Незримое, но такое необходимое. Она слышала смех, еле сдерживаемый, возгласы удивления и нетерпеливые постукивания пальцами, если Шайла засматривалась картинкой, слишком долго не переворачивая страницу.
– Бабушки в деревнях живут, да пироги пекут, а твоя какая-то неправильная? – скривилась Кили, подёргивая бровью, словно отгоняла навязчивую мысль.
– Ты говоришь, как моя мама. Она ругалась на бабушку за то, что передала мне сумасшествие. А мне нравилось всё, что мы делали вместе. С пяти лет я ждала каждое лето, когда уеду к ней на каникулы. Мы придумывали сказки про замки, обсуждали легенды и мифы, связанные с Ирландией. Рисовали целые сюжеты. Шили платья, разыгрывали сценки и представляли, что гуляем по удивительным землям. Я стала так же, как и бабушка мечтать попасть в Ирландию по-настоящему.
– А в чём проблема-то? Купил билеты и вперёд.
– Не могла она уехать, каждый раз, когда только появлялся шанс, что-то происходило. Плохое, – Шайла заморгала, сдерживая слёзы.
– Дела… Может проклятие?
– Не знаю. Но я продолжаю, так же, как и она в молодости, искать самые древние книги и упоминания, фотографии, артефакты. У меня, конечно, пока коллекция не такая большая. Ты бы видела, сколько всего выгрузили из её дома после похорон. Мама не разрешила мне ничего оставлять, тоже говорила про проклятие и сожгла всё во дворе. Упрекала, что бабушка посвятила жизнь мыслями о далёкой стране и якобы корнях древнего рода, вместо того чтобы мужа найти, да дочь воспитать, а то при живой матери она ощущала себя сиротой.
Загорелась тогда Кили темой Ирландии. Предложила написать серию статей и опубликовать в их журнале, обязательно с рисунками Шайлы. Но… прошло уже полгода и вот только теперь ей удалось убедить босса. Или не удалось…
– Ладно, как говорила Скарлетт: “я подумаю об этом завтра”. Если суждено, то я, как и она, попаду в Ирландию, ради тебя бабуль, всё ради тебя.
Образ замка с экзаменационного рисунка вновь замелькал перед взором. Шайла протянула руку, чтобы коснуться миража, ощутить шершавость камней, прохладу и съёжиться от предчувствия и порыва сильного ветра. Но блик солнечного зайчика отскочил от витрины магазина и слегка ослепил Шайлу, отгоняя видение. Она поморгала, посмотрела направо, налево. Куда лучше пойти? В библиотеку, чтобы полистать книгу, на днях завезли стопку новеньких, кто-то из частной коллекции передал в дар.
Одну Шайла вчера почти проглотила: “Легенды и мифы Ирландии” Джеремия Кэтрин. Лёгкие сказки напомнили вечера с бабушкой. Если бы не библиотекарь, намекнувшая кашлем, что пора и честь знать, то так и осталась бы Шайла до ночи с историями. Жаль в читательский билет пока книга не входит. А “Легенды, заговоры и суеверия Ирландии” Франческа Сперанца Уайльд манила целым сундуком тайн, как будто бы настоящими.
Или вернуться домой, порисовать и пораскладывать фотографии с тех мест, где хотелось бы побывать, если выпадет шанс попасть однажды в Ирландию. Дождаться вечера, отвлечься от переживаний о результатах экзамена. Ноги сделали выбор, пока мозг ещё размышлял. Прогулочным шагом Шайла дошла до съёмной квартиры, а на лестничной клетке её поймал телефонный звонок.
– Ты же дома? Я зайду минут через тридцать?
По ноткам казалось, что Кили хочет что-то рассказать, но пока не придумала как. А с глазу на глаз легче, эмоции можно унять или наоборот вместе попрыгать. Так она поступила, когда сообщила, что её бросил парень, с которым она встречалась целый месяц! Это было достижение, обычно неделя не больше и она находила изъян и придумывала причину расстаться, а тут целый месяц. Но оказалось, оттягивала момент, потому что ждала, когда он уедет в какие-то далёкие дали, но поездка всё переносилась и терпение Кили закончилось. И сейчас слышалось нетерпеливое шуршание, подруга ждала ответа.
