не может действовать из США, наняв лучших адвокатов?
Корбин советовался не с одним адвокатом, и все, как один, твердили: «Если ребёнок проживает в Южной Корее с отцом, значит, вопросы опеки и проживания будут рассматриваться корейским судом, а не американским. Это усложняет дело в тысячи раз. Решение американского суда не будет иметь силы на территории Кореи».
Связи бессильны.
– Вон увёз Лукаса, когда тому ещё года не было, – говорил Корбин. – Ему уже два. Вон вполне способен доказать, что у ребёнка стабильная среда. Не забывай, Вики, Вон большая звезда в Корее. И нельзя забывать, что время упущено. Элора не заявила о похищении. Мама, у которой была доверенность, разрешила этот отъезд. Да мы все позволили, ибо злы были на Элору, ведь думали, что она поступила нерационально. Вон знает, чем манипулировать. Мать гуляла, занималась карьерой, пока он – бедняжечка – занимался их ребёнком. К тому же, добавит, что Элора нагуляла Лукаса. Да что угодно!
– Да, согласная я с тобой, Корбин. Но если не закон, то что выведет её из тупика?
– Смерть Вона, – тихо произнёс Корбин.
Вики перестала девать.
– Не говори больше такие вещи.
– Тогда через суд. А это годы… Лукас вырастит, и не захочет в Америку.
Вики задумчиво смотрела в сторону. Она задавала один единственный вопрос – чем сейчас занимается Элора?
~~~
Ужин проходил в тишине. Я, Вон и Лукас ели заказанную еду в гостиной. Свет был привычно приглушён. На фоне по телевизору шли мультфильмы, к которым был прикован взгляд Лукаса.
У меня из головы не выходил визит Читтапона. Вону я об этом не сказала. Незачем ему знать. Мы молча ели, и первый не выдержал Вон.
– Как провела день?
– Лёжа на диване, – бросила ответ, не отрываясь от лапши.
– Сиделка сказала, что ты плохо себя чувствовала.
Ну конечно! Для того он её сюда и прислал.
– Съела что-то не то… или стресс.
– Я ещё вчера заметил… – Когда он говорил это, его черты лица были мягкими. Макияж всё ещё оставался на лице, давая ощущение, что я действительно говорю не с простым человеком. – Зря я не настоял на том, чтобы ты показалась врачу.
– Посмотри на меня. Я в полном порядке. – Я начала заводиться. – Что ты хотел? Мой ребёнок заболел, при том, что он не совсем воспринимает меня. А ещё эти условия…
Вон отложил палочки.
– Какие условия?
– А такие! – я тяжело дышала. Распалилась не на шутку, поэтому постаралась взять себя в руки и дальше говорила спокойно, заискивающе. – Вон, я не понимаю, почему ты не хочешь просто отпустить меня. Без связи, без права выйти я чувствую себя пленницей.
Лицо его в секунду изменилось. Он встал, перевернув коробку с остатками курицы. Лукас замер, глядя на отца. Признаюсь, я подалась назад, думая, что Вон собирается меня ударить или схватить за волосы, как это делал Ричард Колон.
Но Вон метнулся к входной двери. Нажал на ручку и открыл.
– Иди! Я не держу тебя! – крикнул он. – Напомнить, как ты согласилась на мои условия? Я тебя не держу, но… Либо ты с Лукасом и со мной, либо одна, Элора. Третьего не дано. Выбирай сейчас. Уходишь или остаёшься?
Я не шевельнулась. Вон захлопнул дверь и наставил на меня палец.
– Никогда не называй это тюрьмой. Пленники добровольно не становятся жертвами. Ты пришла ко мне добровольно, поняла? – я никак не реагировала, поэтому Вон крикнул громче, напугав малыша: – Поняла меня?
Лукас заплакал.
От злости у Вона заходили желваки.
– А ну замолчи! – крикнул он на ребёнка так яростно, что тот просто из страха застыл на месте. – Пошёл в комнату! И не выходи, пока я не разрешу!
Лукас убежал.