– Да, я у двери, только ненадолго – скоро пойду обратно в художку за результатами экзамена, – Шайла прислушалась к дыханию подруги пытаясь понять с хорошими новостями она или нет.
– Бегу!
И связь прервалась, оставляя шлейф эха. Шайла слышала бубны, видела танцы. Вошла в комнату, зацепилась взглядом за фотографию, распечатанную на днях и будто погрузилась в праздничную атмосферу. Не современную, а с всполохами костра и напевом древних заклинаний. Защитных. Провела рукой по рисунку пламени, почувствовала запах тепла и услышала треск, но не поленьев, а тонких ветвей и древних костей.
Полчаса пролетело или Кили на самом деле была ближе и появилась минут за пять-десять.
– Шайла. Всё получилось! Надо брать босса за жабрики, пока не отвертелся. Давай быстренько паспорт свой, у нас есть знакомые они помогут все сделать без проволочек – визы, билеты, ты не думай ни о чём. Вылетаем через две недели примерно. И как понимаешь, отказа я не принимаю, – Кили обняла подругу и замолчала.
И Шайла положила голову ей на плечо, как делала это с бабушкой.
Ещё ни разу Шайла не пожалела о том, что участвует в любых авантюрах Кили. А сейчас. Сейчас всё по-особенному волнительно. Как пережить две недели до отъезда? Жаль, что нельзя перемотать время вперёд. Страх паучком по затылку, что если и с ней начнут происходить неприятности и не позволят пересечь расстояние…
Утро. Солнце настырное щекочет ресницы. Ну зачем? Зачем и кто придумал общий рассвет? Почему нельзя любителям поспать понежиться в постели без шепотков из прошлого. “Кто рано встаёт…” и прочую ерунду. Вот есть в школах – первая смена, отучились пташки мелкие, а уже после них приплелись сони. Почему и во взрослой жизни не устроить так же?
Затрезвонил будильник, прогоняя пугливый шлейф сна.
– А-а-а-а! – прокричала Шайла и отбросила одеяло. – Ладно. Доброе утро, день сурка. Надеюсь, ты будешь хоть чуток лучше вчерашнего.
Десять приседаний и покадровая оценка экзаменационного рисунка. Где она ошиблась? Краски, линии, ну да девушка выбивалась, но это же художественный взгляд, смешение стилей не запрещено.
Десять отжиманий и прокрутка слов наставницы, про талант, терпение и умение слушать советы преподавателей. Следование правилам придумано не просто так.
Десять прыжков и попытки заглянуть в будущее. Ближайшее. Что там ждёт?
Страх оживился, высунулся из будки и щенком слюнявым прыгал, царапал, покусывал и путался в ногах. Шайла даже попыталась его погладить и отогнать, но образ исчез, и она чуть не упала. Расхохоталась.
– Блин, надо прекращать читать перед сном. А то не только питомцы персонажей ко мне в комнату переберутся.
И её словно кто-то подслушал.
Проходя мимо огромного зеркала в пол в коридоре, Шайла задержалась и огляделась. Что-то шипело, как бутылка газировки только что открытая. Пузырьки врезались в воздух и лопались один за другим.
– Странно…
Принюхалась не тянет ли газом, кто его знает, сколько случаев утечки приводило к взрывам.
– Показалось, – сказала она своему отражению. – Перезанималась, кровь прилила, галлюцинации вызвала или уши заложило.
Потянулась к зеркалу и постучала по поверхности ногтем. Звук показался слегка приглушённый, как сквозь толщу воды пробивался. Шайла неосознанно провела по отражению и… рука провалилась. Она почувствовала волосы. Свои? Такой же длины, но жёсткие, спутанные, не мытые с месяц, если не больше и не знающие что такое расчёска.
Шайла отдёрнула руку и шагнула назад. Поморгала. Отражение повторяло всё за нею точь-в-точь. Тот же цвет волос, то же невыспавшееся лицо, что встречало её по утрам. Разве что в этот раз вместо отпечатков краски разводы туши под глазами. Кому-то вчера лениво было снять макияж.