Я встала и хотела идти за ребёнком, но услышала:
– Сядь!
– Зачем ты это делаешь, Вон? Лукас ни в чём не виноват.
– О, прошу! Не учи меня, как надо воспитывать ребёнка, когда сама не приложила к этому ни единого усилия. – Его ноздри вздулись, руки сжались в кулаки. – Что? Хочешь оправдаться? Хочешь доказать, что первые месяцы его жизни ты была превосходной матерью? Сказки! Я тебе не поверю. Ты, – крикнул он, в ярости расширив глаза, – хотела, чтобы ребёнок был от Читта. В ту ночь ты назвала меня его именем. Клянусь, я никогда этого не забуду. И потом ты отказывалась от Лукаса. Твоя мать сама мне это рассказала!
– Моя… Нола?
– Да. Когда я приехал разбираться с тобой. Она сказала, как ты избегала Лукаса, как не хотела брать его на руки.
– Замолчи, – процедила я, готовая ударить, чем придётся.
– Почему же? Правда глаза колит? Пойми одну простую вещь: Лукас целиком и полностью мой. Ты отказалась от него ещё до зачатия, и если хочешь быть рядом с ним, то и я буду рядом. И воспитывать его не мешай.
– Ненавижу тебя! – бросила я и хотела толкнуть, но в дверь позвонили. Вон быстро сгрёб меня к себе и закрыл рот ладонью. На секунду мы оба замерли. Затем он показал жестом вести себя тихо и нажал на кнопку домофона. На экране появилась картинка. Мы увидели Тхэ Мина.
Звонок повторился. Мы с Воном смотрели друг на друга и ждали, когда Тхэ Мин уйдёт. И он ушёл через минуту. Вон расслабился.
– Здесь опасно оставаться.
– Вернёшь к сестре?
– Посмотрим.
С этими словами он ушёл на кухню. Я прибрала гостиную, после чего отправилась спать. Когда вошла в комнату, Лукас не спал. Он тихо лежал на кровати и сосал большой пальчик. Он был напуган и, как мне показалось, дрожал. Я присела на кровать, потом протянула руки. Лукас долго не думал. Мой мальчик сразу же пополз ко мне и прижался к груди.
Ком застрял в горле. Я верну его. Теперь моя любовь к этому ребёнку ещё сильнее, чем раньше. Я пойду на жертву ради него.
~~~
– Ходил?
– Он не открыл.
– При том, что он был дома. Мой человек дежурит там круглосуточно. Вон приехал к шести и больше не покидал дом.
– Значит, у него есть причина не открывать дверь.
Читт поставил два бокала вина на барную стойку, а сам уселся на круглый табурет. Один из котов запрыгнул к нему на колено. Тхэ Мин отпил вино, затем обратил внимание на внезапно вспыхнувший экран телефона.
– Вон звонит.
– Поговори с ним. Включи дурака.
Тхэ Мин ответил.
– Слушаю, Вон?
– Записи с камер показали, что ты приходил.
– Да. Мимо проезжал, хотел заглянуть на пиво.
– Я уснул. Так устал на работе, что себя не чувствую.
– Веймин не вернулся с учёбы?
– Нет. А что?
– Подумал, что он мог бы открыть. Теперь понятно. Слушай, а почему я слышал плач ребёнка? Ты Лукаса привёз домой?
– Да. Малыш заболел, пришлось к себе забрать.
– А кто смотрит за ним, пока тебя нет?
– Сестра. Тхэ Мин, если хочешь, можем завтра в баре встретиться. Позови Читта, как в старые добрые времена посидим.
– У тебя сын болеет. Да и графики не совпадают. Как-нибудь в другой раз.
Читтапон слышал весь разговор и теперь потирал свой гладкий подбородок. Вон был убедителен, не выкручивался, не лгал. Может быть, они зря его подозревают? Сестра. Звучало очень убедительно.
Читт и Тхэ Мин с минуту смотрели друг на друг.
– Мы снова в тупике.
– Снова в тупике, – вздохнул Читт и припал к бокалу с вином.
~~~
Глаза привыкли к темноте. Я разглядывала незатейливые тени на потолке и думала. И эти думки мешали спать. Лукас давно уснул. А я лежала и прокручивала сегодняшнюю ссору с Воном. Потом думала о Читтапоне. О Тхэ Мине. Они не зря сюда приходили. Видимо, Вон каким-то образом себя сдал.
Если бы меня не пугала угроза Вона, закричала бы: «Тхэ Мин, спаси! Я здесь!» Меня бы он смог забрать. Но не Лукаса.
Повернулась на другой бок. Голова разболелась. Я начала думать о Харди и о том, как он может помочь. Боль усилилась, и я подумала, что без таблетки не усну.
Вон разговаривал с кем-то по телефону. Я прошла мимо и свернула на кухню. Он пошёл за мной и увидел, как я пью таблетку.
– Ты заболела?
– Голова болит.
– Завтра…
– Мне не врач нужен, – перебила я, зная наперёд, что он предложит. – Мне нужен воздух.
Вон подошёл ближе и обнял меня со спины.
– Прости меня за сегодняшнюю вспышку. Я погорячился.
Я прислонилась к его груди спиной и закрыла глаза. Темнота вдруг закрутилась с бешеной скоростью.
– Мы все напряжены, – произнесла я.
– Нам надо вместе уехать. Как насчёт поездки в Китай? Или, может, в Пусан? Что скажешь? Ты выбираешь, я устраиваю отдых.
Распахнула глаза и уставилась в одну точку. Сначала хотела возмутиться и сказать, что лучше «тюрьма» в Хончон, чем отдых в его компании. Таблетка начала действовать, в голове прояснилось, и мне показалась такая затея очень даже подходящей. Другой город или другая страна отдалят меня от Читтапона или Тхэ Мина. Вон расслабится и позволит мне то, чего не может позволить здесь. А если я заставлю его поверить в свои чувства, если покажу ему, какой милой кошечкой могу стать для него? Тогда всё удастся. Не стоит забывать о растущем малыше в животе. Мне необходимо действовать… Ссоры и капризы, как сегодня, ни к чему не приведут.
В конце концов, я развернулась к Вону лицом. Наши лица оказались очень близко. Вон ведь симпатичный парень, и при других обстоятельствах я, наверное, могла бы в него влюбиться. В отличие от многих корейцев, у него были не грубые, мужские черты. Лицо Вона было слишком красивым для обычного мужчины: длинные ресницы, высокие скулы, тёмные волосы почти до плеч. И я не преувеличиваю. Возможно, виновата китайская кровь, которая будто добавила его внешности тонкости и какой-то холодной, почти опасной красоты.
Я пыталась убедить себя в том, что когда-то могла бы стать его полностью, если бы он сам не сбежал. После аварии Вон был мне ближе всех… а потом предал. Не внешность отталкивала меня до сих пор, а то самое предательство с его стороны, низкий проступок, сговор с Ким. Ради чего – хотела бы я спросить.
– Ты правда устроишь нам отдых? – тихо и с надеждой спросила я, чувствуя, как руки Вона поглаживают мою спину.
– Ты хочешь?
– Наверное, да. Я никогда не видела Пусан и Сокчо. А как насчёт острова Чеджу?
– На острове Чеджу у меня есть небольшой домик для отдыха. Поэтому вполне могу устроить поездку туда.
– Только ты, я и Лукас.
– Да, – он нежно погладил мой подбородок пальцем. – Только мы и больше никого.
– Обещаю, что больше не буду ссориться.
– Это хорошо, Элора. Я хочу сделать тебя счастливой. Я могу. Просто поверь мне, – последние слова он произнёс шёпотом.
Я поставила стакан с водой на столешницу, затем положили руки ему на плечи, встала на цепочки и поцеловала. У меня не было ни малейшего желания это делать, но Вон становился милым и покладистым, когда я позволяла близость. Мы начали целоваться. Вон не распускал руки, напротив, он был нежен, гладил меня по спине и волосам.