Медленно, словно боялась, что кто-то заметит и остановит Шайла потянулась к волосам. Своим. И выдохнула. Мягкие, тонкие, без намёков на колтуны.
– Фух. Мать, ты так свихнёшься. Всё! Никаких чтений на ночь. Не зря Кили не давала забежать в библиотеку перед закрытием, и мешала уговаривать "старую грымзу" дать книгу, не внесённую в каталог, домой "всего на одну ночку". Вот, пожалуйста – мифы оживать начинают. Бррр.
Щёлкнула выключателем и исчезла наконец в ванной комнате, смывать следы ночных экскурсий по написанным на страницах мирам.
Через час перед самым выходом хлопнула по лбу и вернулась за чемоданчиком художника – подарком бабушки. Она сделала его своими руками с потайными кармашками, секретными посланиями.
– Будет грустно, найди на дне молнию, там я оставила твои первые каракули, вспомнишь, как мы над ними смеялись и придумывали истории, используя каждый штришок. Я их подписала, чтобы ты помнила какая талантливая. И всё у тебя получается, особенно когда веришь в себя, так же как и я в тебя.
Чемоданчик стал талисманом, а вчера Шайла его забыла. Зря. Экзаменационный рисунок набрал мало баллов, всего пятьдесят семь из ста. Получается, она зацепилась буквально зубами за возможность попасть в список номинантов на участие в конкурсе. Двадцать первое место. Ближайший конкурент набрал пятьдесят семь с половиной и это позволило наставнице убедить комиссию дать Шайле ещё один шанс.
Сегодня на уроке предстоит не просто выполнять учебные указания, а соревноваться с десятью художниками. Из одиннадцати только пятеро попадут в группу и будут под присмотром лучших учителей готовиться к конкурсу. Международному. А это возможность присоединиться к профессиональному сообществу. “Завести нужные знакомства” – как говорила Кили.
Шайла открыла тяжёлую дубовую дверь в учебный класс. Он встретил запахами красок, волнения, обсуждениями студентов и советов преподавателя. Один из нелюбимых Шайлой. Небрежный во внешнем виде. Все его внимание отдавалось только шедеврам учеников на бумаге. Казалось, он ими жил, дышал, подпитывался. Надевал халат тёмно-серый и превращался в бога творчества. Волосы торчали антенками в разные стороны, улавливали даже малейшие всплески вдохновения, вспыхивающего то у одного мольберта, то у другого. А краски, как на костюме, яркими пятнами превращали его облик в жирафа. При этом халат-то у него не один. В отличие от кожи животного. И по расположению пятен студенты научились определять настроение преподавателя.
Сегодня на халате преобладал красный, крупными каплями они кричали, но не на всех, а на раздражающую студентку.
– Опаздываете!
Шайла посмотрела на часы. 10.59. Ещё минута до звонка. Но он всегда находил повод к ней придраться. Невзлюбил “выскочку деревенскую” с первой встречи.
– А мольберт готовить я за вас буду? И вещи чужеродные в наше творчески настроенное пространство я не разрешаю вносить. Отвлекает, музу сбивает. Но вам же мои требования не важны?
– Это… У меня тут…, – Шайла сглотнула комок, понимая – никакие слова не убедят, что чемоданчик не помешает.
Но тут лучик солнца щёлкнул её в висок и Шайла молча расправила плечи, подошла к своему рабочему месту, поставила чемоданчик и села на стул.
– Простите, но я не хочу мешать вам хождениями. Пора же урок начинать, я вся внимание.
Преподаватель скрипнул зубами, но сказать ничего не успел в аудиторию ворвался звонок.
Противостояние началось. Он давал указания, ученики повторяли и каждый раз находил за что поругать именно Шайлу.
– Милочка, а что это у тебя линия вот здесь пляшет?
– А тут что за оттенок?
– Да что ж вы размазываете-то так не аккуратно?
Шайла дёрнулась уворачиваясь от очередного упрёка и на холсте расползлась огромная клякса. Преподаватель хмыкнул. Дело сделано, рисунок испорчен. А это значит, что его любимица повысила шанс попасть в список.