Закрыв глаза, я старалась не представлять Читтапона, как делала это всегда, я просто унеслась мыслями на склон над морем, где чёрная вулканическая порода, сосны и ветер с океана.
Утром проснулась в объятиях Вона. Мы уснули на расправленном диване. Моя голова лежала у него на груди. Обнимая его, я плакала, потому что сердце не обманешь, оно любит и будет любить другого.
В комнате стояла тишина. Лукас, видимо, не просыпался ночью и сейчас спит сладко. Светало, но лучи солнца ещё не доходили до окна. Я решила, что сейчас примерно шесть утра. Вон шевельнулся, поменял позу и крепче прижал меня к себе.
Моя рука легла на живот. Только бы малыш не пострадал в этой схватке. Если что-нибудь случится, я не переживу.
Спустя несколько минут я снова уснула, когда проснулась во второй раз, Вона рядом не было. Лукас смотрел мультики.
– Где папа, малыш?
– Ушёл.
– Ты голоден?
Мальчик кивнул.
Я встала, и меня тут же стошнило.
Лукас, перепуганный и растерянный, отбежал от меня подальше. Долго смотрел на меня и на лужу возле дивана. Я думала, он заплачет, но он вдруг подошёл и положил ручку мне на плечо.
– С тобой всё будет хорошо. Не бойся.
Я села на пол и улыбнулась.
– Спасибо, мой хороший.
Вон приехал к обеду. Я успела прибраться в доме и сварить обед (как умела, ибо кухарка с меня никчёмная). Сняла с себя пижаму Вона и бросила в стирку, нашла у него в шкафу длинную футболку чёрного цвета с надписью «Полюби меня, крошка» и надела её. Волосы собрала в хвост. Лукасу я тоже сменила одежду, но прежде искупала. Мой сын позволил себя помыть и смеялся, когда я тёрла ему спинку, потому что было щекотно.
Вон пришёл как раз тогда, когда я заканчивала варить суп.
– Пахнет вкусно, – сказал он, целуя меня в губы.
– Очень надеюсь, что это также приятно на вкус. Я не умею готовить, знаешь ли.
– Разве ты не готовила, когда жила у Читта?
– Я плохо готовлю.
– Ты говорила, что плохо поёшь, но голос у тебя очень хороший.
– Не напоминай. Я ненавижу музыку и всё, что с ней связано.
Мы уставились друг на друга.
– Э… я не имею в виду тебя.
Вон улыбнулся. Лукас появился на кухне, и он взял ребёнка на руки.
– Сегодня вечером отправляемся на остров Чеджу.
– Ура! – закричал Лукас. – Че-джу! Че-джу! Че-джу!
Я тоже похлопала в ладоши. Я даже не догадывалась, насколько моя интуиция оказалась точна. По стечению обстоятельств мистер Харди тоже приедет на остров Чеджу, так что искать мне его не придётся.
– Вау, спасибо! – она расплылась в улыбке. – Чем я заслужила такое внимание?
Корбин пожал плечами.
– Своей красотой.
– Ты меня смущаешь. Как же я объясню Кристоферу эту розу?
– Не надо объяснять. Отвези её на работу и поставь в воду.
– Так и сделаю. Итак. Для чего ты позвал меня в срочном порядке?
– Хотел, чтобы кто-то составил компанию за ланчем.
– Это не серьёзно, Корбин. Я думала, у тебя новости об Элоре.
– А у тебя они есть?
– Только то, что сообщил Читт, – сказала Вики и съежилась под его твёрдым взглядом. Придётся признаваться, что позвонила Читтапону. – Читт говорит, что они наблюдают за домом Вона, и что он привёз женщину с ребёнком. Я не стала говорить ему про переписку Забдиеля с Элорой… она ведь просила.
– То, что Элора с Воном, у меня сомнений нет. Я не знаю, почему Читт до сих пор в это не верит. Всё к этому сводится. Иначе зачем ей было его бросать и исчезать? У неё нет средства связи. При этом Элора утверждает, что рядом с Лукасом.