Обида тонкой плёнкой потянулась с кончиков пальцев по всему телу, если бы нога случайно не коснулась чемоданчика, Шайла бы выбежала, бросив рисунок. Но она услышала голос бабушки.
– А что это за необычное пятно, присмотрись, внутри целая жизнь. Что это? Толпа? Или волна? Или… Ну-ка, включай воображение.
Кисть коснулась бумаги, словно кошка, принюхалась, потрогала лапой, сделала первый штрих, ещё один. И вот уже вместо кляксы прорисовывается необычный объект. Тёмный лес, в нём тропинка, вереницей идут люди, держат факелы над головой, а вокруг них туман, он сбивает с пути, насылает ужас, разрывающий внутренности хуже неизлечимой хвори.
Шайла отдалась потоку, погрузилась в атмосферу создаваемого сюжета. Но соседка рядом чихнула, и рука опять дрогнула. Ещё одну кляксу уже не исправить.
– Так, так, вы тут решили новый стиль изобрести?
“Мерзкий старикашка! Жизнью недовольный, чего прикопался? И дышит так громко, сбивает с настроя”.
Шайла сжала зубы, вцепилась в кисть и делала ей резкие мазки, неосознанно воссоздавая силуэт. Мужской. По одежде напоминал… Кельта? Одного из персонажей, прочтённого на ночь мифа. Имя его Шайла не помнила, только чувство, что это кто-то знакомый, что ему больно, он потерян, сбит с толка. Это же состояние сетью опутало Шайлу сейчас, кисть не хотела больше ничего рисовать. Словно невидимые ножницы отрезали её связь с художницей, а неизвестный генерал поставил непробиваемый блок.
“Будь что будет”, – Шайла взяла рисунок и положила на стол преподавателя.
– Вы закончили? – усмешка скривила узкие губы. – Что ж, это ваш выбор. Я передам комиссии, что вы спешили. Повлияет ли это на оценку? Не знаю, не знаю…
Шайла не могла слушать его раздражающий голос, он окрасил воздух ядовитыми парами, смешался с потом, кислыми смывками. В какофонию добавился перестук двух десятков сердец. Они ударяли в гонг невпопад. А дыхание, словно сбившиеся маракасы, шуршали, пробираясь к самим перепонкам.
Срочно! Бежать! На улицу! На свободу!
Выскочила Шайла из аудитории и не обратила внимание, что бабушкин чемоданчик остался у ножки мольберта.
Тёплый воздух заполнил лёгкие, погладил по волосам, забрался под футболку. Захотелось потянуться или выгнуться по-кошачьи, прикрыть глаза и замурлыкать, а потом потоптаться на месте и… прыгнуть за чирикающей на ветке птичке. Но чья-то рука схватила за плечо и не дала сделать шаг.
– Девушка, у вас всё хорошо? – мужской голос водяной бомбочкой взорвался у самого уха.
Шайла резко повернулась, скидывая чужую руку со своего плеча, и заметила, что на неё уставились люди. Дама с сыном лет пяти осуждала без слов. Но за что? А старушка в синем ярком платке, наоборот, прижимала к груди взглядом. Как делала бабушка, выслушивая причитания Шайлы о разбитой коленке, сломанном грифеле на самом неудачном месте.
Мужчина, остановивший её развёл руки, но считывалось по напряжённой позе, что он готов снова схватить за плечо и не дать сделать ни шагу. Шайла моргнула, ещё раз и почувствовала, как роем пчёл до неё доносятся звуки. Она на улице. Оживлённой. И в двух шагах от проезжей части. Обернулась и поняла, что случилось. Видимо, так задумалась, что чуть не вышла на дорогу на красный свет.
Стыдно-то как…
– Всё в порядке. Извините. У меня экзамен только что был, вот я и…
– Понимаю, – мужчина подмигнул и указал на вывеску на углу улицы. – Мне собраться с мыслями помогает чудесный авторский кофе от шефа во-о-он в том кафе. Посидите, отдохните, а то ещё чего доброго… Ну вы поняли.
Шайла мысленно поблагодарила, что он не стал озвучивать что могло бы произойти. Не сказано – значит не было. Так можно обмануть подсознание. Подмигнула мальчонке, поймала улыбку по-детски искреннюю и пошла за волшебным кофе. Вдруг и правда поможет, а то с самого утра день удивляет.