– Ради ребёнка она пошла на такую жертву…
– Ты что-то ещё узнала? – Корбин упрямо пытался заглянуть в глаза Вики, но она избегала его взгляда. Сердце и без того как-то странно билось.
– Вон сказал Читту, что… скоро женится.
– Вот! – он хлопнул ладошками по столу. – Разве есть ещё сомнения? Но если Элора с дуру согласится выйти в за Вона замуж, клянусь, у меня больше сестры не будет.
– Не горячись. Элора привыкла действовать самостоятельно, как ясно из всех её историй. И ты должен это понимать. Во-первых, она не хочет подвергать любимых опасности… если таковая есть. И что-то мне подсказывает, что есть, иначе она попросила бы помощи. – Вики отпила воды. – И Читта осуждать не спеши. Раз он следит за Воном, это уже говорит о многом. Он не доверяет Вону. Просто… доказательств нет.
Корбин вынужден был согласиться с Вики. Элора знает, что делает. Просто легче от этого как-то не становится. Когда принесли ланч, Корбин попытался отвлечься на другие темы, хотя и он, и Вики мыслями возвращались к одному и тому же.
Возник вопрос: почему Элора не может действовать из США, наняв лучших адвокатов?
Корбин советовался не с одним адвокатом, и все, как один, твердили: «Если ребёнок проживает в Южной Корее с отцом, значит, вопросы опеки и проживания будут рассматриваться корейским судом, а не американским. Это усложняет дело в тысячи раз. Решение американского суда не будет иметь силы на территории Кореи».
Связи бессильны.
– Вон увёз Лукаса, когда тому ещё года не было, – говорил Корбин. – Ему уже два. Вон вполне способен доказать, что у ребёнка стабильная среда. Не забывай, Вики, Вон большая звезда в Корее. И нельзя забывать, что время упущено. Элора не заявила о похищении. Мама, у которой была доверенность, разрешила этот отъезд. Да мы все позволили, ибо злы были на Элору, ведь думали, что она поступила нерационально. Вон знает, чем манипулировать. Мать гуляла, занималась карьерой, пока он – бедняжечка – занимался их ребёнком. К тому же, добавит, что Элора нагуляла Лукаса. Да что угодно!
– Да, согласная я с тобой, Корбин. Но если не закон, то что выведет её из тупика?
– Смерть Вона, – тихо произнёс Корбин.
Вики перестала девать.
– Не говори больше такие вещи.
– Тогда через суд. А это годы… Лукас вырастит, и не захочет в Америку.
Вики задумчиво смотрела в сторону. Она задавала один единственный вопрос – чем сейчас занимается Элора?
~~~
Ужин проходил в тишине. Я, Вон и Лукас ели заказанную еду в гостиной. Свет был привычно приглушён. На фоне по телевизору шли мультфильмы, к которым был прикован взгляд Лукаса.
У меня из головы не выходил визит Читтапона. Вону я об этом не сказала. Незачем ему знать. Мы молча ели, и первый не выдержал Вон.
– Как провела день?
– Лёжа на диване, – бросила ответ, не отрываясь от лапши.
– Сиделка сказала, что ты плохо себя чувствовала.
Ну конечно! Для того он её сюда и прислал.
– Съела что-то не то… или стресс.
– Я ещё вчера заметил… – Когда он говорил это, его черты лица были мягкими. Макияж всё ещё оставался на лице, давая ощущение, что я действительно говорю не с простым человеком. – Зря я не настоял на том, чтобы ты показалась врачу.
– Посмотри на меня. Я в полном порядке. – Я начала заводиться. – Что ты хотел? Мой ребёнок заболел, при том, что он не совсем воспринимает меня. А ещё эти условия…
Вон отложил палочки.
– Какие условия?
– А такие! – я тяжело дышала. Распалилась не на шутку, поэтому постаралась взять себя в руки и дальше говорила спокойно, заискивающе. – Вон, я не понимаю, почему ты не хочешь просто отпустить меня. Без связи, без права выйти я чувствую себя пленницей.
Лицо его в секунду изменилось. Он встал, перевернув коробку с остатками курицы. Лукас замер, глядя на отца. Признаюсь, я подалась назад, думая, что Вон собирается меня ударить или схватить за волосы, как это делал Ричард Колон.
Но Вон метнулся к входной двери. Нажал на ручку и открыл.
– Иди! Я не держу тебя! – крикнул он. – Напомнить, как ты согласилась на мои условия? Я тебя не держу, но… Либо ты с Лукасом и со мной, либо одна, Элора. Третьего не дано. Выбирай сейчас. Уходишь или остаёшься?
Я не шевельнулась. Вон захлопнул дверь и наставил на меня палец.
– Никогда не называй это тюрьмой. Пленники добровольно не становятся жертвами. Ты пришла ко мне добровольно, поняла? – я никак не реагировала, поэтому Вон крикнул громче, напугав малыша: – Поняла меня?
Лукас заплакал.
От злости у Вона заходили желваки.
– А ну замолчи! – крикнул он на ребёнка так яростно, что тот просто из страха застыл на месте. – Пошёл в комнату! И не выходи, пока я не разрешу!
Лукас убежал.
Я встала и хотела идти за ребёнком, но услышала:
– Сядь!
– Зачем ты это делаешь, Вон? Лукас ни в чём не виноват.
– О, прошу! Не учи меня, как надо воспитывать ребёнка, когда сама не приложила к этому ни единого усилия. – Его ноздри вздулись, руки сжались в кулаки. – Что? Хочешь оправдаться? Хочешь доказать, что первые месяцы его жизни ты была превосходной матерью? Сказки! Я тебе не поверю. Ты, – крикнул он, в ярости расширив глаза, – хотела, чтобы ребёнок был от Читта. В ту ночь ты назвала меня его именем. Клянусь, я никогда этого не забуду. И потом ты отказывалась от Лукаса. Твоя мать сама мне это рассказала!
– Моя… Нола?
– Да. Когда я приехал разбираться с тобой. Она сказала, как ты избегала Лукаса, как не хотела брать его на руки.
– Замолчи, – процедила я, готовая ударить, чем придётся.
– Почему же? Правда глаза колит? Пойми одну простую вещь: Лукас целиком и полностью мой. Ты отказалась от него ещё до зачатия, и если хочешь быть рядом с ним, то и я буду рядом. И воспитывать его не мешай.
– Ненавижу тебя! – бросила я и хотела толкнуть, но в дверь позвонили. Вон быстро сгрёб меня к себе и закрыл рот ладонью. На секунду мы оба замерли. Затем он показал жестом вести себя тихо и нажал на кнопку домофона. На экране появилась картинка. Мы увидели Тхэ Мина.
Звонок повторился. Мы с Воном смотрели друг на друга и ждали, когда Тхэ Мин уйдёт. И он ушёл через минуту. Вон расслабился.
– Здесь опасно оставаться.
– Вернёшь к сестре?
– Посмотрим.
С этими словами он ушёл на кухню. Я прибрала гостиную, после чего отправилась спать. Когда вошла в комнату, Лукас не спал. Он тихо лежал на кровати и сосал большой пальчик. Он был напуган и, как мне показалось, дрожал. Я присела на кровать, потом протянула руки. Лукас долго не думал. Мой мальчик сразу же пополз ко мне и прижался к груди.
Ком застрял в горле. Я верну его. Теперь моя любовь к этому ребёнку ещё сильнее, чем раньше. Я пойду на жертву ради него.
~~~
– Ходил?
– Он не открыл.
– При том, что он был дома. Мой человек дежурит там круглосуточно. Вон приехал к шести и больше не покидал дом.
– Значит, у него есть причина не открывать дверь.
Читт поставил два бокала вина на барную стойку, а сам уселся на круглый табурет. Один из котов запрыгнул к нему на колено. Тхэ Мин отпил вино, затем обратил внимание на внезапно вспыхнувший экран телефона.
– Вон звонит.
– Поговори с ним. Включи дурака.