– Бабушки в деревнях живут, да пироги пекут, а твоя какая-то неправильная? – скривилась Кили, подёргивая бровью, словно отгоняла навязчивую мысль.
– Ты говоришь, как моя мама. Она ругалась на бабушку за то, что передала мне сумасшествие. А мне нравилось всё, что мы делали вместе. С пяти лет я ждала каждое лето, когда уеду к ней на каникулы. Мы придумывали сказки про замки, обсуждали легенды и мифы, связанные с Ирландией. Рисовали целые сюжеты. Шили платья, разыгрывали сценки и представляли, что гуляем по удивительным землям. Я стала так же, как и бабушка мечтать попасть в Ирландию по-настоящему.
– А в чём проблема-то? Купил билеты и вперёд.
– Не могла она уехать, каждый раз, когда только появлялся шанс, что-то происходило. Плохое, – Шайла заморгала, сдерживая слёзы.
– Дела… Может проклятие?
– Не знаю. Но я продолжаю, так же, как и она в молодости, искать самые древние книги и упоминания, фотографии, артефакты. У меня, конечно, пока коллекция не такая большая. Ты бы видела, сколько всего выгрузили из её дома после похорон. Мама не разрешила мне ничего оставлять, тоже говорила про проклятие и сожгла всё во дворе. Упрекала, что бабушка посвятила жизнь мыслями о далёкой стране и якобы корнях древнего рода, вместо того чтобы мужа найти, да дочь воспитать, а то при живой матери она ощущала себя сиротой.
Загорелась тогда Кили темой Ирландии. Предложила написать серию статей и опубликовать в их журнале, обязательно с рисунками Шайлы. Но… прошло уже полгода и вот только теперь ей удалось убедить босса. Или не удалось…
– Ладно, как говорила Скарлетт: “я подумаю об этом завтра”. Если суждено, то я, как и она, попаду в Ирландию, ради тебя бабуль, всё ради тебя.
Образ замка с экзаменационного рисунка вновь замелькал перед взором. Шайла протянула руку, чтобы коснуться миража, ощутить шершавость камней, прохладу и съёжиться от предчувствия и порыва сильного ветра. Но блик солнечного зайчика отскочил от витрины магазина и слегка ослепил Шайлу, отгоняя видение. Она поморгала, посмотрела направо, налево. Куда лучше пойти? В библиотеку, чтобы полистать книгу, на днях завезли стопку новеньких, кто-то из частной коллекции передал в дар.
Одну Шайла вчера почти проглотила: “Легенды и мифы Ирландии” Джеремия Кэтрин. Лёгкие сказки напомнили вечера с бабушкой. Если бы не библиотекарь, намекнувшая кашлем, что пора и честь знать, то так и осталась бы Шайла до ночи с историями. Жаль в читательский билет пока книга не входит. А “Легенды, заговоры и суеверия Ирландии” Франческа Сперанца Уайльд манила целым сундуком тайн, как будто бы настоящими.
Или вернуться домой, порисовать и пораскладывать фотографии с тех мест, где хотелось бы побывать, если выпадет шанс попасть однажды в Ирландию. Дождаться вечера, отвлечься от переживаний о результатах экзамена. Ноги сделали выбор, пока мозг ещё размышлял. Прогулочным шагом Шайла дошла до съёмной квартиры, а на лестничной клетке её поймал телефонный звонок.
– Ты же дома? Я зайду минут через тридцать?
По ноткам казалось, что Кили хочет что-то рассказать, но пока не придумала как. А с глазу на глаз легче, эмоции можно унять или наоборот вместе попрыгать. Так она поступила, когда сообщила, что её бросил парень, с которым она встречалась целый месяц! Это было достижение, обычно неделя не больше и она находила изъян и придумывала причину расстаться, а тут целый месяц. Но оказалось, оттягивала момент, потому что ждала, когда он уедет в какие-то далёкие дали, но поездка всё переносилась и терпение Кили закончилось. И сейчас слышалось нетерпеливое шуршание, подруга ждала ответа.