Тхэ Мин ответил.
– Слушаю, Вон?
– Записи с камер показали, что ты приходил.
– Да. Мимо проезжал, хотел заглянуть на пиво.
– Я уснул. Так устал на работе, что себя не чувствую.
– Веймин не вернулся с учёбы?
– Нет. А что?
– Подумал, что он мог бы открыть. Теперь понятно. Слушай, а почему я слышал плач ребёнка? Ты Лукаса привёз домой?
– Да. Малыш заболел, пришлось к себе забрать.
– А кто смотрит за ним, пока тебя нет?
– Сестра. Тхэ Мин, если хочешь, можем завтра в баре встретиться. Позови Читта, как в старые добрые времена посидим.
– У тебя сын болеет. Да и графики не совпадают. Как-нибудь в другой раз.
Читтапон слышал весь разговор и теперь потирал свой гладкий подбородок. Вон был убедителен, не выкручивался, не лгал. Может быть, они зря его подозревают? Сестра. Звучало очень убедительно.
Читт и Тхэ Мин с минуту смотрели друг на друг.
– Мы снова в тупике.
– Снова в тупике, – вздохнул Читт и припал к бокалу с вином.
~~~
Глаза привыкли к темноте. Я разглядывала незатейливые тени на потолке и думала. И эти думки мешали спать. Лукас давно уснул. А я лежала и прокручивала сегодняшнюю ссору с Воном. Потом думала о Читтапоне. О Тхэ Мине. Они не зря сюда приходили. Видимо, Вон каким-то образом себя сдал.
Если бы меня не пугала угроза Вона, закричала бы: «Тхэ Мин, спаси! Я здесь!» Меня бы он смог забрать. Но не Лукаса.
Повернулась на другой бок. Голова разболелась. Я начала думать о Харди и о том, как он может помочь. Боль усилилась, и я подумала, что без таблетки не усну.
Вон разговаривал с кем-то по телефону. Я прошла мимо и свернула на кухню. Он пошёл за мной и увидел, как я пью таблетку.
– Ты заболела?
– Голова болит.
– Завтра…
– Мне не врач нужен, – перебила я, зная наперёд, что он предложит. – Мне нужен воздух.
Вон подошёл ближе и обнял меня со спины.
– Прости меня за сегодняшнюю вспышку. Я погорячился.
Я прислонилась к его груди спиной и закрыла глаза. Темнота вдруг закрутилась с бешеной скоростью.
– Мы все напряжены, – произнесла я.
– Нам надо вместе уехать. Как насчёт поездки в Китай? Или, может, в Пусан? Что скажешь? Ты выбираешь, я устраиваю отдых.
Распахнула глаза и уставилась в одну точку. Сначала хотела возмутиться и сказать, что лучше «тюрьма» в Хончон, чем отдых в его компании. Таблетка начала действовать, в голове прояснилось, и мне показалась такая затея очень даже подходящей. Другой город или другая страна отдалят меня от Читтапона или Тхэ Мина. Вон расслабится и позволит мне то, чего не может позволить здесь. А если я заставлю его поверить в свои чувства, если покажу ему, какой милой кошечкой могу стать для него? Тогда всё удастся. Не стоит забывать о растущем малыше в животе. Мне необходимо действовать… Ссоры и капризы, как сегодня, ни к чему не приведут.
В конце концов, я развернулась к Вону лицом. Наши лица оказались очень близко. Вон ведь симпатичный парень, и при других обстоятельствах я, наверное, могла бы в него влюбиться. В отличие от многих корейцев, у него были не грубые, мужские черты. Лицо Вона было слишком красивым для обычного мужчины: длинные ресницы, высокие скулы, тёмные волосы почти до плеч. И я не преувеличиваю. Возможно, виновата китайская кровь, которая будто добавила его внешности тонкости и какой-то холодной, почти опасной красоты.
Я пыталась убедить себя в том, что когда-то могла бы стать его полностью, если бы он сам не сбежал. После аварии Вон был мне ближе всех… а потом предал. Не внешность отталкивала меня до сих пор, а то самое предательство с его стороны, низкий проступок, сговор с Ким. Ради чего – хотела бы я спросить.