– Да, я у двери, только ненадолго – скоро пойду обратно в художку за результатами экзамена, – Шайла прислушалась к дыханию подруги пытаясь понять с хорошими новостями она или нет.
– Бегу!
И связь прервалась, оставляя шлейф эха. Шайла слышала бубны, видела танцы. Вошла в комнату, зацепилась взглядом за фотографию, распечатанную на днях и будто погрузилась в праздничную атмосферу. Не современную, а с всполохами костра и напевом древних заклинаний. Защитных. Провела рукой по рисунку пламени, почувствовала запах тепла и услышала треск, но не поленьев, а тонких ветвей и древних костей.
Полчаса пролетело или Кили на самом деле была ближе и появилась минут за пять-десять.
– Шайла. Всё получилось! Надо брать босса за жабрики, пока не отвертелся. Давай быстренько паспорт свой, у нас есть знакомые они помогут все сделать без проволочек – визы, билеты, ты не думай ни о чём. Вылетаем через две недели примерно. И как понимаешь, отказа я не принимаю, – Кили обняла подругу и замолчала.
И Шайла положила голову ей на плечо, как делала это с бабушкой.
Ещё ни разу Шайла не пожалела о том, что участвует в любых авантюрах Кили. А сейчас. Сейчас всё по-особенному волнительно. Как пережить две недели до отъезда? Жаль, что нельзя перемотать время вперёд. Страх паучком по затылку, что если и с ней начнут происходить неприятности и не позволят пересечь расстояние…
Глава 2.
Утро. Солнце настырное щекочет ресницы. Ну зачем? Зачем и кто придумал общий рассвет? Почему нельзя любителям поспать понежиться в постели без шепотков из прошлого. “Кто рано встаёт…” и прочую ерунду. Вот есть в школах – первая смена, отучились пташки мелкие, а уже после них приплелись сони. Почему и во взрослой жизни не устроить так же?
Затрезвонил будильник, прогоняя пугливый шлейф сна.
– А-а-а-а! – прокричала Шайла и отбросила одеяло. – Ладно. Доброе утро, день сурка. Надеюсь, ты будешь хоть чуток лучше вчерашнего.
Десять приседаний и покадровая оценка экзаменационного рисунка. Где она ошиблась? Краски, линии, ну да девушка выбивалась, но это же художественный взгляд, смешение стилей не запрещено.
Десять отжиманий и прокрутка слов наставницы, про талант, терпение и умение слушать советы преподавателей. Следование правилам придумано не просто так.
Десять прыжков и попытки заглянуть в будущее. Ближайшее. Что там ждёт?
Страх оживился, высунулся из будки и щенком слюнявым прыгал, царапал, покусывал и путался в ногах. Шайла даже попыталась его погладить и отогнать, но образ исчез, и она чуть не упала. Расхохоталась.
– Блин, надо прекращать читать перед сном. А то не только питомцы персонажей ко мне в комнату переберутся.
И её словно кто-то подслушал.
Проходя мимо огромного зеркала в пол в коридоре, Шайла задержалась и огляделась. Что-то шипело, как бутылка газировки только что открытая. Пузырьки врезались в воздух и лопались один за другим.
– Странно…
Принюхалась не тянет ли газом, кто его знает, сколько случаев утечки приводило к взрывам.
– Показалось, – сказала она своему отражению. – Перезанималась, кровь прилила, галлюцинации вызвала или уши заложило.
Потянулась к зеркалу и постучала по поверхности ногтем. Звук показался слегка приглушённый, как сквозь толщу воды пробивался. Шайла неосознанно провела по отражению и… рука провалилась. Она почувствовала волосы. Свои? Такой же длины, но жёсткие, спутанные, не мытые с месяц, если не больше и не знающие что такое расчёска.
Шайла отдёрнула руку и шагнула назад. Поморгала. Отражение повторяло всё за нею точь-в-точь. Тот же цвет волос, то же невыспавшееся лицо, что встречало её по утрам. Разве что в этот раз вместо отпечатков краски разводы туши под глазами. Кому-то вчера лениво было снять макияж.
Медленно, словно боялась, что кто-то заметит и остановит Шайла потянулась к волосам. Своим. И выдохнула. Мягкие, тонкие, без намёков на колтуны.