– Ты правда устроишь нам отдых? – тихо и с надеждой спросила я, чувствуя, как руки Вона поглаживают мою спину.
– Ты хочешь?
– Наверное, да. Я никогда не видела Пусан и Сокчо. А как насчёт острова Чеджу?
– На острове Чеджу у меня есть небольшой домик для отдыха. Поэтому вполне могу устроить поездку туда.
– Только ты, я и Лукас.
– Да, – он нежно погладил мой подбородок пальцем. – Только мы и больше никого.
– Обещаю, что больше не буду ссориться.
– Это хорошо, Элора. Я хочу сделать тебя счастливой. Я могу. Просто поверь мне, – последние слова он произнёс шёпотом.
Я поставила стакан с водой на столешницу, затем положили руки ему на плечи, встала на цепочки и поцеловала. У меня не было ни малейшего желания это делать, но Вон становился милым и покладистым, когда я позволяла близость. Мы начали целоваться. Вон не распускал руки, напротив, он был нежен, гладил меня по спине и волосам.
Закрыв глаза, я старалась не представлять Читтапона, как делала это всегда, я просто унеслась мыслями на склон над морем, где чёрная вулканическая порода, сосны и ветер с океана.
Утром проснулась в объятиях Вона. Мы уснули на расправленном диване. Моя голова лежала у него на груди. Обнимая его, я плакала, потому что сердце не обманешь, оно любит и будет любить другого.
В комнате стояла тишина. Лукас, видимо, не просыпался ночью и сейчас спит сладко. Светало, но лучи солнца ещё не доходили до окна. Я решила, что сейчас примерно шесть утра. Вон шевельнулся, поменял позу и крепче прижал меня к себе.
Моя рука легла на живот. Только бы малыш не пострадал в этой схватке. Если что-нибудь случится, я не переживу.
Спустя несколько минут я снова уснула, когда проснулась во второй раз, Вона рядом не было. Лукас смотрел мультики.
– Где папа, малыш?
– Ушёл.
– Ты голоден?
Мальчик кивнул.
Я встала, и меня тут же стошнило.
Лукас, перепуганный и растерянный, отбежал от меня подальше. Долго смотрел на меня и на лужу возле дивана. Я думала, он заплачет, но он вдруг подошёл и положил ручку мне на плечо.
– С тобой всё будет хорошо. Не бойся.
Я села на пол и улыбнулась.
– Спасибо, мой хороший.
Вон приехал к обеду. Я успела прибраться в доме и сварить обед (как умела, ибо кухарка с меня никчёмная). Сняла с себя пижаму Вона и бросила в стирку, нашла у него в шкафу длинную футболку чёрного цвета с надписью «Полюби меня, крошка» и надела её. Волосы собрала в хвост. Лукасу я тоже сменила одежду, но прежде искупала. Мой сын позволил себя помыть и смеялся, когда я тёрла ему спинку, потому что было щекотно.
Вон пришёл как раз тогда, когда я заканчивала варить суп.
– Пахнет вкусно, – сказал он, целуя меня в губы.
– Очень надеюсь, что это также приятно на вкус. Я не умею готовить, знаешь ли.
– Разве ты не готовила, когда жила у Читта?
– Я плохо готовлю.
– Ты говорила, что плохо поёшь, но голос у тебя очень хороший.
– Не напоминай. Я ненавижу музыку и всё, что с ней связано.
Мы уставились друг на друга.
– Э… я не имею в виду тебя.
Вон улыбнулся. Лукас появился на кухне, и он взял ребёнка на руки.
– Сегодня вечером отправляемся на остров Чеджу.
– Ура! – закричал Лукас. – Че-джу! Че-джу! Че-джу!
Я тоже похлопала в ладоши. Я даже не догадывалась, насколько моя интуиция оказалась точна. По стечению обстоятельств мистер Харди тоже приедет на остров Чеджу, так что искать мне его не придётся.