– Фух. Мать, ты так свихнёшься. Всё! Никаких чтений на ночь. Не зря Кили не давала забежать в библиотеку перед закрытием, и мешала уговаривать "старую грымзу" дать книгу, не внесённую в каталог, домой "всего на одну ночку". Вот, пожалуйста – мифы оживать начинают. Бррр.
Щёлкнула выключателем и исчезла наконец в ванной комнате, смывать следы ночных экскурсий по написанным на страницах мирам.
Через час перед самым выходом хлопнула по лбу и вернулась за чемоданчиком художника – подарком бабушки. Она сделала его своими руками с потайными кармашками, секретными посланиями.
– Будет грустно, найди на дне молнию, там я оставила твои первые каракули, вспомнишь, как мы над ними смеялись и придумывали истории, используя каждый штришок. Я их подписала, чтобы ты помнила какая талантливая. И всё у тебя получается, особенно когда веришь в себя, так же как и я в тебя.
Чемоданчик стал талисманом, а вчера Шайла его забыла. Зря. Экзаменационный рисунок набрал мало баллов, всего пятьдесят семь из ста. Получается, она зацепилась буквально зубами за возможность попасть в список номинантов на участие в конкурсе. Двадцать первое место. Ближайший конкурент набрал пятьдесят семь с половиной и это позволило наставнице убедить комиссию дать Шайле ещё один шанс.
Сегодня на уроке предстоит не просто выполнять учебные указания, а соревноваться с десятью художниками. Из одиннадцати только пятеро попадут в группу и будут под присмотром лучших учителей готовиться к конкурсу. Международному. А это возможность присоединиться к профессиональному сообществу. “Завести нужные знакомства” – как говорила Кили.
Шайла открыла тяжёлую дубовую дверь в учебный класс. Он встретил запахами красок, волнения, обсуждениями студентов и советов преподавателя. Один из нелюбимых Шайлой. Небрежный во внешнем виде. Все его внимание отдавалось только шедеврам учеников на бумаге. Казалось, он ими жил, дышал, подпитывался. Надевал халат тёмно-серый и превращался в бога творчества. Волосы торчали антенками в разные стороны, улавливали даже малейшие всплески вдохновения, вспыхивающего то у одного мольберта, то у другого. А краски, как на костюме, яркими пятнами превращали его облик в жирафа. При этом халат-то у него не один. В отличие от кожи животного. И по расположению пятен студенты научились определять настроение преподавателя.
Сегодня на халате преобладал красный, крупными каплями они кричали, но не на всех, а на раздражающую студентку.
– Опаздываете!
Шайла посмотрела на часы. 10.59. Ещё минута до звонка. Но он всегда находил повод к ней придраться. Невзлюбил “выскочку деревенскую” с первой встречи.
– А мольберт готовить я за вас буду? И вещи чужеродные в наше творчески настроенное пространство я не разрешаю вносить. Отвлекает, музу сбивает. Но вам же мои требования не важны?
– Это… У меня тут…, – Шайла сглотнула комок, понимая – никакие слова не убедят, что чемоданчик не помешает.
Но тут лучик солнца щёлкнул её в висок и Шайла молча расправила плечи, подошла к своему рабочему месту, поставила чемоданчик и села на стул.
– Простите, но я не хочу мешать вам хождениями. Пора же урок начинать, я вся внимание.
Преподаватель скрипнул зубами, но сказать ничего не успел в аудиторию ворвался звонок.
Противостояние началось. Он давал указания, ученики повторяли и каждый раз находил за что поругать именно Шайлу.
– Милочка, а что это у тебя линия вот здесь пляшет?
– А тут что за оттенок?
– Да что ж вы размазываете-то так не аккуратно?
Шайла дёрнулась уворачиваясь от очередного упрёка и на холсте расползлась огромная клякса. Преподаватель хмыкнул. Дело сделано, рисунок испорчен. А это значит, что его любимица повысила шанс попасть в список.
Обида тонкой плёнкой потянулась с кончиков пальцев по всему телу, если бы нога случайно не коснулась чемоданчика, Шайла бы выбежала, бросив рисунок. Но она услышала голос бабушки.
– А что это за необычное пятно, присмотрись, внутри целая жизнь. Что это? Толпа? Или волна? Или… Ну-ка, включай воображение.
Кисть коснулась бумаги, словно кошка, принюхалась, потрогала лапой, сделала первый штрих, ещё один. И вот уже вместо кляксы прорисовывается необычный объект. Тёмный лес, в нём тропинка, вереницей идут люди, держат факелы над головой, а вокруг них туман, он сбивает с пути, насылает ужас, разрывающий внутренности хуже неизлечимой хвори.
Шайла отдалась потоку, погрузилась в атмосферу создаваемого сюжета. Но соседка рядом чихнула, и рука опять дрогнула. Ещё одну кляксу уже не исправить.
– Так, так, вы тут решили новый стиль изобрести?
“Мерзкий старикашка! Жизнью недовольный, чего прикопался? И дышит так громко, сбивает с настроя”.
Шайла сжала зубы, вцепилась в кисть и делала ей резкие мазки, неосознанно воссоздавая силуэт. Мужской. По одежде напоминал… Кельта? Одного из персонажей, прочтённого на ночь мифа. Имя его Шайла не помнила, только чувство, что это кто-то знакомый, что ему больно, он потерян, сбит с толка. Это же состояние сетью опутало Шайлу сейчас, кисть не хотела больше ничего рисовать. Словно невидимые ножницы отрезали её связь с художницей, а неизвестный генерал поставил непробиваемый блок.
“Будь что будет”, – Шайла взяла рисунок и положила на стол преподавателя.
– Вы закончили? – усмешка скривила узкие губы. – Что ж, это ваш выбор. Я передам комиссии, что вы спешили. Повлияет ли это на оценку? Не знаю, не знаю…
Шайла не могла слушать его раздражающий голос, он окрасил воздух ядовитыми парами, смешался с потом, кислыми смывками. В какофонию добавился перестук двух десятков сердец. Они ударяли в гонг невпопад. А дыхание, словно сбившиеся маракасы, шуршали, пробираясь к самим перепонкам.
Срочно! Бежать! На улицу! На свободу!
Выскочила Шайла из аудитории и не обратила внимание, что бабушкин чемоданчик остался у ножки мольберта.
Тёплый воздух заполнил лёгкие, погладил по волосам, забрался под футболку. Захотелось потянуться или выгнуться по-кошачьи, прикрыть глаза и замурлыкать, а потом потоптаться на месте и… прыгнуть за чирикающей на ветке птичке. Но чья-то рука схватила за плечо и не дала сделать шаг.
– Девушка, у вас всё хорошо? – мужской голос водяной бомбочкой взорвался у самого уха.
Шайла резко повернулась, скидывая чужую руку со своего плеча, и заметила, что на неё уставились люди. Дама с сыном лет пяти осуждала без слов. Но за что? А старушка в синем ярком платке, наоборот, прижимала к груди взглядом. Как делала бабушка, выслушивая причитания Шайлы о разбитой коленке, сломанном грифеле на самом неудачном месте.
Мужчина, остановивший её развёл руки, но считывалось по напряжённой позе, что он готов снова схватить за плечо и не дать сделать ни шагу. Шайла моргнула, ещё раз и почувствовала, как роем пчёл до неё доносятся звуки. Она на улице. Оживлённой. И в двух шагах от проезжей части. Обернулась и поняла, что случилось. Видимо, так задумалась, что чуть не вышла на дорогу на красный свет.
Стыдно-то как…
– Всё в порядке. Извините. У меня экзамен только что был, вот я и…
– Понимаю, – мужчина подмигнул и указал на вывеску на углу улицы. – Мне собраться с мыслями помогает чудесный авторский кофе от шефа во-о-он в том кафе. Посидите, отдохните, а то ещё чего доброго… Ну вы поняли.
Шайла мысленно поблагодарила, что он не стал озвучивать что могло бы произойти. Не сказано – значит не было. Так можно обмануть подсознание. Подмигнула мальчонке, поймала улыбку по-детски искреннюю и пошла за волшебным кофе. Вдруг и правда поможет, а то с самого утра день удивляет.
